Стенограмма "круглого стола" Комитета Государственной Думы по науке и наукоёмким технологиям на тему: "Перспективы развития общественных и гуманитарных наук: законодательное и ресурсное обеспечение" (стр. 1 )

С Т Е Н О Г Р А М М А

"круглого стола" Комитета Государственной Думы по науке и наукоёмким технологиям на тему: "Перспективы развития общественных и гуманитарных наук: законодательное и ресурсное обеспечение"

Здание Государственной Думы. Зал 830.

25 апреля 2011 года. 15 часов 30 минут.

Председательствует проректор РГГУ

Уважаемые коллеги, добрый день! Есть предложение: начать работать. Я понимаю, что сегодня, когда наконец наступило окончательное ощущение, что мы перезимовали, желания большого работать нет. Но раз уж мы договорились перенести заседание нашего Общественного совета по гуманитарным наукам при Комитете по науке и наукоёмким технологиям Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации с 11 апреля на 25-е, ввиду дополнительного заседания Государственной Думы на 11 апреля, ничего не поделаешь, придётся поработать.

И я хотел бы открыть наше заседание, которое посвящено проблеме выработки государственной политики в сфере социальных и гуманитарных наук: законодательное и ресурсное обеспечение. Должен сказать, что я открываю это заседание как сопредседатель соответственного Общественного совета по гуманитарным наукам при нашем комитете, поскольку председатель находится в зарубежной командировке. Я имею в виду ректора РГГУ Пивовара Ефима Иосифовича. Я попросил проректора Дмитрия Петровича Бака, проректора по науке подменить ректора в этой общественной функции. Поэтому я хотел бы сказать несколько вступительных слов, а потом передать бразды правления Дмитрию Петровичу. Надеюсь, что он жёстко справится с таким гуманитарным понятием как регламент.

В последнее время, как вы знаете, проблема развития науки и вообще государственной поддержки научной сферы всё чаще обсуждается на самых высоких уровнях. Это связано с провозглашённой необходимостью модернизации в России. Можно вспомнить актуальные доклады, которые выдвинуты на публичное обсуждение были в последние время ИНСОР, ИНОП, других научных центров. Но в очередной раз обращаю внимание на то, что роль гуманитарных наук в проблеме модернизации, наверное, обсуждается не часто, если не сказать, что вообще как-то очень слабо обсуждается. Мы пытались эту тему ставить на предыдущих заседаниях нашего совета. Может быть, из последних высказываний на эту тему можно отослать присутствующих к недавней статье в "Независимой газете" Александра Огановича Чубарьяна. Честно говоря, наверное, маловато. Я глубоко убеждён, что без наук о человеке модернизация невозможна, и мы много говорим о том, что хорошо бы России занять какое-то лидирующее положение в каких-то научных сферах. Это связываем с космосом, с биотехнологией, с какими-то ещё зонами научной деятельности. Но почему никого не беспокоит такая простая мысль, что без лидирующего положения в области гуманитарного знания, в области знания о том, как общество и мир устроены и куда они должны двигаться. Как-то, на мой взгляд, маловато этой сфере уделяется внимания. А ведь именно гуманитарные науки могли бы участвовать в разработке важнейших направлений формирования общероссийской идентичности, с которой большие проблемы до сих пор, национальной политики, концепции гражданского воспитания, патриотического воспитания, тех вещей, где мы чувствуем нехватку не только действий, но и даже мысли.

Мы проводили некоторые "круглые столы" на тему общенациональной идентичности. Вопрос: возможно ли существование такого феномена как российский народ или нам всем нужно мобилизоваться для поиска других оснований нациостроительства? Этот вопрос до сих пор остаётся открытым. Когда мы смотрим, как устроено управление нашим обществом и государством, мы в итоге видим, что по-прежнему управление часто ведётся в режиме ручного управления, а эффективная система социального конфликтологического мониторинга до сих пор не налажена. И хотелось бы, чтобы участие гуманитарной науки в движении к прогрессу нашего общества не ограничивалось написанием научных докладов или записок к очередному Посланию Президента, а предполагало постоянное участие экспертов в процессе выработки политических решений. Я думаю, что этого не произойдёт, если не будет вестись поддержка не на словах, а на деле уже признанных научных, образовательных центров, научных школ и направлений. И я глубоко убеждён по-прежнему, что гуманитарии нуждаются в такой поддержке ничуть не меньше, чем производители нанотехнологий.

Например, меня огорчил тот факт, что среди лауреатов Президентской премии молодым учёным не было ни одного гуманитария. Наверное, дело не в том, что гуманитарная наука не развивается, а, к сожалению, политическая элита традиционно продолжает воспринимать гуманитарные знания как нечто такое вторичное, не очень значимое. И ещё раз подчеркну, не ощущается спроса на глубокую интерпретацию современности, несмотря на то, что тезис о необходимости отвечать на глобальные вызовы современности, он уже навяз вообще в зубах.

И случайна ли такая невостребованность гуманитарного знания, слабость общественной рефлексии? Давайте поговорим на эту тему, может быть, всё-таки здесь есть и какой-то тайный смысл в том, чтобы общественным сознанием было легче манипулировать, коль скоро у нас в Конституции записано, что доминирующей идеологии у нас в стране быть не должно.

Если говорить о каких-то цифрах, к гуманитарному знанию вообще, в принципе, цифры всегда трудно применимы. Но цифры такие угнетающие: на общественные, гуманитарные науки тратится менее 4 процентов всех средств, ежегодно выделяемых на науку, из них 2,3 процента на общественные дисциплины и 1,3 процента на гуманитарные. А если эти 4 процента иметь в виду от 2 с небольшим процентов бюджета, который тратится на науку вообще, то такой процент от процентов стремится к величине бесконечно малой, я бы воспользовался своим первым естественнонаучным образованием. В этой связи я хотел бы обратиться к нашим гуманитариям, подчеркнуть, что, мне кажется, представители гуманитарного знания сами очень слабо используются существующие инструменты давления на власть. Если не на власть в обобщённом смысле, то хотя бы на соответствующее министерство. Есть, в общем, механизмы общественного воздействия, которые в рамках нашей относительно демократической политической системы, я думаю, вполне могли бы быть результативными. И ничего зазорного в отстаивании методами цивилизованного лоббирования интересов учёных-гуманитариев через общественные организации, через учёные советы, через участие в работе консультативных, экспертных органов лично я не вижу.

И можно такой пример привести, чтобы хоть чуть-чуть цифра у нас была: в рейтингах конкурентоспособности последнего десятилетия Россия в первую десятку стран входит только по двум критериям. Первый критерий - это запасы сырьевых ресурсов, где мы занимаем уверенное первое место, а вторая позиция, как ни странно, это средняя продолжительность школьного образования, где мы находимся на 7 месте. И, в принципе, достаточно высоко пока ещё оцениваются уровень образования и качество научно-исследовательских учреждений. Таким образом, пока ещё главными преимуществами России могли бы оставаться человеческие ресурсы, научный потенциал и качество отечественного образования. И по иронии судьбы именно эти сферы подвергаются мучительному реформированию и атакам со стороны государства и конкретно министерства.

Несколько слов хотел бы отдельно сказать об университетской науке. Знаю, что представленная министерством концепция не вызывает такого отторжения и негодования, как, собственно, переход на Болонский процесс, но не стоит забывать, что наука и преподавание в университетах должны идти рука об руку.

И двигают университетскую науку преподаватели. А пока нагрузка профессора в три раза больше, чем у европейского у нас, а зарплата в четыре раза меньше, вряд ли стоит ожидать больших научных прорывов в этой сфере, несмотря на создание множества якобы инновационных предприятий разного рода.

Я позволю себе ещё одно кощунственное замечание. Когда общаешься с руководителями и университетов, и академических институтов, выходишь, так или иначе, на разговор в каком-то человеческом измерении. Ведь на сегодняшний день пенсионное обеспечение научных работников, профессорско-преподавательских кадров таково, что уволить человека с какой никакой должности, пусть даже ему уже очень-очень много лет, это фактически обречь его на вымирание, значит, и выбросить на обочину жизни.

И здесь, мне кажется, наше общество, и в том числе научное сообщество созрело в гуманистическом плане гораздо больше, чем наше пресловутое государство, потому что оно таким самостийным образом оказывает социальную защиту своим, членам своего сообщества, поскольку государство эту функцию не выполняет.

То есть происходит такое перераспределение функций государства на общество именно в неформальном плане, не общественный институт, а это такая корпоративная солидарность, которая, с государственной точки зрения, деструктивна, а, с человеческой точки зрения, ничего, кроме глубокого уважения у меня не вызывает.

И не является большим секретом, я об этом сказал одной строчкой при обсуждении отчёта председателя правительства в Государственной Думе, что профессорско-преподавательскому составу вузов зачастую приходится бегать с одной работы на другую, там брать по две ставки, чтобы обеспечить минимально достаточный уровень жизни. И, в общем, в этих условиях предъявлять какие-то опять же большие требования к уровню научных исследований, наверное, достаточно наивно.

А что касается образовательных стандартов и роли в них гуманитарных наук, то приходится констатировать, что гуманитарные знания из образовательных стандартов, по сути, вытесняются либо представлены какими-то псевдоформами.

Я не буду останавливаться на том, что в такой ситуации продолжают произрастать архаические, дремучие представления о мере и обществе, в котором мы живём. Но хотел бы подчеркнуть, что надо ещё раз об этом всё-таки стараться почаще упоминать. И в этом плане и политические структуры готовы поддерживать научные структуры, и мы рассчитываем на какую-то взаимную поддержку, которая, может быть, даст хотя бы минимальный синергетический эффект.

Нам пришлось уже столкнуться с последствиями разрушения нашей школы китаеведения. Сегодня вдруг оказалось, что выросла потребность в специалистах по юго-восточной Азии, учитывая темпы экономического роста стран этого региона, и по Ближнему Востоку.

А в последние годы количество бюджетных мест сокращалось в катастрофическом порядке на эти специальности. И целый ряд преподавателей из этой сферы были вынуждены уйти в другие сферы, в том числе в бизнес, или я знаю многих специалистов, которые в Китай уехали, чтобы другие страны не называть вслух.

Эта политика профильного министерства продолжает, на мой взгляд, провоцировать утечку умов не только из сферы, естественно, научного знания, из отраслевой науки, но из гуманитарной. И если в естественных науках, естественно, высококвалифицированный персонал в целом уменьшился за последнее время на 18 процентов, то в общественных науках - практически на треть. И сегодня на 10 тысяч жителей России приходится порядка 20 обществоведов и гуманитариев. И по этому показателю мы как раз занимаем одно из последних мест в мире. Для сравнения, в Англии на 10 тысяч жителей приходится около 100 гуманитариев и обществоведов, то есть в 5 раз больше, чем у нас. Так что как бы нам не пришлось через некоторое время констатировать, что воспроизводить гуманитарные знания в России практически станет некому.

Чтобы все не было так грустно и пессимистично, хотел бы подчеркнуть, что пока ещё определенный запас прочности у нашего общества есть, мы остаемся в группе стран с высоким индексом развития человеческого потенциала, хотя и съезжаем медленно, но верно. С 2002 года по 2010 год мы сползли с 57-го места на 65-е. Теперь мы уже уступаем одну позицию Албании, но ещё на одну позицию опережаем Казахстан. Так что не все потеряно ещё.

Тенденция развития всё-таки нашего общества и многочисленные риски новейшего времени указывают на то, что общественная потребность в гуманитарном образовании должна расти, а его качество непременно станет важнейшим фактором конкурентоспособности страны и общества, о которых мы так любим говорить. А экономическое процветание любого государства невозможно без определенных политических, социальных идей и идеалов, которые формируются именно и только в научной сфере в рамках общественных и гуманитарных дисциплин. Вот, наверное, все, чем я хотел предварить наш разговор. И попрошу уже Дмитрия Петровича брать бразды правления и дирижировать нашей работой. Спасибо.

Председательствующий. Большое спасибо, Николай Владимирович.

Добрый день, дорогие коллеги! Я думаю, что все вступительные слова уже сказаны, а мне остается только обратить ваше внимание на то, что мы сегодня собрались для того, чтобы наш "круглый стол" был результативным. То есть нам нужно действительно попытаться меньше говорить, кто виноват, а больше говорить, что делать. Поэтому будет очень, по-моему, правильно, если выступающие будут кратко выделять те тезисы, которые могут лечь в основу резюме работы нашего "круглого стола".

Приблизительный хронометраж у нас 2 часа, 120 минут, а докладчиков предполагается очень много. Если каждый по 10, то это всего 12 докладчиков. Я просто прошу к этому отнестись с пониманием. И давайте сократим регламент до семи-восьми минут, максимум, для того, чтобы сумели выступить все или почти все желающие.

Одну секундочку! А для того чтобы как-то компенсировать такой жесткий регламент, могу сказать, что те тезисы, которые вы не успеете произнести, могут быть в наш общественный совет переданы в удобной, желательно электронной форме. И мы обязательно материалы этого "круглого стола" опубликуем.

Председательствующий. Спасибо, Николай Владимирович, за это уточнение.

И для первого выступления я тогда предоставлю слово Нуру Сериковичу Кирабаеву - проректору на научной работе Российского университета дружбы народов. Пожалуйста, Нуру Серикович.

Добрый день, уважаемые товарищи и дорогие друзья! Семь минут. Моя задача была основная посмотреть документ-концепцию как концепцию и посмотреть, что там есть такого, чем могли бы заниматься и гуманитарии.

Первое. Во-первых, это, безусловно, сам документ как концепция, он имеет право на жизнь. В нем есть логическая цельность, но методологической, к сожалению, нет. И я опасаюсь только одного, что... Как проект её смотрел, она датирована осенью 2010 года, а у нас уже появилась "Инновационная Россия - 2020", где некоторые разделы, которые есть в этой концепции, прописаны с точки зрения концепции более совершенно и в них, по крайней мере, есть положения, которые важны и для гуманитариев.

Первое. Конечно, озабоченность с появлением этой концепции понятна, потому что исследовательская и практическая деятельность вузов, она находится в транзите. Она никак не может перейти в какое-то иное качество, и поэтому этот документ пытается на примере, а в документе в двух местах есть оговорка по этому вопросу, ориентировать всю исследовательскую инновационную деятельность вузов России на исследовательские университеты. Здесь есть и плюсы, и минусы.

Первый плюс - есть положение о том, что все преподаватели в вузе должны заниматься наукой. Если мы возьмём с вами "Инновационную Россию", то там оценка деятельности, международное признание или большой оборот средств, который идёт по статье НИР или НИОКР, этот момент, он сразу вызывает опасения.

Второе - этот документ, в принципе, направлен на то, чтобы вузы могли сделать свой шаг в развитие экономики, но в то же время это документы технократического развития технократической модернизации. Этот момент очень важен. То есть модернизация не понимается комплексно, как уже более или менее это прорисовывается в "Инновационной России - 0". И, наверное, самый главный момент - есть констатация того, что у нас есть инновационные технологии, есть констатация того, что у нас есть инновационная инфраструктура, у нас нет инновационной среды. Об этом в этом документе ничего не говорится, потому что все, что мы делаем... А где результат? Как задал один вопрос зарубежный политолог президенту, он говорит: "Вы три года говорите, а кто у вас против модернизации?" Он говорит: "Никто, все за". Он говорит, а почему вы все три года говорите? Но это было два года назад. Собственно, здесь и получается, что без инновационной среды все это зависает в виде декларации.

Второй важный момент, который упущен. В концепции есть понятие "кадровая политика". В инновационной России уже, слава богу, появилось понятие человеческого капитала. И поэтому ясно, что сегодня, когда мы говорим об инновационном развитии вузов, мы должны речь вести о человеческом капитале, потому что усложняется субъект. Этот момент очень важный.

Два момента, с моей точки зрения, которые необходимы для того, чтобы в эту концепцию включились и гуманитарные науки. Первое, что очень важно, мы уже все говорим о том, что мы вступаем в шестой технологический уклад - нанотехнологии, робототехника. Но мы забываем и об этом как-то мало очень говорится, о том, что там же появилось и новое крупное направление, которое называется "высокие гуманитарные технологии", "хай-хьюм". сделал радиопередачу вместе с Волковым, с Мао, где как раз замечательно обсуждал этот вопрос, замечательно обсуждал, как бы это первая попытка подхода, как связать высокие гуманитарные технологии с высоким образованием. Это уже не высшее образование в нашем привычном понимании, высшее профессиональное образование, а это уже высокое образование, все связано с этим пониманием хай-хьюм. Я не буду об этом говорить, я думаю, что сейчас это и в литературе можно найти. Вот это направление. И без него, естественно, когда мы говорим о государственной поддержке, если РФФИ получает 6 миллиардов, основные деньги уходят на естественные науки, если Фонд Бортника - это Фонд содействия развитию малого предпринимательства в сфере научно-технической деятельности - 4 миллиарда, РГНФ - один миллиард. Все остальные возможные фонды... государство позаботилось так, что у нас их нет.

Поэтому здесь говорить о господдержке. Поэтому очень важно, чтобы в приоритеты научных направлений, которые определяет государство, вошли, по крайней мере, вот эти высокие гуманитарные технологии. И тогда уже можно говорить о том, что гуманитарии имеют право быть сегодня, по крайней мере, не плыть против течения в вопросах модернизации страны.

И следующий вопрос, он действительно достаточно риторический, почему у нас все реформы сверху и до конца не доходят, почему у нас все реформы инициируются государством, почему у нас президент говорит о том, что у нас много юристов, но мало хороших юристов? Я думаю, что есть очень большой круг вопросов, которые сегодня задают и государственные деятели, и высшее руководство, которые находятся в сфере компетенции гуманитарных и социальных наук. Там надо искать этот ответ.

Скажу, что при прошлом министре был, так называемый, Совет по гуманитарному и социально-экономическому развитию, где, по крайней мере, до министра доносили все те боли и проблемы, которые нужно осуществлять на уровне государственной политики. Потому что мы как угодно можем говорить в любом месте, но, как правило, получается так, что мы выпускаем пар, поговорили, всё вроде сказали, но нас никто не услышал. И этот момент действительно становится очень важным.

Последняя программа - ведь это концепция. В ней упоминается о том, что есть три постановления правительства: 218, 219, 220 о поддержке и возможности развития науки в стране. Но там нет ни одного слова, которое позволит им участвовать в гуманитарии. Этот момент очень важный.

Вот этот технократический принцип... Ведь обратите внимание, в "Инновационной России", даже она пошла на компромисс: в каких-то областях мы лидирующие позиции занимаем, в каких-то мы идём по принципу догоняющего развития. Комбинация этих двух стратегий может создать такую модель инновационного развития. Как бы мы об этом говорим.

И последнее, что я хотел бы сказать. Наверное, самое важное. О том, что курс на модернизацию любой технократический сопрягать без развития общественных, гуманитарных наук невозможно. Это особенно стало ясно после большой дискуссии вокруг положения творческих вузов. У нас получается так, что если у нас есть интерес государства, то он есть, а если нет, то, оказывается, даже обществу это не нужно.

И поэтому я не буду говорить об институтах гражданского общества, но идёт как бы вопрос.

И вы посмотрите, что государство в данном случае, как идеология, государство постоянно натыкается на вопросы нерешённости именно проблем, где могли бы помочь гуманитарии. Я в то же время беру и содержание истории, и последние все поручения президента по обществознанию и так далее, и так далее.

Как можно вводить единый государственный экзамен по обществознанию, когда он у нас вырос с вами из трёх составных источников, трёх составных частей марксизма? Как можно говорить о ЕГЭ, если у нас профильный ЕГЭ для старших классов, оттуда уходит экономика и уходит право? Так что же будет в ЕГЭ общей школы без экономики и права?

То есть у нас есть ряд вещей, где законодательно, нормативно... По-моему, это не гуманитарии делали. Гуманитарии этого делать бы не стали.

И последнее здесь. Обсуждали этот вопрос. Сейчас финалы проходят всероссийских олимпиад по обществознанию. Кто у нас преподаёт обществознание? В советское время записывали: преподаватели истории и обществознания, тогда обществоведения, преподаватели философии и обществоведения. А сегодня кто у нас преподаёт-то? Где у нас кадры, которые преподают обществознание? Как правило, это историки. Дай Бог им здоровья. Честь и хвала им за то, что они берут на себя такую вещь. Но посмотрите, у нас обществознание в школе сдают больше всего, чем все вместе взятые другие науки. Практически. Больше литературы, больше языка, больше всего и так далее. Только русский язык обязательный и математика опережают. А так обществознание.

И эта непроработка, эта неготовность, она определена, мне кажется, именно концепциями, которые принимались.

Ведь у нас с вами в 2010 году закончила работать программа, принятая при Путине, когда он был президентом в 2000 году, она называлась "Концепция модернизации российского образования ". Она завершилась, я боюсь, в 2009 году. 2010 год мы живём в новых условиях. И появляется эта концепция. Но теперь её обсуждать без концепции "Инновационная Россия-2020" очень сложно.

Я дам как бы более полный текст и предложения в эту концепцию, но я боюсь, что как бы мелкий ремонт этой концепции не позволит увидеть стратегическое понимание развития всех вузов России. А так они сегодня у нас разделятся. И так мы уже разделили. Нам нужны два национальных университета, 29 исследовательских и восемь федеральных. Остальные вузы России не нужны получается. Потому что этим критериям могут соответствовать только эти вузы.

Спасибо за внимание.

Председательствующий. Спасибо, Нури Серикович, за образцовое выступление.

На самом деле три-четыре-пять очень ясных тезисов: привлечение гуманитариев в качестве экспертов в принятии решений, включение хай-хьюм в число приоритетных направлений развития науки и технологии в России, человеческий капитал, а не кадровая политика, потому что более сложный субъект здесь имеет место, и учёт формирования инновационной среды и некоторые другие вещи очень ясно были сформулированы.

Я предоставляю слово Елене Николаевне Ковтун - заместителю декана филологического факультета МГУ имени Ломоносова, председателю совета по филологии УМО по классического университетскому образованию. Приготовиться Маргарите Николаевне Русецкой.

Н. Спасибо, Дмитрий Петрович.

Коллеги, я тоже очень коротко и целиком хочу поддержать два предыдущих выступления.

Я здесь представляю УМО по классическому университетскому образованию, наш совет по филологии - один из самых крупных, у нас сейчас в этот совет входит около 175 подразделений филологического профиля, в основном в классических университетах России, но не только.

Я тоже очень коротко. Я собиралась озвучить здесь три тезиса. Первый, собственно, уже был озвучен. Гуманитарное образование у нас в последние годы финансируется по остаточному принципу. Но это во многом понятно, сейчас речь идет о возрождении системы среднего профессионального образования, о возрождении естественного научного образования в стране, все это очень важно и нужно. Но в результате такой политики, коллеги, мы рискуем получить через 10-15 лет кризис в сфере гуманитарного образования, вполне сопоставимый с кризисом в сфере современного технического образования. Не хотелось бы повторять одни и те же ошибки.

Значит, с 2005 года, то есть еще до наступления демографического спада последовательно сокращается бюджетное финансирование набора на гуманитарные специальности и направления подготовки. Чтобы добавить к выступлению Николая Владимировича тоже несколько цифр, я взяла один из вузов России, причем это вуз центральный в субъекте Федерации - Башкирский Государственный университет.

Посмотрите, коллеги, что происходит. 2004 год общий набор на гуманитарные науки - 955 человек, в 2процент. В 2011 предполагается сокращение еще на 19 процентов. Если это сокращение пройдет, то рискуем получить 316 человек, то есть 33 процента от набора 2004 года. Ну, как правило, при этом говорится, что сокращаются бюджетные места, во-первых, в основном на юриспруденцию и экономику в основном, во-вторых, в основном в непрофильных вузах. На деле, коллеги, сокращаются последовательно все гуманитарные направления подготовки, в том числе базовые традиционные для России основы, дающие гуманитарные знания это: философия, история, филология. И, во-вторых, сокращаются не только в профильных вузах, но и в классических университетах, традиционных центрах опять-таки гуманитарного знания в России.

Еще несколько цифр. Тоже берут университет не самый сильный далеко, но и не самый слабый - Челябинский государственный университет, теперь уже данные только о направлении подготовки филологии, как мне наиболее близкого. 2004 год - всего 73 бюджетных места, 2, 44 процента осталось, 2011 предположительно - 26, 36 процентов, на две трети сокращение.

К чему, коллеги, это приводит конкретно? К общему уменьшению числа студентов на факультетах, при этом сокращаются и штаты, кадры, конечно же. Но, в основном, теперь подразделения филологические и философские, исторические, то есть целые кафедры, может быть, 5-6 кафедр, может быть, больше на факультете, работают на бюджетный набор порядка 10, 15, 20 человек. Это совершено такое нерентабельное расходование ресурсов. Получается много вузов с очень малым набором.

Что здесь можно было бы предложить? То есть логичнее было бы действительно последовательно сокращать набор на гуманитарные направления подготовки в непрофильных вузах, в технических университетах, в других вузах, которые открыли гуманитарные направления в 1990-е годы, когда вообще открывал, практически, кто, что хотел.

Если этого недостаточно, можно сокращать набор бюджетный, скажем, в филиалах, даже профильных вузах, но сами вузы, прежде всего, классические университеты, республиканские или областные в крупных областях должны сохранить все-таки достойный набор гуманитариев. Потому что это значит сохранение и достойного количества научно-педагогических кадров, а без этого никаких центров не будет, вы сами понимаете, если на факультете останется одна кафедра и там два профессора, то это ни какой не научный центр, какие бы концепции мы с вами не принимали.

Если удастся сэкономить деньги, хотя это плохой способ экономить на бюджетных местах, при наборе на гуманитарную подготовку, то эти деньги лучше пустить на организацию инфраструктуры этих крупных вузов, на строительство тех же хороших общежитий, чтобы вузы, как и раньше в советские времена крупные областные могли аккумулировать кадры. То есть приглашать к себе студентов со всего региона или со всей, скажем, федеративной республики, РФ.

И ещё один вопрос. Переход на новые федеральные государственно-образовательные стандарты профинансирован фактически в группе привилегированных вузов, национальных, национально-исследовательских и федеральных. Как здесь совершенно правильно было сказано, все остальные вузы оставлены на произвол судьбы. То есть никакого дополнительного финансирования они на новые стандарты, на этот переход не получат.

К чему, коллеги, это приводит? К тому, что переход становится очередной бюрократической процедурой и фактически сводится к переделке учебных планов, и к использованию в документах модных понятий: компетенции, модули и кредиты.

Вместе с тем, какого-то реального совершенствования материально-технической базы библиотечных фондов, создание электронных библиотек не происходит и произойти не может, потому что это очень ресурсоёмкий процесс.

Соответственно, коллеги, переход на Болонские принципы, то есть ориентация на самостоятельную работу студентов, в отличие от аудиторной нагрузки, на индивидуальную подготовку, в отличие от поточной подготовки, традиционной для нас в прошлом, это очень энергозатратный и финансовозатратный процесс, вплоть до расширения аудиторного фонда для организации контактных часов, индивидуальных консультаций студентов и преподавателей.

Если в ближайшее время министерство как-то не обратит внимания на непривилегированные вузы, коллеги, а я подчёркиваю, это очень сильные университеты. У нас, в нашем совете, примерно, 110 вузов. Из них только около 30 вошли в список привилегированных, то есть это меньше трети.

Традиционные, очень сильные областные классические университеты остались без малейшей поддержки. И я просто хочу ещё раз напомнить, пользуясь данной высокой трибуной, что пока у нас реформа высшего образования, Болонские принципы не заложены в её основу, не вошли в плоть и кровь академического сообщества, отношение преподавателей по-прежнему к реформе негативное. Они не понимают этого и не принимают. И, если сейчас бесплатно в рамках всё той же учебной нагрузки большой, за всю ту же зарплату маленькую заставлять преподавателей ещё серьёзно корректировать не только учебные планы и программ дисциплин, но и образовательные технологии, этого просто сделано не будет.

А, если этого сделано не будет, тогда вся реформа так и останется на бумаге, в отчётных документах вуза в связи с аттестацией. Спасибо. У меня всё.

Председательствующий. Спасибо, Ирина Николаевна. Здесь тоже ясные тезисы. Победа физиков над лириками оказалась пирровой. Они когда-то, 30 лет назад победили, результат мы видим. И может получиться обратная ситуация. И переход на Болонскую систему образования и особенно на стандарты нового поколения - это энергоёмкая задача, которая требует дополнительной поддержки, иначе будет сведена к формальностям.

Теперь я предоставляю слово Маргарите Николаевне Русецкой - проректору по инновационной деятельности Московского городского педагогического университета.

Подготовиться Анатолию Васильевичу Тодосийчуку.

Спасибо.

Уважаемые коллеги!

Я продолжу тему, поднятую в предыдущем выступлении о проблемах тех самых непривилегированных вузов, среди которых, наверное, педагогические вузы самые непривилегированные, если не сказать ещё хуже.

Дело в том, что за последние годы действительно педвузы находятся в той ситуации, когда они вынуждены впасть в такое состояние автономного существования. А поскольку помимо нападков, предложений их закрыть, влиять в структуру классических университетов, пожалуй, мы ничего как бы за последнее время не слышали.

Был однажды проблеск в виде инициативы президента на открытии Педагогического форума в Год учителя, его идея об открытии базовых центров подготовки педагогических кадров, вы все помните. Но, к сожалению, эта идея не подкрепила воплощение ни в какой государственной программе, ни в каких иных мероприятиях. И сегодня об этом идут обсуждения лишь на страницах журналов, хотя хочу сказать, что в некоторых педагогических вузах коллективы привыкли к той идее, что спасение утопающих - дело рук самих утопающих и в этих вопросах надеяться только на себя. И такие программы развития педагогических вузов сегодня существуют.

И я хочу сказать, что педагогические вузы сегодня, в общем-то, представляют довольно конкурентоспособные вузы, по целому ряду показателей они отвечают требованиям, предъявляемым к исследовательским университетам.

И я представляю Московский городской педагогический университет, которому всего 16 лет. Он создавался по решению Правительства Москвы для ликвидации кадрового дефицита, который в то время составлял на начало года порядка 4-5 тысяч вакансий в школах и детских садах.

За 16 лет мы добились того, что сегодня у нас 18 студентов, тысяча аспирантов, 20 процентов - это доктора наук, работают 11 докторских советов, есть свой собственный научно-исследовательский институт, есть программа академической мобильности, программа двойных дипломов. Могу продолжать этот список.

Мы действительно конкурентоспособны по целому ряду позиций. И подтверждает это то, что в рейтинге по версии Высшей школы экономики мы входим из 500 вузов в 100, из педагогических мы пятнадцатые, среди всех равных, скажем, всех технических, лингвистических, гуманитарных на 89 месте. Но мы считаем, что это действительно неплохой показатель.

Так есть одна позиция, по которой мы, конечно, не выдерживаем конкуренции, и никогда не сможем выдержать - это показатели коммерциализируемости наших результатов.

По 217-му закону мы провели инвентаризацию результатов интеллектуальной деятельности в педагогическом вузе за последние пять лет. Оказалось, что действительно есть, что коммерциализировать. Уже получены свидетельства о регистрации, заявки на патент поданы. И сейчас подготовлена заявка на открытие малого инновационного предприятия, не смейтесь, не удивляйтесь, по робототехническому творчеству. Создана робототехническая, интерактивная обучающая система. Секретов здесь нет и чудес нет. Конечно, это благодаря привлечению специалистов, сотрудников из Института Келдыша, Академии наук, других и так далее. Но тем не менее всё это отвечает той концепции, отвечает тем программам, которые есть.

Основными нашими потребителями, наших инноваций, как вы догадываетесь, являются школы и детские сады, те предприятия реального сектора экономики, если позволите, которые не способны инвестировать в эти инновации.

Поэтому думаем, что необходимо особым образом обратить внимание на необходимость этой программы инвестиционной поддержки научных исследований именно в педагогических вузах. Потому что наши результаты интеллектуальной деятельности основные - это учебники. 10 процентов учебников федеральной линейки, рекомендованных министерством для использования в школах, написано нашим преподавателями. Назову несколько фамилий. Марткович - учебники алгебры, - учебники английского языка. Это то, что пишется нашими преподавателями. Как вы понимаете, коммерциализировать мы это, как университет, практически не можем. А наживаются на этом, уж простите за этот сленговый термин, коммерциализируют и получают прибыль коммерческие издательства "Просвещение", "Дрофа", ... .

Для того чтобы реально эти потоки перенаправить и для того чтобы и авторы были заинтересованы и университет получал прибыль, конечно, нужна программа о поддержке развития издательской деятельности в университетах, гуманитарных университетах и педагогических, прежде всего. Это огромные тиражи, это огромные средства, которые, к сожалению, мы сегодня не можем получить, хотя имеем на это все основания. Мы ищем выходы, пытаемся решить эту проблему через электронные учебники, но поддержка здесь, несомненно, нужна.