Гартвич Татьяна « Алтайский дневник» (стр. 5 )

- Погода! Тучки в сон клонят.

Он соглашается:

- Ага. Ещё денёк отдохнём и двинем обратно. Это озеро уж скорее эталон мрачности. Погода хмурая, не повезло. А плато вообще – мрак! Я знаю наверняка, что мне не захочется придти сюда ещё раз.

- Кто знает?!

- Здесь точно кухня погоды. А гадать, что на ней приготовят для нас, не хочется что-то.

31 июля. Лагерь на берегу Шавлинского озера.

Всю ночь и с утра льёт дождь. Очень холодно. При порывах ветра глухо шумят кроны деревьев, тайга вздыхает. Шумит под завалом Шавла. На склонах свежий ночной снег. И дождь, и снег идут одновременно.

Саня радуется, что успели вчера отснять наши кодаковские плёнки. Они, к сожалению, в Новосибирске ещё редкость. В запасе у меня ещё старые, немецкие, для слайдов. Они трудно идут в заправку, с ними приходится обращаться крайне осторожно. Что-нибудь, конечно, получится при таком освещении, но особых надежд я на них не возлагаю. Снимать пока нечего, всё серо под дождём на дне чаши среди скал. Саня радуется и за меня. Состояние улучшилось, полегчало. Не так часто бегаю в кусты. Всё время хочется пить, должно быть сильно обезводилась. Но костёр палить под дождём трудно, нет хорошей питьевой воды, и не хочется обременять Саню. Ему и так достаётся.

Вчера в ночь проложили цепочку камней от кромки воды к палатке. К утру вода подтопила метра полтора суши. Между водой и входом осталось метра два земли. Проложили ещё цепочку, чтобы сориентироваться, зайдёт вода в палатку к следующему утру или нет. День прошёл совершенно бездарно. Часов в двенадцать под дождём подошли к нашему костерку парень и девушка из Барнаула и просидели до вечера. Оба – студенты, он закончил в этом году Политехнический институт, она ещё учится на четвёртом курсе географического факультета. Расспрашивали нас, как водится, о том, где мы бывали. Рассказали им о Камчатке, Белухе и других местах. Девушка для географа поразительно невежественна. Если про Крым, Кавказ, Тянь-Шань и Урал она что-то слышала, про Тунгуску пришлось рассказать, что это север Красноярского края, междуречье Енисея и Лены, двух величайших сибирских рек, про которые она знала.

- И вот Северо-Чуйские Альпы, - заканчиваю я рассказ.

- Где это? - спрашивает девушка.

- Да вокруг нас, мы с вами вместе сейчас в них находимся, изумляюсь я.

- Я про Алтай ничего не знаю, - оправдывается будущий учитель географии одной из алтайских школ. – Меня ребята позвали, я и пошла.

Рассказываю про Алтай, его геологию, географию, флору и фауну, энергетику

- Нам про это ничего не рассказывали в институте. И по телевизору тоже ничего про Алтай не показывают.

- Читайте! Читайте самостоятельно.

Она, оказывается, вообще не любит читать! Это меня очень удивляет. Сама я в её возрасте запоем читала. Наверное, я слишком многого хочу от молодёжи. Может быть, виной всему телевидение? Нет необходимости добывать информацию. Но ведь девушка – студентка, старшекурсница, да ещё географ! Хотя чему я удивляюсь? Девочка поступила учиться из сельской школы. А моя старшая дочь и её одноклассники в Новосибирске, в Академгородке, разве не поразили меня тем, что учась в десятом классе, поместили Обь между Волгой и Уралом. Я всех знакомых школьников опросила, и никто ничего не знал о Западной Сибири, в которой живут. Здорово тогда разозлилась, пошла в школу, настояла, чтобы учителя заменили. У них, видите ли, учитель географии «дорабатывала до пенсии», не будучи географом по специальности, у неё сил не хватало на опросы учеников и объяснение материала, она только часы нахватала, чтобы пенсия большей была. Бедные российские учителя с их мизерными зарплатами…. А школьники рады были получать свои пятёрки ни за что.

Рассказываю студентам о том, что говорил нам профессор Дмитриев перед походом. Спрашиваю, не заметили за месяц что-нибудь необычное, особенное?

- Да нет. Хотя.., две ночи подряд нам всем снился один и тот же сон, будто какая-то река разлилась и всё затопила. Большая река. И все мы на перешейках между островками суши стояли и сидели вместе со зверями. Страшно было.

Удивительно, мне такой же сон снился.

Вечером сходили по моей просьбе на завал. Интересно было посмотреть, откуда прорывается Шавла. Груды и груды, смытых с берегов, стволов, вперемешку с камнями, перегораживают многометровым слоем горловину. По завалу можно ходить. Шавла пробивается струями под брёвнами. На одном из брёвен прибит кусок фанеры с надписью: «Начало сплава». Чтобы попасть на завал, нужно было перепрыгнуть поток, причём прыгать с низкого берега на высокий камень. Саша горным козликом одним махом на завале очутился и мне руки для помощи протянул. Я должна была в прыжке за них ухватиться. Нацелилась, оттолкнулась от камня в воде, а он вдруг завалился в сторону и мне траекторию движения изменил. Еле удержалась, а то искупалась бы в Шавле. Саше смешно смотреть на мои скромные спортивные достижения, но я всерьёз упираюсь. Я не скачу козочкой с валуна на валун, не бегу буквально бегом в гору с рюкзаком на высоте две тысячи метров.

- Тренироваться надо! – слышу то и дело.

- Ведь дошла до озера! – огрызаюсь я. – У меня мировой рекорд для женщин в моём возрасте и группы инвалидности. Не веришь? Поищи, точно говорю, что не найдёшь!

- Ты молодец! Но можешь больше! Ленишься тренироваться серьёзно, уж это я знаю.

Очень замёрзли днём. Костёр не жгли, экономя дрова, их по мокрой тайге под дождём искать сложно. Вечером, опять же в целях экономии, как только дождик поутих, наскоро приготовила американское картофельное пюре из порошка. Мне вообще есть не хочется. Я и сейчас интуитивно чувствую, что и пюре есть не стоит, но надо… силы набирать на обратную дорогу. Пристаю к Сане с разговорами, что ничего не успела увидеть, что будто и не было Алтая. Предлагаю пожить внизу, подкупить продуктов ещё дня на три. Он совершенно серьёзно говорит:

- Некогда. Я не могу себе позволить отпуск больше, чем на десять дней. Я же сам зарабатываю себе на жизнь.

Я ошарашена. Мне казалось, что проведу в горах хотя бы дней пятнадцать – двадцать. Саня так уговаривал поехать, а я сомневалась, что смогу. Я даже не увидела ещё ничего, не огляделась, не успокоилась душевно, не насладилась природой. Всё тропа с её трудностями, боль. Попасть в рай на мгновение, и тут же его потерять. Обидно. Саня молчалив вообще, а здесь почему-то молчалив более обычного. Из большого лагеря пришли молодые туристы, пригласили к костру попеть песни. Я, было, встрепенулась, а Саня:

- Иди одна, если хочешь. Сыро очень, обувь промокнет, а просушить будет невозможно. Рано уйдём завтра.

- Мы тоже завтра уходим, и барнаульцы.

Но одна я не пошла. И не пожалела. Ветер поднял тучи повыше и успокоился. Зеркало воды в заливчике без единой морщинки, и в ней отразились осыпи, весь слоёный каменный пирог. Создалось впечатление, что вода выпуклая. Казалось, что граница двух сред, воды и воздуха, слились воедино. Удалось сфотографировать это мгновение. Высокие скалы с осыпями, россыпи полуразрушенных скал на земле и их симметричное отражение в воде, и мы – посередине. Кружилась голова от ирреальности картины.

Вода за день прибыла ещё. Теперь от палатки до кромки воды остался всего метр суши. Встал вопрос, переносить ли палатку выше, подальше от воды.

- До утра дотянем, - сопротивляется Саня, - а если подтопит, снимемся и уйдём.

Мне и самой не хочется перетаскивать её на мокрое место. Заползать вовнутрь уже неудобно, слишком мало места перед входом. Всю ночь прислушивалась, журчит или не журчит вода, и поджимала ноги. Утром решили снимать лагерь и уходить, не зависимо от того, будет идти дождь или нет. Сидеть под дождём на озере грустно, ничего не видно и погулять по берегам невозможно. Продуктов осталось мало. И как пойдётся? Тропа сырая, впереди плато. Мимо нас, за два дня, проведённых на озере, никто не прошёл, наверное, внизу тоже дожди.

1 Августа Лагерь на Шавлинском озере – лагерь на берегу К

За ночь вода скрыла колышек от растяжки входа. Выбрались из палатки боком. С утра светит в просветы облаков над озером солнце. Вершины по-прежнему на половину скрыты тучами, мы так и не увидели их во всей красе. Торопливо завтракаем, собираем вещи, снимаем лагерь, укладываемся. Надеемся хоть немного пройти по тропе без дождя. Саня выбрасывает из своих вещей замечательные штаны и майку, кладёт под камень. Таким образом, он облегчает свой рюкзак. Я улучила минутку и украдкой положила их в свой. Тут же обнаружила, что из рюкзака часть моих вещей исчезла, перекочевало в Санин. Это он тайком облегчил мой рюкзак. Посмеиваюсь про себя и ничего ему не говорю. Постояли, посмотрели на вечные снега, бирюзовую воду, скалы и облака с туманами на расстоянии вытянутой руки. Прощай, высокогорье! Теперь только вниз.

Начинаем обратный маршрут. Саня, конечно, сразу убежал по тропе вперёд. Я иду не торопясь, ровно, экономлю силы. Мне полегчало. Сегодня нормально вижу. Вставала ночью всего дважды. Ощущение кола в спине сохраняется, но можно притерпеться к боли, если не делать резких движений. Сегодня есть силы оглядываться по сторонам. Замечаю цветы, травы. Яростный жар и свет Солнца с самого утра. У тропы по обочинам множество горных, очень ярких, фантастически нереальных, редчайших, не встречающихся в нижних долинах, цветов: аквилегии или водосбор, трепещут нежными синими крыльями; фиолетовые крупнейшие ромашки с жёлтым кружочком посередине; похожие на ромашки, но огромные, с серебристыми лепестками и почти чёрной сердцевиной; нежные, алые-розово огромные махровые, с изрезанной бахромой, гвоздики. У меня такое родство со всем, что растёт на земле! Я вижу не отдельную травинку, а как бы растительный мир сразу: леса, луга, травы, мхи. Мне кажется, земля полна беззвучными звуками. Слышу всем своим нутром, как внутри земли движутся ростки и корни, тянутся к свету и вглубь. Земля обременена столькими жизнями. Она раздвигается, разрыхляется, клокочет от таящейся в ней силы, поёт разноцветными голосами цветов и трав. Тело моё наполняется силой, каждая клеточка его вибрирует, и каждую я чувствую, как дерево, цветок и траву. Кажется, что всё это прорастает и сквозь меня. Это грандиозная сила!

Я здоровываюсь с деревьями, кустами. Когда рюкзак цепляется за ветки, я прошу у ветвей прощения. Когда какая-нибудь ветка сопротивляется моим усилиям её отклонить, не повредив, я на неё сержусь и объясняю ей, что хочу. Когда разжигаем на старых кострищах новый огонь, всегда прошу прощения у ближайших деревьев, что причиняю боль их корням. Я восхищаюсь их силой. Поглаживаю стволы рукой, одобрительно замечаю: «Красавец кедр, умница лиственница, устояли!» Обращаюсь мысленно к Природе, прошу у неё защиты для себя и благодарю, благодарю, благодарю.

Идти сегодня приятно. И солнечно, и тропа знакома, и возвращение. Быстрый спуск до размытого, обрушившегося участка тропы. Каким долгим был подъём! Здесь меня ждёт Саня, помогает пройти стенку склона над водой и не свалиться. Он уже отдохнул, но я не устала, могу идти дальше.

Навстречу попадаются ребята-водники. Забрасывают вопросами об озере, о стоянках, погоде и тропе. Я с радостью отвечаю. Прошла чуть дальше, спускаюсь, а навстречу ещё одна группа, москвичей, идёт. Эти – альпинисты. Опять расспросы и опять я обстоятельно отвечаю. Саня заворчал, что люблю болтать, а дождь вот-вот догонять будет.

- Да ведь новые люди! Мы сами так жаждали кого-нибудь расспросить о тропе, а нам никто не попался, кроме альпиниста-одиночки в горловине входа на плато, да ребят, идущих с Мажойского перевала. Так приятно давать информацию!

-Торопиться надо!

Санечка ревниво оберегает своё одиночество. Сегодня он вниз просто бегом бежит. Вот опять побежал, не дожидаясь конца расспросов, и я иду одна. Ещё через две часовые ходки встречаются школьники восьмых-десятых классов. Они измучены. Расположились на мокром островке посреди ёрника. Сушатся на кустах вещи, ребята полуголые, а с ледников дует ледяной ветер. На сырых прутьях варится обед, толпа поёт под гитару «Бригантину». Опять расспросы.

- Ребята, озеро близко, часах в четырёх. Снимайтесь, идите до вечерних дождей, они здесь постоянные.

- Мы голодные и у нас всё снаряжение промокло. Ура! К вечеру дойдём!

Ещё в одной ходке опять компания школьников, совсем дети, из шестых-седьмых классов. Снаряжение отвратительное: рюкзаки-колобки, уложенные кое-как, вместо спальников – одеяла, и видно, что отдавали их детям по принципу – пусть берут дрянь и рвань, если прожгут или потеряют, жалко не будет. Они, конечно, согреть не могут, и это в горах, у снегов. Несут с собой бидоны с водой. Эти совсем обессилевшие, мне навстречу поднимаются с трудом. Пытаются варить обед. Мокрые ветки чадят, дым стелется по ёрнику. Руководитель их стёр себе в кровь ноги, поджаривает волдыри на солнце. Командует: это принесите, и то принесите. Того и гляди его самого понесут. Ругает горы и погоду. Вот олух, думал, по горам на одном энтузиазме ходят, без подготовки.

-У нас в прошлом году один класс ходил, говорили, что хороший поход, а я и поверил.

Узнав, что с их снаряжением до озера ещё часов семь ходьбы, заметно огорчился. Господи, почему именно ему нужно вести сюда детей?! Есть спокойные и удобные для детей маршруты. Не дай Бог, с кем-либо что-то случится, этот взрослый никому не поможет. Советую им проскочить болото до дождя. Где же они на озере остановятся? Там места нет для компании в тридцать человек, да перед ними прошло столько же, если не больше. Дрова повыбраны, всё мокрое, холодно, снег.

Сговорились с Саней остановиться на полюбившейся и хорошо оборудованной стоянке. Она должна быть уже рядом. Идём долго, начинаю уставать. На верховом болоте забираю в ёрнике вправо, там обход и, вроде бы, мох посуше, не чавкает под ногами. Саня кричит что-то внизу, я оказалась существенно выше, на склоне. Уже говорила, что здесь легко блудить. Среди карликового ольшаника и кустов жимолости ничего не видно в двух шагах. Перекликаемся, чтобы не потерять друг друга. Встречает меня на тропе и возбуждённо говорит:

- Таня, мы, кажется, стоянку проскочили, не заметив. Это уже поворот в каньон.

- Так это замечательно, что прошли больше, чем планировали!

- Признаюсь, втайне надеялся, что поднимемся сегодня по каньону до границы леса. Там переночуем и будем выжидать хорошую погоду для перехода через плато.

- Саня, пройдём столько, сколько сможем. Мне надо передохнуть. Ты знаешь, что крутые подъёмы – моя слабость.

- На крутяках подстрахую и буду помогать, пойдём в твоём ритме.

Прощально оглядываемся на снега и содрогаемся: с них сорвалась мощная туча и уже полощет Шавлинское ущелье дождь. Бедные ребятишки! Спешим на подъём. Саня прямо со стоянки берёт мой рюкзак и, несмотря на протест, пытается нести сразу оба, мой и свой. Это его тормозит, и я успеваю подбежать и отнять свой рюкзак. Ему очень хочется убыстрить подъём. Я его задерживаю, начала чаще останавливаться передыхать, крутяк выматывает силы. Рюкзак не мешает. Дыхание срывается, лишь бы не бежать, Саня слишком разогнался. Поднимаемся довольно быстро. Дождь нас, всё-таки, догоняет. Каждый день в путешествии нас мочат дожди. Этот пытаемся переждать в дождевиках под лиственницей. Тщётно! Кусты на тропе всё равно мокрые и мокрыми тут же стали по колено ноги.

Вечереет. Сейчас опять жечь большой костёр, сушиться, что очень непросто под дождём. Поднялись к большой и единственной стоянке перед жиденьким мостом. Его пытались укрепить, на жердины наносили камней, но всё равно мостик захлёстывает вода. Надо останавливаться здесь, а завтра подняться пораньше, чтобы выйти на плато до обеда. Не нравятся мне эти гонки по тропе. Опять пришлось упираться, и силы кончились. Ох. Саня, Саня…. А он вдруг говорит:

- Ты молодец! Здорово шла. Я люблю с тобой ходить, ты никогда не ноешь. И вот за это тоже. Давай!

И он забирает у меня маленькую вязаночку сухих прутьев, их наломала на подъёме про запас, на всякий случай. Всегда пригождались костёр разжечь, вот и сегодня пригодятся. В его глазах чудесный свет. И я расправляю плечи: похвалил всё-таки. Иду к реке за водой. Сушняк в округе весь давно выбран. Собираю всё, что попадается, более-менее способное сгореть: сухие прутики отламываю, мох с лиственниц сдираю, хвою из под корней выгребаю, собираю на земле валежник, надеясь, что дождь всё-таки не совсем его промочил. Ставим палатку. Устроились удобно. Но идёт дождь. Ужин ещё варится, и дров не хватает. Промокли, нужно обязательно просушить обувь. Живот у меня всё ещё болит, но, и это главное, стала уходить слабость, прибыли силы, и я сегодня нормально вижу. Спать укладываемся затемно, промучились долго с костром. При этом, Саня прогнал меня в палатку раньше, а сам остался у костра досушивать обувь. Несмотря на боль, мне после сна с Индией больше ничего в горах не снится.

2 августа. Лагерь на берегу К - лагерь на скале над Ороем.

Вчера Саня зажарил всё-таки мои полукеды. Резина скукожилась, и обувь стала тесной. Обычная проблема в горах, когда торопливо сушишь. Для приготовления завтрака пришлось искать дрова, и Саня нервничал из-за задержки. Дождя нет.

Только переправились через речку, как навстречу попались туристы-водники. Их на тропе больше всего. Грузы у них непомерно большие, объёмные и тяжёлые. Как же всё-таки сплавляются по Шавле? Меня очень занимает этот вопрос. Перепад высот большой. Русло завалено камнями. Она бешеная, эта река. Что ведёт к ней людей? Есть более полноводные реки. Мне кажется, что опасно сплавляться по Шавле. На ней, конечно, много разливов. Может быть, именно это важно? Быстро проскочил спуск и отдохнул в разливе, потом следующий спуск и отдых в разливе, и так далее. Совершенно ничего не знаю о водном туризме, хотя мне довелось самой сплавляться по Гауе, речке в Прибалтике, на плоту. Знаю, что мне не хотелось бы выпасть за борт, в эти круговороты, на белую пену над камнями.

Ребята ночевали в начале каньона, на нашем месте. Говорят, что по тропе идёт семейная пара с годовалым ребёнком. Сегодня ночью они спустились под дождём с плато едва живые и попросились к ребятам в палатку на ночлег.

Очень крутой подъём начинается сразу от мостика. Саня торопится выйти раньше на плато и задёргал меня. Бегает по тропе взад-вперёд. Заносит свой рюкзак на крутяк и возвращается мне навстречу, чтобы помочь занести мой. Рюкзак не тяготит, у меня нет сил бегом подниматься в гору, можно и нормально подняться. Саниной физической подготовкой можно восхищаться, но мне за ним никогда не угнаться. Ну не могу я держать своё тело в вертикальном положении вниз головой на большом пальце одной руки! Догадываюсь, что и в мире мало кто может даже среди его сверстников мужчин.

По обочинам тропы растут изумительной красоты цветы. Когда шли к озёрам, я их не замечала. Дождь со снегом, сильный ветер, поздний вечер и усталость измотали, некогда было смотреть. Видела лишь тропу впереди себя на пять-шесть шагов. Теперь наслаждаюсь чудом Божьего творения. Сегодня очень жарко с утра, донимают пауты, которых оказалось, вдруг, много.

Встретились с москвичами, той самой парой с ребёнком. Девчушка сидит в станочке у мамы на шее. Отец явно перегружен, несёт вещи и продукты на троих. На пару минут остановились передохнуть вместе, перекинулись приветствиями и впечатлениями о плато. Я мысленно им позавидовала. Маршрут, конечно, тяжёлейший, и выбран весьма опрометчиво. Тайга кругом, но мало стоянок и мало дров. Дожди идут каждый день, как по расписанию, а под вечер – обязательно. В это время нужно становиться на ночлег. Всё сырое, холодное, а ребёнка нужно согревать, он требует внимания и ухода. Для малышки маршрут тоже тяжёл, хотя она и не проходит его ножками. Все ветки задевают её, а отклонить их она не в состоянии, так как слишком мала. Говорят, что очень мечтали увидеть Шавлинские озёра. Хотели, чтобы поход сюда был их свадебным путешествием. Нелегко они принимали решение пройти маршрут с младенцем, но решили, что справятся. Сомневаюсь, что они правильно поступили, но всё равно им позавидовала.

Поднимаемся дальше. Вначале шли под сомкнутым пологом деревьев, потом пошёл кустарник, граница леса осталась позади. Верх каньона проходим по осыпным камням у самой воды. С любопытством разглядываю окрестности. Проходила здесь поздним вечером и в дождь, и сейчас всё неузнаваемо. Солнце жарит голову. К двенадцати часам тропа, наконец, утыкается в реку. Прошли каньон и вышли к водораздельному плато.

На переправе лютуют слепни. Откуда их так много на высоте?! И как мы переправились через эту бешеную круговерть мощных струй воды, всю в белых пенных кружевах? Опять самые высокие валуны посередине. Чтобы подобраться к ним, нужно сначала попасть на низкие, а их захлёстывает вода. Саня примерился и понёсся по верхушкам камней скачками. Стою на этом берегу и паникую. Он свой рюкзак на том берегу сбросил и пришёл за моим.

- Держись уверенней! Ты можешь, а я тебя подстрахую.

Унёс и мой рюкзак, вернулся за мной.

- Давай! Не смотри на воду, только на точку на валуне. Сосредотачивайся, на счёт «три» прыгай. Успею выдернуть из воды, если сорвёшься. Готовься… пошли!

Переправились. Даже оглядываться страшно. А Саня уже забыл о реке, достаёт шоколад и финики на перекус:

- Съешь обязательно! Перед плато подкрепимся, на нём будет некогда. Сейчас поднимемся по откосу на тропу, а по ней, прошу тебя, беги изо всех сил. И молись, молись о погоде. До границы леса доберёмся, там, на Орое, отдышимся. Боюсь, не успеем проскочить, часов пять надо на ходки.

Выбрались наверх, встали на тропу.

- Оглянись! Вот чего я боялся! Не просто беги сейчас, а торопись изо всех сил. Чую, этот мрак несётся за нами.

Над гольцами позади и внизу, в каньоне, столбами лезут в небо тучи. Белые облака на высоте подпираются серыми, под серыми что-то с синевой, ниже – клубящийся мрак. Очень напугал Саню первый переход плато! А я не страшусь, на душе радость – идётся отлично! Над головой пронизанная солнцем голубизна, нет, синева – более подходящее слово. И какой простор! Тропа разрезает плато-перевал вдоль. Чуть заметный многочасовый подъём к скалам на горизонте. Надо преодолеть этот затяжной перевал, прятаться от непогоды на нём негде. И не приходится соблюдать ходки, присесть негде, мокрый мох вперемешку с камнями под ногами.

Какое величие и грандиозность! Душу что-то щемит, невыразимое словами. Вершины с пятнами снега кажутся на этой высоте голыми сопками, окаймляющими широкую равнину. С лёгким гулом тело пронизывают дуновения ветра, вызывая вибрации. Для описания ощущения этих касаний тоже нет слов. Ветер не даёт перегреваться разгорячённому телу. Ослепительное солнце не печёт, а разливает по этому простору море света, полуденной жары не заметно.

Тропа усыпана обломками камней. Встречается часто змеевик. Попадаются полупрозрачные натёки халцедона. Под ногами что-то голубовато-зелёное, удивительно похожее на бирюзу, но её здесь быть не должно. Пытаюсь выколупать образчик, а он не поддаётся ноге и рукам, оказался большим. Жаль, познаний моих в области минералогии не хватает. По обочине тропки цветочки растут. Иду, иду, иду…. На середине пути вдруг оказался ручей, я его на пути к озёрам не помню. Широко разлился, при переправе промочила ноги. Полукеды стали маловаты, боюсь сбить ноги. Виды во все стороны замечательные. Идёшь, словно по блюду, хребты как края чаши. И какие дали! Все краски Вселенной на этих голубых, синих, фиолетовых, жёлтых и зелёных, разных оттенков, хребтах, белые пятна снегов, рыжие мхи. Величие горной страны захватывает и теснит дух.

Неповторимы краски неба над плато. Над всеми хребтами клубятся облака. Всех форм облака! Театр облаков… Ничто не тревожит, не отвлекают даже собственные мысли. Драгоценное слияние с природой, волшебство погружения в благодатную стихию. Ощущаю и переживаю совершенную гармонию окружающего. Этот день на плато лучший из всех за путешествие.

Скалы справа приближаются медленно. Дорога ведёт всё время в гору. Хотя подъём почти не заметен, он всё же есть. Дно чаши-равнины наклонено в сторону каньона. Очень устала без передышек. Всё чаще останавливаюсь, опираюсь на лыжную палку. Сани не видела несколько часов, он от переправы сразу ушёл вперёд. Увидела его, наконец, когда под ногами захлюпало. Он поджидал меня в полукилометре от горловины выхода с плато. Протягивает в ладонях курагу и орехи. Кричит ещё издали:

- Торопись! Тучи нагоняют! Нам нужно ещё минут сорок, чтобы спуститься к лесу.

Позади с одного из хребтов сорвались и стремительно несутся по плато тучи с характерными снеговыми признаками. С жадностью ем, всё кажется очень вкусным.

- Я разуюсь и перейду верховое болото босиком. Не хочется сушить лишний раз обувь. Ты тоже разуйся.

- Брести по ледяному болоту босиком, бр-р-р… Я лучше в кедах пойду, и так всё мокрое.

Саня убегает, а я иду вслед минут через десять. Торможу его, но мне тоже нужен отдых после перехода. Земля, точнее, торфяник, сочится водой. Выбираюсь по кочкам на сухое место, по которому ещё полтора километра топать до спуска в Оройское ущелье. Навстречу на плато идут явно перегруженные девушки-водницы из Москвы. Будут сплавляться по Шавле. Одна идёт босиком, осторожно ставя ступни на камни, видны сбитые в кровь пятки. Смотрю на руку – семнадцать часов. Поздно, очень поздно они вышли к плато. Мы тоже выходили в это же время в свой опасный путь. Оглядываюсь. Над плато - чёрное небо, лишь над нами голубое оконце, а впереди тоже тучи. Идти нельзя в ночь с таким грузом, говорю им об этом, предостерегаю. Они не слушаются и беспечно уходят под градовую тучу.

- Нас и так дожди задерживают, не укладываемся в сроки контрольные.

Какой напрасный риск! Начала спуск. У первых деревьев из той же группы водников передыхают три тощих парня с рюкзаками. Предостерегаю их тоже, и парни беспечны, как и девицы.

- Времени нет! Груза много. На каждого у нас двойной груз, переносим челночно. Мы его подняли уже к перевалу, увидите, там, на поляне, наши его пакуют, сразу на повороте тропы к Орою. Там руководитель, ему скажите.

- Жизнь дороже контрольных сроков! Здесь Сибирь, горы, большая высота, будет ветер и снег обязательно, укрытий нет.

Через несколько минут вижу двоих, таких же молоденьких и тощих, у костра, с грудой рюкзаков. Пойдут всё-таки. Дай им Бог удачи! За опрометчивость москвичам сегодня достанется.

Впереди открывается с перевала грандиозная панорама гор. А на небесах разъиграевается спектакль. Позади – чёрное небо над плато. Справа, в верховьях Ороя, над хребтом бушует гроза. Молнии бьют с небес по вершинам, и несутся, отражённые склонами, раскаты громов. Над нами – солнечное оконце, а над Чибитом, за хребтом слева, тоже полыхают зарницы. Грозы под ногами, удивительное зрелище. Саня меня на повороте поджидает и ругается, что за разговорами теряю время.

- Я ребят предостерегала от опрометчивых действий.

- И что?

- Не послушались!

- Это их проблемы, их судьба. Нахлебаются воды и снега, как мы. Торопись, торопись изо всех сил!

И вновь убегает вперёд, теперь уже вниз по ущелью. Правда, на первой поляне в верховьях он меня поджидает.

- Зверски хочу есть! Откроем банку рыбных консервов, ты не возражаешь? Достань сухари из своего рюкзака. Из-за этого эталона красоты оголодал совсем.

Мы даже не успели доесть, как пошёл дождь. Он налетел внезапно с низовьев Ороя, откуда мы его не ждали, а не с плато и не с хребта с грозой. Прячемся под кедр на крутом склоне. Я примостилась на корне, рюкзаки прижали к стволу и укрыли плёнкой – их мочить никак нельзя, впереди ночь на высоте. Саня вынужден был стоять, место осталось только под его ступни. Это первые деревья, опушка, чуть пониже, может быть, можно лучше устроиться. Облачились в дождевики, пытаясь не промокнуть.

Дождь вроде бы затих, но всё мокрое. В верховьях Оройского ущелья тропа шла, прижимаясь к склону, по кедрачу, а после переправы через реку ныряет в верховое болото. Опять ёрник, буйство зелени, каждый куст окатывает водой. Саня выпускает меня вперёд. Он только что на стоянке переобулся в горные ботинки и не хотел их мочить. Но куда там! Я мокрая по пояс, ноги по щиколотку в ледяной воде, идти становится трудно. В воздухе сырая мгла, ноги разъезжаются на раскисшей земле. Землёй называю то, что под ногами, а это мокрые камни, кочки, мох, корни, собственно земля. Идём уверенно. Уже знаем, что впереди две стоянки на гребне. Если они заняты, то одну палаточку можно будет как-нибудь приткнуть. До них уже недалеко, с тропы просматривается понижение отрога к седловине, с которой начинается спуск к Чуе.

Первая стоянка действительно была занята ещё одной группой москвичей-водников. Их много, люди взрослые и крепкие, приветливые. Зовут к костру. Говорят, что стоянка на вершине под седловиной свободна. Мы пошли дальше. Шли всего минут десять, как попался навстречу человек без рюкзака.

- Здравствуйте! Вам не попадались москвичи водники?

- Только что, они минутах в десяти ходьбы стоят.

- Не собираются уходить?!

- Нет. Обед варят.

- Слава Богу, догнал! Весь день за ними с Чибита бегу. Чрезвычайное происшествие у нас. Наняли коней в посёлке, чтобы катамараны забросить, они в переноске неудобные. При подъёме, почти у самого посёлка, лошадь взбрыкнула и понеслась вверх по склону, в тайгу. Её через несколько часов нашли, но без шести тюков груза, который она по тайге разбросала. Сейчас ребята прочёсывают склоны. А я своих догоняю, чтобы сообщить им об этом. Если не найдём, сплав сорвётся и бессмысленно забрасывать остальной тяжёлый груз за перевал.

Он отдышался после бега по тропе и подъёма на гребень. Мы с ним постояли, сочувствуя, и пошли с Саней дальше. Вот и открытая всем ветрам очень живописная стоянка на вершине утёса на гребне. Пятачок в сорок квадратных метров – наше место для лагеря. Есть кострище, вода – рядом ревёт водопад Ороя, площадка для палатки. Водопад прекрасно просматривается целиком прямо от кострища. С трёх сторон склоны утёса отвесно уходят вниз на сотни метров. Очень, очень живописно.

Начинаем обустраиваться. Быстро ставим палатку, натягиваем тент. Переобуваемся и переодеваемся в сухое в первую очередь. Мокрую одежду развешиваю по сучкам двух растущих на утёсе лиственниц. Ветер очень сильный, пусть подсушит, а на костре досушим. Костёр вспыхивает сразу, но ветром относит пламя чуть ли ни на метр в сторону. Долго, долго пытаемся варить ужин. Костёр ненасытен. Пламя бьётся в стороне, но не под котелками. Уже совсем стемнело. Измучились, перепачкались сажей, в итоге кое-как перекусили, оба сожгли носки и уменьшили ещё на один размер мои полукеды. В конце концов, затащили всё мокрым в палатку. Саня у костра признался, что мечтал спуститься сегодня на нижнюю оройскую стоянку, к Чуе. Дождь и я спутали все его планы Я начала злиться:

- Куда мы торопимся? Зачем нужно бежать и упираться из последних сил? Ребята по десять дней этот маршрут проходят!

- Сачки тащатся по неделе! Должен быть спортивный интерес в походе!

- Не на время идём, контрольных сроков нет. Ты обещал не гнать!

Он огрызается:

- Мы и так задерживаемся! У нас было две днёвки! Роскошно время тянули. Чего упрямишься? Хорошо идёшь! Можно чуть-чуть быстрее и…

Но чего «и» не договаривает. Со всех сторон сверкают зарницы. По гребню к нам с верховьев Ороя бешено несётся гроза. Молнии бьют в наш голец. От склонов пошёл гул. Торопливо ни раз, а два, три читаю молитву, прося защиты от грозы. Воздух пахнет озоном и, кажется, звенит. Не сговариваясь, торопливо собираем все металлические предметы и выносим из палатки от греха подальше, закидываем мхом в стороне. Молнии сверкают над местом, где должен быть за хребтом Чибит, над плато, над Оройским ущельем. И вверху, и внизу, под нами, со всех сторон сразу. При их вспышке через тонкий белый шёлк высвечивается каждый уголок палатки. Восторг и ужас - пережидать грозу в горах на вершине! А она гремит и гремит со всех сторон! Я молюсь.

Пожалели ребят на маршруте. Тех, кто бредёт сейчас в ночи по плато, и тех, что ушли в ночь искать пропавший груз в тайге, свои рюкзаки и катамараны, и семейную пару с младенцем. Не повезло сегодня ни первым, ни вторым, никому. Порадовались за себя, что так удачно проскочили перевал.

Какой длинный сегодня день! Так не хочется уходить с гор! Всё произошло так быстро для меня, что не успела отдохнуть и насладиться покоем гор. Край суровый, и нет нигде в этот раз тишины, кроме, разве, на плато. Везде рёв вздувшихся от большой воды горных рек, гул водопадов, шум крон таёжных дерев под ветром. Вспоминается мне в грозу не Шавло, эталон красоты, который мечтала увидеть и увидела, а плато. Оно меня поразило.

Как ни странно, заснули и спали крепко.

3 августа. Лагерь на скале над Ороем – Чибит.

Проснулась рано. Дождя уже нет. Но по левому борту ущелья Ороя прямо по гребню идёт плотный поток туч с плато на Чибит, и нет им конца и края. Над нашим гребнем светлая облачность, а разделяют гребни всего несколько десятков метров, это напротив нашей палатки через водопад. Над Курайским хребтом явно собиралось светить солнце. Удивительная вещь природа гор. Природа сложна в своей простоте, до этой простоты ещё надо докопаться. С вершины утёса весь окружающий мир виден как на ладони. Хребты тянутся за хребтами, даль за далью.

Готовим завтрак, сушим, что можно, всё наскоро. Костёр искрит. Позади шумят, то затихая на какой-то миг, то усиливаясь, звуки струй Оройского водопада, разбиваясь о каменные торосы. И здесь с прибрежных скал осыпаются камни. Сегодня всё получается у нас быстро, всё спорится.

Спуск крутой. Идётся с утра легко, высоту теряем быстро. Саня по своей привычке сразу же уходит бегом вперёд, а я на каждом зигзаге, идущей серпантином, тропы приостанавливаюсь на миг и впитываю в себя, запоминаю облик гор. Снизу слышны голоса, шумно перекликаются люди. Кто-то поднимается, и одновременно несколько человек жалуются, ругаются на крутяк. Окликаю их сверху:

- Здравствуйте! Откуда вас так много?!

- Рязанский радиотехнический институт!

- Привет, земляки! Далеко забрались! Вроде Кавказ ближе и Хибины?!

- Алтай тоже посмотреть надо! Вы из Рязани?

- Жила когда-то много лет и много лет уже сибирячка. По распределению поехала в Новосибирск, да и осела. Полагаю, уж навсегда.

- Повезло! Такие горы рядом! А мы еле денег собрали, чтобы добраться. Карты у Вас нет? Идём по расспросам, не могли достать. Хоть бы разок посмотреть, что там впереди. Всё время такой крутяк? Опупеешь в этих альпах!

- Карта есть. Крутяки будут, но поменьше. Перевал-плато впереди, по нему бегите, не жалея сил, как можно быстрее. В непогоду оно опасно, а непогода там к вечеру, как по заказу.

- Тормознитесь, дайте карту на минуточку, пожалуйста!

- Парень мимо вас прошёл, она у него. Но я вам быстро нарисую схемку. Давайте ручку и на чём рисовать.

Наскоро рисую орографию хребтов, помечаю броды и стоянки, приблизительный километраж в ходках. На это ушло минут пятнадцать. Спускаюсь, а Саня стоит на повороте и чертыхается:

- Ну и любишь ты болтать! Полходки бы уже сделали!

- Не сердись, это мои земляки. Им на карту взглянуть надо было. Не сердись, Санечка! Нужно брать для жизни хорошее там, где найдёшь. Для меня это беседы с людьми. Их рассказы говорят мне о том, что жизнь побеждает всё.

- Радость моя, за это и ценю тебя, бурчит он. – Но посмотри на небо! Дождь, дождь за нами гонится. Надо пройти до него колодец. Не выберемся наверх, а стоянок на крутяках нет. На Орое в устье перекусим и будем торопиться, чтобы успеть в Чибит пораньше. Вдруг к автобусу успеем?!

Спустились неожиданно быстро. Наша первая стоянка в Северо-Чуйских Альпах изрядно попорчена. Кто-то сжёг все брёвнышки – скамьи и, даже, жерди и рогульки от кострища. Вспоминаю, что проходили тропу дети. Ах, как печально, что разгромили стоянку…. Так обычно не поступают, разве только сильно прижмёт. Понимаю, что один руководитель не смог нарубить дров для своей оравы, а малыши-шестиклассники не решились порыскать по тайге и вынести к костру валежник. Сожалеем, что кому-то пришлось так поступить.