Экспроприация - институт принудительного отчуждения собственности (стр. 4 )

Наконец, экспроприат не обязан заключить формальный договор и передать собственность; он должен только не препятствовать предпринимателю завладеть недвижимостью.

Все эти отступления от договора купли-продажи признает и Forster, но считает их несущественными, так как одни из них (evictio, недостатки) могут быть устранены из договора соглашением, другие (прекращение имущественных прав по недвижимости) присущи не одной экспроприации; существенные-же черты в экспроприации те-же, что в купле-продаже - продажа определенной индивидуальной имущественной ценности за обыкновенную цену, мена вещи и цены*(61). Ho и с этим замечанием Forster'a нельзя согласиться, так как и тут нет сходства между куплей-продажей и экспроприацией - вознаграждение, возмещающее все убытки, причиненные действием экспроприации, далеко не тоже, что обыкновенная, рыночная цена вещи. "Принудительное отчуждение вполне сходно с куплейпродажей за исключением двух главных отношений - экономического, как покупки, и юридического, как договора"*(62).

Таким образом, рассмотренная теория не только построена на неверном основании, но не оправдывается в следствиях; кроме того, она может повести к дальнейшему смещению понятий - публичная продажа по судебному приговору также иногда (хотя и неправильно) называется принудительной продажей, откуда можно вывести заключение, что юридическая природа этой последней сходна с природой купли-продажи и экспроприации; между тем, продажа по судебному приговору имеет неодинаковую с куплей-продажей юридическую конструкцию и еще менее может служить объяснением юридической природы экспроприации. Фикцию принудительной продажи должно признать не только бесплодной, но и вредной для уяснения природы экспроприации. "Между продажей, совершаемой в частном интересе, и принудительным отчуждением, совершаемом в публичном интересе, находится глубокая пропасть, которая не может быть восполнена фикцией; различие этих юридических положений далеко перевешивает их кажущееся сродство"*(63).

К этой-же группе теорий относится теория Meyer'a. Ha место фикции договорного отношения он ставит обязательство, возникающее из состояния (Zustand). Это состояние заключается в отношении вещи, входящей в состав имущества экспроприата, к общественному предприятию. To обстоятельство, что вещь необходима для выполнения общеполезного предприятия, налагает на собственника обязанность усутпать ее экспроприанту. Это обязательственное отношение по своим действиям подобно купле-продаже, но отличается от этого договора отсутствием согласия собственника. Поэтому, Meyer причисляет это отношение к obligationes quasi ex contractu и конструирует его пo образцу купли-продажи,

Отсюда он приходит к тому выводу, что из этого отношения вытекают те же последствия, что и из купли-продажи, т. е. экспроприат обязан передать вещь, отвечать за evictio и недостатки вещи и т. д.: в случае, если действительным собственником окажется не тот, кто участвовал в процессе экспроприации в качестве экспроприата, то все производство должно быть совершено вторично, уже по отношению к действительному собственнику, а предприниматель получает лишь иск об убытках к мнимому собственнику*(64). Но что это за состояние, из которого вытекает частноправовое обязательство для собственника?

В таком состоянии находится собственник дома, обращаемого в военное укрепление, собственник земельного участка, через который проводится железная дорога: так как в подобном положении может очутится каждый собственник, то, следовательно, единственным обстоятельством, порождающим это обязательство, является право собственности. Действительно, принудительное отчуждение может быть произведено только относительно собственника, но дальнейший вывод Meyer'a приводит к несообразности, что право собственности заключает в себе обязательство передать это право другому; поэтому, мы должны отвергнуть эту теорию и признать, что в праве собственности не может заключаться такого уничтожающего само право обязательства. Для собственника при экспроприации возникает обязанность, но не частно-правовая, а государственная-обязанность гражданина жертвовать своими интересами ради общей пользы. Если-бы эта теория была верной, то предприниматель должен быть признан покупщиком, контрагент которого отказывается от выполнения контракта; для признания своего права экспроприант должен был-бы обратиться в суд, между тем, как известно, обязанность собственника уступить вещь определяет не суд, а административные органы. Действительное исполнение обязанности не может быть заменено удовлетворением интереса; эта обязанность не переходит на наследников даже по совершении производства и сосредоточена всегда и исключительно на недвижимости. Как уже сказано выше, экспроприация действует абсолютно, не требует передачи вещи и т. д.; все это противоречит теории Meyer'a*(65).

II. Все поытки объяснить юридическую природу экспроприации принципами частного права дали неудовлетворительные результаты. Дело в том, что институт принудительного отчуждения коренится не в частном, а в государственном праве. Это отношение носит публичный характер, как уже было сказано об обязанности экспроприата. Теперь находится все более и более защитников того взгляда на экспроприацию, что она есть односторонний акт государственной власти, административное мероприятие государства. Посредством экспроприации государство вторгается в сферу частных прав и производит в ней изменения; так, оно прекращает некоторые имущественные права и в том числе право собтвенности: переход права собственности совершается в силу закона. Итак, здесь мы встречаемся с приобретением права собственности в силу закона, независимо от воли собственника; аналогично обсуждается случай установления сервитута. Другие имущественные права прекращаются в силу экспроприации, направленной на недвижимость, с которой они связаны; в сущности безразлично, какое право будет отчуждено или прекращено экспроприацией - природа ее остается все та-же.

Но и у писателей, признающих экспроприацию односторонним актом государственной власти, нет полного единства воззрений, Одни из НИХ (Grunhut, Rosler. L. Stein) утверждают, что вся сделка экспроприации носит характер публичного права: другие-же (Laband, Thiel, Stobbe, Rohland) видят в ней смешанный характер. Для уяснения тех и других взглядов мы рассмотрим сначала публично-правовую теорию Grunhut'a, a затем перейдем к рассмотрению теории Laband'a.

Grunhut утверждает, что не только вторжение государства в имущественную сферу лица, но и неразрывно связанное с ним вознаграждение есть отношение публичного права. Обязанность уплатить вознаграждение, налагаемая на экспроприанта, точно также, как и обязанность экспроприата подчиниться отчуждению его имущественного права, носит не частноправовой, а публичный характер. Субъектом обязанности вознаграждения будет всегда субъект права экспроприации, а так как этим последним всегда является, по мнению Gruuhut'a, государство, то, стало быть, всегда государство отвечает за уплату вознаграждения. Частные лица, в пользу которых иногда производится принудительное отчуждение, пользуются этим правом по делегации государства и обязанность вознаграждения переносится на них также путем делегации; если эти лица почему-либо не произведут уплаты вознаграждения, то выступает на первый план обязанность непосредственного должникаправительства.

В тесной связи с этой теорией находится тот взгляд Grunhut'a, что права путем экспроприации переходят in res publicae in usu publico, так что и должником является не казна (фиск), а государство. Относительно этого последнего положения вовсе нельзя согласиться с Grunhut'ом. Все законодательства допускают переход экспроприированных вещей прямо в собственность предпринимателя и на него-же возлагают обязанность произвести уплату вознаграждения. Мы нигде не найдем указаний на то, чтоб государство брало на себя обязанность вознаградить экспроприатов, если этого не сделает предприниматель; такая обязанность является даже лишней, потому что экспроприаты имеют гарантии другого рода-вознаграждение выплачавается или вносится на хранение в правительственное учреждение прежде, чем отчужденная недвижимость переходит в распоряжение предпринимателя. Точно также неверно причислять обязанность уплатить вознаграждение к обязанностям публичного права. Экспроприат, вследствие действия государства, потерпел уменьшение своего имущества; понесенные им убытки произошли не по его вине и потому ОН вправе требовать возмещения их. Государство дает ему это право, так как не в интересах государства уменьшать имущество отдельного лица без всякой с его стороны вины и обогащать другое лицо - предпринимателя; наоборот, государство, вынужденное вторгнуться в охраняемую им самим имущественную сферу частного лица, старается сгладитъ следы этого вторжения и восстановить имущество частного лица в прежнем объеме. Но между первым и вторым действием государства существует звачительная разница: отчуждение производится в общественном интересе и основывается на публично-правовой обязанности частного лица, как гражданина*(66), способствовать благосостоянию своего государства; вознаграждение совершается в интересе частного лица и основывается на принципе частного права - возмещения ущерба, понесенного по чужой вине.

Таким образом, требование вознаграждения есть отношение частного права и входит в систему обязательственных прав. Здесь мы имеем верителя - экспроприата и должника-предпринимателя; должником может быть и государство, если оно само является предпринимателем, но тогда мы имеем дело с государством, как субъектом имущественных прав, т. е. с казной. По отношению К этому обязательству имеют место положения гражданского права - наследование, просрочка, давность, погашение и т. д. Rohland говорит, что "хотя это обязательство основывается на действии государственной власти, но эта причина не может повредить его частноправовому характеру"*(67).

III. Из рассмотрения предшествующих теорий сама собой вытекает теория, защитниками которой являются Laband, Rohland, Thiel и некоторые другие. Эти писатели рассматривают экспроприацию, как односторонний акт государственной власти, действиями которого представляются, с одной стороны, переход собственности в силу закона, а с другой - возникновение частноправового обязательства. По словам Laband'a, принудительное отчуждение по господствующему воззрению есть двухстороннее юридическое отношение, a по его мнению - два односторонних. Но к какой категории обязательственных прав должно причислить возникающее из экспроприации требование вознаграждения? Laband причисляет это требование к квазиконтрактным обязательствам и находит возможным обсуждать его по аналогии с обязанностями покупщика, Против этого справедливо возражает Rohland, что подобная аналогия невозможна, так как вознаграждение составляет не только стоимость вещи, а еще и всю сумму убытков, понесенных экспроприатом от экспроприации, тогда как продажная цена не достигает, обыкновенно, и действительной стоимости предмета. Здесь, очевндно, мы имеем дело с требованием возмещения убытков, как это было указано выше. Thiel считает это обязательство возникшим из damnum iujuria datum. В этом мнении неверно определен вид обязательства, так как экспроприация, как действие государственной власти, не может быть injuria. Это обязательство возникает не из деликта, а из закона (ex lege); государство возлагает его на того, в чью пользу производит принудительное отчуждение.

Подобное обязательство ex lege не подходит к существующим категориям обязательств римского права, но, как указывает Rohland, новейшее время выработало целую группу подобных обязательств; сюда относятся обязательства, возникающие при регулировании землевладения, прекращении земельных повинностей, при фабричном и других производствах и т. д.*(68).

Нам остается рассмотреть еще тот случай, когда предприниматель и собственник, не прибегая к производству экспроприации, вступают между собой в соглашение относительно уступки собственности и уплаты вознаграждения. Какова юридическая природа такой сделки? Существует довольно распространенное мнение, что полное соглашение предпринимателя и собственника относителъно отчуждения и вознаграждения есть безусловная купля-продажа, а соглашение только о продаже предмета с оставлением определения цены оценочной комиссии есть условная купля-продажа, моментом совершения которой будет исполнение условия, т. е. произведение оценки в установленной законом форме. Это мнение требует существенного дополнения. Здесь важно определить время, когда последовало это соглашение. Если оно последовало после того, как была признана в законном порядке необходимость принудительного отчуждения данного предмета, то юридическая природа этого соглашения такова-же, как экспроприации. Когда план отчуждения утвержден, то собственник ради избежания некоторой суровости закона прибегает к добровольному соглашению с предпринимателем; однако, он остается экспроприатом, а не продавцом, ибо у него нет власти продать или не продавать своей вещи,- он лишь подчиняется своей судьбе, избегнуть которой он не может никаким образом. "Он не продает своего земельного участка, а лишь позволяет его взять у себя, так как видит бесплодность сопротивления"*(69). Такое добровольное подчинение заменяет определение экспроприации, но имеет все последствия принудительного отчуждения. Это видно из того, что имущественные права третьих лиц, связанные с этим земельным участком, прекращаются при переходе недвижимости к предпринимателю; вознаграждение за них переносится на сумму вознаграждения, уплачиваемую экспроприату, все это невозможно при купле - продаже. Здесь также, как при экспроприации, имеет место при определении вознаграждения участие всех заинтересованных лиц; в противном случае собственник мог-бы заключить с предпринимателем сделку в ущерб интересам третьих лиц, напр., удовольствоваться небольшой суммой за заложенное имение. В виду этого, все заинтересованные лица, если они недовольны дого-воренной суммой вознаграждения, могут требовать помимо собственника, чтобы вознаграждение было установлено законным путем, как при экспроприации. Таким образом, в этом случае нет ни безусловного, ни условного договора купли-продажи, а все тоже принудительное отчуждение.

Иначе обсуждается сделка, если она заключена до установления плана отчуждаемых земель. Здесь будет действительный договор купли-продажи, так как в нем проявилась воля собственника: но за то в данном случае должны быть применены и все действия и последствия купли-продажи, а в том числе и правило-res transit cum suo onere. Права третьих лиц прекращаются впоследствии путем экспроприации, или также добровольного соглашения.

Посмотрим теперь, на сколько согласны постановления положительных законодательств с защищаемой здесь теорией. Прямого решения вопроса об юридической природе экспроприации мы не находим в ныне действующих законах, за исключением закона города Гамбурга 26 Апр, 1844 г., считающего экспроприацию куплей, но этот закон относится к тому времени, когда еще не сознавали публично-правового характера рассматриваемого института. Впрочем, и в таком раннем по времени издания законе, как французский закон 1841 г., мы встречаем положения, противоречащие теории принудительной купли-продажи. Из статьи 55-ой видно, что неплатеж вознаграждения не уничтожает действия экспроприации, как это возможно при купле продаже, когда продавец, вследствие неплатежа цены, может требовать прекращения договора. "Если назначенное присяжными вознаграждение не будет уплачено или передано на хранение в течении шести месяцев со времени своего назначения, ТО пo прошествии сего срока причитаются проценты" (ст. 55).

Принудительному отчуждению не мешает то обстоятельство, что отчуждаемый участок - объект спорного права. "Иски об уничтожении договора продажи, виндикации и другие вещные иски не могут остановить отчуждение и его последствия. Права истцов переносятся на цену имения, а недвижимость остается свободной" (ст. I8) Ответственность экспроприата делается личной. Добровольное соглашение на уступку земельного участка или другого отчуждаемого предмета французский закон считает не куплей-продажей, а экспроприацией; по крайней мере, он сообщает этой уступке действия принудительного отчуждения. "Правила, постановленные в _ 1 ст. 14-ой и в статьях 16, 17 и 18, применяются также и к случаям добровольных соглашений, последовавших между правительством и собственниками" (Ст. 19). Французский закон дозволяет соглашаться на добровольную уступку представителям несовершеннолетних, подопечных, отсутствующих и других недееспособных лиц (ст. 13); также ст. 25: "Замужние женщины, опекуны, лица, введенные во временное владение имениями лиц безвестно отсутствующих, и другие преставители недееспособных могут принимать предложения, упомянутые в ст. 23, если они к тому уполномочены порядком, указанном в ст. 13". Гарантия для нуждающихся в защите лиц против злоупотребления этим уполномочением закона заключается в том, что подобное соглашение может послеловать только после признания необходимости отчуждения их имущественных прав для осуществления предприятия.

Постановления прусского закона 1874 г. хотя не содержат в себе прямых указаний на юридическую природу экспроприации, однако могут быть объяснены скорее и легче с точки зрения одностороннего государственного акта и вытекающей из него частноправовой обязанности, чем принудительной продажи. Так, в противоположность договору куплипродажи, при экспроприации "ограничения в праве отчуждения, постановленные в предупреждение нарушения совокупности имений или раздробления земель, не применяются" (_ 17).

Прекращение всех прав по отчуждаемой недвижимости, принадлежащих третьим лицам, постановляет _ 45: "С определенного в _ 44 времени, отчужденное недвижимое имущество освобождается от всех лежащих на нем частноправовых обязательств, на сколько таковые не переходят в силу соглашения на предпринимателя. Сумма вознаграждения заступает отчуждаемый предмет в отношении всех исков о праве собственности, пользования и прочих вещных прав, в особенности-же относительно вотчинных обременений, гипотечных и поземельных долгов". Прусский закон видит В добровольной уступке экспроприацию, а не куплю-продажу, что видно ИЗ _ 46: "Законные последствия _ 45 наступают и в том случае, если уступка недвижимого имущества воспоследовала в силу добровольного соглашения между предпринимателем и собственником, и притом или согласно _ 16, с соблюдением правил о производстве по принудительному отчуждению, или согласно _ 26.

Гипотечные и поземельные кредиторы, равно как лица имеющие права в чужом имении (Realberechtigte), могут предъявить к предпринимателю иск об определении причитывающегося им вознаграждения, если их требования не удовлетворяются условленной предпринимателем и собственником суммой вознаграждения". Согласно теории добровольная уступка принимает характер последствия принудительного отчуждения лишь после того как будет признана необходимость недвижимости для осуществления предприятия, на что указывают _ 16 и 26-"Заинтересованные лица могут войти в соглашение относительно отчуждаемой недвижимости, насколько таковая по усмотрению подлежащего учреждения необходима для предприятия, с целью как предоставления владения, так. и немедленной уступки права собственности" (_.16). В _ 26 указывается возможность заключения соглашения в более поздний момент производства (производства у комиссара), при чем на характер этого соглашения указывает определение _ 26, которым постановляется для этого соглашения прменение цитированного _ 17 (о недействительности для этого случая запрещений продажи).

В этом законе мы также находим дозволение представителям несовершеннолетних, отсутствующих и других недееспособных лиц вступать в соглашение с предпринимателем относительно уступки недвижимости (_ 17).

Русское законодательство признает принудительное отчуждение односторонним актом государственной власти; это видно из того обстоятельства, что во всем процессе определения экспроприации собственник и пожизненный владелец (о других заинтересованных лицах русский закон не упоминает вовсе) не принимают никакого участия; определение применения экспроприации совершается законодательным путем: "Все случаи, в коих представится нужным отчуждение, или временное занятие недвижимого имущества, или-же установление права участия в пользовании им, определяются Именными Высочайшими указами, Проекты сих указов представляются на Высочайшее воззрение подлежащими Министрами и главноуправляющими через Государственный Совет" (Ст, 576 т. X, ч. 1 зак. гражд.). Собственнику представляется лишь право на вознаграждение; этого последнего и касаются, главным образом, постановления русского законодательства. Право вознаграждения носит частноправовой характер и относится к обязательствам, возникающим из права требовать возмещения понесенных по чужой вине убытков; это видно из системы Свода Законов Гражданских (Глава VI. 0 праве вознаграждения за понесенные вред и убытки). Спорность права и запрещения продажи не мешают применению экспроприации: "Когда вознаграждение не может быть выдано немедленно или сполна по случаю спора о праве на получение оного или о размере его, a также вследствие лежащих на имуществах запрещений или по другим законным причинам, то спорная часть вознаграждения вносится через губернское правление в местное казначейство правительственными или правительством гарантированными процентными бумагами для хранения последних впредь до решения вопроса о том, кому сия часть должна быть выдана" (Ст. 589, п. I, т. X ч. 1 зак. гражд.); второй и третий пункты той-же стати указывают на прекращение принудительным отчуждением прав пожизненного владения и права собственности на майоратные и заповедные имения. Русское законодательство допускает замену принудительного отчуждения добровольным соглашением об уступке собственности; следует признать, что такая замена допустима после определения принудительного отчуждения, ибо статьи 579, 580 и 595 т. X, ч. 1 зак. гражд. допускают добровольное соглашение, а в случае неудовлетворительных результатов такого соглашения опись и оценку. "Если размер вознаграждения определен по добровольному соглашению, то на отчуждаемое имущество совершается купчая крепость в установленном порядке" (ст. 579); "Если просимая цена признана будет несоответствующей действительной стоимости имущества, то имуществу производится опись и оценка" (ст. 580) и "Когда уступка имуществ, нужных под железные дороги, устраиваемые частными обществами, не может быть достигнута посредством добровольных соглашений, то имущества сии немедленно подвергаются законной оценке".... (ст. 595). Отсюда следует, что определение принудительного отчуждения состоялось уже раньше, так как без него не могут быть произведены опись и оценка.

С другой стороны, должно признать, что такой добровольной уступке закон не приписывает действия и последствий экспроприации, потому что в законе нигде на это не указано. Такое определение закона должно считать его недостатком в силу приведенных выше соображений. Из скудных определений нашего законодательства об экспроприации я не могу почерпнуть более доводов в пользу той или другой теории. Обратимся теперь к определению места рассматриваемого института в системе гражданского права, что возможно сделать лишь на основании раскрытия юридической природы экспроприации. Основываясь на публичном праве, учение об экспроприации большей своей частью входит в науку государственного права: сюда относятся-обязанность подчинения принудительному отчуждению, установление случаев применения экспроприации и производство, направленное к применению экспроприации в каждом отдельном случае. В частном праве экспроприация занимает место, как один из способов прекращения права собственности по закону*(70) и входит в обязательственное право, как одно из оснований возникновения обязательств по закону, Laband*(71) причисляет экспроприацию к способам приобретения права собственности. Защитники теории принудительной продажи-Furster и Gerber вполне последовательно с их точки зрения относят экспроприацию к обязательственному праву. Dernburg*(72) рассматривает экспроприацию в общей части, в отделе столкновения публичных и частных прав. Schiffner (Lehrbuch _ 134) также относит рассмотрение этого института К общей части на том основании, что экспроприацией прекращаются всевозможные имущественные права. Хотя это отчасти справедливо, но не должно забывать, что главным и непосредственным объектом экспроприации является право собственности. Вполне неверно отнесение принудительного отчуждения к ограничениям права собственности (Haubold u. Steinacker*(73), как это было указано при отграничении экспроприации от сходственных понятий.

_ 9. Момент совершения экспроприации

В тесной зависимости от юридической конструкции экспроприации находится определение момента совершения принудительного отчуждения. Сторонники теории принудительной купли-продажи вполне последовательно считают моментом совершения этой сделки - момент определения вознаграждения. "Сделка продажи заключена И одностороннее отступление отнимается также у экспроприации, как только оба существенные момента предмет и цена - окончательно установлены"*(74). Ho мы эту теорию признаем ошибочной и потому постараемся определить этот момент на основании теории экспроприации, как одностороннего акта государственной власти. С точки зрения этой теории экспроприацию должно считать совершившейся, как скоро последует определение государственной власти о необходимости определенного земельного участка для осуществления предприятия. Этим актом государства судьба участка решается бесповоротно; вместе с тем совершается превращение вещных прав в обязательственное право требовать вознаграждение. Моментом совершения экспроприации должно считать тот момент, в который экспроприат явно или безмолвно подчинился требованию уступить свое право, или употребил юридические средства против применения экспроприации*(75). С этого времени обе стороны окончательно связаны - как экспроприант вправе требовать уступки ему земельного участка, так и экспроприат, независимо от воли предпринимателя, получает право требовать вознаграждение. После этого момента предприниматель не может уже отказаться от приобретения участка и уплаты вознаграждения, если-бы даже участок оказался для него ненужным вследствие того, что осуществление предприятия оставлено. Дать предпринимателю подобное право отступления от своего требования было-бы несправедливостью по отношению к собственнику, который подвергся-бы двойному принуждению - сначала уступить, а затем взять обратно отчуждаемый предмет. Это право выбора - отказаться от отчужденной собственности и требовать за нее вознаграждение, или-же взять ее обратно - предоставляется экспроприату. С момента совершения экспроприации periculum et commodum rei переходит на предпринимателя. Если вследствие какого-нибудь случая (пожара, наводнения) отчуждаемый предмет потерпит существенный вред или даже вовсе потеряет свое значение для предприятия, то до момента совершения экспроприации предприниматель может отказаться от своей претензии на этот предмет (так как необходимость этого предмета для осуществления предприятия еще не признана), а после этого момента он во всяком случае обязан уплатить вознаграждение; уплата вознаграждения может быть отсрочена до тех пор, когда будет установлена законным образом сумма вознаграждения. Для несения риcка не может считаться решительным момент ввода предпринимателя во владение земельным участком, так как принудительное отчуждение произошло гораздо раньше, а предмет находился у прежнего собственника на праве пользования; поэтому при гибели предмета теряется для экспроприата только пользование, а не собственность. Равным образом, со вводом во владение экспроприата, прежний собственник теряет опять-таки лишь право пользования, а не право собственности, которое он утратил в момент совершения экспроприации. Commoda rei, все выгоды, получаемые от предмета, с того же момента переходят к предпринимателю. Но в действительности все доходы (fructus naturales et civiles) продолжают поступать в пользу собственника до момента ввода предпринимателя во владение. Но это лишь кажущееся противоречие. Все commoda rei будут или доходы, или случайное увеличение стоимости самой вещи.

Последняя выгода по вещи должна идти согласно правилу, в пользу предпринимателя; иначе говоря, для оценки стоимости предмета должен быть принят во внимание момент совершения экспроприации, а не какой-либо последующий. Что-же касается доходов, то они идут в пользу экспроприата вплоть до уплаты вознаграждения на следующем основании. Вознаграждение должно быть уплачено в момент отчуждения права собственности, но так как уплата его откладывается до производства оценки и окончательного определения суммы вознаграждения, то экспроприат пользуется доходами с отчуждаемой вещи, как процентами с следуемой ему суммы. Этим способом сохраняется принцип непричинения экспроприату материального ущерба.

Итак, я предполагаю что с момента утраты права собственности до момента утраты вознаграждения прежнему собственнику дается право пользования. На мой взгляд, оно вполне соответствует действительности. Grunhut утверждает, что недвижимость в этот промежуток времени находится у прежнего собственника в detentio; "но экспроприату осталось, как законная гарантия до уплаты вознаграждения, detentio отчужденным предметом"*(76). Это утверждение ведет к путанице, так как фактическое пользование не может быть законной гарантией и дать право пользования доходами*(77). Гарантией уплаты вознаграждения для прежнего собственника-служит не detentio, a то постановление законодательства, пo которому предприниматель может вступить в распоряжение отчужденным имуществом не раньше, чем уплатит или внесет на хранение причитающуюся сумму вознаграждения. Принцип предварительного вознаграждения, повидимому, является также отступлением от теории. Вознаграждение есть возмещение ущерба, причиненного экспроприацией. Пока этого ущерба нет, нечего и возмещать, т. е, нет права требования вознаграждения. Между тем, во всех законодательствах мы находим постановления о предварительной уплате или, по крайней мере. внесении на хранение суммы вознаграждения. По этому поводу справедливо говорит Laband: "По времени уплата вознаграждения предшествует отчуждению собственности; но логически сначала происходит отчуждение, а уже затем, как следствие отсюда, вытекает обязанность возмещения ущерба"*(78) Однако, принимая моментом совершения экспроприации признание необходимости предмета для осуществления экспроприации, мы заключаем, что вознаграждение происходит не пред совершением принудительного отчуждения, а после него. Все эти кажущиеся отступления от теории, трудно объяснимые с точки зрения гражданского права, делаются законом в пользу лиц, приносящих свои интересы в жертву общественным; такими средствами закон старается сделать эту жертву наименее ощутительной.

В законодательствах пo рассматриваемому вопросу мы находим следующие постановления. "Если в течении шести месяцев со времени воспоследования приговора об отчуждении правительство не будет просить о созвании присяжных, то заинтересованные стороны могут требовать, чтобы к тому было приступлено" (Ст. 55 французск. закона 1841 г.). Из этой статьи видно, что момент - совершения экспроприации по этому закону совпадает с моментом постановления о принудительном отчуждении; с этого момента не зависит уже от правительства принять или отказаться от отчуждаемого предмета; напротив, прежним собственникам принадлежит право, по истечении шести месяцев с момента постановления об экспроприации, самостоятельно требовать определения вознаграждения.

Прусский закон ошибочно относит момент совершения экспроприации к установлению вознаграждения и лишь с этого момента прекращает право предпринимателя отказаться от отчуждаемой по его требованию вещи: "Право на отчуждение прекращается, если предприниматель предоставленным ему на оное правом не воспользуется в упомянутый в _21 срок или еще до определения окружным правлением вознаграждения, откажется от предприятия, в этом случае предприниматель отвечает в судебном порядке заинтересованному лицу за понесенные ему производством по отчуждению убытки. Если предприниматель откажется от предприятия после постановления окружным правлением определения о размере суммы вознаграждения, то собственник вправе требовать или одного возмещения причиненных производством по отчуждению убытков, или уплаты за уступаемую недвижимость определенного вознаграждения, по окончании в подлежащем случае указанного в _ 30 судебного производства" (_ 42). Сюда-же относится _ 32, точнее определяющий момент совершения экспроприации: "Когда истечением шестимесячного срока, или вследствие отказа от права иска, или вступившим в законную силу судебным решением, иск (_ 30) против предпринимателя будет погашен, и если будет доказано, что установленная добровольным соглашением, или окончательно определенная сумма вознаграждения или обеспечения уплачена или внесена на хранение законным образом, то окружное правление, по ходатайству предпринимателя, признает недвижимое имущество отчужденным.

Постановление об отчуждении дает предпринимателю право вступить во владение отчужденным имуществом, если только при этом не постановлено что-либо иное". Момент окончательного перехода собственности определяется _ 44: "Co вручением собственнику и предпринимателю определения о принудительном отчуждении (_ 32), право собственности на отчужденное имущество переходит К предпринимателю". Русское законодательство не указывает точно момента совершения экспроприации, однако, по смыслу статей 589 и 595 т. X ч. 1 зак. гражд. этим моментом следует считать постановление о применении экспроприации. "Когда последует окончательное решение (о сумме вознаграждения), тогда из сумм, предназначенных на работы или предприятие, выдаются немедленно владельцу не только деньги, определенные ему за имущество, и сверх того проценты на них.., со дня занятия имущества по день уплаты (ст. 589). Следовательно, занятие имущества может произойти независимо от уплаты вознаграждения и ранее этого момента. Но с какого момента дозволяется такое занятие имущества? Очевидно, с момента постановления об экспроприации, так как другого момента в законе не указано. Правда, что занятие имущества не есть переход права собственности, но ст. 595 и к ней примечание 1 прямо указывают, что подобное занятие имущества есть переход права собственности. "Когда уступка имуществ, нужных под железные дороги, устраиваемые частными обществами, не может быть достигнута посредством добровольных соглашений, то имущества сии немедленно подвергаются законной оценке и, по определении оною суммы вознаграждения, передаются обществам, по обеспечении причитающегося владельцам вознаграждения" (595 ст.) Прим. 1. "Занятие имуществ под железную дорогу вслед за совершением описи их допускается только в тех случаях, когда, по особым уважениям, сие разрешено Именным Высочайшим указом об отчуждении". В этом примечании употреблено выражение "занятие имуществ", очевидно, в смысле перехода права собственности, так как у прежних собственников остается лишь право требования вознаграждения. Впрочем, скудость и неопределенность постановлений нашего законодательства о принудительном отчуждении не дают возможности точнее определить момент совершения экспроприации по русскому праву; так мы не находим никаких указаний, до какого времени представляется предпринимателю право отказаться от отчуждаемого участка; с другой стороны, неопределенность постановления о возможности замены принудительного отчуждения добровольной уступкой и цитированное примечание к 595 ст. могут дать повод к предположениям, что моментом совершения экспроприации по русскому праву является окончательное установление вознаграждения или совершение описи.