Основные категории и законы диалектики (стр. 2 )

Правильный учет диалектики единичного, особенного и общего имеет огромное познавательное и практическое значение. Чтобы понять отдельные явления, необходимо вырвать их из общей связи и рассматривать аналитически, понимая при этом, что сама по себе констатация единичных фактов еще не есть их познание. Наука имеет дело прежде всего с обобщениями и оперирует общими понятиями, что дает ей возможность устанавливать законы и тем самым вооружать практику пред­видением. Но для успешной практической деятельности необ­ходимо знать не только общее, но в полной мере учитывать единичное и особенное, что крайне важно для практического применения фундаментальной науки. Творческая мысль не допускает никаких шаблонов, якобы пригодных везде и всюду и применяемых однозначно, без учета индивидуальных особен­ностей: особенное богаче общего. Разумеется, определяя сред­нюю скорость движения молекул газа, мы не интересуемся «поведением» каждой отдельной молекулы — их обезличенность никого не обескураживает. Но вот в медицине совсем иное дело: врач призван лечить не «человека вообще», а кон­кретную личность с ее неповторимыми индивидуальными чер­тами, особенностями, которые крайне важны для сути дела. Одна и та же болезнь у разных больных требует определенной корректировки в общем способе ее лечения.

В познании сущего можно идти двумя путями: путем отвле­чения от единичного, случайного к образованию общих понятий, теорий, отражающих существенное, и, наоборот, через нахожде­ние наиболее характерных единичных событий, которые при всей своей уникальности как бы непосредственно являют собой общее, закономерное,— это «типажные» индивидуально­сти. Обратимся к социальному познанию, например к истории. Некоторые западные теоретики вообще не считают историю наукой, поскольку она, занимаясь конкретными событиями, будто бы не вскрывает общее, не выявляет никаких законов. Понятие исторической закономерности они считают внутренне противоречивым (вроде круглого квадрата), так как область социального бытия якобы сугубо уникальна. Состоятелен ли такой взгляд? Нет. Отдельные события во всей их конкретности действительно никогда не повторяются. К примеру, каждая война во всей своей уникальности индивидуальна, но в этой уникальности всегда есть что-то общее для любой войны: война есть война.

Диалектика единичного, общего и особенного непосредствен­но проявляется в жизни общества. Так, очевидно, что при всем многообразии индивидуальных путей построения социа­лизма у разных народов оно (строительство) подчиняется общим закономерностям, главными из которых являются об­щественная собственность на средства производства и действие принципа «от каждого — но способностям, каждому — по труду».

Таким образом, диалектика единичного, общего и особенно­го помогает глубже понять сущность изучаемых явлений в природе и обществе, а также понять принципы деятельности и познающего мышления Но диалектика единичного, общего и особенного только тогда может помочь проникнуть в сущность явлений, когда она достигает конкретизации в необходимом и случайном.

4. Необходимость и случайность

Понятия необходимого и случайного Исторически категории необходимости и случайности возникли как следствие раз мышления о человеческой судьбе, «божественном провидении», свободе воли, о предопределенности или стихийности всего человеческого бытия. «Освободились» от такого преимуществен­но этического толкования эти категории прежде всего в связи с успехами естественнонаучного знания в новое время. После достаточно длительной эпохи господства лапласовского детер­минизма и других форм метафизики, где фактически господствовала так или иначе понимаемая необходимость, даль­нейшее развитие естественных наук, в частности теории вероятностей, дало новый толчок для более глубокого пони мания категорий необходимости и случайности. Диалектичес­кую гибкость они обрели уже в философии Гегеля, а свое последовательно научное обоснование — в системе диалек­тического материализма. В чем же состоит смысл этих кате­горий?

Могло ли не быть того, что есть, и могло ли произойти то, что не произошло? Кто из мыслящих людей не задумывался над такими, например, вопросами: необходимо или случайно именно Наполеон встал в свое время во главе французского государства? Случайно или закономерно то, что была открыта Америка и что честь ее открытия принадлежит имен­но Колумбу? Случайно или необходимо возникла жизнь на Земле, а затем появились люди и именно Вы, читатель? Можно до бесконечности продолжать задавать такого рода

вопросы.

Различные мыслители отвечали на них по-разному. Что бы ни произошло в природе, жизни общества и человека, фаталистически настроенные люди обычно говорят: «Чему быть, того не миновать» Это изречение покоится на воззрении, согласно которому в мире, в жизни каждого человека все предопреде­лено или судьбой (античность), или богом (христианство), или всей системой взаимодействий явлений. С позиций детер­минизма, идущего еще от Демокрита, случайность толкуется как чисто субъективное понятие, при помощи которого мы обозначаем то, причины чего пока еще не знаем. Как только человек обнаруживает причину явления, оно перестает быть случайным. Здесь налицо нечто вроде подмены терминов. Дело в том, что та случайность, причина которой познана, не пере­стает от этого быть случайностью, наличие причины необяза­тельно связано с необходимостью. Верно, что в мире нет бес­причинных явлений. Все случайные события так или иначе причинно обусловлены, но от этого они отнюдь не становятся необходимыми. Фатализм в своем наиболее рафинированном виде сформулирован в системе лапласовского детерминизма, согласно которой в одной математической формуле можно выра­зить все параметры, характеризующие мгновенное состояние всех частей природы и всех одушевляющих природу сил, все прошлые состояния мира и предсказать любые события на все грядущие времена. Но в диалектическом мире происходит много явлений, которые нельзя предсказать даже с помощью фантастического числа уравнений и гипотетического всеобъ­емлющего ума, ибо в нем существенную роль играет случай­ность.

Другие же считали, что все на свете — дело случая и нужно вверить ему свою судьбу. Так возникла ложная альтернатива, тысячелетиями смущавшая людей: или в мире господствует только случайность и тогда нет места необходимости, или же никакой случайности не существует — и тогда все происходит по необходимости. На самом деле в природе и обществе многое совершается случайно. Случайность обладает своей долей «права» на бытие.

Что же такое случайность? Случайность — такой тип связи, который обусловлен несущественными, внешними, привходящими для данного явления причинами. Как правило, подобная связь носит неустойчивый характер Иными словами, случай­ность — это субъективно неожиданные, объективно привхо­дящие явления, это то, что в данных условиях может быть, а может и не быть, может произойти так, а может и иначе.

Случайность может быть внешней и внутренней. Внешняя случайность находится за пределами власти данной необходи­мости. Она определяется привходящими обстоятельствами. Че­ловек наступил на арбузную корку и упал. Налицо причина падения. Но она отнюдь не вытекает из логики поступков пострадавшего. Тут имеет место внезапное вторжение в жизнь слепого случая.

Внутренние случайности вытекают из самой природы объекта, они являются как бы «завихрениями» необходимости. Случайность рассматривается как внутренняя, если ситуация рождения случайного явления описывается изнутри какого то одного причинного ряда, а совокупное действие других при чинных последовательностей описывается посредством понятия «объективные условия» осуществления основного причинного ряда.

Выделяются также случайности субъективные, то есть та­кие, которые возникают вследствие наличия у человека свобо­ды воли, когда он совершает поступок вопреки объективной необходимости,— такова природа исторического волюнтаризма некоторых политических деятелей, и случайности объективные (к ним мы еще вернемся при рассмотрении категории вероят­ности). Отрицание объективной случайности ложно и вредно и с научной и с практической точек зрения. Признавая все одинаково необходимым, человек оказывается не способным отделить существенное от несущественного, необходимое от случайного. При таком взгляде сама необходимость низводится до уровня случайности.

Итак, говоря кратко, случайное — это возможное при соот­ветствующих условиях. Оно противостоит закономерному как необходимому в соответствующих условиях. Необходимость — закономерный тип связи явлений, определяемый их устой­чивой внутренней основой и совокупностью существенных условий их возникновения, существования и развития. Необ­ходимость, таким образом, есть проявление, момент законо­мерности, и в этом смысле она есть синоним ее. Поскольку закономерность выражает общее, существенное в явлении, постольку необходимость неотделима от существенного. Если случайное имеет причину в другом — в пересечении различных рядов причинно-следственных связей, то необходимое имеет причину в самом себе.

Необходимость, так же как и случайность, может быть внешней и внутренней, то есть порожденной собственной природой объекта или стечением внешних обстоятельств. Она может быть характерной для множества объектов или только для единичного объекта. Необходимость — это существенная черта закона. Как и закон, она может быть динамической и статистической.

Необходимость и случайность выступают как соотноситель­ные категории, в которых выражается философское осмысле­ние характера взаимозависимости явлений, степени детермини­рованности их возникновения и существования. Необходимое прокладывает себе дорогу сквозь случайное. В закономерно протекающие процессы случайность как бы вносит момент неопределенности, что выражается в категории вероятности. Почему необходимость может проявляться через случайность? Потому что она реализуется только через единичное. И в этом смысле случайность соотносима с единичностью. Случайности оказывают влияние на ход необходимого процесса: ускоряют или замедляют его. Более того, случайности в ходе развития могут превращаться в необходимость. Так, закономерные приз­наки того или иного биологического вида появились как случай­ное отклонение от признаков другого вида. Такого рода случай­ности дают новую жизнь и перспективу необходимости. Сог­ласно теории Дарвина, незаметные случайные изменения ор­ганизмов, полезные для них, закрепляются наследственностью, усиливаются в ходе эволюции и приводят к изменению вида. Итак, случайность находится в многообразных связях с необ­ходимостью, и граница между случайностью и необходимостью никогда не бывает закрыта. Однако главное направление раз­вития определяет именно необходимость. Поэтому на вопросы, случайно или необходимо именно Наполеон встал в свое время во главе французского государства, случайно или закономерно то, что в свое время была открыта Америка и что честь ее открытия принадлежит Колумбу, ответ может быть только один: То, что во Франции в результате внутренней логики развития событий требовалась личность, подобная Наполеону,— это необходимость, но что такой личностью оказался именно Наполеон, а, скажем, не какой-нибудь Пьер,— чистая случай­ность. То же и с открытием Америки.

Учет диалектики необходимости и случайности — важное условие правильной практической и теоретической деятель­ности. Основная цель познания — выявить закономерное. В на­ших представлениях мир раскрывается как бесконечное много­образие вещей и событий, цветов и звуков, иных свойств и отношений. Но чтобы его понять, необходимо выявить опре­деленный порядок. А для этого нужно проанализировать те конкретные формы случайности, в которых проявляется необ­ходимое. А вот предсказание, например, общественных собы­тий предполагает учет и того и другого. Возьмем историю. Все ли в ней разумно? Верен ли тезис Гегеля: все действительное разумно, а все разумное действительно? Конечно нет. В ней, как и в поведении индивидов, немало иррационального. Во вся­ком случае, закономерное и случайное в исторических собы­тиях и индивидуальных поступках людей содержат в себе и мудрость и безрассудство в разных пропорциях. Например, ускорение или замедление движения истории норой в очень сильной степени зависит от субъективных факторов, в том числе и от того, кто возглавляет это историческое движение.

Необходимость и свобода Итак, в истории также действуют закономерности. Она развивается в силу внут­ренне присущей ей необходимости, так называемой логики истории. Однако в истории общества в боль­шей мере, чем в природе, проявляется случай, ибо тут действуют люди, побуждаемые идеями, волей и страстями. Эта логика истории, действие в истории необходимости как результи­рующая свободной деятельности множества людей была названа Гегелем хитростью исторического разума. Вне случайности история носила бы крайне мистический характер: в ней все было бы заранее фатально предопределено. Но это не значит, что в истории нужно абсолютизировать роль случая, ничем не ограниченной свободы воли, как это имеет место в концепции волюнтаризма. Волюнтаризм — воззрение, абсолютизирующее свободу воли, как ничем не детерминированную, игнорирующую объективные условия и закономерности, доводящую проявление свободы до полною произвола.

Если волюнтаризм абсолютизирует внутренний аспект свобо­ды, доводя его до произвола, то фатализм рассматривает каждый человеческий поступок как неотвратимую реализацию изначаль­ного предопределения, исключающего свободный выбор. Однако подход к человеку как активному, творческому существу не допускает чисто механистического понимания абсолютной за­висимости его действий от внешних обстоятельств, как пола­гали, например, Гоббс, Гольбах и др., утверждавшие, что наша жизнь — это орбита, которой по неумолимому сцеплению внеш­них сил мы должны следовать в течение нашей жизни, будучи не в состоянии свободно удаляться от нее ни на йоту. Ведь если бы человек действовал только под влиянием одних внеш­них сил, то его с неизбежностью постигла бы участь «буриданова осла», который, не имея объективных оснований для выбора одной из двух одинаковых охапок сена, так и не смог выбрать ни одну из них и погиб от голода. Подобная трактовка свободы воли, а точнее, ее «несвободы», унижая достоинство человека как активно действующей, творчески самоопределяющейся личности, с одной стороны, снимает с него ответственность за любое деяние, в том числе и преступное, а с другой — не позволяет по достоинству высоко оценить его заслуги. Если все предопределено, то в чем же вина грешников и заслуга пра­ведников? Это — глубокая нравственная проблема, веками му­чающая мыслящее человечество. Как правило, представители фаталистического взгляда на свободу воли путают предопреде­ленность с детерминированностью, истолковывая последнюю в смысле первой. На самом деле в действиях человека все детер­минировано, но в них нет ничего предопределенного.

Метафизическая позиция не дает возможности преодолеть внешнее механистическое противопоставление субъекта свободы объективным условиям его деятельности. Марксизм же исходит из того, что субъект своей деятельностью участвует в детермина­ции событий. Закономерный ход исторических событий, в ко­тором участвуют люди, реализуется не помимо, а посредством воли людей, их сознательных действий. Правильное понимание детерминированности исключает чисто механическую, односто­роннюю зависимость действий человека от внешних влияний на него. Эта зависимость опосредствована природой человека, его совокупным опытом, интересами, характером ценностных ориентации и пр.

Что такое вообще свобода воли? Свобода воли — это спо­собность человека принимать решения и совершать поступки в соответствии со своими интересами, целями, оценками и идеа­лами, выражающаяся в его избирательной деятельности, осно­ванной на познанных им объективных свойствах и отношениях вещей, закономерных связей явлений и событий объективного мира. Таким образом, каждое свободное действие человека есть сплав свободы и необходимости. Отсюда вытекает, что свобода личности, коллектива, класса, общества в целом заключается не в воображаемой независимости от объективных законов, а в способности выбирать, принимать решения со знанием дела. Свобода воли есть необходимое условие любой целенаправлен­ной, сознательной деятельности, субъекту которой неотъем­лемо присуще чувство ответственности. Ответственность пред­полагает, с одной стороны, осознание должного, а с другой — возможность свободного выбора путей его реализации. Это, далее, означает, что свобода не абстрактна, а исторически конкретна и относительна. Будучи, по К. Марксу, родовым признаком человека, свобода является продуктом исторического развития: «Первые выделявшиеся из животного царства люди были во всем существенном так же несвободны, как и сами животные; но каждый шаг вперед на пути культуры был шагом к свободе»[3]. Свобода есть специфически человеческий способ бытия: «Мера свободы входит в понятие человека» 2. Мера свободы как творческого самовоплощения человека определя­ется уровнем развития производительных сил и общественных отношений, а также степенью познания и овладения природными и социальными законами. И если обьем человеческой свободы является мерой общественного прогресса, то сам прог­ресс зависит от степени свободы, которой люди располагают в своей деятельности: личность, как таковая, обладает реальностью своей свободы, выражающейся в свободе выбора из совокупности возможностей, предоставленных ей обществом. Мера свободы граждан характеризует и уровень развития общества, и его нравственное здоровье.

Для современной буржуазной философии характерно отри­цание роли объективных условий для осуществления свободы.

Так, Б. Кроче представлял историю как развитие свободы Но как понимает он свободу? Для него свобода есть «высший закон» не опирающийся ни на какие конкретно исторические условия свобода безусловна Истинная свобода в ее чистом виде обитает, по Кроче лишь в немногих избранных душах, имеющих историческое значение — в душах великих философов, великих поэтов и вообще великих людей.

Ретроспективный взгляд на историю общества показывает, что его прогресс сопровождается неуклонным расширением масштабов свободы личности и, как следствие, общества в целом, ибо «свободное развитие каждого является условием свободного развития всех»[4]. Действительная свобода общества, по К. Марксу, равна его действительному могуществу.

Каким же образом свобода соотносится с необходимостью? Диалектика свободы и необходимости в истории заключается в том, что, с одной стороны, свобода присутствует в необхо­димости, то есть необходимость реализуется только через свободу, в виде бесконечной цепи свободы выбора в деятель­ности людей, которая, однажды начавшись, в прошлом привела к данному общественному состоянию. Это означает, что в историческом процессе необходимость не только осознается, но и создается. С другой стороны, сама необходимость содержится в свободе в виде объективно данных исторических обстоятельств, объективных условии деятельности людей. В этом смысле свобода и есть осознанная необходимость; но это осознание означает не только познание, а и умение применять познанное на практике, способствуя тем самым общей прогрессивной направленности движения исторического процесса. Диалектика свободы и необходимости заключается в том, что свобода и необходимость, побеждаемые и одновременно побеждающие, проявляются в своей высшей неразличимости

Осуществление практического воплощения исторической необходимости возможно на основе ее научно философского познания. Современное общество призвано обеспечить объективные условия достижения реальной свободы людей: свобода является основой гуманного общества, она есть сокровенный смысл общества как такового. Общество и его члены не должны быть взаимоотчуждаемыми; общество не должно выступать для своих членов как внешняя подавляющая их сила, что и характер­но для закрытых общественных систем, которые не переносят «свежего ветра» свободы. Одним из выражений таких отчужден ных обществ является система бюрократии, это изнурительная болезнь, разрушающая свободу и уродующая личность.

Для того чтобы выявление закономерного и случайного, свободного и необходимого в целях прогнозирования будущего было максимально приближено к конкретной практике и сво­бодно от субъективных оценок, необходимо использовать и та­кую чрезвычайно важную пару категорий диалектики, как «воз­можность» и «действительность», так как необходимость, слу­чайность и свобода являются различными способами превра­щения возможного в действительное, ибо человек осуществляет свою свободу в меру своих возможностей.

5. Возможность, действительность и вероятность

Понятия возможности и действительности Реальность фиксируется обыденным со знанием как нечто уже действительное, существующее в данный, наличный момент времени, то есть в настоящем. При этом настоящее понимается как действи­тельное, как то, что есть, а не как то, что только становится, находится в процессе, в пути от возможного к действительному.

Возможное в таком случае помещается где-то вне настоящего и, следовательно, вне действительного, оно как бы не суще­ствует реально, но только мыслится. Безусловно, на уровне обыденного сознания такое понимание возможного и действи­тельного может быть вполне достаточным. Но научное, фило­софское сознание не хочет довольствоваться подобным уровнем понимания существа дела.

Реальное гораздо шире, чем просто настоящее, чем «голая» фактичность бытия. Реальность — это не только то, что уже стало и есть, что совершилось, но и то, что содержится в уже существующем в качестве возможности превращения в нечто иное. Поэтому реальность как бы «нагружена» не только насто­ящим, но и прошлым, так как она реализовала предшествующие ему возможности. Однако в еще большей мере настоящее «на­гружено» будущим: теми всевозможными процессами развер­тывания бесчисленных потенций сущего, без которых вообще немыслимы жизнь, движение, развитие. Иначе говоря, реаль­ное есть единство возможного и действительного, ставшего и становящегося, а значит, и гибнущего.

С помощью категорий возможного и действительного мысль постигает то, что материя активна, что она непрестанно приобретает все новые и новые формы бытия, превращаясь из одних форм в другие, переходит из одного состояния в другое, что она таит в себе бесконечное число различных потенций. Таким образом, возможность — это не столько «особое свойство несуществующего», не столько «мыслимое», сколько «осо­бо существующая» реальность. «Бытие в возможности» — это не фиктивное, не ложное бытие, но самостоятельная и очень важная сфера реальности: в ее «кладовой» хранится все, чему сбыться суждено, и все то, что никогда не сбудется,— все это придает настоящему особый смысл и значение, отнюдь не вытекающие из его «голой» фактичности. Возможность — это будущее в настоящем, это то, чего не существует в данной качественной определенности, но что может возникнуть и су­ществовать, стать действительностью при определенных усло­виях.

Материальный мир подобен бескрайнему полю, усеянному семенами различных возможностей, которые не привносятся какими-то внешними силами, а возникают и пребывают в нем самом, выражая самодвижение и саморазвитие реальности. Следовательно, категория действительного охватывает и вбирает в себя все возможности, так как последним просто негде быть, как только в действительности. Подчеркивая единство воз­можности и действительности, включенность первой во вто­рую, мы должны, однако, иметь в виду не только их различие, но даже и противоположность. Возможность чего-либо это еще далеко не фактическая действительность, и, быть может, ей никогда не суждено стать таковой. Это начало, включающее в себя программу того, чего еще нет, заложенную в том, что уже есть. Так, зерно представляет своего рода сосредоточе­ние растения — его информационный концентрат, но «никто зерна не принимает за растение, никто не садится под тень дубового желудя, хотя он содержит в себе более, нежели целый дуб — ряд прошедших дубов да ряд будущих»[5]. Категория возможности выражает тот факт, что существование явления уже началось, но еще не приобрело завершенной формы, что оно имеет причинную обусловленность, но еще не получило дей­ствительного воплощения.

Под действительностью в широком общедиалектическом смысле разумеют и возможное, и процесс созидания нового, и его бытие, то есть творческий итог действия всех реальных сил мира: это природа и всемирная история, человек и его разум, материальная и духовная культура, это единство сущно­сти и явления, внутреннего и внешнего, необходимого и слу­чайного, единичного и общего, причины и следствия, потен­ций, становления, ставшего, это окружающий нас мир во всем его красочном многообразии. Действительность в той мере, в какой она осмыслена человеком, выражается в совокупной

системе понятий, идей, образов науки, философии, культуры в целом, где в равной степени отражено как фактически дей­ствительное, так и возможное. Понимаемая таким образом категория действительности является обобщающей, синтезиру­ющей категорией диалектики.

В узкокатегориальном же смысле, имеющем в виду только взаимную противопоставленность действительного и возмож­ного, под действительным понимают реализованную возмож­ность — нечто уже непосредственно ставшее, что уже возникло, осуществилось, живет и действует. По отношению к возможно­му как потенциальному понимаемое таким образом действи­тельное есть осуществившаяся возможность и основа форм бытия новых возможностей. Значит, действительность неизме­римо богаче возможности, так как она включает в себя не только все виды и этапы, но и все результаты ее реализации.

Возможность — это тенденция или, вернее, пока еще скры­тые тенденции развития наличной действительности. Если действительность — это прошлое в настоящем, то возмож­ность — это завтрашнее в сегодняшнем. Реальность — это мир осуществленных возможностей и мир потенциальных возмож­ностей, а между ними — процесс превращения потенций в актуально сущее. Следовательно, во времени возможность предшествует действительности, которая, будучи результатом развития, является в то же время и его исходным пунктом. Поэтому развитие есть процесс как осуществления, так и зарождения возможностей и превращения одной из них в действительность. Сторонники механистического детерминизма полагают, что все существующее полностью предопределено прошлым, точно так же как будущее предопределено настоя­щим. Это значит, что все дано разом, что будущее можно про­честь в настоящем. Однако если бы все возможности были даны раз и навсегда и никаких новых возможностей в разви­тии не могло бы возникнуть, тогда миру грозило бы неизбежное истощение возможностей и он походил бы на известного баль­заковского героя из «Шагреневой кожи», дни и часы которого сокращались с выполнением каждого желания. Однако разви­тие — это не просто развертывание свитка готовых возмож­ностей. Как в следствии имеется нечто большее, чем в при­чине, так и в действительности постоянно рождаются все но­вые и новые возможности.

Виды возможностей Чтобы возможность стала действительностью, необходимы два фактора: действие определенного закона и наличие соответствующих условий. Как и все в мире, возможности развиваются: одни из них растут, другие угасают. В природе превращение возможности в действительность происходит в целом объективно, независимо от субъекта. И в общественной жизни события порой могут совершаться как бы «самотеком» некоторые возможности, отвечающие фундаментальным законам общественного бытия, реализуются независимо от нас. Однако историю делают люди. А это значит, что от их воли, сознания зависит очень многое. Так, успешное решение стоящих перед нашим обществом за­дач, связанных прежде всего с ускорением социально эконо­мического развития страны, в решающей мере определяется тем, насколько активно и сознательно участвуют в нем массы. В нынешний тревожный век во весь рост встала проблема войны и мира, значение которой трудно переоценить ведь от ее ре­шения зависит ответ на вопрос, быть или не быть человечеству. Возможность избавить мир от ядерных кошмаров, сберечь планету существует, фатальной неизбежности мировой войны нет. Эта возможность выступает как активная действительная сила, имеющая все условия для того, чтобы превратиться в фактическую действительность: подъем массовых демократических и антивоенных движений значительно расширил и усилил огромный потенциал мира, разума и доброй воли.

Наиболее существенной характеристикой возможности является мера ее перспективности. В зависимости от силы лежащей в их основе необходимости возможности могут быть перспективными, малоперспективными и вообще бесперспективными — лишь формальными. Реальная, то есть перспективная, возможность — это закономерная тенденция развития объекта, связанная с объективной необходимостью. Малопер­спективная возможность — это несущественная тенденция развития предмета, которая лишь при случайном стечении обстоятельств может превратиться в действительность В ее пользу можно привести только формальные основания Это возможность, как бы висящая в воздухе. Формальная возможность, однако, коренным образом отличается от невозможности, от того, что принципиально, ни при каких условиях не может быть реализовано. Невозможно, например, встретить на улице Сократа. Мы лишь тогда можем говорить о возможности, когда действительное наличие того, возможность чего нами утверждается, не заключает в себе ничего невозможного Огромная масса формальных возможностей никогда не пре вращается в действительность, поскольку они управляются не необходимостью, но случаем. Вместе с тем и вполне реальная возможность может оказаться упущенной или нереализованной в силу каких то случайных обстоятельств. Тогда она превращается в формальную. Однако и формальная возможность может превратиться в реальную. Например, возможность полета человека в космос не так давно была формальной, а теперь она превратилась в реальность. Или разве возможна была трансплантация органов человеческого тела, скажем, во времена Гиппократа? Прежде чем превратиться в действи­тельность, формальная возможность должна перейти в реаль­ную. При действии противоположных детерминирующих факторов, в условиях наличия противоположных возможностей та или иная реальная возможность может быть сведена к нулю. Случается и взаимное погашение
возможностей.

Отличие научного понимания соотношения возможности и действительности от фаталистического, отождествляющего возможность с необходимостью, в том и состоит, что реальная возможность рассматривается не как однозначная предопре­деленность, а как такой процесс, который предполагает влияние случайностей, отклонения, борьбу противоположных сил. Не все, что необходимо, возможно именно в данный момент.

Идея вероятности В сложном клубке проблем, связанных с отношениями между необходимостью и случайностью, которые, как мы уже знаем, являются разными способами превращения возможного в действительное, а значит, и своеобразными мерами возможности совершения того или иного события, особое место занимает понятие вероятности Это понятие связано со статистическими закономерностями бытия в противоположность его динамическим закономерностям, охватываемым в понятии необходимости.

Понятие вероятности, известное еще со времен античности, начало привлекать пристальное внимание философов и ученых в XVII в. (X. Гюйгенс) Впервые оно было использовано в теории азартных игр для вычисления той или иной степени вероятности того или иного игрового момента. Вплоть до конца XIX в. ученых (Бернулли, Ж. Бюффон, К Гаусс) по преимуществу занимала математическая сторона статистических процессов В дальнейшем исследовательскую мысль все чаще стало занимать конкретное воплощение статистически вероятностных законов в различных сферах бытия, сначала в мире социальных явлений (статистика заболеваний, престу­плений и др.), а затем и в области естественных наук Триум­фом вероятностных методов явилось создание квантовой физики, в которой идея вероятности проникла в самую сокровенную сущность бытия. «...Основные законы природы,— утверждает, например, К. Форд,— являются вероятностными законами»[6]. И в этом с ним согласны многие известнейшие физики XX в., такие, как Н. Бор, Э. Шредингер, В. Паули, и др.

Что же такое вероятность? Вероятность — это мера объек­тивной возможности, степень возможной реализации данного события при данных условиях и при данной закономерности. Она характеризует величину основания той или иной возмож­ности, меру ее способности к реализации, степень ее близости к осуществлению, силу действия благоприятных и отрица­тельных факторов. Вероятность, таким образом, это не просто мера нашего ожидания. Это объективная мера возможности реализации случайного. Вероятность говорит о том, в какой степени возможно какое-либо событие или же оно вообще не может произойти. Более того, вероятная — это значит более обоснованная возможность.

Вероятность какой-либо возможности есть число, заклю­ченное в интервале между 0 и 1. Между этими крайними полю­сами располагается шкала различной степени вероятности. Один ученый проделал такой эксперимент: он бросал монетураз и зарегистрировалслучаев выпадения «орла» ислучаев выпадения «решки». В таких случаях говорят, что вероятность выпадения «орла» или «решки» равна одной второй. Следовательно, вероятность — это свойство множеств событий. В малом числе бросаний монеты и тем более в единичном действии невозможно предсказать, что выпадет. Тут цар­ствует случай. Но его власть ограничена статистическим за­коном: когда количество бросков достигает большого числа, обе возможности реализуются с одинаковой необходимостью. Монета симметрична. Это и есть основная причина равно­действующей вероятности. Если вероятность события ничтожно мала, то мы пренебрегаем ею и, например, без страха сидим и слушаем лекцию, не опасаясь, что нам на голову свалится метеорит. Стопроцентная вероятность — это необходимость. Отсутствие всякой вероятности — это полная недостоверность или даже невозможность событий.

Вероятностные отношения имеют две стороны: внутреннюю, связанную со структурой предмета (в приведенном примере — с симметричным строением монеты), и внешнюю, связанную с частотой реализации события (в приведенном примере — с количеством бросаний). Объективную связь между внутренними и внешними сторонами вероятности выражает закон больших чисел, который гласит: совокупное действие большого числа случайных факторов приводит при некоторых весьма общих условиях к результату, почти не зависящему от случая. Каждое событие есть равнодействующая необходимых и случайных причин. Закон больших чисел выступает как закон постоянных причин, преодолевающий влияние причин случайных. Постоян­ство проявляется в пределах тех условий и причин, которые вызывают определенное явление. В приведенном примере дает о себе знать по мере возрастания числа опытов основная причина (симметрия монеты), которая постоянно действует в одном направлении и в конечном счете приводит к реализации обеих возможностей. При большом числе испытаний для ряда случайных событий частота остается почти постоянной. Это и заставило ученых предположить наличие не зависящих от испытателя закономерностей течения явлений.

Статистическая закономерность, существующая объективно в массе единичных явлений, с ее специфическим взаимоотношением между необходимым и случайным, единичным и общим, целым и его частями, причиной и следствием, воз­можным и вероятным, составляет ту объективную основу, на которой воздвигается могучее здание статистических методов научного познания мира. Методы теории вероятностей и не­посредственно связанные с ними статистические методы приоб­ретают все большее значение во всех областях современной науки. Еще в рамках классической физики сложилась стати­стическая физика, а в квантовой механике вероятностные принципы приобрели фундаментальное познавательное значе­ние. Возникла и интенсивно развивается специальная отрасль логической науки — вероятностная логика. Абсолютное устра­нение вероятности из познания невозможно в силу того непре­ложного факта, что вероятность в знании выражает реальные вероятностные свойства возможностей.