Государство и общество в системе ценностей кубанских казаков (конец XVIII – начало XX в.)
Специальность 07.00.02.
Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук.
Краснодар – 2008.
Диссертация выполнена в Кубанском государственном университете
Научный руководитель: кандидат исторических наук, доцент
Официальные оппоненты:
доктор исторических наук, профессор
кандидат исторических наук, доцент
Ведущая организация: Краснодарский государственный университет культуры и искусств
Защита состоится 6 июня 2008 года в 12 часов на заседании совета по защите докторских и кандидатских диссертаций ДМ 212.256.03 по историческим наукам при Ставропольском государственном университете .
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Ставропольского государственного университета.
Автореферат разослан « » мая 2008 г.
Ученый секретарь совета, доктор исторических наук, профессор
I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ.
Актуальность темы исследования.
В настоящее время количество исследований, посвящённых отдельным аспектам истории казаков Кубани, уже немало. В научный оборот введена масса источникового материала. Его уже достаточно для обобщений. Однако многие из них игнорируют такой важнейший фактор, как система ценностей.
Известный кубанский исследователь считает, что основными компонентами системы ценностей являются определения места человека в мире, смысл жизни, значение исторической памяти, природа и суть счастья, представления о добре и зле, личных и общественных интересах, о воздаянии за поступки людей. Кардинальное изменение в системе ценностей нарушает преемственность в обществе и провоцирует конфликт между поколениями[1]. По нашему мнению, система ценностей проявляет себя в исторической жизни людей в виде констант общественных предпочтений и антипатий того или иного этноса, социальной группы, отдельного человека в определённую историческую эпоху. Константы организованы в виде определённой системы, предполагающей иерархию и взаимозависимость.
Известный знаток русского Средневековья полагает, что изучение народных ценностно-психологических представлений – одно из наиболее приоритетных направлений современной исторической науки. констатирует, что в России это направление исторической науки развито пока далеко не достаточно[2].
Изучение системы ценностей, её основных констант, несомненно, относится к сфере исторических исследований. Ценность есть осмысленное отношение к чему-либо, определяющая цели и поступки человека. Понимание событий, явлений и процессов невозможно без выявления предпочтений и антипатий участников исторического процесса. Предпочтения и антипатии всегда имеют место быть в ряду причин того или иного исторического события. При этом константы системы ценностей отличаются значительной устойчивостью. Трансформация этих констант – верный признак наступления качественно новой исторической эпохи.
Понимание особенностей развития казачьего социума будет способствовать определению его места в современном мире и перспектив развития.
Объектом исследования является история ценностного восприятия государства и общества казаками Кубани.
Предмет исследования – развитие системы ценностей казаков Кубани в контексте конкретных исторических реалий конца XVIII – начала XX вв.
Географические рамки работы.
Они охватывают территорию компактного проживания казаков Кубани. С конца XVIII столетия до 1860 г. это территории Черноморского казачьего войска (Черномория) и правого фланга Кавказской линии. С 1860 г. они входили в состав Кубанской области.
Хронологические рамки работы.
Работа освещает период непрерывного проживания казачества на Кубани и функционирования его социальных институтов с конца XVIII столетия до 1917 г., когда вследствие революционных событий жизнь кубанских казаков стала стремительно изменяться.
Степень изученности темы исследования.
Первые труды, так или иначе касавшиеся системы ценностей кубанских казаков, появились в дореволюционный период.
Книга «Черноморцы в их военном и гражданском быту»[3] сочинение «Черноморцы»[4] являются одним из первых этнографических описаний, посвященных казакам Кубани. Хотя авторы и не владел научной методикой этнографических исследований, хорошее знание реалий черноморского быта и менталитета казаков помогло ему создать весьма интересные, хотя и не лишенные дилетантизма труды.
Работы и «Кубанское казачье войско 1696—1888» и «История Кубанского казачьего войска» носят фактографический и обзорный характер, что объясняется недостаточной в тот период изученностью вопроса. Однако количество фактов, собранных в этих книгах, весьма велико, значительна и их ценность[5].
Проблематику землевладения и землепользования затрагивают статьи брошюры Л. Тмутараканского[6] [7], [8]. Эти работы важны для понимания социально-правовой ситуации, в которой бытовали казачьи представления о землевладении и землепользовании.
В целом для дореволюционного периода изучения казачьих ценностей характерны отставание от уровня исторической науки того времени и отсутствие правильной научной методологии. Однако эти недостатки с лихвой возмещались тем, что авторы того времени сохранили для нас уникальный фактический материал. Труды авторов-казаков являют собой интересный пример этнопсихологического самопознания.
В советский период изыскания в области казачьей истории и культуры осуществлялись в узких рамках исторического материализма. Первостепенное значение придавалось экономическим отношениям и социальным конфликтам.
Касаясь истории казачества XVIII - XX вв., советские ученые сосредоточивали внимание на внутренних социальных конфликтах и экономическом развитии. Эти аспекты нашли отражение в классической монографии « Черноморское казачество». Здесь автор наглядно, используя цифры и факты, показал существование в рамках черноморского казачества двух во многом противостоявших друг другу социокультурных групп – старшины и рядового казачества[9]. Поздним образцом советского подхода к изучению казачества является работа «Кубанское казачество». В основном здесь затрагивается военно-аристократический элемент казачьего мировоззрения, который признается господствующим и практически исчерпывающим [10].
В постсоветский период интерес к исследованиям по изучению ценностных систем возрос. Возобновилось и всестороннее изучение ценностей кубанского казачества. На наш взгляд, наибольших успехов на этом поприще достиг . Одна из самых важных работ - «К вопросу о системе традиционных ценностей кубанского казачества». Это единственная известная нам работа, непосредственно затрагивающая проблему системы ценностей кубанского казачества[11]. Статья «Воины и хлеборобы» показывает наличие в культуре кубанских казаков двух миров - военного и гражданского и их ценностную неравнозначность.[12].
Работа «Модель исторической картины мира Кубанского казачества», написанная , показывает основы, на которых держалось традиционное мировоззрение казачества: историческая память, направленная на воспитание уважения к прошлому; тесно связанные с ней представления о «своём» и «чужом» пространстве, иерархизированное восприятие времени (эмпирическое родовое, сакральное время)[13]. В книге «Историческая картина мира Кубанского казачества (конец XVIII – начало XX вв.): категории воинской ментальности» обобщён и систематизирован накопленный материал, максимально полно воплощены описанные выше принципы иерархичности и ценностной наполненности казачьей картины мира[14].
Большой интерес представляет работа «Региональные группы казачеств Юга Росси: опыт системного анализа». Главная идеологема казачества со времён Запорожского войска была обозначена формулой «За Веру, Отечество и Вольность»[15]. Исследователь уделяет большое внимание проблеме появления казачества, его составу, казачьей этничности, казачьей ментальности[16].
В работах освещены некоторые важные аспекты социального преломления религиозной жизни кубанцев, такие как практика вмешательства казачьих властей в жизнь церкви.[17]
Дискуссионной является проблема казачьего монархизма. В статье «Казачий монархизм (по материалам фольклора казаков XVIII – XIX вв.)» особо подчёркивается восприятие казаками монарха как всеобщего сакрального отца[18]. Другие рассматривают его в контексте русского крестьянского и воинского мировоззрения. Среди них можно назвать кубанского казаковеда [19]. Третьи склоны делать акцент на демократические традиции казачества, его стремление к самостоятельности. Характерным представителем этого направления является донской историк [20].
Что касается проблемы взаимоотношений казачества и государства, то в своей монографии «Черноморское казачество в конце XVIII – первой половине XIX вв.» показала, что государство долгое время сознательно способствовало формированию обособленности Черноморского казачества в первой половине XIX столетия[21]. В книге «Кубанское казачье войско в 1860 – 1914 гг.» подробно описаны меры правительства по управлению войском в пореформенный период, их влияние на образ жизни казаков[22]. Фактический материал по проблеме идейного воздействия власти на казаков можно найти в монографии и « Регалии Кубанского казачества»[23].
Работа «Казачество России в период революции 1917 года и на начальном этапе гражданской войны» охватывает несколько важных вопросов. На основании многочисленных данных автор пришел к выводу, что в начале XX века социальная система казачьих войск находилась в состоянии скрытого кризиса, который ещё не успел проявиться в полной мере[24].
Особое внимание исследователей вызывает жизнь казачьей общины. в своих работах показала взаимозависимость станичников (экономическую, социальную, психологическую)[25].
Значимыми являются статьи кубанского специалиста по аграрной истории Северного Кавказа [26]. Учёный уделяет особое внимание специфике казачьей земельной и общинной идеологии[27]. Работы известного кубанского историка посвящены истории аграрных отношений на Северном Кавказе[28]. В работах описаны экономические условия эволюции казачьей системы ценностей.
К проблеме системы ценностей как таковой зарубежные и отечественные историки стали обращаться только в XX в. Одной из теоретических основ нового направления стали идеи знаменитого философа начала столетия В. Дильтея[29].
Пионерами в реализации этих идей на практике можно назвать представителей французской школы «Анналов» третьего поколения, прежде всего Жака Ле Гоффа[30]. Наиболее значимым представителем этой школы в России является . Теоретической работе «Категории средневековой культуры» присуще глубокое проникновение в специфику и мировоззрения средневекового человека[31].
Исследования в области системы ценностей ведут и учёные других направлений. Такие, как К. Касьянова[32] [33], [34]. Эти исследователи уделяют особое внимание этнической специфике ценностных систем.
В целом, не смотря на проделанную исследователями большую работу, система ценностей кубанских казаков ещё не стала предметом комплексного, монографического исследования.
Цель и задачи исследования.
Целью является изучение системы ценностей Кубанского казачества в контексте истории государства и общества.
В качестве задач, поставленных перед настоящим исследованием, изучение формирования ценностных представлений об обществе и государстве в казачьих войсках XVI – XVIII вв., ценностного аспекта идеологии Кубанского казачества (конец XVIII – начало XX вв.) и ценностных оснований казачьего общинного социума на Кубани в конце XVIII - начале XX вв.
Методология исследования.
Основные методологические принципы, которыми мы руководствовались при написании работы - принцип объективности и принцип историзма.
В нашей работе использовались следующие методы: историко-генетический, историко-сравнительный, историко-системный и историко-генетический.
Основная черта историко-сравнительного метода – направленность на сравнение форм исторической жизни, относящихся к разным историческим периодам. Он позволяет выделять то общее, что присуще этим явлениям. Метод помогает прояснять малоизвестные аспекты их существования на основе сравнения с более изученными.
Историко-сравнительный метод оказался очень удобным для изучения системы ценностей. Он помог нам выявить важные элементы казачьей системы ценностей и понять источники и причины их появления.
Назначение историко-системного метода – выявлять взаимосвязи между явлениями исторической жизни, их иерархию и функции по отношению друг к другу. Результатом историко-системного исследования является раскрытие основных особенностей какой-либо системы, образованной историческими явлениями или процессами, её взаимосвязи с другими системами. Недостатком метода является его слабая пригодность для изучения процессов развития и эволюции системы.
Применяя историко-системный метод, мы выстроили ценности присущие Кубанскому казачеству, во взаимосвязанную, иерархическую систему. С его помощью мы установили, что наивысшей ценностью являлась принадлежность к казачеству и само войско. Высшая ценность являлась таковой благодаря вере воле и воинской доблести. Эти ценности считалось возможным реализовать только при наличии казачьей земли. Внешним ценностным ориентиром для казачества была русская монархия. Она и обслуживающее её государство была стабилизирующим фактором, обеспечивающим значимость ценностей.
Основой историко-генетического метода является описание какого либо элемента исторической действительности с точки зрения динамики его развития. Особое внимание уделяется особенностям каждого отдельного этапа развития, отдельным факторам, личностям и пр. Поэтому этот метод может эффективно применяться только вместе с другими, которые помогают исследователю раскрыть неизменные качества процесса или явления, его суть.
Используя историко-генетический метод, нам удалось установить, что наиболее полную реализацию основной набор ценностей казаков Кубани получил на заключительном этапе Кавказской войны в средине XIX в. В ранний период община, как основа казачьего образа жизни, в Черномории только формировалась. На рубеже XIX – XX вв. в ней уже развиваются кризисные явления.
В целом, набор использованных нами методов призван помочь исследовать систему ценностей дореволюционного Кубанского казачества как целостную систему, сочетавшую в своём историческом бытовании эволюцию и неизменность основных принципов.
Источниковая база исследования.
Архивные документы Государственного архива Краснодарского края, использованные в работе, можно условно разделить на две категории: материалы государственных учреждений и органов казачьего самоуправления.
В фонде 1 можно найти информацию о деятельности органов казачьего самоуправления Кубанской области, их контактах с вышестоящими инстанциями и частными лицами в XIX – начале XX вв. Поэтому здесь можно найти самую разнообразную информацию о социальной жизни Кубанского казачьего войска и регулировавших её ценностях. Фонд 249 содержит документы канцелярии наказного атамана Кубанского казачьего войска и более ранние документы канцелярии черноморского наказного атамана. В документах содержатся сведения о пожеланиях и претензиях черноморских казаков в адрес своего духовенства, конфликтам между представителями казачьей элиты и общинами, о правонарушениях в разные периоды существования Черноморского казачества[35]. В составе коллекции фонда 250 имеются материалы войсковой канцелярии Черноморского казачьего войска, её переписка с органами местного самоуправления, частными лицами. В них можно найти информацию о стремлениях и ценностях черноморских казаков, которые просматриваются в их обращениях к властным структурам. Здесь прослеживается отношение казаков к различным аспектам социальной действительности (например, дворянскому статусу)[36]. Коллекция фонда 318 содержит документы первого и второго отделений войсковой канцелярии Кубанского казачьего войска. В фонде имеется богатая коллекция материалов по проблеме землевладения и землепользования (всевозможные прошения, жалобы и решения по ним)[37]. Документы отражают и казачьи представления, и официальную политику властей. В фонде 670 собраны материалы, посвященные истории Кубанского казачьего войска. Это мемуары полковника [38], описания некоторых линейных и закубанских станиц, составленные на основе программы [39], очерк по истории Кавказского полка[40] и другие материалы. В составе документов фонда 764 нужно особо выделить мемуары [41]. Все эти источники содержат наблюдения очевидцев о казачьей системе ценностей.
Сборник опубликованных архивных документов «Православная церковь на Кубани (конец XVIII – начало XX вв.)» содержит информацию об организации в регионе церковной жизни и правительственного контроля над ней, монастырях, православном образовании[42].
В числе законодательных источников, прежде всего, необходимо отметить жалованную грамоту Черноморскому войску от 1 июля 1792. В этом документе государство постулировало традиционность и законность прямого и непосредственного контроля над войском[43]. В «Порядке общей пользы», документе переходного характера, составленном черноморской старшиной, оговаривается верховенство «всероссийского закона». Но при этом есть ссылка, прежде всего идеологического характера, на запорожскую традицию[44].
«Положение о Черноморском казачьем войске» четко определило права и обязанности войсковых и станичных властей. Оно ясно отражает стремление центрального правительство превратить Черноморское войско в жизнеспособную, но послушную единицу общественного устройства Российской империи, укрепить внутривойсковую иерархию[45]. «Положение о Кавказском линейном казачьем войске» призвано было закрепить его жесткую военно-иерархическую структуру, необходимую в условиях боевых действий[46].
«Положение об общественном управлении в казачьих войсках» 1870 г. [47] и «Положение об общественном управлении станиц казачьих войск» 1891 г. отражают процесс институционального оформления казачьей общины и, одновременно, усиление правительственного контроля над ней[48].
Распоряжения войскового руководства Кубани и его отчёты императорскому правительству содержатся сведения об уровне народной нравственности и образования, сравнительного уровня криминогенности казачьего населения[49], борьбе частнособственнических и общинных тенденций в землевладении[50], ограничении прав иногородних[51], отношению казаков к войсковым регалиям[52] и т. д..
Из документов общественных организаций нужно отметить кубанских попечительств о народной трезвости, которые показывают относительно меньшую алкоголизации лиц казачьего сословия[53].
Среди материалов периодической печати, прежде всего, нужно упомянуть «Кубанские областные ведомости» (в середине 60-х – начале 70-х гг. XIX вв. – «Кубанские войсковые ведомости») были официальным изданием регионального и войскового руководства. Газета уделяла жизни казачества особое внимание. Её редакция старалась сохранять и доводить до сведения читателей важные события прошлого и настоящего Кубанского казачества (воспоминания участников войн и пр.)[54]. Таким образом, газета была одним из инструментов формирования ценностно окрашенной исторической картины мира Кубанского казачества. В них можно найти как местные новости и описания отдельных событий[55], так и научно-публицистический анализ происходящего[56]. Газеты «Новая зоря» и «Кубанский край» интересны сообщениями о событиях и происшествиях, поступавших из разных населённых пунктов Кубанской области[57]. Они отражают реалии поведения казаков. Реже в них встречается социальная публицистика[58]. В журнале Ставропольской епархии Русской православной церкви «Ставропольские епархиальные ведомости» можно найти сведения об особенностях религиозности кубанских казаков, их представлении о христианских добродетелях (особенно – благотворительности), религиозной составляющей казачьего монархизма[59].
Статьи и рассказы дают яркую картину военного быта кубанских казаков (например, служба казаков в Закавказье). Её дополняют описания элементов станичной жизни, непосредственно связанных со службой: военной подготовки, встреч и проводов, отношения к офицерам[60]. Описание станицы Николаевской, сделанное , весьма многогранно и подробно. В описании затрагиваются особенности казачьего менталитета, его воинская специфика, уделяется внимание системе ценностей, выраженной в отношении к чужакам, одобряемым и порицаемым качествам и поступкам[61].
В работе были использованы источники личного происхождения – рассказы очевидцев о прошлом и мемуары. Так, старожил станицы Новосвободной с воодушевлением рассказал исследователю о мерах дореволюционного казачьего общества по улучшению станичного быта, об этическом контроле за поведением жителей[62]. Жительница станицы Расшеватской описали основные принципы организации казачьей семьи, основываясь на собственных воспоминаниях[63].
В мемуарах казачьих офицеров и нашла своё выражение, прежде всего, воинская составляющая системы ценностей, восприятие казаками «большего (войскового и общероссийского) мира[64]. Воспоминания [65] содержат интересные наблюдения над повседневной жизнью, принципы межличностных отношений, симпатии и антипатии черноморцев середины – второй половины XIX в. Особенностью мемуаров Тимофея Ящика является то, что они написаны простым кубанским казаком, который принимал активное участие в значимых исторических событиях, таких как Первая мировая война, был близок к особе монарха[66].
В песнях и легендах кубанских казаков полнее всего отразились представления казаков о воле, воинской доблести, обязанности помогать ближнему, отношениях казаков с монархом[67]. Вместе с тем максимально полное выражение ценностные представления казаков нашли в пословицах и поговорках[68].
Научная новизна работы.
а) В истории изучения Кубанского казачества его система ценностей впервые в данной работе стала темой самостоятельного исследования. Соискатель попытался дать описание наиболее важных блоков системы ценностей Кубанского казачества. В диссертации они впервые показаны в качестве единой эволюционирующей системы.
б) Выявлено соотношение с ценностной системой важнейших явлений казачьей жизни, таких, как религия, нравственность, общинное самоуправление, землевладение и землепользование, взаимоотношение с российским монархом и государственностью. Рассмотрено взаимодействие этих элементов казачьей жизни в контексте системы ценностей. Показана эволюция данной системы. Впервые в данной работе рассмотрено взаимодействие этих элементов казачьей жизни в контексте системы ценностей.
в) В работе дано новое освещение таких феноменов исторической действительности кубанского казачества, как управление и самоуправление. Описано ценностное восприятие казаками, станичной общины, атамана, отношения с государством, восприятия своих прав и обязанностей.
д) В научный оборот введён ряд новых документов органов казачьего самоуправления, войсковой канцелярии и штаба. Они впервые рассмотрены в контексте выявления предпочтений и антипатий казаков, выяснения их жизненных целей.
Положения, выносимые на защиту.
а) Основой идеологии Кубанского казачества конца XVIII – начала XX вв. было православие. Служение ему как религиозной ценности оправдывало существование войска. Вера была стержнем духовной и нравственной жизни кубанцев. Связующим звеном между миром сакрального и общественно-политической жизни выступал казачий монархизм. Последний всё больше сближался с идеалом защиты Российской империи и её устоев. В связи с их ослаблением на рубеже XIX – XX вв. упал и престиж монарха. Служение государю обосновывало существующий образ жизни и необходимость сотрудничества с государством. Отношения с ним мыслились как взаимовыгодные, основанные на прагматичном расчёте.
б) Важнейшей ценностью для кубанских казаков дореволюционного периода было Кубанское казачество и принадлежность к нему. Существования войска нуждалось в оправдании. Ему способствовали такие ценности, как православная вера, воля, воинская доблесть. Их наличие в системе ценностей обеспечивало нормальное функционирование общества, защиту высшей ценности – войска. Значимость казачьей земли обеспечивала реализацию выше названых основных системных констант. Она считалась основой единства войска и казачьего самоуправления. Русский монарх и государственность почитались как внешняя стабилизирующая сила. Они помогали казачеству бороться с внешним врагом и сглаживать внутренние противоречия. Особенно плодотворным было сотрудничество престола и казачества во время Кавказской войны.
в) Ослабление на рубеже XIX – XX вв. значимости важнейших обеспечивающих ценностей, т. е. веры, воли, престижа военного дела способствовали появлению в системе ценностей кризисных явлений. Они выражались в социальной деградации казачьих семей, росте преступности и пьянства. Всё меньше внимания уделялось сохранению традиций и подготовке к воинской службе. Разрушалось единство казачьих общин.
Теоретическая и практическая значимость работы.
Источники, приведённые в диссертации, её выводы и положения можно использовать для проведения исследований истории и культуры Кубанского казачества и сходных с ним сообществ. Кроме того, работа может помочь в составлении учебных пособий по истории Кубани и других регионов, где имеется казачье население, пособий для казачьих учебных заведений.
Отдельные положения работы могут быть применены при разработке принципов возрождения казачества, идеологической работы в казачьих войсках.
Апробация.
Работа прошла апробацию в ходе участия автора в двух ежегодных конференциях аспирантов ФИСМО Куб. ГУ, научно-практической конференции «Дворяне Юга России на службе отечеству», трёх научных конференциях, посвященных памяти , всероссийской конференции, посвященной проблемам и перспективам развития российского села, историкопедагогической конференции, проведенной в 2005 г. под эгидой педагогического института г. Славянска-на-Кубани. В сборниках статей, содержащих материалы конференций, сборнике «Археология, этнография и краеведение Кубани» и журнале «Голос минувшего» опубликовано восемь статей, посвященных тематике диссертации.
Структура работы.
Диссертация состоит из введения, трёх глав, заключения, списка использованных источников и литературы, приложений.
II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ.
Во введении обоснована актуальность темы, определены объект и предмет изучения, основные понятия, географические и хронологические рамки, цель и задачи, методологические принципы, охарактеризованы историография и источниковая база исследования, научная новизна, практическая значимость, апробация результатов исследования.
Первая глава «Идеология кубанского казачества: ценностный аспект» состоит из трёх параграфов.
В первом параграфе «Православие в системе ценностей кубанских казаков» показан ценностный аспект религиозности казаков Кубани.
Во втором параграфе «Монархизм в системе ценностей кубанского казачества» даётся описание роли монархизма в казачьей системе ценностей.
В третьем параграфе «Кубанцы и государство: ценностный аспект взаимоотношений» содержится описания взаимоотношений кубанцев и государства в контексте казачьей системы ценностей.
В целом, наиболее значимой идеологической составляющей системы ценностей кубанских казаков было православие. Оно духовно организовывало частную и общественную жизнь кубанцев. Оно же интегрировало казачество в системы более высокого уровня (русское государство и этнос, мировая семья православных народов). Мостом между верой и политическим мировоззрением казаков был монархизм. Он являлся высшим обоснованием социальной практики и модели отношений с государством. Их основой казаки считали прагматизм и взаимную выгоду. Государство смогло долгое время держать кубанское казачество под жестким контролем только благодаря идейной поддержке православия и монархизма.
В конце XVIII – первой половине XIX вв. отрабатывался механизм применения этих ценностных принципов на практике. В средине – начале второй половины XIX в. она была максимально реализована. В это время была завершена Кавказская война, в 1861 г. удалось мирно разрешить конфликт между правительством и казаками по поводу переселения в Закубанье. Во второй половине XIX – начале XX столетий начинается бурная модернизация общества. Традиционная казачья идеология всё больше расходится с реальной действительностью. Государственная политика по отношения к казачеству становится всё более жесткой и неэффективной. Она всё больше идёт в разрез с исконным казачьим демократизмом. Бесполезность и агрессия общероссийской и региональной государственности достигли апогея во время революции и гражданской войны 1917 – 1920 гг. Казачество пыталось дистанцироваться от власти, опираясь на органы самоуправления.
Вторая глава «Мир казачьей общины на Кубани (конец XVIII – начало XX вв.)» состоит из двух параграфов.
В первом параграфе «Представления о землевладении и землепользовании: идеальное и реальное» описаны взгляды кубанских казаков на землевладение и землепользование в контексте системы ценностей и её воплощения на практике.
Во втором параграфе «Самоуправление: декларируемое и реальное» показана ценностная основа казачьего самоуправления и их реализация. Система ценностей кубанских казаков определяла войсковую землю как целостную и неделимую. Наличие своей земли было одним из основных идейных обоснований существования войска. В рамках войска признавались земельные интересы и коллектива, и отдельной личности, наблюдалось стремление учесть интересы всех. Приоритет всё же отдавался коллективу. Признание особых личных прав осмыслялось как исключение из правил, допустимое в особых случаях.
В конце XVIII - первой половине XIX в. ценностная константа казачьей земли переживала кризис. Представление о коллективной природе пользования ей столкнулись с индивидуализмом хуторян. Последние чувствовали себя способными" реализовать принцип казачьей вольности в индивидуальном землепользовании. Такая ситуация порождала конфликты и злоупотребления.
К средине XIX в. с помощью властей начали вырабатываться принципы компромисса, закрепляющие и ограничивающие права и коллектива, и индивида. С начала 70-х гг. они закрепляются в виде оформления статуса общины как распорядителя юртовой земли и права казака на земельный пай. Но в то же время закладываются новые кризисные тенденции. С одной стороны, закон санкционирует появление на казачьей территории частных земель, в том числе принадлежащих неказакам. Частная собственность не только ограничивала казачьи земельные ресурсы казачьих общин, но и входила в противоречие с казачьим представлением о войсковом и общинном земельном суверенитете, который основывался на максиме «власть - это собственность». Община и станичного атаман играли первенствующую роль в социальном мироощущении казака. Община давала ему чувство защищенности, гордости, востребованности, причастности к власти над равными себе. Это была та обязательными атрибутами как независимость, земля, власть и передача ей свободы личности. Земля была неотделима от общины как таковой. Общество стремилось добиться от кубанца максимального отождествления с ними. И, как следствие, заботы об общих интересах.
Атаман был личностным воплощением общины. Поэтому он должен был как бы растворятся в её коллективной воле. Выражая чаяния станицы, «идеальный» атаман проявлял твёрдость и бескомпромиссность. Одновременно он не противодействовал их реализации. Несоответствие ожиданий и действительности нередко порождало конфликты.
В конце XVIII - первой половине XIX в. общинный быт казаков Кубани только формировался. В Черномории его образование тормозил индивидуализм старшины и богатых казаков. Он выражался в виде вольнозахватного землепользования войсковой землёй, когда значительные участки бесконтрольно использовались теми, кто располагал для этого необходимыми ресурсами. Линейные казаки находились под непосредственным контролем администрации. В средине - начале третей четверти XIX столетия община в наибольшей степени проявила себя как регулятор поведения и межличностных отношений своих членов. Этому активно способствовало государство. Отработанные в этот период виды внутриобщинного взаимодействия активно использовались и в начале XX в. Это нашло своё проявление в превращении станичного общества в эффективный регулятор поземельных отношений. Оно стало основным распорядителем земли, которая находилась в государственно - войсковой собственности. Однако, начиная с последней четверти XIX в. духовное единство и солидарность в среде станичников стали слабеть. Причиной этого стала модернизация общественной жизни, развитие рыночных отношений и административный диктат, ставший чрезмерным. Однако в тот же период община укрепила свои позиции как регулятор поземельных отношений казаков. На рубеже XIX - XX вв. станичные общества смогли внести вклад в развитие местной инфраструктуры: здравоохранения и, особенно, образования.
В третьей главе «Народная нравственность: ценностные установки и реальное состояние» даны основные ценностные установки, определявшие традиционную нравственность кубанских казаков. Важнейшей ценностью для кубанских казаков было само Кубанское войско и принадлежность к нему. Единство войска символизировали регалии - знамёна, жалованные грамоты, подарки государей.
Целью поддержания единства общины была реализация индивидуальных чаяний казака, поддержание баланса индивидуализма и коллективизма. Поэтому можно особо выделить ценность воинской доблести. В ней личное самоутверждение и служение коллективу сливалось воедино. Воинственность считалась гарантом существования как всего войска, так и отдельного казака.
Можно отметить и такие ценности как семья, труд, воля. В семье и ради семьи казак проявлял себя как индивидуальная личность, выделяющая себя из общества. Она имела для кубанца самостоятельное значение. В то же время в рамках семьи реализовывались установки на взаимоподдержку и межличностное единство. Семья была основным ядром казачьего социума и транслятором его ценностных установок. В том числе и определённых тендерных ролей, которые, однако, могли меняться под воздействием конкретных обстоятельств.
В свою очередь труд считался необходимым в той мере, в которой обеспечивал нормальное функционирование семьи и общины в целом. Он не был самостоятельной ценностью.
Воля в системе казачьих ценностей существовала как идеализированная возможность самому определять форму своих отношений с людьми и обществом, возможность разделять или не разделять те или иные ценности. В то же время воля понималась как набор прав и привилегий, как личных, так и общинных и войсковых. Это достигалось с помощью моральных норм и единой шкалы предпочтений. Единство этой шкалы становилось особенно актуальным при столкновениях с чем либо новым.
Однако согласовывать интересы самовластной общины и вольной личности можно было только до определённого предела. Это было легче всего сделать в экстремальных условиях военного времени. Поэтому пик реализации нравственных ценностей казаков Кубани приходится на период окончания Кавказской войны и непосредственно следующий за ним временной отрезок (вторая половина 40-х гг. - конец 60, 70-е гг. XIX в). В этот период максимально проявились пути реализации нравственных ценностей, наработанные в конце XVIII - начале XIX вв. Они обеспечивали жизнедеятельность казачества и позднее. Но в связи с ослаблением фактора внешнего давления во второй половине XIX - начале XX вв. делать это было всё труднее.
В этот период начинается атомизация казачьего социума, нарастают внутренние противоречия. Этот процесс был тесно связан с повсеместным в Росси кризисом традиционного образа жизни.
Заключение.
Система ценностей Кубанского казачества базируется на нескольких основных компонентах. Особое место в системе ценностей Кубанского казачества занимало православная вера. Она была и целью и средством существования этой системы в целом. Однако влияние православия было различным и зависело от конкретного носителя казачьей системы ценностей и конкретных жизненных обстоятельств. Нормы православной этики не всегда одинаково применялись по отношению к «своим» и «чужим». Таким образом, часть членов казачьего социума (абсолютное меньшинство) вовсе не исповедовала православие. Однако и они находились в рамках общества, ценностная система которого во многом опиралась на православие.
Православная религиозность в казачьей среде во многом основывалась на внешних социальных факторах. Это сила общественного мнения в общине, уважение к этнической традиции и образу жизни, существующему государственному строю. Наибольшее воздействие на жизнь казаков они оказывали во второй половине 40-х – 60-х гг. XIX в., в период максимальной крепости социальных устоев. Поэтому изменения в образе жизни, набиравшие силу с 70-х гг. XIX в. ударили и по казачьему православию. Самыми значительными из них были переход к мирной жизни после окончания Кавказской войны, приток иногородних и развитие рыночных отношений, сопровождавшееся укреплением связей с городскими центрами. С рубежа XIX – XX вв. процесс деформации образа жизни ускоряется.
Индивидуализация поведения и мировоззрения, связанные с развитием рыночного хозяйства, способствовали размыванию духовного единства казачества. В этих условиях казаки, для которых православная вера была личным убеждением, предпринимали попытки консолидации (церковно-приходские советы).
Другой важной составляющей казачьего мировоззрения был монархизм. В ранний период существования казачества он представлял из себя соединение идеологемы сакральности монарха с традицией свободной феодальной службы. Последняя предусматривала договорные отношения казаков с их сюзереном при обязательном признании последним казачьих прав и свобод.
Начиная с конца XVIII в. господствующее положение занял монархический этатизм, который подразумевал добровольное признание всевластия монарха и представляющего его интересы государственного аппарата. При этом сакрализация особы государя продолжала иметь место. Царь считался носителем высшей правды, имеющим особые отношения с Богом. Именно она служила глубинным психологическим обоснованием господствующей модели отношений казачества и государства. Осознание свободы и элитарности было присуще казачеству изначально и сохранялось в среде кубанцев до первой половины XX в. Оно проявлялось в трепетном отношении кубанца к личной свободе, осознании своей значимости и близости к престолу.
Православие задавало духовные ориентиры частной и общественной жизни казаков. Оно инкорпорировало войско в этнокультурные системы более высокого уровня (русское государство и этнос, мировая семья православных народов). Монархизм связывал религиозные ценности казачества с практикой его взаимоотношений с государством. Если монарх считался фигурой полубожественного статуса, то государство – не всегда надёжным партнёром, во взаимоотношениях с которым надо, прежде всего, блюсти свою выгоду. Государство смогло долгое время держать кубанское казачество под жестким контролем только благодаря идейной поддержке православия и монархизма. На рубеже XIX – XX вв. традиционное отношение к монарху изменилось. Для некоторых казаков он стал полностью отождествляться с государственной машиной.
Негативное отношение к деятельности государственного аппарата в наибольшей степени характерно для периодов его становления и кризиса. На рубеже XVIII – XIX вв. рядовое черноморское казачество пыталось отстаивать право контроля над внутренними делами войска (Персидский бунт). С начала 60-х гг. XIX в. казакам приходилось бороться за сохранение самого казачьего образа жизни в условиях модернизации и общегосударственной унификации социальной системы (протест черноморцев и хопёрцев против выселение в Закубанье в 1861 г., требование автономии в 1917 г.) В период же Кавказской войны казаки в условиях непрерывных боевых действий считали тесное единство с государством жизненно необходимым для нужд обороны и сглаживания внутренних противоречий.
Подсистема нравственных ценностей кубанских казаков должна была способствовать сглаживанию конфликтов и противоречий, поддерживать крепкое внутреннее единство.
Владение землёй было обязательным для общины. Она не должна была быть собственностью частного лица, так как любой казак сам являлся частью общины. Разделение земли означал бы её крушение как единого целого. Власть в представлении казаков тесно пересекалась с правом собственности. Эти принципы нередко сталкивались с сопротивлением отдельных казаков, боровшихся за свои интересы. Следствием этого был конфликт станичных общин и владельцев хуторов ве гг. XIX в., завершившийся временным компромиссом. Последний выразился в ограничении размеров личных владений и приведении их в соответствии со служебными заслугами владельцев. Особые права на пользование войсковой землёй ещё с появлением «Порядка общей пользы» в 1793 г. присвоила казачья старшина. После окончания Кавказской войны государство решительно поддержало земельные притязания казачьей элиты и армейского офицерства. В 70-е гг. XIX в. на Кубани стало вводиться частное землевладение. Естественно, эти действия правительства вызвали сопротивление казаков. Например, боролось общество станицы Полтавской, у которого отбирались земли для наделения офицеров в 1гг. Стремление к приватизации казачьей земельной собственности отвечало индивидуалистической составляющей казачьей системы ценностей, представлениям о воле, самореализации. Однако частнособственнические настроения в казачьей среде нарастали медленно. Коллективистские представления преобладали.
В конце XIX – начале XX в. государство активно участвовало в формировании среди казаков Кубани жизнеспособной общины. В Черномории этот процесс проходил непросто по причине социальной неоднородности войска и радикальных представлений о роли воли во внутриказачьих отношениях, как верхов, так и низов. В ходе Кавказской войны, при поддержке государства община обретала силу и оказывала активное влияние на повседневную жизнь своих членов. Период наибольшего морального влияния общины продолжался с конца 40-х до начала 70-х гг. XIX в. Позже, под влиянием социально-экономической модернизации, единство общины и её моральный авторитет среди казаков постепенно слабеет. Показателем этого процесса стало усиление давления государства. Ослабевшая община всё менее может противостоять ему, отношения её членов всё больше нуждаются во внешнем регулировании. Но к рубежу XIX – XX вв. община всё больше осваивает такие функции, как контроль над землепользованием и развитие образования.
Единство общины основывалось и на моральных принципах. Они должны были, наряду с общинным владением землёй, помочь казакам сохранить единство. Последнее должно было быть максимально полным, но добровольным. Поэтому община должна была поддерживать стремления своих членов, обеспечивать их интересы. Каждый казак должен был быть максимально удовлетворён в своих притязаниях. У него должна была быть земля в количестве, достаточном для безбедного существования. Казак ценил возможность участвовать в работе казачьего самоуправления и добиваться в нём почетных должностей, укреплять свой авторитет. Станичник хотел использовать силу общины для борьбы с обидчиками и чужаками.
Но для этого необходимо было взаимно согласовывать и ограничивать стремления. Это достигалось с помощью воспитания и общественного мнения, которые формировали единую шкалу моральных норм и предпочтений. Насилие по отношению к нарушителям принятых норм стало особенно частым явлением позднего периода существования кубанского казачества. Усиление репрессивных мер на рубеже XIX – XX вв. свидетельствовало о начавшемся разложении системы ценностей.
И община, и вольнолюбивый казак стремились к самодостаточности. Их интересы можно было согласовать только до определённого предела. Долгое время этому способствовала военная угроза. Во второй половине XIX – начале XX вв. фактор внешней опасности стал гораздо менее значимым, развитие экономики открывало всё больше возможностей для укрепления независимости отдельной личности, проявлению ёё индивидуальных качеств.
Внутренние противоречия в жизни Кубанского казачества были частью единого процесса разрушения традиционного образа жизни русского народа.
Ещё одной важнейшей составляющей системы ценностей на протяжении столетий была воинская доблесть. Последняя объединяла и обобщала такие ценности как удаль, храбрость, сила, безусловная верность своим, установкой на защиту религиозных святынь и христианскую непривязанность к жизни и её благам. После ликвидации вольноказачьего уклада жизни к концу XVIII в. эта ценностная константа поверглась деформации. К концу Кавказской войны она вновь укрепилась. Однако после окончания войны начинается процесс постепенной потери значимости военного дела и связанных с нею ментальных установок.
Наивысшей ценностью для кубанских казаков было само войско и принадлежность к нему, статус казака. Оно проявлялось в гордости своим положением казака. Любовь к войску распространялась на его составные части: станичные (куренные) общины, воинские подразделения. В этот ряд можно поставить и казачью семью. Она являлась первичной ячейкой общества кубанских казаков. Одновременно она обеспечивала им определённую автономию от большого социума, помогала отстаивать индивидуальные права. Размер и состав семьи определяли экономические возможности казака, его способность защитить себя во время внутриобщинных конфликтов. Родственные связи зачастую способствовали карьере казака на государственной службе и в системе казачьего самоуправления. Пример тому – знаменитый черноморский род Бурсаков.
Поэтому основной казачьей добродетелью являлась преданность тем коллективам, в которые он был включен в соответствии со своим казачьим статусом. Они могли проявлять известную вольность по отношению к существующим правилам (таким, как запрет воровать, пьянствовать), но при этом не имели права изменять интересам коллектива. Казаки не должны были враждовать с теми, кто считался «своим».
Следующими по значимости ценностями можно назвать православную веру и воинскую доблесть. Признание в качестве ценностей православной веры, воли и воинской доблести одновременно оправдывало существование Кубанского казачества и помогало обеспечить его выживание.
Религия укрепляла как внутреннее единство казачьей общины, так и помогала найти ей союзников и источники пополнения.
Почитание воинской доблести развивало в казаках решительность, твёрдость, самоуважение. Эти качества помогали защищать все названные выше ценности, воплощать в жизнь основанные на них принципы. Уважение к боевым заслугам позволяло казакам выделяться из общей массы и самоутверждаться, не вступая в конфликт с коллективом.
Падение значимости названных выше ценностей на рубеже XIX – XX вв. было признаком начавшегося общего разложения системы.
Непременным условием реализации важнейших казачьих ценностей было наличие у войска земли. Последняя была основой материального обеспечения войска как такового, его военной активности и религиозной жизни. Владение землёю являлась как экономической основой казачьего самоуправления, так и его идейным основанием. Общинное земледелие и вольнозахватное, либо передельно-паевое землепользование было одной из основ казачьего единства. Одновременно наличие у некоторых групп казаков частной земельной собственности помогало им реализовывать ценностную установку на вольность и независимость.
Идейная установка на службу государю помогала объяснить и оправдать сложившийся образ жизни, найти ему необходимое внешнее обоснование и поддержку. Российская государственная власть была необходима казачеству как сильный союзник во внешних конфликтах и третейский судья – во внутренних.
Все прочие ценности (например, трудолюбие, женскую честь) можно рассматривать как конкретизацию выше указанных основных ценностей применительно к конкретным явлениям социальной жизни. Трудолюбие можно рассматривать как реализацию установки на укрепление семьи и общины, личной независимости, женскую честь – как конкретное проявление верности своим.
К моменту появления на исторической сцене кубанских казаков в конце XVIII в. казачья система ценностей успела пройти более чем двух вековой эволюционный путь. Разительно изменились условия её бытования. С конца XVIII в. до начала 40-х г. XIX отрабатывались механизмы реализации устойчивых ценностных констант в новых условиях. Для этого периода характерна относительная социальная нестабильность. Период наибольшего воплощения казачьей системы ценностей в жизнь приходится на конец 40-х – конец 60-х гг. XIX в. Тогда военные и общинные структуры казаков Кубани достигли высокой степени эффективности. Во многом благодаря им победоносно завершилась Кавказская война, началось освоение Закубанья. С начала 70-х гг. XIX в. на Кубани начинается быстрая модернизация. Толчком к ней послужили разрешение в 1868 г. иногородним поселяться на войсковых землях и появление в начале 70-х гг. на Кубани частновладельческих земель. В новых условиях константы системы ценностей подверглись активному внешнему воздействию и начали деформироваться. Особенно этот процесс ускорился на рубеже XIX – XX вв.
Но система ценностей изменялась медленнее, чем социальная жизнь, в которой она реализовывалась. Сохранялись её архаичные элементы. Консерватизм системы ценностей позволял сохранять преемственность поколений и единые принципы образа жизни. Наличие в ней фрагментов разных периодов происхождения обеспечивало разнообразие и гибкость. Но на рубеже XIX – XX вв. темп социально-экономической эволюции стал слишком быстрым. Опорные элементы системы – вера, воля и престиж военного дела стали терять свою значимость. Междоусобное противостояние казаков во время Гражданской войны показало, что основной компонент системы ценностей – казачество и верность ему также начал отступать на второй план. Выдвижение на первый план таких ценностей, как материальное преуспевание, вело к нивелированию специфики системы ценностей Кубанского казачества.
Основное содержание диссертации изложено в работах:
1. Васильев и общество в системе ценностей кубанских казаков (конец XVIII – начало XX вв.) // Омский научный вестник. 2007. №2. С. 17 – 20.
2. Васильев и внутриэтнические проявления оппозиции «свой – чужой» в системе ценностей кубанских казаков / // Научно-творческое наследие Федора Андреевича Щербины и современность: Сборник материалов межрегиональной научно – практической конференции «Научно-творческое наследие Федора Андреевича Щербины и современность». (Россия, г. Краснодар,февраля 2004 г.) Краснодар:ИМСИТ, 2004. С. 363 – 375. (0,6 п. л.)
3. Васильев, военно-аристократической идеологии и дворянства в казачьей культуре / // Дворяне Юга России на службе Отечеству: Материалы региональной научно-практической конференции. Краснодар, 2004. С. 54 – 63. (0,5 п. л.)
4. Васильев казаков и иногородних крестьян: ценностный аспект / // Российское село в XIX веке: проблемы и перспективы: Материалы Первой Всероссийской конференции по социологии села. М.,- Краснодар, 2004. Вып. 3. С. 540 – 551. (0,6 п. л.)
5. Васильев конь в системе ценностей кубанских казаков / // Научно-творческое наследие Федора Андреевича Щербины и современность: Сборник материалов III международной научно-практической конференции «Научно-творческое наследие Федора Андреевича Щербины и современность». (Россия, г. Краснодар, 25 февраля 2005 г.) Краснодар:ИМСИТ, 2005. С. 158 – 165. (0,4п. л.)
6. Васильев системы ценностей Кубанского казачества: историографический аспект / // Голос минувшего: Кубанский исторический журнал. 2005. №С. 62 – 65. (0,2 п. л.)
7. Васильев аспекты системы ценностей вольного казачества / // Проблемы этнолингвистики и этнопедагогики в контексте региональных исследований: Материалы всероссийской научной конференции. 29 – 30 июня 2005 г. Славянск-на-Кубани, 2005. С. 8 – 12. (0,2 п. л.)
8. Васильев в системе ценностей кубанских казаков / // Археология, этнография и краеведение Кубани: Материалы 13-й всероссийской межвузовской конференции. Армавир-Краснодар, 2005. С. 5 – 6. (0,1 п. л.)
9. Васильев в системе ценностей кубанских казаков / // Фёдор Андреевич Щербина и народы юга России: история и современность: Сборник материалов IV международной научно - практической конференции «Фёдор Андреевич Щербина и народы юга России: история и современность». Краснодар:АМСИТ, 2006. С. ,5 п. л.)
10. Васильев одежда в системе ценностей кубанских казаков / // Грани – 2006: Материалы VI научной сессии ФИСМО (апрель 2005). Краснодар: КубГУ, 2006. С. 94 – 103. (0,5 п. л.)
11. Васильев шляхетского элемента в формировании системы ценностей Запорожского казачества / // Культурная жизнь Юга России: Региональный научный журнал. Краснодар, 2006. №4(18). С. 42 – 43. (0,1 п. л.)
12. Васильев исторического архива Краснодарского края о системе ценностей кубанских казаков / // «Историческое знание Кубани: Становление и тенденции развития (конец XVIII – начало XX в.)»: Материалы научной конференции. 1декабря 2006 г. Краснодар: Диапазон. В., 2006. С.,1 п. л.)
13. Васильев кубанских казаков о принципах землевладения и землепользования / // Фёдор Андреевич Щербина, казачество и народы юга России: история и современность: Сборник материалов VI международной научно - практической конференции «Фёдор Андреевич Щербина, казачество и народы юга России: история и современность» Краснодар:АМСИТ, 2007. С. 149 – 155. (0,3 п. л.)
[1] К вопросу о традиционной системе ценностей кубанских казаков // Из культурного наследия славянского населения Кубани. Краснодар, 1999. С. 3.
[2] Лукин представления о государственной власти в России XVII века. М., 2000. С. 3 – 4.
[3] Попко в их военном и гражданском быту. СПб., 1858.
[4] Короленко . СПб., 1874.
[5] , Щербина казачье войско. 1896 – 1888 / , . Краснодар, 1996.; Щербина кубанского казачьего войска. Краснодар, 1992.
[6] Тмутараканский, Л. Об экономико-социальном значении поземельного владения кубанских казаков // Кубанский сборник. Екатеринодар, 1911. Т. 16.
[7] Колесников землепользование на Кубани и меры по его улучшению. Екатеринодар, 1909.
[8] По поводу поземельных прав станичной общины Кубанской области. Екатеринодар, 1905.
[9] Голобуцкий казачество. Киев, 1956.
[10] Куценко казачество. Краснодар, 1993.
[11] К вопросу о системе традиционных ценностей Кубанского казачества // Из культурного наследия славянского населения Кубани. Краснодар, 1999.
[12] Он же. Воины и хлеборобы // Вопросы казачьей истории и культуры. Майкоп, 2002.
[13] Матвеев исторической картины мира Кубанского казачества. Краснодар, 2003.
[14] Он же. Историческая картина мира Кубанского казачества (конец XVIII – начало XX вв.): категории воинской ментальности. Краснодар, 2005.
[15] Голованова группы казачества Юга России: опыт системного анализа. Армавир, 2001.
[16] Сопов этнического происхождения казачества и современное её прочтение. Майкоп, 2006. С. 111 – 118.
[17] Недвига казачество: религия, образ жизни и культура. Краснодар, 1997.; Она же. Из истории взаимоотношений кубанского казачьего войска и православного духовенства // Первые кубанские литературно-исторические чтения Краснодар, 1999. С.
[18] Побережников монархизм (по материалам фольклора казаков XVIII – XIX) // Казачество в истории России. Краснодар, 1993.
[19] Матвеев от Бога // Матвеев и войны в исторической картине Кубанского казачества. Краснодар, 2003.
[20] Н. «На Дону нет царя». О так называемом казачьем монархизме // De Die in Diem. Памяти . 1919 – 1998. Ростов н/Д, 2002. С. 242 – 244.
[21] Шевченко казачество в конце XVIII – первой половине XIX вв. Краснодар, 1993. С. 28, 47.
[22] Малукало казачье войско в 1860 – 1914 гг. Краснодар, 2003.
[23] Науменко кубанского казачества / , . Краснодар, 2001.
[24] Трут России периода революции 1917 года и на начальном этапе гражданской войны. Автореф… докт. ист. наук. Ростов н/Д, 2005. С.
[25] Ивченко казачьего самоуправления на Кубани // Проблемы истории казачества. Волгоград, 1995.
[26] Матющенко вопросы земельной политики царизма в казачьих областях Северного Кавказа в пореформенный период (1861 – 1914) // Проблемы социально-экономического развития Северного Кавказа в XIX – начале XX века. Краснодар, 1985.; Он же. Царизм и казачество: противоречия правительственной политики // Казачество в истории России. Краснодар, 1993.
[27] Он же. Малоисследованные проблемы истории казачества (вторая половина XIX – начало XX вв.) // Кубанское казачество: три века исторического пути. Краснодар, 1996.; Он же. К вопросу о казачьей земельной идеологии // Кубанское казачество: проблемы истории и возрождения. Краснодар, 1992.
[28] Ратушняк производство Северного Кавказа в конце XIX - начале XX века. Ростов н/Д, 1989.; Он же. Вхождение Северо-Западного Кавказа в состав России и его капиталистическое развитие. Краснодар, 1978.
[29] . Методология истории. Ростов н/Д, 2004. С. 239.
[30] Воскобойников с Жаком Ле Гоффом // Одиссей. Человек в истории. М. 2004.
[31] Гуревич средневековой культуры. М, 1972.
[32] О русском национальном характере. Екатеринбург, 2003.
[33] Юрганов русской средневековой культуры. М., 1998.
[34] Лурье этнология. М, 1997.
[35] ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 12, 38, 330, 1178, 1707, 1845.
[36] ГАКК. Ф. 250. Оп. 6. Д. 41. Л. 1 – 5.
[37] ГАКК. Ф. 318. Оп. 2. Д. 3610.
[38] ГАКК. Ф. 670. Оп. 1. Д. 67.
[39] ГАКК. Ф. 670. Оп. 1. Д. 4.
[40] ГАКК. Ф. 670. Оп. 1. Д. 5.
[41] ГАКК. Ф. 764. Оп. 1. Д. 95, 97, 97а.
[42] Православная церковь на Кубани (конец XVIII – начало XX вв.). Краснодар, 2001.
[43] Приложения // Шевченко казачество в конце XVIII – первой половине XIX вв. Краснодар, 1993. С. 76.
[44] Приложения // Короленко . СПб., 1874. С. 231 – 236.
[45] Положение о Черноморском казачьем войске. СПб., 1842.
[46] Полное собрание законов Российской империи. Собрание 2-е (далее - ПСЗ 2). Т.СПб., 1846. Ст. 18739.
[47] ПСЗ 2. Т.СПб., 1874. Т. 46. Ст. 48354.
[48] Положение об общественном управлении станиц казачьих войск // Из культурного наследия славянского населения Кубани. Краснодар, 1999.
[49] Отчёт начальника Кубанской области и наказного атамана Кубанского казачьего войска о состоянии области и войска. Екатеринодар, 1897.; Отчёт начальника Кубанской области и наказного атамана Кубанского казачьего войска о состоянии области и войска. Екатеринодар, 1903.
[50] Циркуляр начальника Кубанской Области и Наказного Атамана Кубанского казачьего войск атаманам отделов, станичным и хуторским атаманам Кубанской Области от 31-го декабря 1900 года № 000 // Сборник циркуляров начальника Кубанской области и Наказного Атамана Кубанского казачьего войска с приложением циркуляров бывшего Войскового хозяйственного правления с 1876 по 1900 год. Екатеринодар, 1901. С. 1159.
[51] Циркуляр начальника Кубанской Области и Наказного Атамана Кубанского казачьего войск атаманам отделов, станичным и хуторским атаманам Кубанской Области от 29-го декабря 1888 года № 000 // Там же. С. 43 – 44.; Циркуляр Кубанского областного правления атаманам отделов Кубанской Области от 5-го января 1889 года // Там же. С. 45.
[52] Приказ Кубанскому казачьему войску (по Войсковому штабу) № 000. // Якаев казачьих регалий. Краснодар, 1992. С. 82 – 85.
[53] Журнал комитета Екатеринодарского отдела Попечительства о народной трезвости за 1904 год. Екатеринодар, 1904.; Отчёт о деятельности Кубанского областного Попечительства о народной трезвости за 1904. год. Екатеринодар, 1906.
[54] БС-кий. Записки пластуна двадцатых годов // Кубанские областные ведомости. 1896. № 000. С. 3.
[55] Приговор общества станицы Кисляковской Ейского уезда // Кубанские областные ведомости. 1881. №32. С. 1 – 2.
[56] Из станицы // Кубанские областные ведомости. 1877. №3. С. 4.; Розенберг Родниковская // Кубанские областные ведомости. 1901. №11. С. 1 – 2.
[57] Белореченские впечатления // Кубанский край. 1912. № 000-24. С. 3.
[58] и иногородние // Новая зоря. 1909. № 000. С. 1.
[59] Постройка и расширение церквей // Ставропольские епархиальные ведомости. 1889. №16. С. 240.
[60] Орлов рассказов и статей. Екатеринодар, 1911.
[61] Арканников станица. Статистико-этнографическое описание // Кубанский сборник. Екатеринодар, 1883. Т. 1.
[62] ПМ КФЭЭ – 1993. А/к – 448. Краснодарский край, станица Новосвободная, информатор – , исследователь –
[63] ПМ КФЭЭ – 1999. А/к – 1843. Ставропольский край, Новомихайловский район, станица Расшеватская, информатор – , исследователь –
[64] Елиссев шаги молодого хорунжего. М., 2005.; Шкуро белого партизана. Краснодар, 1996.
[65] ГАКК. Ф. 764. Оп. 1. Д. 95, 97, 97а.
[66] От царского дворца до Вольбю // Родная Кубань. 2000. №3.
[67] Концевич песни кубанских казаков. Краснодар, 2001.; Кубанские народные сказки и легенды. Краснодар, 2001.
[68] Кубанские пословицы. Краснодар, 1998.; Белецкая в народном творчестве и русской литературе XIX в. Тверь, 2004.; Брысина донского казачества. Волгоград, 2005.
