Основные категории и законы диалектики (стр. 4 )

Свойства проявляются с разной степенью интенсивности, что характеризует состояние системы. Состояние относится к устойчивому проявлению данного свойства в его динамике. Мы говорим о физическом, психическом, моральном состоя­нии человека и народа, о состоянии экономики данного госу­дарства, а также о его политическом или военном состоянии. Своими свойствами объект обращен вовне, а состоянием — прежде всего внутрь себя. Свойства, состояния, функции и связи образуют качественные признаки объекта.

Теперь на основе выявления того, что такое свойство и состояние, можно подойти и к более полному определению качества предмета Качество представляет собой целостную характеристику функционального единства существенных свойств объекта, его внутренней и внешней определенности, относительной устойчивости.

Способ проявления качества данного предмета при его воздействии на другой предмет существенно зависит от качественного состояния последнего Так, искра, упавшая на поро­ховой склад, неизмеримо более опасна, чем та же искра, упавшая на сырую землю; органы растения, обладая разны­ми свойствами, под воздействием одного и того же фактора внешней среды, скажем света, принимают различные поло­жения: верхушки побегов изгибаются к свету, а листья распо­лагаются перпендикулярно к направлению лучей. Но способ проявления качества того или иного предмета зависит также и от условий взаимодействия с другим предметом. Возьмем, к примеру, взаимодействие воды с землей: при определенной температуре она проникает в землю в виде дождя, а при по­вышении температуры вода испаряется с поверхности земли. Под воздействием условий сами взаимодействующие предметы меняют свое качественное состояние Свойства не только проявляются, но могут и видоизменяться, и даже формироваться в этих отношениях.

Всякое свойство или качество предмета, взаимодействую­щего с другими предметами, выступает как относительное: по отношению к дереву сталь тверда, а по отношению к алмазу — мягка. Любое качественное состояние объекта относительно. Под воздействием различных условий одно качественное состоя­ние может исчезать, но оно исчезает, не иначе как превра­щаясь в другое. Объект, обладая совокупностью свойств, состав­ляющих его качество, в зависимости от контекста светится как бы разными оттенками его Например, человек выступает различными своими качественными гранями для врача, право­веда, писателя, социолога, анатома, психолога. Подобно тому как материя не сводится к совокупности своих свойств, так и никакой объект не растворяется в своих свойствах, но он есть их носитель, субстрат. Чем на более высоком уровне органи­зации материи находится объект, тем большим числом качеств и свойств он обладает.

Понятие количества Каждая совокупность однородных предметов есть некоторое множество. Если оно конечно, то его можно сосчитать. Пусть мы имеем, например, стадо коров из 100 голов. Для того чтобы рассматривать каждую корову как «одно», необходимо отвлечься от всех качественных особенностей каждого животного. Одно и то же число «100» является количественной характеристикой любого множества из 100 предметов, будут ли это коровы, книги или бриллианты. Количественно сравниваться могут и качественно однород­ные вещи, и качественно различные в каком то отношении, но сходные в иных отношениях: скажем, по весу, твердости, а также путем деления объекта на части. Следовательно, то или другое количество есть множество, если его можно сосчитать, и величина, если ее можно измерить. Количество выра­жает внешнее, формальное взаимоотношение предметов, их частей, свойств, связей: число, величину, объем, множество, класс, степень проявления того или иного свойства. Понятия числа, величины, фигуры и т. д. суть стороны или моменты категории количества.

С целью установления количественной определенности пред­мета мы сравниваем составляющие его элементы — пространст­венные размеры, скорость изменения, степень развития — с определенным эталоном как единицей счета и измерения. Чем сложнее явление, тем труднее подвергнуть его изучению с помощью количественных методов. Не так-то просто считать и измерять, например, явления в сфере нравственности, поли­тики, эстетического восприятия мира и т. п. Не случайно поэто­му процесс познания реального мира как исторически, так и логически совершается таким образом, что познание каче­ства предшествует познанию количественных отношений. По­знание количественной стороны системы есть ступень к углуб­лению знания всей системы. Прежде чем считать, человек должен знать, что он считает. Наука движется от общих ка­чественных оценок и описаний явлений к установлению точ­ных количественных закономерностей.

Основой количественного мышления является объективная дискретность, расчлененность вещей и процессов. Количество выражается числом, заключающим два основных смысла: меру общности, однопорядковости элементов дискретности при их сополагании друг другу и раздельности (реальной или мыс­ленной) объекта, его свойств и отношений на однородные эле­менты, относительно независимые от его качества. Число «5», выражающее, например, количество 5 человек,— это не нечто слитно-нераздельное, не просто нечто одно, а специфически раздельное единство качественно однородных пяти единиц. Всякое число есть относительно самостоятельная, цельная соб­ранность некоторого множества, или раздельное единство коли­чества. При этом количество нетождественно числу; одно и то же количество как величина (например, протяженность при измерении длины) может выражаться в разных масштабах измерения (метрах, сантиметрах), а поэтому и в разных чис­лах. Число есть мысленная форма освоения количественной определенности объекта.

Мера Любое качество выражается в специфической для него системе количественных характеристик. Известно, что количество и качество выступают как нечто раздельное лишь в абстракции, реально же они суть разные характеристики определенных реалий, существуют и тяготеют друг к другу, пребывая в нерасторжимом един­стве, образующем их меру.

Уже Августин утверждал, что мера — это количественная граница данного качества; это то, больше чего и меньше чего оно не может быть. Категория меры была одной из основных для философов древности, о чем бы они ни рассуждали — о космосе, о сущем, о человеке, о познании. Гесиод учил: меру во всем соблюдай и дела свои вовремя делай. По словам Демо­крита, если перейдешь меру, то самое приятное станет самым неприятным. В этом же духе и Платон говорил: мера — сере­дина между избытком и недостатком. Так же и Фалес считал: мера — наилучшее. Идеей меры проникнута вся история фило­софии со времен античности.

Мера выступает как «третий член», связующий качество и количество в единое целое. Например, производительность тру­да как мера имеет две стороны: качество труда и его продук­тивность (количество произведенного продукта). Если срав­нить производительность труда в период развития промышлен­ности до научно-технической революции и после, то станет ясной мера зависимости количественной характеристики труда от повышения его качества. А с другой стороны, из физики известно, что атомы разных химических элементов только тем и отличаются друг от друга, что в их ядрах заключено разное количество протонов. Достаточно изменить число протонов в ядре, как один элемент превратится в другой.

Но мало сказать, что мера есть единство качества и коли­чества, а также что она суть граница, в которой качество проявляется в своей определенности. Мера глубочайшим обра­зом связана с сущностью, с законом, закономерностью[10]. Обра­тим внимание на то, что смыслообразующим корневым эле­ментом слова «закономерность» является именно мера. Мера — это зона, в пределах которой данное качество модифициру­ется, варьируется в силу изменения количества и отдельных несущественных свойств, сохраняя при этом свои сущест­венные характеристики.

Взаимный переход количественных и качественных изменений Путь развития в природе, обществе и сознании — отнюдь не прямая линия. Ее изгибы — это как бы узлы, завязывающие все новые и новые закономерности, «пра­ва» которых простираются от одного узла к другому: это «узло­вая линия мер» (Гегель). Границы этих мер далеко не всегда четко фиксированы, а порой и условны. Например, условны границы, отделяющие детство от подросткового возраста или юность от зрелости. Они определяются и анатомо-физиологическими, и психическими, и социальными факторами, а также сугубо практической целесообразностью.

Процесс развития сочетает в себе единство непрерывного и прерывного. Непрерывные изменения, то есть постепенные количественные изменения, и неразрывно связанные с ними изменения отдельных свойств в рамках данного качества обоз­начаются понятием «эволюция». Однако в более широком смыс­ле это понятие применяется для обозначения развития систем, имеющих глобальный характер, например эволюция звезд, эво­люция растительного и животного царств, а также самого че­ловека.

Непрерывность в развитии системы выражает ее относи­тельную устойчивость, качественную определенность, а прерыв­ность — ее переход в новое качество. Так, вода, все больше нагреваясь, все еще остается водой, хотя уже и горячей и даже очень горячей. Это значит, что некоторые ее свойства изме­нились: скорость движения ее молекул увеличилась. Данное изменение носит постепенный и фазовый характер. Но вот на­ступила критическая точка кипения: бешено «суетящиеся» молекулы начали густым потоком выскакивать на поверхность в виде пара. Вода из жидкого состояния переходит в парооб­разное.

Абсолютизация того или иного момента в развитии системы есть ошибка метафизики, отрицающей волей-неволей саму воз­можность развития. Ведь ясно, что утверждение только прерыв­ности ведет к нарушению связи, взаимодействия, а утверж­дение обратного, то есть сплошной континуальности (непре­рывности), исключает качественный переход. Системы разви­ваются ритмически, и каждый удар «часов мира» отмечает рождение нового, представляя собой процесс взаимопревраще­ния количественных и качественных изменений. Основой этого процесса взаимопревращения выступает постепенное накопле­ние количественных изменений в системе, а также постоян­ное качественное обновление ее структурных элементов. Су­ществует многообразие количественных изменений. Это изме­нение и числа элементов объекта (увеличение или уменьше­ние), и объема информации, и скорости движения, и сте­пени проявления того или иного качества и т. п. Любое из этих количественных изменений ведет к появлению нового качества.

Появление нового качества — это, по существу, появление нового предмета с новыми закономерностями жизни, с новой мерой, в которой заложена уже иная количественная опреде­ленность. При этом глубина качественных изменений может быть различной: она может как ограничиваться уровнем дан­ной формы движения, так и выходить за его пределы, приме­ром чего является возникновение из неживого живого, из пер­вобытной орды — общества и т. д. Последние качественные изменения характеризуют становление новой сущности. Процесс становления нового качественного состояния противоречив: он есть единство уничтожения и возникновения, бытия и небы­тия, отрицания и утверждения. Мера, выражающая единство количества и качества как применительно к предметам, для которых характерно простое превращение в пределах данного уровня организации системы, так и границам перехода с одного уровня организации системы на другой, является как бы меже­вым знаком процесса развития.

Процесс коренного изменения данного качества, надлом старого и рождение нового есть скачок — «демаркационная линия», отделяющая одну меру от другой. Существуют раз­ные типы скачков, определяемые и природой развивающей­ся системы, и условиями, в которых она развивается, то есть внутренними и внешними факторами развития. Длительными во времени или постепенными скачками в развитии объек­тивной реальности являются, например, возникновение жизни на Земле, происхождение человека и его сознания, образование новых видов животных и растений (в течение сотен тысяч лет), возникновение и смена общественно-экономических фор­маций, великие эпохи в развитии науки, искусства и т. п. Наряду с ними имеют место и скачки, протекающие в быст­ром темпе и бурно, так сказать, скачки со «взрывом», для которых характерны резко выраженные границы перехода, вы­сокая интенсивность, целостность перестройки всей системы, подъем ее на другой сущностный уровень как бы разом. При­мером такого рода скачка является то, что произошло во Все­ленной в результате Большого Взрыва. В микропроцессах по­добный скачок может длиться миллиардную долю секунды. Таким образом, существуют два основных типа скачка: посте­пенный и мгновенный, в основе которых лежит временной фактор их осуществления.

Исходя из природы качества как системы свойств, разли­чают скачки единичные, или частные, и общие. Единичные скачки связаны с появлением отдельных новых свойств, а об­щие — с преобразованием всей системы свойств, то есть ка­чества в целом.

Особым видом скачка является социальная революция. Специфика ее заключается прежде всего в том, что она осуществляется сознательно и целенаправленно, воплощаясь в дея­тельности народных масс, социальных групп, классов, поли­тических партии и их лидеров. Характер этой революции за­висит от внутренних и внешних условий развития социальной системы, от характера и остроты противоречий, напряжение которых делает невозможным существование общественной сие темы в ее старом качестве. Так, разными были буржуазные революции во Франции (1789 г.) ив Германии периода ее феодальной раздробленности Разными были и социалистиче­ские революции, например Великая Октябрьская социалисти­ческая революция и социалистические революции в других странах социализма. Революция как переход от одной социаль­ной системы к другой может осуществляться в виде «бур­ного взрыва» социальных сил, но далеко не всегда они совершаются в форме разового уничтожения старого и пост­роения нового. Как правило, этот переход образует собой развернутый во времени процесс ломки, уничтожения ста­рого и созидания нового. Развитие социалистического общест­ва осуществляется и путем постепенного совершенствова­ния отдельных сторон социальной системы, и путем карди­нальной, быстрой перестройки социально экономической сферы на базе научно-технического прогресса, что приравнивается по характеру и масштабам преобразований к рево­люции.

Выражая объективно существующие процессы развития в их определенном аспекте, закон взаимного перехода количест­венных и качественных изменений имеет важный методологи­ческий смысл как в теории, так и на практике. Если действие его в природе, а также в исследовании природных объек­тов достаточно легко обнаруживается, то в области обществен­ной жизни его порой бывает трудно разглядеть, так сказать, невооруженным глазом и потому вовремя учесть в социаль­ной практике. Сознательное построение нового общества, совер­шенствование социализма, связанное с этим ускорение социаль­но-экономического развития требуют тщательного изучения и учета применительно к новым историческим условиям всех принципов диалектики, в том числе и данного закона. Чтобы добиться качественного изменения системы, необходима, в соответствии с этим законом, не одна, а целая совокупность, опре­деленное количество направленных на это изменение мер, ко­торые выступают условием требуемого изменения ее качест­венного состояния. Выдвинутая в настоящее время задача уско­рения социально-экономического развития нашей страны в качестве стратегического курса как раз и решается на путях количественных и качественных преобразований всех элемен­тов общественной системы, охватывая и отдельного человека с его психологией, и научно техническую революцию, и произ­водственные отношения, и сферу управления, и образ жизни и т. д.

9. Противоречие и гармония

Единство противоположностей и противоречие Одним из коренных вопросов мировоззрения общей методологии является вопрос о том, следует ли искать источник движения и развития мира вне мира или в нем самом. Рели­гиозно-идеалистическое мировоззрение исходит из того, что надмировая, сверхъестественная сила, сотворив мир, дала ему толчок и движет им, вроде того, как часовщик смастерил часы, вложил в них пружину и завел их. Но научное мировоззре­ние несовместимо с такими взглядами. Оно находит импуль­сы движения и развития мира в нем самом, в порождаемых им противоречиях, присущих реальности, что выражается в универсальном законе диалектики — законе единства и борьбы. противоположностей. Он гласит: развитие объективной реаль­ности и процесс ее познания, все формы человеческой актив­ности осуществляются путем раздвоения единого на различное и противоположное, а взаимодействие противоположных сил, с одной стороны, характеризует определенную систему как нечто единое, а с другой — составляет внутренний им­пульс ее изменения, развития. Жизненный путь всех конкрет­ных систем проходит через «испытание» противоречиями.

В законе единства и борьбы противоположностей В. И. Ле­нин видел ядро, суть диалектики: «В собственном смысле диа­лектика есть изучение противоречия в самой сущности пред­метов...»[11]. Этот закон дает возможность выявить источники, действительные причины и формы движения, типы развития всего сущего: ничто не движется вперед вне противоречий.

Испокон веков пристальное внимание разума привлекали как противоречивость форм сущего, так и их целостность. Эти способы взаимодействия в мире, в человеческих отноше­ниях, в состояниях души суть ключевые принципы не только самого бытия, но и мировоззрения и методологии познания и действия: без них нельзя ничего понять в жизни. Мы спорим, что то отстаиваем, а то и опровергаем. И делаем это не только в споре с другими, но и сами с собой, со своим как бы другим «я». Противоречие — это определенный тип взаимодействия различных и противоположных сторон, свойств, тенденций в составе той или иной системы или между системами, процесс столкновения противоположных стремлений и сил. Предель­ным случаем противоречия является конфликт История нау­ки, искусства, техники, всей общественной практики показывает, что ткань всей жизни мира как бы сплетена из нитей двух родов: положительных и отрицательных, нового и старого, про­грессивного и реакционного и т. п. Между ними происходит столкновение, борьба. Противоположности развивающегося объекта таковы, что они, по образному выражению К. Маркса, «постоянно вцепляются друг другу в волосы». Конечной при­чиной развития любой конкретной системы является взаимо­действие в форме противоречия между различными сторонами как внутри предмета, так и между предметами. Абсолютно тождественных вещей не бывает: они различны и внутри себя, и между собой Различие есть отношение нетождественности, неодинаковости объекта и в самом себе, и с другими. Разли­чие имеет свои степени: оно может быть несущественным и существенным Предельным случаем существенного различия является противоположность. Удачной моделью противополож­ности, данной самой природой, может служить магнит с его противоположно направленными полюсами. На сколь бы малые части вы его ни делили, каждая из них непременно будет иметь северный и южный полюсы, являя собой пример физических противоположностей силовых линий. И в этом смысле все в мире можно уподобить этой модели.

Противоположности характеризуются как взаимообусловленные и взаимодействующие стороны диалектического проти­воречия. Они противостоят друг другу в рамках единого взаи­моотношения: наличие одной из них предполагает бытие дру­гой. Их взаимосвязь столь велика, что, по словам Гегеля, они имеют «против себя» не просто иное, а «свое иное». Диалек­тический принцип противоречия отражает двойственное отно­шение внутри целого: единство противоположностей и их борь­бу. Вспомним Гераклита, учившего, что мир есть вечное становление, возможное только как единство и борьба" все кружится в буре брани! Все полно противоречий и живет в них.

Таким образом, о противоречии имеет смысл говорить, когда «разности» и противоположности берутся как моменты какой-либо цельности: принцип противоречия предполагает наличие его сторон и их единство Противоположности, не образую­щие единства, не имеющие единого взаимоотношения, не являются диалектическими противоположностями И их нель­зя считать движущей силой развития системы. Ведь в мире существуют разные по качеству и роли противоположности, как, например, черное и белое, бесконечно большое и исчезающе малое, гениальное и примитивное и т. п., которые не являются частями единого целого, а потому и не содержат в себе никакого импульса к развитию. Противоположности могут приходить в столкновение лишь постольку, поскольку они образуют целое, в котором один момент так же необхо­дим, как и другой. При этом единство противоположностей, выражая устойчивость объекта< и сами противоположности являются относительными, преходящими, борьба же все вновь и вновь образующихся противоположностей абсолютна, что слу жит выражением бесконечности процесса развития. Это обус­ловлено и тем, что противоречие есть не только взаимоотно­шение между противоположными тенденциями объекта, но и отношение объекта к самому себе, то есть его постоянное само­отрицание. Противоречия «заложены» в самой сущности ве щей как атрибут всех форм реальности, выступая как естест­венная форма проявления активности материи и духа. Каза­лось бы, наличие противоречий в самой жизни, в мыслях и чувствах должно нарушать «ритм бытия», стройность чувств и мышления. Однако этого не происходит, так как противоре­чия внутренне присущи и жизни, и мыслям, и чувствам. Это естественный способ бытия всех иерархических форм органи­зации сущего.

Научное познание движется в постоянном противоречии •между неисчерпаемым богатством сил, свойств и отношений в реальном мире и стремлением субъекта как можно полнее воспроизвести их в системе научного знания. «Все существен­ные идеи в науке родились в драматическом конфликте между реальностью и нашими попытками ее понять»[12]. Диалектиче­ское противоречие в мысли — это не противоречие самому себе, не отсутствие логики, а взаимодействие противополож­ных позиций, точек зрения, взглядов, понятий. Рекомендации формальной логики, в том числе правило, оберегающее от прос­тейших противоречий самому себе, от несерьезной манеры пе­рескакивать от одного утверждения к другому без всяких объективных и логических оснований, не только не мешают, а, напротив, помогают человеку уяснить реальные противоре­чия. В диалектике речь идет не о противоречии человека са­мому себе (хотя оно может быть неосознанным в поисковой деятельности, когда ассоциации мыслей бурно кружатся вокруг какой либо идеи), а о противоречиях в самом объекте и об отражении этих противоречий в мышлении, где они сознательно фиксируются и разрешаются.

Специфической формой существования диалектических противоречий в познании выступают антиномии, которые слу­жат формой теоретического воспроизведения противоречий в научных теориях. При этом наиболее плодотворным способом разрешения антиномий является выход за пределы их мета­физического противопоставления (а метафизический метод мышления усматривает в противоположностях только простой факт различия, оставляя в тени само их взаимодействие), обна­ружение их общей основы, выяснение перехода одной противо­положности в другую, раскрытие опосредствующих звеньев этого перехода и, наконец, выяснение того результирующего следствия, к которому должна привести борьба отраженных в них противоположностей.

Основные типы противоречий Характер противоречий зависит от специфики противоположных сторон, от тех условий, в которых развертывается их взаи­модействие, что, в свою очередь, связано с уровнем организации соответствующей системы. И это взаи­модействие есть отношение или несовместимых и враждебных, или дополняющих и обогащающих друг друга моментов и тен­денций. Отсюда многообразие типов противоречий: одни ведут к гармонии («симфонии»), а другие — к «какофонии», то есть дисгармонии. Различают внутренние и внешние, основные (или главные) и неосновные, антагонистические и неантаго­нистические противоречия.

Взаимодействие противоположных сторон внутри данной системы, например внутри данного вида животных (внутри­видовая борьба), внутри данного организма или общества, и характеризует внутреннее противоречие, выражающее состоя­ние системы как определенной целостности. Каждая система существует, конечно, в рамках иерархически более сложных целостностей, однако когда речь идет о внутренних противо­речиях, то имеются в виду определенные конкретные системы, а не мир в целом. Тогда очевидно, что внешнее противоре­чие являет собой взаимодействие противоположностей, относя­щихся к разным системам, например между обществом и при­родой, организмом и средой. И тут ясно, что понятие «внеш­нее», так же как и понятие «внутреннее», носит относитель­ный характер. Так, каждая нация в нашей стране есть некая культурно-историческая целостность. Но можно ли сказать, что противоречия между людьми разных национальностей (если они как-то и возникают) носят внешний характер? С точки зрения более крупной системы — общества как еди­ного целого — эти противоречия носят уже внутренний, а не внешний характер, и преодолеваются они едиными для всех национальностей средствами: путем установления дружествен­ ных отношений, обмена материальными и культурными цен­ностями, путем взаимопомощи.

Рассматривая роль внутренних и внешних противоречий в процессе развития, следует подчеркнуть, что в конечном счете именно внутренним противоречиям здесь принадлежит решаю­щая роль. Даже если исходным толчком для развития системы служит внешнее противоречие, то все равно, прежде чем стать истинной движущей силой развития, внешнее противоречие в той или иной форме должно перейти во внутреннюю структуру развивающегося объекта, после чего только и возможно развитие как таковое. Так, для того чтобы организм адаптировался к среде (внешнее противоречие), он должен выработать в себе но­вые качества, вступающие в управляющее развитием этого организма внутреннее противоречие с его исходными качества­ми. Таким образом, внешнее всегда действует только через внутреннее. В ряду же различных внутренних противоречий, способствующих развитию системы, выделяются основные, или главные, в отличие от неосновных, неглавных противоречий. Основное противоречие той или иной системы — это прежде все­го сущностное противоречие: оно связано с глубинными, лежа­щими в самом основании этой системы формами взаимодейст­вия противоположностей, составляющих его структуру. Так, источником развития общества с самого начала его существова­ния является противоречие между производством и потребле­нием, или потребностями, интересами. Людям ежедневно нужно пить, есть, одеваться, иметь кров над головой и т. д. Но для этого нужно все это производить. Производство порождает новые потребности, что толкает людей к его совершенствованию. И так на протяжении всей всемирной истории. Разрешение этого про­тиворечия осуществляется в труде и распределении благ. Это противоречие не снимается, а воспроизводится ежедневно и еже­часно, будучи связанным с сущностью общественной формы дви­жения. Однако в разных социальных системах это основное противоречие может выступать в форме как антагонистическо­го, так и неантагонистического. Антагонистические противоре­чия — это взаимодействие между непримиримо враждебными силами (классами, социальными группами и т. д.). В обществе они, как правило, заостряются до конфликта и выливаются в социально-политическую революцию либо разрешаются иными средствами вооруженной борьбы, но иногда и мирным путем. Этот тип противоречий характерен для всех эксплуататорских общественно-экономических формаций, особенно для современ­ного империализма в условиях научно-технического прогресса. Но для современного империализма характерно не только обост­рение старых противоречий, а и порождение новых, свойственных только данной стадии его развития: например, между транснациональными корпорациями (тнк) и национально-государст­венной формой политической организации общества. Характер обостренных противоречий носят отношения между империа­лизмом и развивающимися странами и народами. Таким обра­зом, внутренние противоречия современного буржуазного об­щества усиливаются внешними противоречиями. Существенное влияние на развитие и разрешение противоречий современной эпохи оказывает противоречие между системой социализма и ка­питализма. Узловым противоречием современности является проблема войны и мира. Разрешение его возможно только мирным путем, путем отказа от войны как средства разрешения разного рода коллизий на мировой арене. В решении этого противоречия мирной позиции нет разумной альтернативы. Са­мо объективное требование времени таково, что даже наиболее острые противоречия современной эпохи должны решаться мирным путем. Эта тенденция объективна, и не видеть ее — зна­чит проявлять слепоту политического мышления.

Наряду с антагонистическими и вообще остроконфликтными противоречиями существуют и противоречия, носящие неанта­гонистический характер. Эти противоречия выступают как взаи­модействие между социальными группами, основные интересы и цели которых совпадают. Социалистическая революция раз­решила и тем самым устранила антагонистические противоре­чия на социально-классовом уровне, но она не ликвидировала противоречия вообще. Известно положение : «Анта­гонизм и противоречие совсем не одно и то же. Первое исчезнет, второе останется при социализме»[13]. Это положение имеет очень емкий смысл: при социализме противоречия сохраняют свою силу, однако носят неантагонистический характер, что обуслов­лено отсутствием в этом обществе враждебных классов и экс­плуатации человека человеком. Но социализм — вовсе не бес­проблемное общество. В процессе его совершенствования идет постоянная борьба нового со старым, действуют не только сози­дательные, но и негативные, косные тенденции, мешающие дви­жению вперед. Так, в этом процессе обнаружились противоречия, связанные с организацией труда, способом распределения благ. В условиях ускорения научно-технического прогресса обостря­ются противоречия и между производительными силами и про­изводственными отношениями. Возникают противоречия и в сфере управления. К ним можно отнести противоречия между централизованным руководством и самостоятельностью мест­ных органов, между территориальным и отраслевым принципами хозяйственного планирования и руководства, между коллек­тивной и личной заинтересованностью в результатах труда, между формами распределительных отношений. Как видим, противоречий существует много, но они не затрагивают сущностных основ социализма как общественного строя. Эти противо­речия — закономерное явление всякого процесса развития. Так, например, само развитие производительных сил породило на определенном этапе противоречие между формами хозяйствова­ния — экстенсивной и интенсивной. Прежняя, экстенсивная форма хозяйствования перестала соответствовать новому уровню науки и техники, тормозя их дальнейшее применение в произ­водстве, то есть тормозя процесс превращения науки в непо­средственную производительную силу общества.

Не сглаживание и тем более замалчивание реальных проти­воречий, не сознательная лакировка реальности с целью соз­дания во что бы то ни стало видимости всеобщего благополучия и гармонии, а их своевременное выявление и разрешение — вот единственно разумный подход к делу во всех сферах жиз­ни общества. Встает, следовательно, громадная проблема разре­шения противоречий. Каким же образом они могут разрешаться?

Противоречие как источник развития Все виды противоречий осуществляются и разрешаются, снимаются и создаются, оживают в новой форме — в этом и состоит их движение. Разрешающее движение про­тиворечий есть способ изменения качественного состояния включающей их в себя системы. В противоречии как единстве и борьбе противоположностей Гегель усматривал «корень вся­кой жизненности и пульсации», «источник всякого движения». «Противоречие — вот что на деле движет миром, и смешно го­ворить, что противоречие нельзя мыслить»[14]. Взаимодействие противоположностей в форме противоречия и его разрешение — вот что побуждает семя к росту, а почку — развертываться листом, цветком, сочным плодом. Противоречие и его разреше­ние движет великим и малым, обнаруживаясь в закономерном, «разумном» порядке мира. Однако сами по себе противоречия без их разрешения не приводят к развитию, они являются его необходимым, но недостаточным условием. Противоречие как источник развития действенно только вместе с его разрешением. В социальной же области взятые сами по себе, безотносительно к своевременному выявлению и эффективному разрешению, противоречия могут обусловливать не только прогресс, но и регресс, деструктивные процессы.

Формы разрешения противоречий многообразны и зависят как от характера самих противоречий, так и от условий их дейст­вия, в том числе и от характера, уровня организации борющих­ся сторон, особенно если речь идет о противоречиях в жизни человека и общества. В некоторых случаях одна сторона про­тиворечия гибнет, а другая торжествует, но случается и так, что гибнут обе стороны, истощая себя в борьбе. Возможен и более или менее длительный компромисс борющихся сторон, и их адаптация друг к другу, и постоянное возрождение разрешен­ного противоречия. Разрешение противоречий может быть пол­ным или частичным, разовым или поэтапным. Многообразие форм разрешения противоречий прежде всего характерно для общества, особенно для такого общества, которое находится на высоком уровне своего развития, когда чрезвычайно усложняют­ся все его элементы и структуры, когда в нем многократно увеличиваются взаимные связи и зависимости, повышается динамизм развития. Эти условия требуют особо внимательного отношения к способам разрешения напряженных противоречий.

Существует два главных типа развития объектов на основе заложенных в них противоречий, а также обусловленные ими два главных способа разрешения последних: антагонистический и неантагонистический, гармонический. Понятие гармонии многопланово, предполагает и стремление к достижению согла­сия, разумного компромисса, и полное слияние, совпадение на основе некоторого общего начала, доходящее до полного един­ства. Антагонистический же тип развития характеризуется' преодолением антагонизма, сопровождающимся гибелью одной из противоположных сторон. Антагонистические противополож­ности, образуя единство, обладают вместе с тем относительной самостоятельностью: они качественно и количественно нерав­нозначны, играют разную роль в составе целого, при этом одна из сторон нередко «задает тон» в процессе развития, будучи ведущей силой. Это хорошо видно на примере капитализма. «Пролетариат и богатство — это противоположности. Как таковые, они образуют некоторое единое целое. Они оба по­рождены миром частной собственности. Весь вопрос в том, какое определенное положение каждый из этих двух элементов занимает внутри противоположности. Недостаточно объявить их двумя сторонами единого целого... В пределах всего антагониз­ма частный собственник представляет собой консервативную сторону, пролетарий — разрушительную. От первого исходит действие, направленное на сохранение антагонизма, от второ­го — действие, направленное на его уничтожение»[15]. При ан­тагонистическом типе развития «консервативная» противопо­ложность преодолевается.

Этот принцип неравнозначности противоположностей в про­цессе развития универсален и действует всюду, где происходит развитие, хотя характер его проявления качественно различен и зависит от уровня организации материи. Так, в живой приро­де изменчивость играет ведущую роль в ходе эволюции живого по отношению к такому фактору, как наследственность, которая стремится к сохранению данной качественной определенности вида, играя тем самым как бы консервативную роль. Известно, что наша метагалактика, включающая в себя несметное число галактик, расширяется: в этом процессе преобладает отталки­вание по отношению к притяжению. И вместе с тем ни наследст­венность, ни силы притяжения не исчезают полностью в про­цессе разрешения противоречия, ведущего к развитию системы. Противоречие изменчивости и наследственности разрешается в гармоничном типе развития систем, при котором разрешение данного противоречия согласуется с потребностями развития всей системы в целом. Живой организм, например, немыслим вне обеих противоположностей — изменчивости и наследствен­ности, поэтому и разрешение их противоречия выражается в нем в форме динамической согласованности обеих тенденций, что ведет к оптимальной адаптации данного организма к окру­жающей среде.

И в гармоническом типе развития, так же как в антагони­стическом, движущим стимулом остается борьба противоречий. Очевидно, что если антагонистическое развитие совершается за счет антагонистических противоречий, то гармоничное разви­тие связано с разрешением неантагонистических противоречий. Одна из особенностей диалектики развития социалистического общества как раз и состоит в том, что разрешение ряда при­сущих ему неантагонистических противоречий достигается путем соединения противоположностей, путем их гармониза­ции. К ним относятся, например, сочетание демократии и цент­рализма, коллегиальности и единоначалия, принципа равенства и необходимости материального поощрения лучших работников и т. д. При этом необходимо помнить, что гармоничным является именно тип разрешения противоречия, а не тип самих противо­речий. Гармония при этом является активным динамическим состоянием системы в момент разрешения неантагонистических противоречий, но отнюдь не в начальный момент противостояния еще не вступивших в борьбу противоположностей. Принцип гармонии в его марксистском понимании отражает диалектику становления, а не уже ставшее бытие.

Греческое слово «гармония» (harmonia — согласованность, стройность в сочетании) имело в античности много значении. Первоначально (у Гомера) оно обозначало те «скрепы», с помощью которых соединялись различные части строящегося корабля. В дальнейшем его значение подверглось постепенной терминологизации, войдя в состав диалектических категорий. Так, уже у Ге­раклита гармония — это производное от борьбы противоположностей. Таков исходный диалектический смысл термина «гармония», подчеркивающий в ней ее зависимую от движения, развития природу. На протяжении многих веков гармония толковалась как цель развития, как недосягаемый, но осознаваемый образец (Платон, средние века, Возрождение). Лейбниц говорил, что гармо­ния — это движение к совершенству, происходящее за счет внутренне присущей явлению активности. Кант включил в понятие гармонии наряду с необхо­димостью также и случайность, подчеркнув, что сущность гармонии состоит в закономерной реализации явлением всех его внутренних возможностей. Гегель глубоко разработал теорию гармонических отношений, влияющих на переход от старого к новому с сохранением всего богатства ценных приобретений пред­шествующих ступеней. Однако порой содержание категории гармонии ограни­чивается предметной областью эстетики и этики. Такое ограничение сферы применения данной категории искусственно лишает ее универсального харак­тера, значительно снижает ее эвристическую силу. Диалектический материа­лизм рассматривает гармонию как момент всеобщего движения и развития через единство и борьбу противоположностей.

Закон единства и борьбы противоположностей, будучи ядром диалектики, имеет не только важное теоретическое, но и огром­ное практическое и даже практически-политическое значение. Смысл его кроется в том, что порой обострение внутренних про­тиворечий развития общества имеет своей основой не только объективные факторы, но и причины субъективного порядка, а именно то, что несвоевременно выявляются и получают непра­вильную оценку различного рода социально-экономические, идеологические и другие процессы и явления. Овладение зако­ном единства и борьбы противоположностей формирует диалек­тическую гибкость мышления, обостренную восприимчивость к различным нюансам общественной жизни, формирует спо­собность своевременно и адекватно оценивать благоприятные и неблагоприятные тенденции, что дает возможность отвергать мешающее и утверждать, давать простор прогрессивному.

10. Отрицание, преемственность и новации

Отрицание как закономерный момент развития В мире все конечно, а значит, все имеет свою весну и лето, склоняется к осени и, наконец, гибнет в леденящей стуже зимы. Такова неумолимая логика жизни и всего природного, и все­го человеческого, социального. В бесчисленной смене нарож­дающихся и отмирающих форм возникают и исчезают виды растений, животных, сменяются поколения людей, формы общественной жизни. Но без отрицания старого невозможно рождение и созревание более высокого и полного сил нового, а стало быть, невозможен процесс развития. Во всем существую­щем происходит борьба взаимоисключающих сторон и тенден­ций. В итоге она приводит к отрицанию старого и возникнове­нию нового. Появившееся новое явление содержит в себе свои противоречия. Борьба противоположностей завязывается на новой основе и в результате приводит к необходимости нового отрицания, то есть отрицания отрицания. И так до бесконечно­сти. В этом постоянном отрицании и реализуется диалектичес­кий процесс становления качественной определенности явлений, смена узловых линий мер развития через противоречие. Напри­мер, юность отрицает детство и сама в свою очередь отрицается зрелостью, а последняя — старостью. Вместе с тем все это — различные стадии жизни одного и того же человека. В этом про­цессе осуществляется почти неуловимое переплетение нового со старым: оставаясь тем же, человек всегда уже и иной, объемля в себе крайние моменты уходящего и нарождающегося. Таким образом, между новым и старым есть и сходство (общее), и различие, и сосуществование, и борьба, взаимоотрицание и взаимопереход.

Отрицание как простое уничтожение одного другим носит чисто негативный, деструктивный характер. Это, по словам , «зряшное» отрицание, бесплодное, не содержа­щее в себе позитивных ростков нового, более прогрессивного. Так, критика, которая, по существу, есть отрицание, особенно должна заботиться о том, чтобы не быть односторонне дест­руктивной и тем самым «зряшной», а содержать в себе кон­структивность, позитивную направленность, быть в полном смысле слова созидающей. Только такая критика может быть плодотворной и, следовательно, полной, нужной, необходимой.

Два разных и даже противоположных типа отрицания вопло­щены Гёте в бессмертных символах Мефистофеля и Фауста: если Мефистофель отрицал все и в этом видел суть свою, то Фа­уст отрицал во имя созидания, сохранял в старом нужное для нового начало. Критика как субъективная форма проявления принципа отрицания имеет тот смысл, что в ней заключена направленность на выявление и разрешение противоречий, на утверждение истины и отвержение заблуждений. Такая критика должна полностью выявлять все заблуждения (а не предавать их забвению), чтобы иметь возможность преодолеть их. В против­ном случае груз забвения сделает критику бесполезной, а непрео­доленные заблуждения будут негативно сказываться на всем последующем развитии.

Следовательно, ценность отрицания определяется мерой его продуктивности, тем, какова его роль в созидании нового. От­рицание поэтому есть вместе с тем и утверждение, удержание: уничтожая существующее, оно сохраняет положительное в сня­том виде. Это «удержание», единство отрицания и преемствен­ности в развитии составляет важную черту диалектики отрица­ния как универсального принципа всего сущего. Великий диа­лектик Гегель образно иллюстрировал эту мысль: «Почка исче­зает, когда распускается цветок, и можно было бы сказать, что она опровергается цветком; точно так же при появлении плода цветок признается ложным наличным бытием растения, а в качестве ею истины вместо цветка выступает плод. Эти формы не только различаются между собой, но и вытесняют друг друга как несовместимые. Однако их текучая природа делает их в то же время моментами органического единства, в котором они не только не противоречат друг другу, но один так же необходим, как и другой; и только эта одинаковая необходимость и состав­ляет жизнь целого»[16].

Преемственность в развитии Возникающее новое не может утвердить себя как без отрицания, так и без сохране­ния, преемственности. Развитие есть там, где новое прерывает существование старого, вбирая из него все положительное, жизнеспособное. А это удержание положитель­ного и есть «непрерывность в прерывном», преемственность в развитии. Развитие характеризуется преемственностью, после­довательностью, направленностью, необратимостью и сохране­нием достигнутых результатов. Мир в каждый его настоящий момент есть плод прошедшего и семя будущего. За настоящим тянется шлейф прошедшего, а будущее, по словам , носится над событиями настоящего и возьмет из них нити в свою новую ткань, из которой выйдут саван прошедшему и пеленки новорожденному. Прошлое нельзя рассматривать бес­следно уходящим в реку времени по принципу: что было, то прошло, и нет ему возврата. Оно все время участвует в созида­нии настоящего, образуя живую связь времен в виде традиций. Традиция есть социальная форма передачи человеческого опыта. Люди каждого последующего поколения включаются в жизнь, в мир предметов и отношений, в мир знаков и символов, создан­ный предшествующими поколениями. В философском смысле традиция представляет собой определенный тип отношения меж­ду последовательными стадиями развивающегося объекта, в том числе и культуры, когда «старое» переходит в новое и про­дуктивно «работает» в нем, способствуя его прогрессивному развитию. Жизнеспособная традиция, то есть такая, которая содержит в себе животворные силы к созиданию и способст­вует ему, и выступает как необходимая связь, преемственность.

Говоря о роли традиции в художественном творчестве, Гёте подчеркнул: «Когда видишь большого мастера, обнаруживаешь, что он использовал лучшие черты своих предшественников и что именно это сделало его великим»[17].

Достигнутое каждым поколением в области материальной и духовной деятельности есть драгоценное наследие, рост которого является результатом сбережений всех предшествующих поколении. Прошлое величие и ныне играет живыми красками актуальности. Отсюда требование бережною отношения к нему. Оно есть показатель меры культуры. Бережное отношение не означает музейной бережности, а предполагает и требует нова­торства, означающего прогрессивное развитие традиции. Разум­ность в наследовании традиций прошлого в сочетании с новаторством ведут к ускоренному прогрессивному развитию об­щества. Почему же так значима связь традиции и новаторства? Потому что, не зная истории, нельзя правильно понять и оце­нить настоящее, а следовательно, и предвидеть перспективы будущего развития, то есть сознательно действовать на основе познанных закономерностей.

Поступательный прогрессивный, спиралевидный характер развития. Критерии прогресса Развитие материи идет не по одному какому либо пути, а по бесчисленному множеству направлений. Его нельзя представ лить в виде прямой линии. В своем развитииии природа, по словам , как бы «бросается во все стороны и никогда не идет правильным маршем вперед». Этим и обусловливается бесконечное много­образие форм существования материальных тел и явлений. Так, развитие органической материи пошло по сотням тысяч направлений, давшим все богатс1во видов растительного и животного царств, поражающих нас многообразием своих форм и красок. Эволюция человека — лишь одна из линий прогресса живого на планете. История общества также знает гигантский разброс человеческих культур с их неповторимыми судьбами.

Уже в глубокой древности был метко схвачен принцип, согласно которому в развитии наблюдаются круговые движения, повторения и возвраты к прошлому на новом уровне бытия. Веками умами людей владела идея круговорота в мироздании. Она нашив свое глубинное выражение в превращениях первоначал сущего: в том, из чего все происходит и во что в конечном счете все обращается,— тут конец смыкается с началом. Призна­ние круговорота — это признание одной из реально существую­щих граней развития. Но одного этого недостаточно, ибо призна­ние только круговорота с необходимостью приводит к выводу, что мир замкнут и все в нем нескончаемо повторяется: ничто не ново под Луной. Эта концепция развития связана с определен­ным пониманием времени, в котором будущее суть лишь проек­ция прошлого. В ней кристально ясно просматривается смысл абсолютной предопределенности: весь процесс развития обра­щен в прошлое и, по аналогии с каруселью, возвращает его через грядущее к настоящему. Такое понимание развития ведет к утверждению, будто то, что существует ныне, уже неког­да было и снова вернется на круги своя. В этой концепции проя­вилось метафизическое понимание сути развития.

Но развитие это не прямая линия и не движение по зам­кнутому кругу, а спираль с бесконечным количеством витков. Тут причудливым образом сочетается поступательное движение с движением по кругу. В процессе развития происходит как бы возврат к ранее пройденным ступеням, когда в новой форме как бы повторяются некоторые черты уже отживших и сменивших­ся форм. Но это уже не простое возвращение к первоначальной форме, а качественно новый уровень развития. История пред­ставляет собой витки расширяющейся спирали — движение «вширь» и «вверх». Каждый последующий цикл развития не повторяет старого, а представляет собой новый, более высокий уровень. Такова объективная направленность в бесконечной смене явлений и процессов, в неустанной борьбе нового и ста­рого, нарождающегося и отмирающего, таков диалектический путь прогрессивного, поступательного движения сущего.

Существуют ли объективные критерии такого развития и ес­ли да, то каковы они? Прежде всего, общим критерием прогрес­са является совершенствование, дифференциация и интеграция элементов системы — элементарных частиц, атомов, молекул, макромолекул. Помимо этого объективными критериями яв­ляются усложнение связей внутри системы и усложнение от­ношений между системами; увеличение информационной емкости системы; расширение диапазона реальных возмож­ностей дальнейшего развития. Все это ведет к повышению устойчивости и жизнеспособности систем. Данные критерии являются общими для любого уровня организации материи, применительно же к отдельным из них они конкретизируются в соответствии с их спецификой. Так, для биологических форм критерием прогресса выступает уровень развития орга­низации, прежде всего нервной системы, адаптационных спо­собностей, выражающихся в богатстве взаимоотношений орга­низма со средой, уровень развития психики, отражения и по­веденческих актов. Для общества таким критерием является уровень развития производительных сил и производительности труда, а также характер общественных отношений, что кон­центрируется в едином критерии: уровень развития общества определяется мерой возвышения им человека.

Еще одним универсальным критерием прогрессивного разви­тия является нарастание его темпов. Применяя этот критерий к общественному развитию, Ф. Энгельс сравнивал поступатель­ное развитие общественной жизни «со свободно, от руки на­черченной спиралью, изгибы которой отнюдь не отличаются слишком большой точностью. Медленно начинает история свой бег от невидимой точки, вяло совершая вокруг нее свои обо­роты; но круги ее все растут, все быстрее и живее становится полет, наконец, она мчится, подобно пылающей комете, от звезды к звезде, часто касаясь старых своих путей, часто пере­секая их, и с каждым оборотом все больше приближается к бесконечности»[18]. Следовательно, существует общий принцип: по мере перехода от низших к высшим формам организации ма­терии темп развития возрастает.

Методологическая значимость закона отрицания отрицания состоит в том, что он дает надежный критерий определения направления развития систем и объектов как природного, так и социального мира, позволяя правильно оценить масштабы, воз­можности и темпы этого развития.

[1] Ленин В И Поля. собр соч, т 29, с. 229.

[2] Ленин В И Полн собр. соч., т 29, с. 85.

[3] Соч., т 20, с 116. 2 Грамши А Избр произв. В 3-х т М, 1959, т. 3, с. 53.

[4] Энгельс ф. Соч, т 4, с 447.

[5] Собр. соч. В 30-ти т. М., 1954, т. 3, с. 124.

[6] Форд К Мир элементарных частиц М., 1965, с 73

[7] Атомная физика и человеческое познание М, 1961, с. 13.

[8] Соч., т. 1, с. 271.

[9] Понятие качества порой употребляется в значении существенного свойства.

[10] Понятие меры. кроме указанного, употребляется и в иных смыслах: как соразмерность, пропорциональность частей в составе целого (оптимум), как граница дозволенного, законного (проступить меру), как грация — свободно организованная гармония, мерность в движении, а также и в смысле единицы измерения, объема (полная мера, например, зерна).

[11] Ленин В И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 227.

[12] Эволюция физики, с. 249.

[13] Ленинский сборник XI. М.—Л., 1931, с. 357.

[14] Гегель. Энциклопедия философских наук, т. 1, с. 280.

[15] Соч., т. 2, с. 38, 39.

[16] Гегель. Соч, т 4, с 2.

[17] Разговоры с Гёте. М., 1981, г 194

[18] Маркс К, Соч, т. 41, с. 27.