Организационные и практические вопросы судебной психиатрии (стр. 2 )

3. Практика судебно-психиатрического освидетельствования

3.1. Регламентация судебно-психиатрической работы и ее содержание

Для того чтобы судебно-психиатрическое освидетельствование состоялось, нужно соответствующее решение или тех юридических инстанций, которые осуществляют рассмотрение различных правовых вопросов в порядке досудебной подготовки или же непосредственно судов[7]. Чтобы его вынести, у них должны быть достаточно веские основания[8]. Во-первых, судебно-психиатрическое обследование допустимо лишь тогда, когда есть явный повод сомневаться в психическом здоровье человека, в отношении которого оно назначается. Во-вторых, оно должно быть действительно необходимым в интересах правосудия. В-третьих, его проведение в этом случае должен допускать закон. Наводящими на мысль о психическом неблагополучии, могут быть, вызывающие сомнения в здравомыслии, высказывания и поступки тех или иных участников юридического процесса во время непосредственной работы с ними. Либо это могут быть особенности поведения, отмеченные в тот период, во время которого произошли события, которые собственно и интересуют правосудие, или же какие-то данные из прошлой жизни человека. Принимаются во внимание и обоснованные заявления по этому поводу как самих граждан, в отношении которых должны решаться судебно-психиатрические вопросы, так и других людей, располагающих соответствующими сведениями. При необходимости изыскиваются различные материалы и документы, например о лечении в прошлом в психиатрической больнице, анализ которых, может также помочь в этом смысле. Если на этом этапе в качестве сведущего специалиста привлекается судебный психиатр и он, осуществив анализ имеющегося материала и, когда это возможно, осмотрев человека, в отношении которого решаются вопросы, посчитает, что сомнения в психическом здоровье почвы под собой не имеют, то он формулирует своё мнение, которое тем или иным образом фиксируется в соответствующих документах. Как и любое другое заключение специалиста, оно принимается во внимание, но обязательным не является. В тех случаях, когда врач приходит к выводу об обоснованности тех сомнений, о которых сказано выше, он высказывается в пользу того, чтобы судебно-психиатрическое исследование было продолжено в более весомом варианте. Здесь он ещё и советует, в какой форме его лучше осуществить, каким образом к нему подготовиться и помогает сформулировать те вопросы, на которые нужно и можно ответить для разрешения имеющейся ситуации.

Чтобы психиатрическое исследование было проведено в более исчерпывающем варианте, нужно назначить судебно-психиатрическую экспертизу. Для этого заинтересованной инстанции необходимо вынести постановление о её производстве. Из постановления должно быть ясно, кем оно выносится, по каким причинам и в отношении кого осуществляется, в какой форме должно проводиться, какие вопросы предстоит решить, кому её выполнение поручается. Там же перечисляется, кто и что является предметом исследования, где люди и материалы, с которыми предстоит работать, находятся, и каким образом будет осуществлён доступ к ним. Отмечается дата вынесения постановления и порядок действий после завершения экспертизы. До отправления постановления для исполнения с ним должны быть ознакомлены все заинтересованные лица. Если человек, в отношении которого экспертное исследование будет проводиться, пребывает в таком психическом состоянии, которое не позволяет это осуществить или делает бессмысленным, с постановлением может знакомиться только его законный представитель.

Проведение судебно-психиатрической экспертизы обязательно всегда, когда те или другие решения судов обосновываются психическим состоянием человека, в отношении которого они выносятся, или, если выяснение вопросов психического здоровья кого-либо из участников каких-то событий, оцениваемых в правовом смысле, имеет значение для правосудия. Без аргументированного мнения специалиста судебные решения в таких случаях остаются безосновательными. Вопросы, которые решаются судебно-психиатрической экспертизой всегда носят предметный характер, служат конкретным целям и имеют своё существенное правовое звучание.

Предметом исследования в случаях определения дееспособности человека, является то, может ли он, по своему психическому состоянию осуществлять свои гражданские права и обязанности. Существует категория гражданских дел, предметом которых является решение вопросов о правомочности завещаний, заключения браков, в результате которых возникают материальные споры и другие конфликтные ситуации, иных имущественных сделок, договоров купли-продажи, дарения, фактов обмена жилой площади, либо обладании теми или иными правами, по которым назначается судебно-психиатрическая экспертиза.

В соответствии с законами, регулирующими гражданские отношения, такого рода правовые акты, если они совершены недееспособными вследствие психического расстройства, считаются недействительными. В таких случаях эксперту приходится отвечать на вопрос, каким было психическое состояния человека именно в тот конкретный период времени, в который собственно и происходили интересующие правосудие события, и лишало ли оно его способности понимать значение своих действий и руководить ими. Для этого он должен разобраться, когда, конкретно, возникло психическое расстройство, что оно собой представляло, каковы были его особенности.

И в практике судебно-психиатрической экспертизы по гражданским делам, как и в других ситуациях, бывают случаи, когда психические расстройства возникали уже после завершения тех или иных событий. Такие гражданские действия считаются действительными. Есть и ещё один важный и трудный судебно-психиатрический аспект этой проблемы. Человек может никогда не болеть психическим заболеванием, но находиться в период совершения им каких-то, значимых в правовом смысле гражданских актов, в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими. Это могут быть различные состояния, протекающие со снижением уровня сознания, плохое физическое состояние, состояние после недавнего выхода из наркоза, состояние опьянения и подобные. Вопроса о дееспособности в прямом варианте в подобном случае скорее всего не зададут, но могут попросить судебного психиатра ответить, как такое состояние повлияло на решение гражданина и его действия, то есть, по существу, решить, не следует ли приравнять его к таковой. Если это состояние всё-таки лишало человека способности понимать значение своих действий и ими руководить, случившееся может быть признано судом недействительным по иску как этого гражданина, так и иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы были нарушены в результате ее совершения.

Психическое состояние человека может определяться также и в гражданских делах о нарушении обязательств, либо ответственности за неисполнение или недолжное исполнение тех или иных обязанностей. Здесь также важны временные рамки психического расстройства и его характер и выраженность. Признание ответчика неспособным понимать значение своих действий или руководить ими в значимый период времени является основанием признания отсутствия вины как условия ответственности за нарушение обязательств, неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязанностей. Состояние недееспособности человека, как видно из изложенного выше, может являться фактором решения о неправомочности тех или иных действий, исключать возможность удовлетворения исков и претензий.

Установление недееспособности не всегда требует учреждения опеки. Но если этот вопрос приходится решать, исходят из следующего. Первый вопрос, который в этих случаях стоит, касается наличия у человека, на время его освидетельствования, психического расстройства, по своим характеристикам отвечающего критериям недееспособности[9]. Если таковое имеется, нужно думать, целесообразно ли в данном случае учреждение опеки. Опека учреждается для того, чтобы оказывать человеку помощь в решении его бытовых и социальных вопросов в более или менее долговременном варианте. В том случае, если, обнаруженное у него расстройство является заболеванием, которое будет продолжаться достаточно долго, либо носит хронический характер с постоянно присутствующей симптоматикой стойкого патологического состояния, тогда опека, безусловно, нужна. Если же состояние человека в скором времени, по естественным причинам или вследствие лечения, может существенно улучшиться, учреждать над ним опеку в большинстве случаев смысла не имеет. Когда встаёт вопрос о восстановлении дееспособности для того, чтобы опеку отменить, судебный психиатр должен установить следующее.

Во-первых, улучшилось ли психическое состояние человека, в отношении которого решается вопрос. Во-вторых, настолько ли оно существенно, чтобы вернулись понимание значения своих действий и способность руководить ими. И, в-третьих, есть ли основания считать эти положительные сдвиги достаточно продолжительными и устойчивыми.

В ряде случаев судебно-психиатрическое освидетельствование на предмет дееспособности проводится при решении вопросов семейного кодекса. Закон не допускает заключения брака с лицом, признанным судом недееспособным. Если такой брак в силу каких-то причин, например, сокрытия недееспособности, состоялся, он считается недействительным с момента его заключения. Здесь есть и ещё одна ситуация, которая требует внимания. Закон предусматривает в числе оснований заключения брака взаимное и осознанное согласие тех, кто связывает себя законными брачными узами. Поэтому брак может быть признан недействительным и в тех случаях, когда согласие на него было дано лицом, которое в момент регистрации этого гражданского акта, вследствие психического расстройства, или каких-то иных причин не могло понимать значения своих действий или руководить ими. Исследование этого обстоятельства также может быть мотивом судебно-психиатрического освидетельствования. К оценке психического состояния в некоторых случаях приходится обращаться и в делах о расторжении брака. Само по себе наличие у мужа, жены или обоих супругов психического расстройства не является основанием для прекращения брака. Однако при выяснении вопроса о наличии или отсутствии оснований к его расторжению суд учитывает, в числе прочих, также характер и особенности психических расстройств и то, насколько и каким образом они могут препятствовать дальнейшей совместной жизни супругов. В этих случаях также может назначаться судебно-психиатрическая экспертиза. Если эти психические расстройства имеют характер, который не позволяет больному супругу понимать значение своих действий и ими руководить, то есть фактически лишают его дееспособности и возможности защищать свои интересы, а супругам предстоит раздел имущества, судебный психиатр вправе указать на это суду для принятия им соответствующих мер.

Вопрос дееспособности в некоторых случаях может иметь значение и в исполнении положений трудового кодекса в связи с тем, что последний содержит определённые ограничения прав граждан на занятие педагогической деятельностью – лица, признанные в установленном федеральным законом порядке недееспособными, к этой работе не допускаются. Важен он и в некоторых других случаях. Например, вне зависимости от степени родства и других обстоятельств только полностью дееспособный человек может назначаться опекуном или попечителем.

Лица, не обладающие полной дееспособностью, не могут быть представителями в арбитражном суде, то есть вопрос о недееспособности в связи с психическим расстройством может подниматься и здесь. Во всех этих случаях не важно, вследствие какого конкретного варианта психического расстройства наступила недееспособность. Существенно лишь то, что его характер и выраженность лишают человека возможности понимать значение своих действий и (или) руководить ими.

Вопросы ограничения дееспособности в связи с психическими нарушениями в российской правовой практике требуют некоторого обсуждения. Формально, исходя из буквы закона, «ограничение дееспособности граждан» касается только лиц, страдающих алкоголизмом или наркоманией. Закон в данном случае препятствует лишь возможности людей, у которых воля болезненно ослаблена в связи с пьянством или наркоманией, пропивать деньги и имущество, а злоупотребляющих наркотическими веществами, тратиться на приобретение наркотиков и наносить таким образом материальный ущерб своим родным и близким. Для контроля за их расходами, над лицами, ограниченными таким образом судами в дееспособности, устанавливается попечительство. Обязательного проведения в этих случаях судебно-психиатрической экспертизы не требуется, и она назначается только в спорных случаях, а в обычной практике суды довольствуются заявлениями близких и справкой из наркологического учреждения. Но, по-видимому, такая практика не совсем правомочна и является анахронизмом.

В последнее время поднимается вопрос о том, что есть целый ряд состояний психиатрической патологии, не настолько выраженных, чтобы лица, у которых она наблюдается, признавались недееспособными, но характеризующихся ослаблением волевых задержек не в меньшей степени, чем у сильно пьющих людей или наркоманов. В некоторых случаях у этой категории больных наблюдаются и другие, также не особо выраженные психические отклонения, некоторое расторможение влечений, снижение оценочных и критических функций. Такого рода состояния могут быть как связанными с нарушениями изначального психического развития, так и являться следствием перенесенных травм головы, болезней сосудов головного мозга, внутричерепных инфекций и т. п. В связи с указанными особенностями психики они нередко начинают злоупотреблять алкоголем и наркотиками, но и без этого могут поставить свою семью и близких в тяжёлое материальное положение в связи с тем, что нередко обнаруживают склонность к азартному времяпрепровождению, разгулу, мотовству и авантюрно-рискованным поступкам и действиям. Однако в настоящее время ограничить дееспособность граждан по подобным основаниям нельзя. Может быть, это временное явление, связанное с недостаточной разработанностью в отечественной науке как психиатрического содержания проблемы ограниченной дееспособности, так и правовых её аспектов.

Кроме перечисленного, суды вправе ставить перед судебными психиатрами экспертные задачи также и при рассмотрении дел, связанных с тем, что существуют определяемые психическими нарушениями ограничения выполнять тот или иной вид деятельности, например, управлять транспортом или обладать какими-то правами, к примеру, иметь допуск к оружию. Вопросы такого рода решаются уполномоченными на это инстанциями (не судебными), но в тех случаях, когда принятые ими решения не удовлетворяют граждан, обоснованность их может быть предметом судебного разбирательства. В таких случаях судебные психиатры должны установить вначале, как и обычно, сам факт наличия либо отсутствия психического расстройства. Если оно обнаружено, следует оценить его характер и выраженность, а также установить соответствие или же несоответствие имеющегося психического расстройства официальным перечням медицинских психиатрических противопоказаний к данному виду деятельности, либо обладанию тем или иным правом.

Судебно-психиатрическая экспертиза может быть назначена также и при рассмотрении судами споров об ограничении родительских прав или об отобрании ребенка. Согласно семейному кодексу ограничение родительских прав допускается, если оставление ребенка с родителями опасно для него по обстоятельствам, от родителей не зависящим, а в случаях, когда существует непосредственная угроза жизни или здоровью ребенка, закон допускает и его отобрание. Такими обстоятельствами могут являться и психические расстройства, имеющиеся у одного или обоих родителей.

Как видно из анализа подобных ситуаций, хотя формально вопросы дееспособности здесь не затрагиваются, но фактически речь в этих случаях идёт о её ограничении во внесудебном порядке, а суды, рассматривая заявления граждан, либо соглашаются с её снижением, либо нет, и тогда такое решение должно пересматриваться в пользу фактического восстановления дееспособности.

В решении вопроса о невменяемости, наступившей в связи с психическим расстройством, врача-психиатра в первую очередь интересует, каким было состояние человека в тот промежуток времени, когда произошли события, ставшие предметом уголовного разбирательства. Нередко в этих случаях встаёт та же проблема, которая актуальна иногда и при определении дееспособности, и в некоторых других случаях. Это то, что нужно решать вопрос, оглядываясь назад, ретроспективно. Не всегда это представляет большие трудности. Если врач при осмотре человека в процессе экспертизы находит у него психическое расстройство, достаточно выраженное, чтобы заведомо лишить его вменяемости, и по всем данным достигнувшее такого уровня до совершения рассматриваемого деяния, всё является вполне очевидным. Эксперт вполне вправе предположить, что симптоматика, которую он видит у человека непосредственно при его осмотре, определяла поведение человека и во время совершения им его противоправных деяний. Сложнее решать вопрос о вменяемости, когда эксперт имеет дело с расстройством, которое впервые развилось в близком к случившемуся времени. На период освидетельствования она может быть без сомнений утраченной, в то же время для заключения о невменяемости в период совершения правонарушения, нужно уяснить не только то, когда это психическое расстройство стало развиваться, но и когда оно достигло той тяжести, которая позволяет сделать вывод о наступившей невменяемости. Затруднения могут вызывать и те случаи, когда эксперт имеет дело с давно начавшимися хроническими болезнями и психиатрическими состояниями, при которых о невменяемости можно говорить только в периоды, когда в их течении наблюдаются выраженные обострения или декомпенсации. При этом не исключены ситуации, когда к тому времени, в которое человека в целях экспертизы будет осматривать врач, его состояние серьёзно улучшится. Точно так же, полностью или практически полностью может выйти из болезненного состояния человек с развившимся у него острым психическим расстройством. Часто в последних случаях прямой врачебный осмотр позволяет выявить только симптоматику либо остаточных явлений перенесенного состояния, либо лишь признаки той почвы, которая могла способствовать заболеванию. Сложными, в плане экспертных оценок, бывают сочетанные расстройства, связанные не только с основной болезнью, но и с тем, что параллельно ей протекает ещё какой-либо патологический процесс, вносящий свою лепту в общую клиническую картину, а также атипичные состояния, когда в силу каких-то причин заболевание проявляется несколько необычно[10].

Во всех этих случаях нужен грамотный и кропотливый врачебный анализ, включая тщательное собирание анамнеза всеми доступными в ситуации экспертизы способами. Обязательно нужно разобраться в том, почему это психическое расстройство возникло, чем определялись и определяются в настоящее время особенности его протекания, то есть установить причинно-следственные связи, во временном ракурсе рассмотреть динамику заболевания. Результатом всей этой работы должна стать точная квалификация состояния на всём протяжении его развития. Имея такую динамично выстроенную картину болезни, можно будет сделать и обоснованные экспертные выводы.

Врач, осуществляющий экспертное исследование, в котором он обосновывает невменяемость, должен показать, каким конкретно образом, обнаруженное им у человека психическое расстройство лишает его вменяемости. Несмотря на то, что для признания больного невменяемым, также как и недееспособным, достаточно и одного из признаков юридического критерия, интеллектуального или волевого, нужно показать роль в каждом конкретном случае каждого из них. Реально чаще всего бывает так, что психическое расстройство достаточно серьёзно затрагивает оба основополагающих признака юридического критерия, и понятийный и волевой, с причинно-следственным приоритетом первого. Имеющаяся неспособность понимать, что и как происходит, естественным образом приводит и к утрате возможности осуществлять управляемые действия, то есть интеллектуальный критерий, выступая на первый план, закономерно выключает и волевой. Однако встречаются случаи, когда у больного человека сохраняются формально относительно правильные понимание и оценка ситуации, но снижается, а иногда и практически утрачивается способность удержаться от поступка, или же сколько-нибудь целенаправленно и адекватно организовывать своё поведение. Либо наблюдаются двигательные и речевые расстройства, в результате которых действия больных приобретают как бы автономный, не связанный с их волей характер, как бывает, например, при психическом возбуждении. В последних вариантах, в качестве основного, определяющего невменяемость фактора выступает уже неспособность человека руководить своими действиями, то есть волевой признак юридического критерия. Тем не менее, той или иной степени определенное взаимодействие и взаимовлияние обоих признаков юридического критерия, можно проследить практически всегда.

В тех случаях, которые условно можно обозначить как состояния ограниченной или уменьшенной вменяемости, задача психиатра может быть даже сложнее, чем тогда, когда ему приходится обосновывать полную невменяемость. Здесь он должен не только разобраться в диагнозе заболевания, показать, что психическое расстройство негативным образом влияет на способность человека в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, а также уточнить заинтересованность первого и второго признаков юридического критерия. Его задача ещё и доказать, что имеющиеся нарушения всё-таки оставляют возможность для принятия и осуществления достаточно осознанных решений и способности управлять поведением, что позволяет считать человека, в целом, ответственным за свои действия.

Судебно-психиатрический эксперт должен быть не только хорошим диагностом, но и иметь надёжные познания и практику в области терапии психических расстройств. Связано это с тем, что и когда человек признаётся вообще невменяёмым, и тогда, когда психическая болезнь, не препятствуя вынесению приговора, только принимается во внимание судом, выполняющий исследование врач должен принимать решение о необходимости лечения, которое может осуществляться и без согласия на то больного и его близких, в принудительном порядке. Если оно нужно, в функции эксперта входит не просто это показать, но, и аргументировано предложить, в каком варианте и в каких условиях (которые в этих случаях предусматриваются законом) допустимо и целесообразно его организовать. Вопрос этот имеет свою специфику.

Лечение психически больных и в обычных условиях может представлять собой нелёгкую задачу. Нелёгкую не только потому, что многие психические болезни в целом плохо поддаются лечению. Часто они обнаруживают тенденцию к затяжному течению, приступы болезни или периоды ухудшения могут длиться годами, если даже это не непрерывно развивающееся хроническое заболевание. В последнем случае на особенно обнадёживающие перспективы рассчитывать вообще проблематично. Добиться редукции или хотя бы ослабления симптоматики часто удаётся только очень упорным лечением. Нередко и после связанного с лечением или с естественным течением болезни затухания активных её проявлений остаются заметные, а иногда и глубокие изменения личности. Тогда уже они могут мешать социальной адаптации человека и требовать проведения упорных и занимающих долгое время восстановительно-реабилитационных программ. Сложности состоят и в том психическом возбуждении, которое нередко сопровождает расстройства психики и может сильно препятствовать проведению лечения. Ко всему прочему, психически больные, критически не воспринимая свою болезнь, отказываются от лечения, пытаются уклониться от приёма лекарств, сопротивляются процедурам. В экспертных случаях на всё это накладывается ещё и проблема социальной опасности больного. Из-за неё неправильно избранный врачом вариант организации лечения может обернуться тем, что под угрозой могут оказаться интересы либо даже здоровье, а иногда и жизнь и других людей и самого больного.

Ответственность врача перед больным, от которой он, естественно, как и всегда, не свободен и в этих случаях, не исчерпывается здесь только необходимостью защитить его от его же собственных опасных действий. Нужно, чтобы в тех условиях, которые предписывает ему врач, можно было в возможно исчерпывающем варианте провести больному необходимое лечение и все медико-социальные реабилитационные мероприятия и, таким образом, максимально восстановить его здоровье. С другой стороны, эти условия должны быть, насколько это позволяет состояние больного и ситуация в целом, щадящими. Неадекватные ограничения не приемлемы здесь не только из соображений гуманности. Многими серьёзными исследованиями показано, что процессы лечения и реабилитации психически больных идут тем успешнее, чем ближе те условия, в которых они в это время пребывают, к нормальным житейским. В психиатрии есть даже такой термин – режим максимального нестеснения. Он давно известен, прочно утвердился, и в практической психиатрической деятельности на него всегда стараются ориентироваться, не забывая, естественно, и об особенностях психических заболеваний, требующих определённой настороженности, специфического психиатрического наблюдения и ухода. Всё перечисленное требует от врача-эксперта не только клинических знаний, но и ясного представления о тех или других особенностях и возможностях, которые характеризуют те учреждения, где в таких случаях проводят лечение и реабилитацию больных. Врач-эксперт рекомендует суду направить больного в то или иное психиатрическое лечебное учреждение, где дальнейшая врачебная ответственность за него будет лежать уже на его лечащем враче, который должен осуществлять там его лечение и реабилитацию. Она тоже достаточно велика, потому что помимо всего остального конкретное лечение здесь, назначение медикаментозных препаратов и процедур, если и согласовывается с больным и его близкими, то делается это только в определённых пределах. Поэтому в работе таких учреждений чаще, чем обычно, принято решать врачебные вопросы коллегиально, и лечение и содержание больных в них контролируется ещё тщательнее, чем всегда.

Если у человека развилось юридически значимое психическое расстройство уже после того, как им было совершено уголовно наказуемое противоправное деяние, но ещё в процессе его разбирательства, вопросы решаются следующим образом. В тех случаях, когда судебно-психиатрическая экспертиза на предмет установления его вменяемости в отношении содеянного ранее не проводилась, она может быть назначена и осуществлена практически в обычном порядке, отвечая на те же, традиционные в этих случаях вопросы. Иногда при этом возникают затруднения, обусловленные тем, что характер вновь выявленного психического расстройства на этом этапе остаётся неясным. Из-за этого решить вопрос о том, когда оно реально началось и каким было состояние человека конкретно в период совершения им инкриминируемого ему деяния, с достаточной долей уверенности сложно. Мешает этому и то, что из-за расстроенной психики не всегда удаётся расспросить его о том, как он в то время себя чувствовал, что делал, какие об этом у него сохранились воспоминания, для того чтобы можно было сопоставить эту важную информацию с другими имеющимися данными. Поэтому в ряде случаев решение вопроса о вменяемости приходится приостанавливать и направлять человека на лечение, с тем чтобы вернуться к нему через какое-то время, когда ситуация как-то прояснится.

Но если этих трудностей не возникает, врачу-эксперту в таких случаях нужно устанавливать, насколько это возможно точно, когда началось или существенно усилилось наблюдаемое на время экспертизы психическое расстройство. Это существенно по той причине, что показания этого человека и все произведённые с его участием процессуальные действия с этого момента изменили своё юридическое значение. Информация, полученная от лица до возникновения у него психического расстройства, является показаниями психически здорового человека, после начала расстройства и во время такового – это показания, или даже, как иногда говорят в таких случаях, высказывания или речевая продукция, человека, находящегося в болезненном состоянии. Бывает, что правовые органы в такой ситуации приходят к мнению, что сомневаться во вменяемости человека во время совершения им его противоправного деяния оснований нет, и тогда ответа от эксперта по этому поводу может и не потребоваться. Но и в том и в другом вариантах ему приходится оценивать показатели, выступающие здесь в качестве юридического критерия обоснования других, необходимых в этих случаях правовых решений. Это способность человека по своему психическому состоянию участвовать в процессуальных действиях и осуществлять самостоятельно свое право на защиту, а также понимать значение и смысл назначенного ему наказания, если таковое последует. Медицинским критерием здесь выступает психическое расстройство достаточной степени выраженности. Закон не требует в этих случаях дальнейшей детализации этого понятия, как для определения невменяемости.

То есть в целом здесь скорее просматривается аналогия с медицинскими подходами, предусмотренными в случаях установления недееспособности. Однако и там, когда речь идёт не просто о том, были ли существенно расстроены психические функции человека в какой-то период времени, а о назначении опеки, делать это, пусть даже в несколько упрощённом варианте, приходится, потому что нужно как-то показать возможное развитие событий, чтобы можно было обосновать необходимость этой меры. В разбираемой здесь ситуации также нужно думать о том, как может складываться ситуация в дальнейшем. В ходе экспертизы врач может придти к выводу, что психическое расстройство, развившееся у человека, по своему характеру и выраженности соответствует такому, которое могло бы обусловить наступление невменяемости. То есть лишить его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими. Тогда он, при условии, что это его болезненное состояние оценивается ещё и как затяжное, которое по своему юридическому значению равноценно хроническому психическому или подобному расстройству, может быть освобождён от наказания. Как таковое определяться оно ему не будет.

Предусматривается также возможность направления его на принудительное лечение. Нередко судебным психиатром в таких случаях определяется временное расстройство психической деятельности либо предполагается, что речь идёт о психической болезни другого типа, но такой, которая протекает приступами, которые обычно заканчиваются благоприятно. В таких случаях практикуется приостановление уголовного делопроизводства до выхода больного из болезненного состояния, под которым понимается не только полное выздоровление, но и существенное улучшение. Здесь также предусматривается возможность направления больных на лечение в принудительном порядке. Так обычно и поступают, и если в результате лечения или вследствие естественного течения болезни наступает улучшение здоровья, достаточное для того, чтобы человек мог предстать перед судом, уголовный процесс может быть продолжен до своего обычного логического завершения. Для этого нужно также, чтобы за это время не истекли установленные для этих случаев сроки давности. Если в ходе лечения и наблюдения выясняется, что заболевание принимает неблагоприятный характер и ждать улучшения состояния в приемлемом обозримом будущем не приходится, врачи учреждения, в котором проходит лечение больной, обращаются для дальнейшего разрешения ситуации в суд. Туда направляется заключение, в котором описывается история вопроса и анализируется неблагоприятная динамика болезненного процесса. На этом заключении обосновывается суждение о том, что имеющееся у больного заболевание приняло, или носит, тяжёлый характер и имеет тенденцию к затяжному, длительному или хроническому течению, и указывается на утрату способности человека участвовать в завершении судебно-следственных действий и нести наказание.

К существенным разделам судебно-психиатрической работы в обеспечение уголовного делопроизводства относится освидетельствование потерпевших[11]. Потерпевшие относятся к центральным процессуальным фигурам и требуют порой не меньшего внимания судебного психиатра, чем обвиняемые. Их показания имеют смысл важных доказательств. У потерпевших есть свои, достаточно ответственные и сложные процессуальные функции, права и обязанности. На них в целом, как в связи с ситуацией правонарушения, так и в ходе уголовного производства и судебного процесса, может ложиться большая эмоциональная нагрузка. Судебно-психиатрическая экспертиза потерпевших предусмотрена законом. Она может проводиться и без их на то согласия, если это сочтёт необходимым сделать суд.

Судебный психиатр в отношении потерпевших решает ряд вопросов. Во-первых, каким было психическое состояние человека во время случившегося. Во-вторых, мог ли потерпевший в связи с последним понимать характер и значение совершаемых в отношении него противоправных действий. В-третьих, как оно повлияло на его поведение в то время. В-четвёртых, как произошедшее сказалось на его психическом здоровье. В-пятых, каково его состояние в настоящее время. В-шестых, способен ли он по своему психическому состоянию участвовать в процессуальных действиях. В-седьмых, может ли человек в связи как с тем психическим состоянием, которое было у него в период случившегося, так и имеющимся в настоящее время давать правильные показания о том, что с ним произошло.

Что касается первого вопроса, то здесь встречается целый ряд ситуаций. Это может быть заведомо больной психически человек, которого именно поэтому сознательно избирают объектом противоправных действий. При этом рассчитывают на то, что из-за непонимания им ситуации его легко обмануть, он не сможет дать должного отпора, не окажет сопротивления, не сумеет активным образом пожаловаться, защитить свои права, прибегнув к закону, его слова не будут серьёзно восприниматься окружающими, претензии не будут понятыми. Кроме того, иногда психически больные, сами не понимая толком, что они делают, своим поведением и поступками дают повод к проявлению против них агрессии, либо к каким-то притязаниям, которые потом становятся предметом судебного разбирательства. Отнюдь не редко потерпевший становится таковым, потому что он находился в состоянии опьянения либо одурманивания. Иногда людей специально провоцируют, преследуя определённые цели, на употребление ими опьяняющих или одурманивающих веществ. Делается это и в отношении психически больных, с тем чтобы ещё больше ослабить их возможность понимать происходящее и противодействовать ему. В других случаях речь может идти о том, что психическое состояние потерпевшего изменилось собственно во время и в непосредственной связи с происходящим. Случиться это может вследствие эмоционального потрясения в связи с ситуацией, в результате нанесения травмы головы, другого физического воздействия, боли, гипоксии из-за перекрытия дыхательных путей. Такие психические расстройства в каких-то случаях могут накладываться на всё то, что перечислено выше. Дело судебного психиатра разобраться во всех этих хитросплетениях, составить ясное суждение о том, каким было состояние потерпевшего во время всего периода, значимого в судебном смысле, и установить причинно-следственные связи, его определяющие.

Тогда он может обоснованно и дифференцированно решить и следующие два вопроса, касающиеся способности человека понимать характер и значение совершаемых в отношении него противоправных действий и влияния выявленных расстройств на его поведение в это время. Отвечая на них, врач-психиатр ориентируется на обычные для судебно-психиатрических суждений показатели. Он оценивает время наступления, характер и выраженность психического расстройства тогда, конечно, когда таковое имело место быть. Если оно в значимый период менялось, то обязанностью врача является определить, с какого времени психические расстройства приобрели существенный для решения правовых вопросов уровень. Затем он рассматривает их с позиций, по сути близких тем, которые выступают в качестве юридического критерия определения дееспособности и вменяемости. Способность человека понимать характер и значение совершаемых в отношении него противоправных действий – это практически всё та же их интеллектуальная составляющая юридических критериев, о которых говорилось выше. Вопрос поведения здесь, как и там, отражает волевые процессы. Первый признак и тут чаще доминирует и определяет и наличие второго. И точно так же на первый план иногда может выходить волевая недостаточность. В тех случаях, когда у потерпевшего во время совершения в отношении него противоправных действий наблюдались психические расстройства, из-за которых он не мог понимать их характер и значение либо оказывать адекватное им сопротивление, может обосновываться вывод о наличии у исследуемого на этот период состояния беспомощности. Под беспомощностью, в традиционном смысле, понимается неспособность человека в силу психического или физического состояния, понимать характер и значение совершаемых с ним действий или оказывать сопротивление. Как и недееспособность и невменяемость, беспомощность является юридическим понятием и окончательное признание человека беспомощным – это компетенция суда. Она может быть результатом психического расстройства, если оно в достаточной степени выражено, другого тяжёлого болезненного либо бессознательного состояние, а также сильного опьянения либо одурманивания, в том числе и в тех случаях, когда человек сам приводит себя в такое состояние. Сложилось так, что квалифицировать медицинское состояние человека на предмет того, являлось ли оно настолько тяжёлым, чтобы привести к наступлению состояния беспомощности как таковой, поручается обычно не врачу психиатру, а судебному медику.