Сказки юным россам (стр. 1 )

Александр СИГАЧЁВ

СКАЗКИ ЮНЫМ РОССАМ

ДВУГЛАВЫЙ ПЕТУХ

Хвастался на крыльце двуглавому петуху Петьке кот Васька, что был он на званном пиру и ел прямо со стола: чего хотелось и сколько хотелось...

- Как же тебя не прогнали? - удивился двуглавый Петька.

- Меня много раз прогоняли и даже били, - признался кот, - но я выбирал момент и снова лакомился...

В это время из дома вышла хозяйка и ловко опоясала кота широким ремнём вдоль всей спины: вжик!.. Кот шмыгнул под крыльцо и, высунув свою голову, стал наблюдать, что будет дальше. К своему удивлению, он увидел, что хозяйка схватила за хвост петуха Петьку, подала его хозяину и громко сказала: «Этого урода-дармоеда приготовим и подадим к столу...»

- Разве это справедливо, - подумал кот, - того, кто сам желает к столу, его больно бьют ремнём по спине, а петуха насильно тянут к столу...

Но петуху Петьке повезло, его не стали готовить к столу. На его счастье, у хозяина и хозяйки гостил иностранец, калифорнийский фермер. Гость был смекалистый и сразу сообразил, что петух-то не простой, а бойцовской породы, да к тому же ещё и двуглавый. Добрый дядюшка из Калифорнии был большим знатоком в петушином деле, не зря же он прославился не только на всю Калифорнию, но и на весь белый свет. Это ведь его ферма специализировалась на ножках Буша; особенно славились правые птичьи ножки. Так вот этот фермер взял петуха обеими руками, прижал его к своему сердцу и сказал: не губи, хозяин, настоящего русского бойцовского петуха. Лучше подари его мне, я тебя - озолочу...

По доброму русскому обычаю: просьба гостя для хозяина – закон. Хозяин прямо так и сказал заморскому гостю: «Забери у меня этого урода-дармоеда, чтобы и глаза мои его больше не видели...»

Заморский гость из Калифорнии был просто счастлив от такого подарка, и готов был расцеловать хозяина. Он пригласил русского крестьянина к себе на знаменитую ферму в предместьях Калифорнии.

- О деньгах ты можешь не беспокоиться, - сказал заморский гость, - я готов оплатить твой проезд в оба конца, а сверх того, я сделаю презент... Что такое презент, мужик толком не знал, но по интонации гостя понял: презент - это что-то вроде подарка...

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Долго ли, коротко ли, прошло какое-то время и начал русский крестьянин собраться погостить у Калифорнийского фермера. Как известно, русский мужик долго запрягает лошадь, но любит быструю езду...

Как же велико было удивление мужика, когда он увидел своего уродливого двуглавого петуха во владениях заморского фермера. К услугам петуха Петьки был выделен удивительный загородный дворец с прекрасными парками и садами, с фонтанами и прудами, с прислугой, охраной и поварами. У двуглавого петуха был личный парикмахер и свой собственный портной. Петух Петька был владельцем нескольких прекрасных автомобилей и к нему были приставлены личные телохранители...

Русский мужик только диву дивился: «Да не может такого быть!.. Это просто какая-то блажь заморского фермера. Это он мне пыль в глаза пускает, туман наводит...» Однако очень скоро его сомнения были развеяны по ветру, как с яблонь облетает цвет. Его удивлённому взору предстал двуглавый петух Петька, которому предстояло сраженье с другими знаменитыми петушиными бойцами на большой арене петушиного дворца. Русскому мужику перевели содержание текста рекламы перед входом во дворец. Реклама гласила: «Спешите увидеть Вселенские бои двуглавого орла - Петра Великого бесстрашного и непобедимого!..»

Петушиные бои происходили в зеркальном бойцовском дворце, и эти боевые сцены поединков показывались здесь же в зале на большом экране. А также транслировались по телевидению во всех заморских странах. В зрительном зале собрался самый цвет калифорнийской знати. Они важно сидели за своими персональными столами, которые ломились от изысканных яств и заморских вин. Их обслуживали полуобнажённые заморские феи, прошедшие специальный конкурс красоты.

На боевую арену к «Петру Великому» выводили одного за другим прославленных на весь мир бойцовских петухов, от которых только пух и перья летели в разные стороны, к всеобщему ликованию почтенной публики. Зрелище действительно было захватывающим, особенно, если учесть, что господа зрители были под сильным «газом» креплёных напитков. Некоторые из присутствующих ощутили на себе настолько мощный мозговой прессинг, что они стали насчитывать у «Петра Великого» не две головы, но на много больше и, разумеется, авторитет петуха от такой оценки стремительно вырастал.

Русский мужик во всё время петушиного боя не находил себе места. То ли в нём заговорила врождённая гордость Великоросса за былую славу своего Отечества. В этом потешном бою виделась ему насмешка над памятью великих предков земли Русской. Может быть, в нём заговорила совесть русского крестьянина, и он корил себя за то, что с такой лёгкостью отдал своего питомца на то, чтобы его силы тратили не по назначению. Так или иначе, но решил он, и решение его было твёрдым, что теперь же он должен вызволить своего двуглавого петуха из сетей торгашества. Осуществить это своё заветное желание было не так-то просто, но русский крестьянин был полон решимости. Он так прямо и сказал себе: «Была - не была!.. Где наша не пропадала?..»

Как только закончился очередной петушиный бой, мужик к всеобщему изумлению заморской публики неожиданно появился на арене и начал по памяти декламировать стихотворную сказку-балладу, которую вместо колыбельной песни читала ему перед сном его бабушка. Сказка называлась «Красный петушок». Тут нашёлся и охотник перевести текст с русского языка на английский или на американский язык, - кто там их разберёт – на каком языке обитатели Калифорнии общаются промеж себя? Своего родного языка у них в Америке отродясь не бывало. Ну, это ладно. Не так уж это важно для нашей русской сказки. Лучше мы приведём здесь полный текст сказки-баллады, которую продекламировал наш русский мужик-лапотник:

Было ль, не было ль? - вот глупость,

Было все, что может быть;

Вывел царь в народе скупость,

Припеваючи стал жить!..

Но опять указ выходит:

«Кто подарком удивит

И царю, печаль разгонит, -

Из казны царь наградит...»

Вот на площади дворцовой -

Пушкой не пробить народ,

Все ж один мужик бедовый

Путь пробил себе вперед...

И, собрав остаток силы,

Протянул царю мешок:

- Полюбуйся - вот красивый,

Красный Петя-петушок!..

- Что еще за искушенье?

Что за притча для царя?

Мужику - кнута с соленьем!

Петуху под хвост - огня!..

Мужика под руки взяли,

На конюшню увели,

Петушка схватить пытались

Палачи-богатыри...

Но петух не поддается:

Клюнет раз - палач лежит...

Удивленный царь смеется,

Стража в панике бежит...

Петушок без промедленья

Подлетел орлом к царю:

- Обещал вознагражденье

За улыбку, царь, свою!..

Убежать бы без оглядки –

Неспроста петух так смел!..

Боевой свой дух в порядке

Русский царь держать умел.

Чтобы толк придать законный

И в зачатке «спесь» пресечь:

- Вот тебе, подарок скромный,

Друг горластый, - царский меч!..

Царь не промах в бранном деле,

И верна его рука.

Только перья полетели

И не стало петушка...

В тот же миг дворец пылает,

Только - ах! - и нет дворца.

Царский посох догорает,

Панике же - нет конца!..

И с тех пор враги боятся

Пуще всякого греха,

А чего - смешно признаться -

В красных перьях петуха!..

С этими словами мужик схватил своего петуха в обе руки, поцеловал его в оба гребешка, которые величественно красовались на двух головах «Петра Великого», и ловко сунул его себе за пазуху поближе к своей пламенной душе Великоросса. Русская душа наша, как всем уже в мире хорошо известно, настолько безгранична, что, сколько мужика не обыскивали, но «Петра Великого» найти так и не смогли. Мужик руками разводит, показывает, что вот, мол, они руки-то мои, нате-ка вот, хоть наручники на них наденьте, но моего драчливого петуха Петю вам больше не видать, как своих собственных ушей...

Некоторые горячие калифорнийские головы решили линчевать мужика прямо на этой самой арене, где только что петух Петя совершал чудеса подвига. И вот уже начали нашего мужика обступать со всех сторон, сжимая в своих руках - кто чего попало... Но в это время вдруг загорелось всё предместье Калифорнии, вспыхнул, синим пламенем и петушиный дворец. Началась всеобщая паника, знатные заморские вельможи кинулись спасаться, кто как мог. Мужику, хоть и с большим трудом, но удалось вырваться на воздух. И тут он увидел своего двуглавого петуха, который в мгновение ока вырос до таких больших размеров, что с лёгкостью схватил своего хозяина правым клювом за шиворот, усадил к себе на спину и понёс по поднебесью к себе домой на Родину Русь...

ЗЕРЦАЛО СКИФОВ

«Примерно пятьсот лет до рождества Христова, на исконные священные земли казаков по Дону, Кубани, Днепра и Днестра, вторглись несметные полчища персидского царя Дария I (Гистаспа) из династии Ахеминидов, который славился своей невероятной жестокостью, использовал в сражениях специально обученных диких хищных зверей (леопардов и тигров). Его войско было похоже на огромное море, которое не сдержала плотина. Когда войско царя Дария появилось в районе северного Причерноморья, сокрушая и опустошая всё на своём пути, казаки, прежде всего, незамедлительно отправили на ладьях по Дону, Волге, Дунаю и Днепру своих женщин и детей в надёжные потаённые урочища в сопровождении своих надёжных вооружённых отрядов. Оставшееся казачье войско не давало Дарию главного сраженья, но изнуряло и изматывало его войско частыми набегами, особенно по ночам: попеременно одни отряды казаков отдыхали, а другие не давали врагу покоя. Долго Дарий скитался со своим неисчислимым войском по нашим степям между курганами, пока они не осознали всего трагизма своего положения: огромное войско не может долго находиться в наших степях, эти «прогулки» от кургана до кургана очень дорого стоили им. Наступила осень, зори стали холодными, персы поели половину своих коней и стали околевать в наших степях целыми полчищами. Однажды Дарий прислал к казакам своих дипломатов для проведения переговоров «Если казаки не решаются дать нам решающего сраженья, - говори - ли они, - так заплатите нам дань за три года вперед и наше войско с ми - ром покинет ваши земли».

«Хорошо, - ответили казаки, - мы пришлём к вам для переговоров старейшего нашего казака Плакиню, он сумеет найти общий язык с вашим мудрейшим и могущественнейшим во всей вселенной царём Дарием»

Войско царя Дария раскинулось лагерем у высокого кургана. Когда казак Плакиня приехал в лагерь войска царя Дария, персы были поражены его конём, который отличался от всех их лошадей своей резвостью, статью и могучестью.

На переговоры Дарий явился с большой пышностью: из красного, как пламя шатра, персидские воины вынесли своего царя на походном троне, укреплённом на носилках, необыкновенно богато изукрашенных драгоценными камнями, переливающимися всеми цветами радуги. Дарий был одет в пышный красный халат, перепоясанный золотым поя - сом. На голове его была высокая белая чалма, украшенная драгоценным камнем необыкновенной величины, на пальцах его обеих рук сверкали перстни с драгоценными камнями.

Персидские воины подвели казака Плакиню под самые очи великого завоевателя и силой заставили казака поклониться. С казаком Плакиней через переводчика говорил военачальник Мурза от имени Дария. «Знаешь ли ты, неверный, - с чувством большого превосходства заговорил Мурза, - что рука всемогущего Дария – Гистаспа, достаёт до самого солнца?» Казак Плакиня ничего ему не ответил, он внимательно слушал красноречивого Мурзу...

«Знаешь ли ты, несчастный, что у Дария – Гистаспа, - продолжал го - ворить Мурза, прожигая насквозь казака своим испепеляющим взглядом, - войско неисчислимо, как звёзд на небе, и что он покорил уже весь мир?..» Казак Плакиня продолжал молча слушать Мурзу...

«Что же ты молчишь?.. Отвечай, старик, - вскрикнул Мурза, - долго вы ещё намерены прятаться от нас за курганами и по ночам беспокоить нас набегами, словно разбойники?.. Вы воюете не по правилам... Так нельзя воевать. Или давайте сражаться по всем правилам военного искусства, или платите нам дань за три года вперёд!.. Разве тебе не ведомо, что в этом мире сильнейшему надо платить за то, что он сохраняет тебе жизнь? Так было на земле всегда, так есть теперь и так будет вечно... Если ты явился сюда, чтобы отмалчиваться, я прикажу сейчас посадить тебя на кол! Поскулишь, поскулишь да и сдохнешь, как собака!..»

Казак Плакиня выждал, когда иссякло всё красноречие Мурзы, и обратился к Дарию: «Царь, - сказал он твердо и решительно, - я пришел

сюда для переговоров с тобой, по твоему приглашению, полагаясь на твоё гостеприимство. Не хорошо обижать званного гостя. Мне известно о твоих завоеваниях и знаю, что у тебя всего много. Наша дань даже за три или за пять лет вперёд, не сделают тебя ещё более богатым. Если в под - небесной на млечном пути появятся ещё три или пять новых звёзд, разве заметно станет, что звёзд на небе стало больше? Есть у меня для тебя стоящий подарок от царства казаков-берендеев. Этот подарок достоин величия персидского царя Дария-Гистаспа. Я, казак Плакиня, являюсь хранителем чудесного зерцала скифов. Взглянув в него, можно увидеть далёкое прошлоё, будущее и настоящее жителей той страны, где находится обладатель этого зерцала»...

Плакиня достал у себя за пазухой небольшой зерцало и, передавая его Дарию, пояснил: «Если потереть это зерцало своим рукавом по солнцу - увидишь будущее, если потереть против солнца – увидишь прошлое, больше трёшь, дальше видишь. Дань, которую ты требуешь от нас – тленна и преходяща, а чудо – вечно! Вот, царь, тебе наш подарок, это чудо-зерцало! Пусть оно увеселит и смягчит твоё уставшее от войны сердце».

Мурза взял в свои руки чудо-зерцало и бережно передал его царю Дарию... Дарий внимательно, не скрывая своего удивления, разглядел этот необыкновенный подарок. «Погляди-ка, - сказал Дарий, - загадочно улыбаясь, - дикий, степной народ, владеет такими диковинами... Зерцало это я принимаю, как подарок, мы на досуге его изучим: потрём его и по солнцу, и против солнца, это мы всегда успеем сделать. Ответ же свой мы сообщим вам позднее».

Мурза распорядился провести казака Плакиню за пределы персидского лагеря, и отпустить его на все четыре стороны... Этой же ночью персидское войско начало спешно покидать казачьи степи. Вскоре на Дон возвратились женщины и дети казаков из укромных мест.

СКАЗКА МУЗЫКАЛЬНОГО ОРКЕСТРА

Стоило только музыкантам камерного оркестра оставить свои инструменты в оркестровой яме на время антракта, чтобы немного отдохнуть в кафе, так инструменты принялись оживлённо беседовать между собой. Первой заговорила первая скрипка этого оркестра. У неё было заведено такое правило, что при первой же возможности давать деловые замечания своим коллегам по оркестру.

- Друзья мои хорошие, - сказала первая скрипка не очень громко, - милые коллеги, у меня сложилось мнение, что вы сегодня явно не в ударе... Оба наших уважаемых альта всё время пытались тянуть волынку, словно кота за хвост. Мне не без труда удавалось вытягивать их на нужный темп, как будто я из болота тянул бегемотов. Это никуда не годиться...

- Да где уж нам, чудакам таким чай пить? - с обидой отозвались как по команде в один голос оба альта. Слово взял старший по возрасту альт.

«Мы ведь только внешне похожи на скрипку, но голос у нас не такой звонкий и писклявый, как у тебя, наша глубокоуважаемая первейшая скрипка во всей поднебесной...» Альт слегка встряхнул своими старыми струнами и продолжал: «Нам с тобой не сравниться, куда уж там. Мы в нашем оркестре ведём скромный образ жизни и звёзд с неба хватать не собираемся. Так-то вот... У нас голос низкий, немного печальный... Нас композиторы не балуют... Не часто даруется нам возможность проявить свою индивидуальность в оркестре. На нашу долю выпадают только мелкие, незначительные музыкальные эпизоды, а то и вовсе лишь отдельные такты менее одного музыкального предложения. Так что, когда на нашу долю выпадает радость сыграть приличный кусок музыкальной пьесы, так мы пытаемся хоть слегка, чуть-чуть, в пределах дозволенных возможностей, сбавить темп и продлить наше творческое удовольствие. Но при этом, мы добиваемся того, чтобы наши отдельные нотки звучали, как можно яснее и точнее. И не стоит стесняться того, чтобы слегка отступить от ровности темпа. Куда важнее не тактовые ровности, как штампы, а качество звучания, чтобы не терялся каждый звук, чтобы не утопал он в суете звуков... Ясно вам, госпожа первая скрипка?..

Первая скрипка заговорила примиряющим тоном: «Хорошо, хорошо! Не стоим вам альты, так близко к сердцу принимать мой дружеский совет. Уж вам прямо и сказать ничего нельзя. Такие вы изнеженные стали, как мимозы... Сразу всё принимаете за обиду...

- Не надо ссориться, друзья, - сказала виолончель. Лично я считаю, что в оркестре важны все инструменты, а не только скрипки и альты. Вот взять хотя бы нас, виолончелей. Разве мы хуже скрипок или альтов. У нас, как и у скрипок, и у альтов, имеются свои собственные футляры, тщательно отделанные бархатом внутри. Так же у нас есть и свои смычки, и собственные наши музыканты-исполнители. А если у нас нет специальных подушечек, которые музыканты скрипачи и альтисты подкладывают под свои подбородки во время игры, чтобы не дай бог, не повредить своими подбородками изнеженных, лакированных тел скрипок и альтов, так ведь это просто бутафория. Дело вовсе пустяковое. Зато у нас имеется то, чего нет ни у скрипок, ни у альтов. У каждой виолончели имеется изысканная ножка, на которой виолончель может немного танцевать под свою же собственную музыку. А это уже, согласитесь, двойное искусство для одного инструмента: музыка и танец!.. А чем больше искусств в одном, отдельно взятом инструменте, тем более он интеллектуален...

- Ты, виолончель, не очень-то зазнавайся своей изысканной ножкой, - пробасил контрабас. Ты и рада была бы пуститься в пляс под свою музыку, да твой музыкант, крепко придерживает тебя. Как говориться в пословице: рада бы в рай, да грехи не пускают... Музыкант порою так зажимает тебя между своими ногами, что тебе не до танцев... Вот мы, контрабасы, совсем другое дело: наши музыканты играют стоя и дают нам волю проявить себя полностью. Наши музыканты и сами не прочь немного свободно пританцовывать вместе с нами. Мы танцуем с нашими музыкантами, но стараемся держать их от себя на достаточно почтенном расстоянии. Не то, что вы, виолончели, зажаты между колен у своих музыкантов, как в тиски...

Виолончель даже загудела от негодования и решила поставить контрабас на своё место. - На твоём месте, уважаемый контрабас, я лучше бы промолчала. Тебя твой музыкант частенько оставляет ночевать в оркестровой яме... А это, как всем хорошо известно, также далеко от хорошего вкуса, как небо далеко от земли...

- Ну, так и что из того, что иногда я действительно провожу ночь в оркестровой яме, - возразил контрабас, - да, если хочешь знать, так в этом моё преимущество перед тобой. Мой музыкант доверяет мне, даёт мне больше свободы и не ревнует. Ревность, как всем хорошо известно, это пережитки от варварства и дикости. Я никогда не изменяю моему музыканту. Поэтому и музыка, и совместные наши танцы с музыкантами – это от Бога!.. Да, иногда бывает такое, что я проведу ночь в оркестровой яме, но, во-первых, я нахожусь в своём собственном футляре, больше которого нет в нашем оркестре, и потому, мой футляр – это моя неприступная крепость!.. А, во-вторых, я остаюсь в оркестровой яме не одна, а вместе с арфой...

Все инструменты весело засмеялись и виолончель, воспользовалась некоторым смущением контрабаса, продолжила словесный натиск: – Ну, так и что же из того, что вы остаётесь в оркестровой яме на ночь вдвоём с арфой?.. Что из этого следует? Неужели вы всерьёз думаете, что это прибавляет вам чести хоть на одну ноту?.. Ну, вы даёте, господин контрабас, с вами не заскучаешь, честное слово!..

Арфа решила заступиться за контрабас, тем более что она почувствовала нелестный намёк виолончели и в свой адрес. Арфа заговорила так, словно в оркестровой яме зажурчал живой ручей. – Между прочим, - сказала арфа своим волшебным чарующим голосом, - будет всем вам известно, дорогие мои коллеги, - что арфы являются представительницами самого древнего музыкального инструмента. Мы являемся правнучками нашей волшебной прабабушки – лиры!.. А лира, как всем вам уже хорошо известно, олицетворяет собою не только музыку, но и поэзию. Об этом не следует забывать вам, представителям и представительницам высокого искусства... Не случайно сказал гениальный русский поэт : «Чувства добрые я лирой пробуждал!..» А это, согласитесь со мной, что-нибудь да значит...

Скрипка решила примирить смычковые инструменты и арфу. – Друзья, о том, кто в нашем оркестре лучше, нам с вами спорить не к лицу. Это не делает нам чести. Для оркестра очень важно прислушиваться друг к другу, и во всем беспрекословно подчиняться главному лицу в нашем оркестре дирижёру...

В диалог вступил белый рояль, который стоял неподалёку от оркестровой яму. Ему хорошо был слышен весь разговор, состоявшийся между инструментами оркестра. Рояль посчитал своим долгом высказать своё мнение на волнующую тему инструментов. - Первая скрипка, конечно, пользуется большим авторитетом в оркестре, - сказал рояль, - но позвольте мне с вами не во всём согласиться. Разумеется, что в оркестре все инструменты важны. С этим никто и не спорит. Однако у некоторых инструментов имеется предпочтительность перед другими инструментами в оркестре. Только прошу вас понять меня правильно, и не принимать за хвастовство мои слова. Необходимо оценивать достоинства того или иного музыкального инструмента в оркестре по его конкретному вкладу в общее дело сотворения музыки. Никто не станет оспаривать факта, что все музыкальные инструменты можно рассматривать только, как часть оркестра. Но вот рояль, это совершенно другое дело. Рояль совершеннее любого инструмента. А если принять во внимание, что орган с некоторым допущением можно считать разновидностью фортепьяно, то он один составляет целый оркестр, а исполнителем этого оркестра является один музыкант – органист. В какой-то степени и рояль также может подражать целому оркестру. У таких великих композиторов-музыкантов, как Бетховен, Шопен и Скрябин это получалось безукоризненно... И далеко не случайно мы получили имя рояль, что в переводе с французского языка обозначает королевский. Кто ещё в оркестре, кроме рояля, носит такое высокое, царственное название?

- Не к лицу роялю так сильно зазнаваться, - возразила первая скрипка, - это вам не делает чести, маэстро! Да будет вам известно, немало известных музыкантов в мире называют рояль граммофоном или даже - ударным инструментом...

- Такую оценку роялю могут давать невежественные люди. Я не стану оспаривать того, что действительно имеются такие музыканты, которые своей чрезмерно виртуозной игрой подтверждают, в некоторой степени, подобное мнение. Однако в их защиту хочется сказать, что повышенная громкость в игре, это своего рода протест против излишне изнеженной манеры игры, излишней сентиментальности, слащавости в игре, и мещанстве вкуса... Имеются такие, с позволения сказать, музыканты, которые считают и губную гармошку инструментом более значимым, нежели рояль... Но это уже плод больного воображения... Вот ведь и аккордеон по-своему ценный инструмент, но следует всё называть своими именами. Игра на аккордеоне никому не делает вреда, много хороших песен шансонье звучит под аккордеон, но всё же он далёк от великого служения искусству. Скажу ещё раз для особенно одарённых в музыкальном отношении инструментов, никакой другой инструмент в оркестре, кроме рояля не способен передать того бесконечного многообразия музыкальной выразительности: от шёпота и задушевного пения до колокольных перезвонов и ударных инструментов...

Неожиданно в разговор вступили барабаны. Они заговорили разом наперебой. В конце концов, переговорил всех один из них, самый большой барабан, который был увенчан двумя большими медными тарелками, лежащими друг на друге...

Скажите, пожалуйста, - заговорил барабан отрывисто и резко, - кто-либо из присутствующих здесь авторитетных музыкальных инструментов может себе вообразить оркестр без ударных инструментов?! Если угодно вам знать, то главными в нашей семье оркестра являются барабана. Кто задаёт ритмы в оркестре? Задаём ритмы мы, барабаны... А каким может стать финал музыкального произведения без нас, без барабанов?! Да никаким, выйдет так себе, пшик один... Вот теперь и посудите сами, какие у нас, у барабанов возможности?! У каждого из нас свой голос с множеством подголосков. В распоряжении музыканта барабанщика имеется бесконечное множество приёмов, как следует стучать по барабану специальными барабанными палочками, щётками, пальцами и ладонями рук. Щёточками нас изрядно щекочут и тогда барабаны не стучат и не гремят, а шуршат и шелестят, словно опавшие осенние листья под ногами прохожих, или смеются и даже хохочут, а иногда, словно плачут и рыдают. Да ещё вам надо учесть, что в распоряжении барабанщика имеется множество всевозможных тарелочек, бубенчиков, трещоток, колокольчиков, бубнов и множество ещё всяких дополнительных инструментов. И при всем при этом, следует учесть, что управляет таким многообразием ударных инструментов один музыкант. Нередко слушателю может показаться, что барабанщик вот-вот запутается в своих музыкальных пассажах. Но в умелых руках музыканта, барабанные палочки, эти его маленькие лошадки, которые самым чудесным образом сами возвращаются в свою конюшню...

- Ну, ты, брат барабан, заговорил нас всех, - сказал рояль. Я же скажу кратко и ясно. Что рояль занимает исключительное положение в музыке, это неоспоримый факт. И не случайно во многих концертах для фортепьяно с оркестром, рояль отстаивает своё право вступать со всем оркестром в состязание...

- Рояль, это, конечно, хорошо, тут и спору нет, - воспользовавшись создавшейся паузой, сказала флейта пикколо, которая была самым маленьким инструментом в инструментальном оркестре, но зато она обладала самым высоким голосом. - Рояль это очень даже хороший инструмент, - повторила пикколо. Но если бы ко всем его достоинствам прибавить немного скромности, то и цены бы ему не было. Рояль утверждает, что способен заменить собою целый оркестр, но где он возьмёт фанфары? А золотой голос трубы? Как он мыслит себе симфонический оркестр без духовых инструментов: без флейт, гобоев, кларнетов, фаготов, валторн, труб? Может быть, рояль может заменить дудочки, свирели и жалейки? Пусть рояль попробует зажурчать ручейком, прошумит ветром, пропоёт всеми голосами птиц, а мы послушает, что у него получиться, кроме скрипа педалей... В оркестре поднялся лёгкий шум, это негромко засмеялись духовые инструменты...

В это время в оркестровую яму вошёл дирижёр... Он очень удивился тому, что там стоял какой-то невообразимый шум. – Что это здесь за шум такой, откуда он исходит? - удивился маэстро. Все инструменты мгновенно смолкли... - Так-то вот оно лучше будет, - улыбнулся маэстро. Звук должен извлекаться из царства абсолютной тишины. Только тогда это будет чистый звук. Один за другим начали собираться артисты оркестра и рассаживаться по своим местам. Первая скрипка послала всем музыкантам контрольный звук ля первой отавы, словно волшебный позывной в мир прекрасной музыки. Началась настройка музыкальных инструментов всего оркестра. Это походило на гудение пчёл в разбуженном улье. Но вот все звуки смолкли, наступил благоговейный момент тишины и после короткого абсолютного затишья, дирижёр взмахнул своей волшебной палочкой и оркестр зазвучал... Началось настоящее волшебство в царстве музыки – полились божественные звуки...

СКАЗКА ЦВЕТОВ

В саду у одной трудолюбивой хозяйки росли удивительные цветы. Их было так много и все они были такие разные, что люди, проходившие мимо сада, невольно останавливались у изгороди, чтобы полюбоваться этими необыкновенными цветами. Но самое удивительное было то, что цветы могли разговаривать между собой.

За изгородью сада, у самой дороги росли кусты дикого льна и раскидистый куст бузины. Лён цвёл меленькими синими цветочками. Их лепестки были удивительно тонкими, нежными, и прозрачными, словно крылышки у мотылька и даже ещё нежнее. Они не очень сильно выделялись среди высокой зелени сочной травы и, казалось, что они стеснялись своей невзрачности и скромно прятались от постороннего взгляда. Рядом со льном рос невысокий, но раскидистый куст бузины. Его алые гроздья, словно красные сердца своей тяжестью склоняли ветви к земле и были далеко видны. В этого куста часто останавливались усталые путники, чтобы отдохнуть в прохладной тени его густых ветвей.

Каждое утро проходил по дороге мимо кустов льна и бузины пастушок. Иногда он срезал веточку бузины, чтобы сделать себе дудочку, свирель или свисток. На дудочке или свирели он потом наигрывал весёлую мелодию. Вот послушайте-ка: Ту-ту-ту-ту-ту, пи-пи-пи-пи-пи, ту-ту-ту-пи-пи, Пи-пи-ту-ту-ту!.. Не правда ли: обворожительная мелодия!?

Вот как-то раз к кусту бузины приблизилась большая рогатая коза и обглодала его, ободрала рогами и затоптала ногами, так что от бузины остались торчать только палки, чуть-чуть повыше корня. Видавшие эту беспримерную грубость козы были очень удивлены её жестоким поступком, а лён просто обмирал от страха и ужаса. Долго потом прохожие спотыкались о торчавшие низко от земли кусты бузины, некоторые прохожие падали, вскрикивая, и вставали, отряхиваясь от пыли и долго ругаясь...

Лён, росший у самой изгороди, с тех пор очень боялся, когда эта бодливая коза проходила мимо него по дороге...

- И всё-таки жизнь хороша, – думал лён, когда немного успокоился. Солнечные лучи проливали на него столько же света и тепла, сколько и на все остальные цветы, которые росли в саду за изгородью. Садовые цветы выделялись своей необыкновенной пышностью и красотой. Они очень гордились этим и старались показать себя в самом изысканном виде... Лён нисколько не переживал о своей неяркой судьбе. Он довольствовался своей скромной участью, любовался на ласковое солнце, с удовольствием подставляя его лучам свои нежные голубенькие лепесточки...

Роза с гордостью и превосходством посмотрела со своей высокой клумбы на невзрачные синенькие и голубенькие цветочки льна и сказала своим подружкам по клумбе тюльпанам с насмешкой: «Надо же, какие неприглядные, маленькие синие головки цветочков льна на длинных тоненьких стебельках. Просто какое-то убожество...»

Тюльпан гордо выпрямился, поднял к солнцу свою затупленную головку и произнёс с расстановкой по словечку: «Потому-то и живёт лён под забором, чтобы своим уродством не портить благородным цветам настроение своим неприглядным видом... Стоит весь запылённый, взъерошенный с безразличием взирая на божий мир... Ему совершенно чуждо чувство прекрасного и возвышенного...»

Роза брезгливо улыбнулась, и начала раскачивать свой колючий стебель из стороны в сторону, чтобы приблизиться к тюльпану и тихонько что-то нашептала в самую пустоту чашечки в его голове. В это время в небе радостно запел жаворонок. Юная дочка хозяйки дома, поливавшая в саду цветы, долго с наслаждением слушала радостное пение жаворонки и тоже запела:

Сады напевают...

Люблю их напевы,

Где птицы смолкают.

Тот сад омертвелый.

Песня вспорхнёт и смолкнет,

Вновь зазвучит, пропадёт...

В руки даваясь – вскрикнет.

Снова стихая, замрёт.

И сад в тени задумчивых аллей,

Таит напевы поднебесной сказки,

И жаворонок, не страшась огласки,

Взовьётся песней в тишине полей!..

Побудьте с песней этой одинокой,

С моей невестой неба – синеокой...

Как упоительны напевы в тишине,

Она поёт о вас и обо мне.

Тюльпан расплылся в улыбке. Он приблизился к розе настолько близко, насколько это было возможно, чтобы только можно было не пораниться об её колючки. Он заговорил и розой с большим чувством собственного достоинства: «Вот как благородные певчие птицы воспевают нашу красоту!.. Что даже юная наша хозяйка не удержалась и тоже воспевала нашу красоту... А всё потому, что у нас имеется немало красот, взирая на которые, невозможно удержаться, чтобы не запеть!..».

Роза была согласна с этими словами целиком и полностью и ещё добавила от себя к сказанным словам тюльпана: «Красота требует особого почитания. Ведь никто иной, как ты да я, да мы с тобой вдохновляем на пение птиц небесных и людей. А эти уродцы, которые растут под изгородью, пусть скажут спасибо за то, что и им слышно это прославление. Ведь и уродцам, также как и нам, светит с небес это удивительное ласковое солнце...» Тюльпан раскраснелся ещё больше, он стал почти свекольного цвета... А роза продолжала возносить себе хвалебные речи.

– Я уверена, - сказала роза, - что и дожди нас омывают, и росы нас осыпают своими жемчугами, исключительно лишь благодаря нашей красоте... Летний дождичек омывает нас, а солнышко ласкает нас своими лучами подобно тому, как родители купают своего любимого ребёнка, а потом вытирают пушистым полотенцем и ласкают его...

- Вы правы, милая роза, так оно и происходит на самом деле... Мы с тобой такие красивые, такие счастливые, только живи да радуйся. Тюльпан вытянул свою шею, чтобы его было видно, как можно дальше и лучше...

- Мы с тобой счастливее всех на свете! – сказала роза, кокетничая с тюльпаном...

Лён любовался этими удивительными садовыми цветами. – Это действительно чудесные цветы, - думал он, - они радуют глаз и людям, и птицам... Мне так повезло в жизни, что хоть и через изгородь, но могу любоваться этими цветами... Но ведь и мне грех жаловаться на свою судьбу. Сегодня утром, хозяйка вышла из дома и когда проходила мимо меня, она нежно потрепала меня своей рукой и сказала: «Какой хороший уродился лён!.. Растёт не по дням, а - по часам. Она так прямо и сказала своей маленькой дочке, что из меня может получиться неплохая пряжа, из которой можно будет по том связать нарядные варежки или носки. А можно связать нарядную салфетку, и ты накроешь ей свой заветный маленький театральный сундучок, в котором живут твои сказочные герои: Петрушка и шарманщик!..».

Дочка, как услыхала об этом, то даже высоко подпрыгнула от радости, и вскрикнула: «Как это здорово ты придумала, мама, что из этого голубоглазого льна можно будет связать мне красивую салфетку, а заодно ты научишь и меня вязать красивые вещи!.. Не успели мама с дочкой далеко отойти от кустов льна, как прилетела удивительно маленькая птичка с хохолком на голове и с красивым оперением, села на лён и стала раскачиваться из стороны в сторону. Птичка сидела на голубеньких цветочках льна и весело пропела: «свит – свифт!.. фью, фью, фью!.. Удивительная птичка долго раскачивалась и напевала свою обворожительную песенку, в которой говорилось о том, какие это удивительные, голубенькие цветочки украшают лён! Какое от этих неприхотливых цветочков исходит удивительное благоухание! Это просто какое-то чудо!.. Иначе не назовёшь... «Вот сейчас я полечу к пруду, наемся там мошек, - прощебетала божья птаха, - и снова вернусь сюда, чтобы покачаться на этих голубоглазых цветах, как на качелях счастья!. Свит – свифт!.. фью, фью, фью!..» И птичка улетела ловить мошек не берегу пруда.

- Вот ведь какое чудо-то дивное, - удивился лён, - такое в моей судьбе произошло впервые в жизни!.. Как же я всё-таки счастлив: и жизнь моя может оказаться не напрасной, если к осени из меня сотворят красивую салфетку, которой накроют волшебный сундучок с куклами для домашнего театра. Представляю: сколько удовольствия получит маленькая девочка, которая живёт в домике за изгородью. Каждый раз, когда она пожелает показать кукольный спектакль соседским ребятам, то, прежде всего она с особым удовольствием, снимет с сундучка свою заветную салфетку, аккуратно сложит меня и только после этого достанет свои любимые куклы и представление начнётся... Таким образом, я непосредственно буду соприкасаться к высокому искусству театра... Я по-настоящему счастлива, а, кроме того, до осени ещё далеко, лето в самом разгаре и я ещё достаточно долго буду наслаждаться жизнью: нагляжусь на солнышко, налюбуюсь на звёзды и луну, послушаю пение птиц, жужжание пчёл, искупаюсь дождями и росами. Как я люблю, когда меня нежно ласкает ветерок, когда к вечеру он повеет от пруда свежестью и прохладой!.. Как хорошо жить на свете!..