Правый спектр государственной думы и государственного совета России в годы первой мировой войны (стр. 3 )

Четвертый блок источников представлен материалами дореволюционной и эмигрантской периодической печати практически всех политических направлений (более 40 наименований газет и журналов). Среди них следует отметить наиболее информативные монархические издания, уделявшие внимание деятельности правых в законодательных учреждениях: «Земщину», «Вестник Союза русского народа», «Вестник Русского собрания», «Коренник», «Российский гражданин» и отчасти журнал Русского народного союза имени Михаила Архангела «Прямой путь» (с началом Первой мировой войны журнал прекратил свое существование, однако обращение к его предвоенным публикациям помогает глубже понять процессы, происходившие в исследуемый период).

Чтобы избежать одностороннего освещения событий, материалы изданий, сочувственно освещавших деятельность парламентских правых, критически сопоставлялись с сообщениями органов других политических направлений — более правыми «Русским знаменем» и «Грозой», близким к позиции националистов «Новым временем» и «Вечерним временем», прогрессистским «Утром России», рупором кадетов «Речью» и «Биржевыми ведомостями», либеральным «Вестником Европы», социал-демократическим «Нашим словом» и др. Специальное внимание было уделено региональным изданиям («Курская быль», «Бессарабия», «Волынь», «Киевская мысль» и др.), освещавшим деятельность правых на местах в перерывах между сессиями законодательных палат. К исследованию были привлечены и эмигрантские издания как монархического («Двуглавый орел»), так и либерального («Современные записки») направления, в которых содержатся материалы, относящиеся к деятельности правых парламентских групп и их лидеров, а также разрозненные биографические сведения об их членах.

К пятому блоку источников относятся публицистические работы политических деятелей рассматриваемой эпохи. Среди них следует отметить публицистику лидеров правых объединений Государственного совета и Государственной думы — В. М. Пуришкевича[110], Н. Е. Маркова[111], Г. А. Шечкова[112], Д. П. Голицына[113], Т. И. Буткевича[114], архиепископа Никона (Рождественского)[115] и др. Важность данного вида источника объясняется тем, что многие темы и вопросы, поднятые правыми в стенах Думы и Совета, в их полемических статьях получили более подробное и полное освещение, по сравнению с речами, произнесенными с парламентской трибуны. Во избежание одностороннего подхода, в диссертации также широко использованы публицистические работы других авторов — правого[116], либерального[117] и левого[118] направлений, существенно расширяющие представления как о существе проблем, поднимаемых правыми парламентариями, так и о мотивах, заставлявших членов правоконсервативных объединений Думы и Совета к ним обращаться.

Шестой блок представлен источниками личного происхождения. Мемуарная литература, посвященная политической жизни России периода Первой мировой войны и, в частности, процессам, происходившим в парламенте, довольно обширна, однако это не относится к воспоминаниям собственно членов правых групп законодательных палат. Если по деятельности правой фракции III Государственной думы имеется целый ряд мемуарных источников[119], то правому крылу IV Государственной думы повезло значительно меньше. Исключение составляют лишь эпизодические мемуарные отступления, касающиеся деятельности правой фракции, в публицистической работе Н. Е. Маркова «Войны темных сил»; написанных в форме дневника воспоминаниях В. М. Пуришкевича, посвященных убийству Г. Е. Распутина; воспоминаниях Г. Е. Рейна, в довоенное время недолго примыкавшего к фракции правых[120]. Во многом схожей является ситуация с опубликованными мемуарами членов правой группы Государственного совета. Ни один из лидеров правого объединения верхней палаты воспоминаний не оставил, что же касается политиков, входивших в состав правой группы в ближайшие к рассматриваемому периоду годы, то следует отметить следующие публикации — крайне лаконичные мемуары В. М. Андреевского[121], небольшие по объему воспоминания А. А. Поливанова[122] и В. И. Мамонтова[123], а также весьма содержательные и объемные воспоминания В. И. Гурко[124], А. Н. Наумова[125] и А. Ф. Редигера[126]. При этом важно отметить, что четверо из перечисленных мемуаристов (Андреевский, Наумов, Поливанов, Гурко) либо накануне Первой мировой войны, либо во время ее порвали с правой группой. Что же касается воспоминаний В. И. Мамонтова и А. Ф. Редигера, то они, прежде всего, посвящены их государственной службе, и их авторы практически не затрагивают вопросов, связанных с деятельностью правой группы Государственного совета.

Данный пробел был отчасти восполнен привлечением воспоминаний членов других думских фракций: националистов[127], октябристов[128], прогрессистов[129]; кадетов[130], трудовиков[131], большевиков[132] и мемуарами членов различных групп Государственного совета[133].

В работе также был использован широкий пласт мемуаров государственных деятелей предреволюционной эпохи, уделивших на страницах своих воспоминаний определенное место как лидерам правых объединений законодательных палат в отдельности, так и самим консервативным группам в целом[134]. Также были привлечены воспоминания и дневники руководителей спецслужб и силовых ведомств[135], публицистов, журналистов и литературных критиков[136], иностранных дипломатов, политических и государственных деятелей[137] и др. Большую ценность среди опубликованных источников личного происхождения представляет переписка императорской четы[138], изучение которой позволяет установить отношение императора и императрицы к происходившим политическим процессам и отдельным политикам.

Таким образом, использование в работе широкого спектра самых разных по своей идеологической направленности и политическим пристрастиям дневников и воспоминаний, авторы которых в различном ракурсе освещали одни и те же события, в значительной степени позволяет свести к минимуму такой недостаток данного вида источника, как субъективность и пристрастность.

Среди не публиковавшихся источников к работе привлечены документы девяти архивохранилищ Москвы (ГАРФ, РГАДА, РГАЛИ, Архив БФРЗ, ОР РГБ) и Санкт-Петербурга (РГИА, ЦГИА СПб, ЦГАКФФД, ОР РНБ). Архивные материалы представлены в диссертации 32 фондами.

Отсутствие целостных архивов правых объединений Государственной думы и Государственного совета было компенсировано привлечением широкого спектра разносторонних архивных источников, которые можно разделить на три блока.

К первому блоку следует отнести делопроизводственные документы. В первую очередь были привлечены материалы Государственного совета и Государственной думы, отложившиеся в РГИА — материалы из фонда Общего собрания Государственного совета (Ф. 1148) и фонда Государственной думы (Ф. 1278) (телеграммы и письма членов законодательных учреждений, журналы заседаний различных думских комиссий, личные дела и др.). Существенную информацию (преимущественно биографического характера) содержит фонд Особого делопроизводства Министерства внутренних дел по выборам в Государственную думу и Государственный совет (Ф. 1327), фонд Совета министров (Ф. 1276) и Канцелярии министра внутренних дел (Ф. 1282).

Не менее ценными для раскрытия темы представляются материалы ГАРФ, среди фондов которого, содержащих делопроизводственные документы, можно выделить фонд ЧСК ВП (Ф. 1467), в который вошли материалы допросов правых членов обеих законодательных палат (Г. Г. Замысловского, Н. А. Маклакова, А. А. Макарова и др.), а также выводы ЧСК ВП о деятельности представителей правомонархических организаций в Государственной думе и Государственном совете.

Второй блок неопубликованных документов составляют документы политических партий, среди которых предпочтение отдавалось крупнейшим монархическим союзам, члены которых либо находились в рядах правых групп законодательных учреждений в период 1914–1917 гг., либо так или иначе сотрудничали с ними. Среди них стоит особо выделить следующие фонды ГАРФ — Русского народного союза имени Михаила Архангела (Ф. 117) и Всероссийского Дубровинского союза русского народа (Ф. 116). Архивные документы Союза русского народа, наиболее широко представленного своими членами в думской фракции правых, не составляют отдельного фонда, так как в большинстве своем погибли в 1917 г.

К третьему блоку неопубликованных документов следует отнести источники личного происхождения. Среди них особенно следует выделить перлюстрированную переписку членов фракции правых и правой группы, отложившуюся в фонде Департамента полиции Министерства внутренних дел (Ф. 102). Автором были изучены подборки перлюстрированных писем за 1914–1917 гг., содержащие ценный фактический материал как о взглядах отдельных членов правых объединений законодательных палат, так и о процессах, происходящих внутри этих объединений.

Своеобразным, но не менее ценным, чем другие, является такой источник, как фотоальбом, посвященный патриотической деятельности В. М. Пуришкевича на фронте[139]. Несколько десятков фотографий, запечатлевших как самого политика, так и работу созданных им санитарно-питательных учреждений, позволяют существенно расширить представления об этой стороне деятельности Пуришкевича.

Разносторонне представлены и материалы личных фондов российских политиков и общественных деятелей — как правых, так и либеральных взглядов. В первую очередь здесь необходимо отметить документы из фондов таких видных членов правой группы Госсовета, как А. А. Бобринский (РГАДА. Ф. 1412, РГИА. Ф. 899), С. Д. Шереметев (РГАДА. Ф. 1287, РГИА. Ф. 1088) и И. Г. Щегловитов (РГИА. Ф. 1675). Материалы перечисленных фондов содержат в себе как личную информацию о перечисленных политиках, так и документы, относящиеся к деятельности правых в Государственном совете. Значительную ценность представляют неопубликованные мемуары члена внепартийного объединения верхней палаты П. П. Менделеева[140], уделившего немало внимания характеристике работы Госсовета и отдельных ее членов. Не менее информативными следует также признать малоизвестные воспоминания члена Главной палаты РНСМА Ю. С. Карцова[141], который дал развернутые характеристики лидерам фракции правых Государственной думы, а также подробно осветил мотивы политической деятельности некоторых ее членов в рассматриваемый период. Необходимо обратить внимание и на мемуары депутата фракции центра Б. А. Энгельгардта, сохранившиеся в несколько отличающихся друг от друга редакциях в рукописных отделах Российской национальной и Российской государственной библиотек (частично опубликованных[142]), представляющие разрозненные воспоминания[143] и статьи[144], существенно проясняющие некоторые аспекты деятельности правых в Думе в 1914–1917 гг.

Отдельные документы, имеющие прямое или косвенное отношение к деятельности правых в законодательных учреждениях Российской империи, были извлечены из фондов лидера кадетской партии П. Н. Милюкова (ГАРФ. Ф. 579), лидера Союза 17 октября А. И. Гучкова (ГАРФ. Ф. 555), депутата-октябриста А. И. Клюжева (РГИА. Ф. 669), видного члена кадетской фракции А. И. Шингарева (РГИА. Ф. 1090), члена левой группы  Х. Озерова (ОР РНБ. Ф. 541), публициста и литературного критика Ю. И. Айхенвальда (РГАЛИ. Ф. 1175), историка С. Ф. Платонова (ОР РНБ. Ф. 585), материалов коллекций отдельных документов личного происхождения (ГАРФ. Ф. 1463, 5881) и др.

Анализ историографии и источников темы, позволяет прийти к выводам, что, во-первых, исследовательских работ, в которых бы специально рассматривалась деятельность думской фракции правых и группы правых Госсовета в годы Первой мировой войны практически не существует; во-вторых, ни в отечественной, ни в зарубежной историографии деятельность правого спектра обеих законодательных палат Российской империи не рассматривалась комплексно; в-третьих, целостных комплексов документов правых объединений обеих законодательных палат не сохранилось, поэтому деятельность правых Государственной думы и Государственного совета в 1914–1917 гг. может быть раскрыта только с опорой на самый широкий и разносторонний комплекс исторических источников; в-четвертых, использованные в диссертационном исследовании источники, значительная часть которых впервые вводится в научный оборот, позволяет раскрыть заявленную тему с необходимой полнотой и достаточной подробностью.

Во второй главе — «Правые и “священное единение” (1914 – начало 1915 гг.)» — реконструируются и анализируются взгляды и деятельность правого спектра Государственной думы и Государственного совета накануне и в начале Первой мировой войны.

В первом параграфе — «Правые объединения Государственной думы и Государственного совета накануне Первой мировой войны» — анализируются численность, социальный, партийный и руководящий состав правых парламентских групп в преддверии мировой войны, их основные идеологические и программные установки; даются характеристики лидерам правых Думы и Совета (Н. Е. Маркову, В. М. Пуришкевичу, Г. Г.  Н. Дурново, И. Г. Щегловитову, А. А. Бобринскому и др.). Основное содержание параграфа посвящено реконструкции и анализу внешнеполитических взглядов правых парламентариев; их отношению к Германии и союзникам России по Антанте, наиболее ярко выраженному в «Записке» лидера правой группы Государственного совета П. Н. Дурново; оценке консервативным крылом законодательных палат боеспособности русской армии и степени готовности Российской империи к грядущему военному конфликту.

Во втором параграфе — «Правый спектр Государственной думы и Государственного совета в начальный период войны (1914 – первая половина 1915 гг.)» — реконструировано отношение правых парламентских групп к военному противостоянию с Германией, а также проанализированы тактика и стратегия, избранные правыми в начальный период войны. В ходе чрезвычайной однодневной сессии обеих законодательных палат (26.07.1914) правые Думы и Совета поддались общему настроению единения всех политических групп и фракций вокруг трона и правительства (за исключением социал-демократов), получившего названия «священного единения». В указанный период для правых были характерны призывы к прекращению политического противостояния посредством временного отказа всех политических сил от осуществления своих партийных программ и объединению различных парламентских групп на почве общей работы на нужды фронта. Несмотря на трезвые пессимистические прогнозы, делавшиеся лидерами правых в преддверии войны относительно ее возможных итогов (тяжелые людские и материальные потери, ослабление монархического принципа, оживление оппозиционных сил и рост революционного движения), и связанное с ними желание избежать русско-германского конфликта, первый год войны был, в целом, встречен правыми с воодушевлением и надеждами на благоприятный ее исход.

Правыми широко использовался ранее отработанный ими пропагандистский прием по формированию образа врага русского народа, которым, в силу исторического момента, оказывались в условиях войны немцы. Пересматривая свою идеологию по отношению к Германии (в целом, дружественную в довоенный период), правые предприняли попытку объединения в одном лице «врага внутреннего» и врага внешнего, стремясь преподнести конфликт авторитарно-монархических держав Европы (России, Германии и Австро-Венгрии) как результат интриг еврейства и масонства. Вместе с тем, довоенная симпатия правых к Германии, а также плохо скрываемая досада большинства из них, вызванная необходимостью воевать с теми, кого хотелось бы видеть союзниками, были использованы их политическими оппонентами для обвинения монархистов в германофильстве и стремлении к сепаратному миру, что в условиях войны наносило ощутимый урон репутации правых парламентских групп.

Между тем, правые, также как и либералы, желали победы России и усиления ее могущества, что подтверждает выдвинутая ими внешнеполитическая программа, шедшая заметно дальше правительственной декларации. Правые настаивали на полном сокрушении германского империализма и милитаризма; превращении Германской империи в прежний союз немецких государств; присоединении всех славянских земель Австро-Венгрии к России; получении Российской империей Константинополя, проливов и прилегающих к ним территорий; присоединения турецкой Армении и северной части Персии и совместном с союзниками владении Палестиной.

В третьем параграфе — «Работа правых парламентариев в помощь фронту и тылу» — исследуется внепарламентская деятельность представителей правых объединений законодательных учреждений в помощь воюющей армии и терпящему лишения тылу. Некоторые правые парламентарии добровольцами ушли на фронт (К. М. Струков, Б. А. Голицын), оставшиеся в тылу — приняли участие в создании лазаретов (Н. Е. Марков, А. М. Станиславский, А. А. Нарышкин), санитарных поездов и питательных пунктов (В. М. Пуришкевич, А. П. Вишневский), потребительских лавок (Г. Г. Замысловский); в благотворительных акциях (Г. А. Шечков, С. Д. Шереметев), в заботе о беженцах (С. И. Зубчанинов, Б. Н. Лелявский, П. А. Ярмолович), русских военнопленных (Н. Д. Голицын) и семьях воинов (А. А. Ширинский-Шихматов). Особое внимание уделяется деятельности одного из лидеров фракции правых В. М. Пуришкевича, чья активная и разносторонняя работа в помощь фронту снискала ему всеобщие уважение и популярность. Активность правых депутатов Думы была заметнее деятельности, направленной на помощь фронту и тылу со стороны членов правой группы Государственного совета, что объяснялось преклонным возрастом большинства членов Совета, но и они помогали фронту и тылу в меру своих сил.

В третьей главе — «Возобновление политической борьбы (август 1915 – ноябрь 1916 гг.)» — дан анализ политической позиции правых парламентских групп в условиях объединения оппозиционных сил законодательных учреждений России и развернутой ими антиправительственной кампании.

В первом параграфе — «Правые и Прогрессивный блок» — показана реакция правого спектра российского парламента на зарождение летом 1915 г. блока либеральной оппозиции. В условиях нарастающего политического кризиса, переросшего в опасную внутриполитическую борьбу, правые обеих законодательных палат выступали противниками продолжительности парламентской сессии. Вместе с тем, за редким исключением, правые не решались и протестовать против ее открытия, указывая лишь, что она не должна быть затянута. «Чем ближе враг — тем короче сессия, чем дальше — тем длиннее», – так формулировал общий взгляд правых их лидер в Госсовете граф А. А. Бобринский[145].

Начало летней сессии законодательных учреждений, открывшейся 19 июля 1915 г., ознаменовалось поражением правой группы в борьбе за председательское место в Государственном совете и общим ослаблением позиций правых в связи с отставкой консервативно настроенных министров (И. Г. Щегловитова, Н. А. Маклакова, В. К. Саблера, В. А. Сухомлинова). Думские правые в свою очередь проявляли пассивность и не сразу сориентировались в стремительно менявшейся политической обстановке. Речь лидера правых верхней палаты П. Н. Дурново (19.07.1915), указывающая власти пути выхода из политического кризиса через ужесточение внутреннего режима и воспринятая обществом как декларация всех консервативных сил, вскрыла разномыслие и шатания в правых группах Думы и Совета и привела к вынужденной отставке оратора с поста председателя правой группы верхней палаты ради сохранения ее целостности. В условиях роста влияния либеральной оппозиции во главе правой группы Государственного совета оказался склонный к политическому компромиссу А. А. Бобринский.

Тяжелым поражением обернулись для правых выборы в Государственный совет летом — осенью 1915 г., показавшие падение в обществе авторитета консерваторов и рост симпатий к оппозиционным силам, начавшим брать верх и в традиционно консервативной верхней палате.

Создание Прогрессивного блока, возможность возникновения которого правые предвидели еще в предвоенный период, привело их к противостоянию либеральной оппозиции, в которой правые справедливо видели претензию на власть и угрозу государственной безопасности в силу неспособности либералов к удержанию страны от сползания «влево». Правые активно включились в борьбу с оппозицией, однако ошибочным является мнение, что они сразу же подняли знамя раздора. Первые шаги правых по отношению к Прогрессивному блоку были корректными и не исключали поиск компромисса. И лишь осознание недостижимости такого компромисса в принципе привело правых к взаимным консультациям с близкими им фракциями и группами (националисты, правый центр) о создании Консервативного («Черного») блока. Однако раскол фракции националистов на сторонников и противников Прогрессивного блока, желание руководства группы правого центра сохранять самостоятельность и шатания в рядах крайне правых привели к краху политики консолидации консервативных сил. Отсутствие единства взглядов на политическую ситуацию в правом лагере наглядно показали инциденты, вызванные конфликтом между князем А. Н. Лобановым-Ростовским и А. А. Бобринским (август — сентябрь 1915 г.) и реакцией членов консервативных групп на нашумевшее письмо А. П. Струкова (август 1915 г.).

Политика компромисса, которой придерживался председатель правой группы  А. Бобринский, не принесла правым успеха — конструктивной полемики с Прогрессивным блоком не получилось, а примиренческая политика по отношению к либеральной оппозиции воспринималась последней исключительно как слабость правых, а потому не встречала с их стороны ни уважения, ни опасения. Схожие тенденции отмечались и во фракции правых, в которой с новой силой возобновились процессы дезинтеграции, на время приостановленные патриотическим подъемом первых месяцев войны.

Во втором параграфе — «Правые и правительство: специфика взаимоотношений» — даны характеристика и анализ отношений правых объединений законодательных палат и правительственной власти. В своем противостоянии Прогрессивному блоку, осаждавшему царское правительство, правые отнюдь не занимались безудержной апологетикой Совета министров и оправданием всех его промахов. Напротив, они активно включились в развернутую блоком критическую кампанию, нанося удары по правительству, но с другого фланга — справа. По образному выражению Б. А. Энгельгардта, правые Думы и Совета традиционно занимали по отношению к правительству «позицию контроллеров, блюдущих исполнение подлинной монаршей воли, каковая только им, якобы, известна»[146]. Особенно резкими в годы войны были нападки на центральные и местные власти со стороны лидера фракции правых В. М. Пуришкевича. При этом правые не считали подобную критику неудобной, т. к. позиционировали себя как верноподданные исключительно императора, а не его министров, критика которых вполне согласовывалась с их пониманием монархического долга. В годы войны правительство, за исключением отдельных его членов, не отвечало ожиданиям правых, желавших от власти более консервативного курса, однако все попытки императора призвать к власти представителей правых объединений Думы и Госсовета (Б. В. Штюрмера, А. Н. Хвостова, А. Ф. Трепова, Н. Д. Голицына и др.) оканчивались неудачей — получая назначения на ключевые государственные посты, представители правых упустили все предоставленные им шансы переломить ситуацию в свою пользу.

В третьем параграфе — «Внутриполитическая программа правых» — дан развернутый анализ взглядов, предложений и проектов правых обеих законодательных палат по всем насущным проблемам русской жизни, вызванным мировой войной. Продолжая придерживаться традиционной для всего правого лагеря программы, основанной на уваровской триаде, правые парламентарии внесли ряд технических корректив в ее воплощение, уделив основное внимание вопросам, имеющим непосредственное отношение к войне. Отличительной чертой программы являлось положение, согласно которому все вопросы, напрямую не связанные с войной, должны были быть отложены до ее окончания. Поэтому программа правых практически не касалась вопросов социального устройства общества. Основными ее положениями являлись борьба а) с «немецким засильем» во всех сферах русской жизни (включая решение аграрного вопроса за счет ликвидации немецкого землевладения); б) с дороговизной, нехваткой продовольствия, спекуляцией, инфляцией и дефицитом бюджета; в) с либеральными и левыми общественным организациями и печатью; г) с ростом забастовочного и стачечного движения; д) за народную трезвость; е) за целостность территории империи и исходящим из этого тезиса осторожном разрешении национального вопроса.

В рамках этой программы правые предлагали воплотить в жизнь серию мер, общий смысл которых состоял в том, чтобы «перекрыть» программу Прогрессивного блока, подорвать влияние либеральной буржуазии и левых партий, ослабить рост недовольства среди населения. Целью всей внутриполитической программы правых было сохранение «вековых устоев» русского общества, исторически сложившейся российской государственности с неограниченной самодержавной властью, и победоносное завершение войны, призванное укрепить существующей строй и содействовать разрешению накопившихся социально-экономических и политических противоречий. Остальным вопросам уделялось гораздо меньшее внимание.

В четвертом параграфе — «Правые объединения Государственной думы и Государственного совета и монархическое движение: интеграция и взаимодействие» — раскрыта степень сотрудничества парламентских правых с монархическим движением в целом. Не представляя собой всего спектра монархического движения, фракция правых IV Государственной думы была представлена лишь членами СРН, РНСМА и сочувствовавшими их взглядам беспартийными монархистами. Еще меньшей была связь с «черносотенной улицей» у правой группы Государственного совета, представленной преимущественно беспартийными консерваторами. Представители обеих парламентских структур принимали активное участие в деятельности элитарного Русского собрания, монархических салонов, становившимися площадками для выработки совместной позиции по ряду вопросов, а также в работе съездов Объединенного дворянства и монархических совещаний, особенно в петроградском (21–23.11.1915), организованном руководством думской фракции правых и правой группы Госсовета. Однако, несмотря на то, что правые обеих палат стремились к консолидации всего правого лагеря, правый спектр Думы и Госсовета не справлялся с ролью общепризнанного лидера монархического движения, а потому так и не смог в полной мере стать его штабом.

В четвертой главе — «Кризис и крах правых (ноябрь 1916 – февраль 1917 гг.)» — изучены процессы разложения правого лагеря законодательных учреждений Российской империи накануне Февральской революции.

В первом параграфе четвертой главы — «“Штурм власти” либералами и реакция правых» — дан анализ реакции правого спектра законодательных учреждений на «осаду власти», предпринятую в Думе либералом П. Н. Милюковым и правым В. М. Пуришкевичем, а также раскрыты причины, заставившие бывшего лидера фракции правых перейти в лагерь оппозиции. Поступок Пуришкевича привел к усугублению кризиса внутри фракции правых и усилил и без того имевшиеся в ней тенденции к дезинтеграции. Попытка защиты достоинства власти со стороны другого лидера правых — Н. Е. Маркова, привела лишь к думскому скандалу и окончательному кризису фракции, из которого она так и не смогла выйти.

Во втором параграфе — «Раскол думской фракции правых» — детально реконструирован и изучен раскол, произошедший во фракции в ноябре 1916 г. После «исторической речи» Пуришкевича и скандальной выходки Маркова, умело использованных оппозицией в своих целях, фракция начала таять, сократившись с 53 до 20 членов (вышедшие из фракции образовали фракцию «независимых правых», основным отличием которой было признание свободной критики действий правительства). Однако события, непосредственно приведшие фракцию к распаду, являлись лишь катализатором давно начавшегося процесса. Начиная с 1913 г. во фракции не прекращались разногласия между представителями крестьянства, духовенства, дворянства, а также трения между фракционными лидерами. Поэтому раскол и последовавший за ним распад фракции были закономерны и, в сложившихся условиях, практически неизбежны. К концу 1916 г. фракция правых, по сути, была уничтожена, представляя собой незначительное меньшинство — скомпрометированное и лишенное какой-либо возможности влияния на ситуацию.

В третьем параграфе — « А. Маклакова и его значение» — проанализированы выступление 26 ноября 1916 г. одного из лидеров правой группы Государственного совета, причины появления речи, восприятие ее в политических кругах и вызванные ею последствия. Н. А. Маклаков пытался донести с трибуны верхней палаты то, что не дали сделать в  Е. Маркову, аргументировано указывая на приближение революционного взрыва, и стремился побудить власть перейти к твердому курсу, направленному на его предотвращение. Но и речь Н. А. Маклакова не изменила общего настроения членов верхней палаты, большинством голосов принявших формулу перехода, поддерживающую требования оппозиции («министерство доверия» и борьба с «темными силами»). При этом среди голосовавших за формулу перехода были и члены правой группы. Таким образом, ноябрьская сессия законодательных палат показала шатания и в правой группе Госсовета. Вместе с тем, речь Н. А. Маклакова не осталась без внимания императора, который привлек правого политика к составлению проекта Манифеста о роспуске Думы. Однако, переданный императору в начале февраля 1917 г. проект Манифеста так и не был пущен в ход.

В четвертом параграфе — «Правые накануне революции (декабрь 1916 – февраль 1917 гг.)» — анализируются положение правых парламентских сил в преддверии краха, а также и их действия, нацеленные на предотвращение надвигавшихся революционных потрясений.

За последние три месяца работы Государственной думы фракция правых никак себя не проявила. Работать продолжал лишь ее идейный костяк, не имевший уже никакого реального политического веса и не способный прибегнуть ни к какой иной тактике, кроме как к молчаливому протесту, имеющему целью показать правительству, до чего может дойти не сдерживаемая правыми оппозиция, и таким образом сподвигнуть власть к роспуску оппозиционной Думы.

Вместе с тем, в указанный период наблюдается некоторое усиление позиций правых в Государственном совете — в январе 1917 г. правая группа была численно увеличена императором за счет новых назначенных членов, а председателем верхней палаты стал лидер правых И. Г. Щегловитов. Помимо этого, главой правительства был назначен член правой группы Госсовета князь Н. Д. Голицын. Однако, вызванные этими мерами опасения либералов реального усиления правых, оказались беспочвенными. Разногласия между правыми и их потенциальными союзниками так и не были преодолены. Не были изжиты и кризисные процессы внутри правой группы, что показало затянувшееся избрание ее нового председателя, которым в итоге компромисса стал А. Ф. Трепов.

Неосуществимыми также оказались вызывавшие страхи оппозиции идеи государственного переворота, призванного изменить существующую политическую систему вплоть до низведения Государственной думы до статуса законосовещательной. Хотя подобные идеи действительно обсуждались отдельными представителями правых парламентских объединений в рамках кружка члена правой группы  А. Римского-Корсакова, ни император, ни председатель Совета министров, ни председатель Государственного совета, ни большинство правых парламентариев воплощать их в жизнь не собирались. Кроме того, времени на консолидацию и преодоление внутренней разобщенности у правых уже не оставалось — в новом, поправевшем составе Государственный совет успел провести только два заседания — Февральская революция прервала его работу. Таким образом, уже в конце ноября 1916 — начале января 1917 гг. стало очевидным, что дело думских правых проиграно, а события января-февраля 1917 г. показали неминуемость поражения и правой группы Государственного совета.

В заключении формулируются основные выводы исследования.

Несмотря на то, что накануне Первой мировой войны крайне правый спектр Государственного совета и Государственной думы был представлен достаточно репрезентативно (от фр., ни фракция правых в IV Государственной думе, ни правая группа Государственного совета не могли претендовать на роль парламентского большинства, так как в совокупности либеральные и левые группы и фракции численно превосходили крайне консервативное крыло, а следовательно, лишали правых возможности проводить свою политику без оглядки на оппозицию.

Думские правые накануне и во время войны уже не являлись представителями всего русского правого движения, поскольку в результате расколов в монархическом лагере фракция правых представляла собой лишь его умеренное крыло. Это приводило к тому, что авторитет правых IV Государственной думы внутри «низового» монархического движения заметно упал, а их лидеры подвергались жесткой критике не только со стороны либеральной оппозиции и левых сил, но и со стороны крайнего фланга черносотенного лагеря. В результате накануне Первой мировой войны, несмотря на некоторый прирост численности, думские правые не только не образовали большинства, но практически сразу же оказались в изоляции.

Формально думская фракция правых и правая группа Государственного совета представляли собой два не связанных между собой консервативных парламентских объединения, что и обуславливало раздельное изучение их деятельности в исторической науке. Однако, нахождение лидеров обеих групп в общих политических и сословных структурах (Русское собрание, Объединенное дворянство), существование неформальных связей между членами правых объединений законодательных палат, их консультативная деятельность, идентичность названий, а также солидарность по всем основным вопросам политической жизни дает полное право воспринимать их как две части общего политического образования.

В предвоенные годы правые объединения Государственного совета и Государственной думы традиционно придерживались в своей внешнеполитической ориентации кайзеровской Германии, и негативно относились к правительственному курсу на сближение с республиканской Францией и конституционной Великобританией, считая, что подобное сближение обернется катастрофическим для России столкновением с Германской империей. Таким образом, взгляды правых накануне войны существенно разошлись с внешнеполитическим курсом российского МИДа.