Семинар-практикум для представителей экологических региональных общественных объединений (стр. 4 )

Встает вопрос – почему? На самом деле ответ я знаю, потому что много раз сталкивалась именно с такой волшебной реакцией спонсоров. Все просто: в компании должен быть набор принципиально системообразующих знаний, которые вы можете предложить людям, которые готовы, в том числе и спонсировать вас. Но первое, что должно быть обязательно, это понимание, чем ваша некоммерческая организация принципиально, совсем коренным образом, ключевым отличается от всех аналогичных.

Опять же, не секрет, что многие из вас занимаются достаточно аналогичными проектами, и сказать, что среди них есть какая-то мера уникальности, то есть достаточно мало компаний занимается именно разработкой, скажем, каких-либо инноваций в своей области. Здесь на самом деле причина тоже проста, потому что мы ее обсуждали, в том числе и с представителями Общественных палат, в том, что проекты, которые реализуют некие тиражируемые технологии, они достаточно легко привлекают финансы. Потому что в таких проектах достаточно легко прописать результат.

То есть, смотрите, кем-то была создана технология, в другом регионе или, предположим, в аналогичных целевых группах. Была создана технология. Вы решили, что ваши проблемы региональные можно решить с помощью этой технологии. Вы берете, в этой технологии прописано все, вплоть до результатов. Таким образом, когда вы подаете заявку на грант, у вас есть те самые результаты, выраженные в цифрах, которые так любят представители нашего экспертного сообщества.

И это на самом деле, с одной стороны, правильно, потому что это очень легкий контроль. Мы можем легко контролировать ситуацию, как расходуются средства – целевым или нецелевым образом. И вообще в принципе достигаете ли вы поставленных результатов или нет.

С другой стороны, а как же быть с истинно инновационными проектами. В этом смысле представители Татарстана, очень молодые и энергичные люди, они уже члены Общественной палаты, говорили о том, что если мы начинаем создавать инновационную технологию, то это же сродни научному исследованию. То есть, мы выдвигаем научную гипотезу и смотрим, подтвердится она или нет. А если нет? По принципу – и что тогда? Кто же нас тогда профинансирует?

И он в этом смысле абсолютно прав, потому что это в научном исследовании опровержение гипотезы это тоже приращение знаний. К сожалению, на данном этапе такие проекты почти не подлежат финансированию. Если вы не готовы указать реальные результаты, которые наступят в вашем социальном проекте, то почти ноль шансов выиграть гранты. Единственное, что существует очень небольшое количество федеральных грантов, которые идут истинно на инновационные исследования. Но мы понимаем, это, наверное, проблема, которая просто как красная тряпка для всех регионов. Статистика жестокая. Около 70% федеральных грантов оседают в Москве и крупных городах. И ничего с этим не поделаешь.

С одной стороны, здесь причина тоже понятна на самом деле. Потому что уровень культуры социального проектирования, понятное дело, в крупных городах выше. И не потому, что крупные города лучше, культурнее и так далее. Просто ближе доступ к образовательным ресурсам, ближе доступ к консультантам, людям, которые могут вам поправить, проконсультировать, правильно рассчитать, например, финансовую часть проекта.

Я по основному образованию финансист. И, соответственно, начинала с того, что рассчитывала, во-первых, всегда делала экономическое обоснование проектов. И достаточно часто была экспертом именно с точки зрения экономической части проектов. И я знаю, что эта часть, это то, что страдает в 70% проектов, которые подаются из малых городов или из муниципальных образований. И все просто – людям просто не у кого спросить, как надо. Тем более что социальное проектирование как наука, такой науки практически не существует. Как российская практика эта штука очень относительная. Мы с вами пользуемся американскими и европейскими источниками и практиками. И по большому счету все, что у нас написано, это все переводные издания.

Поэтому сказать, что люди просто не умеют. И вопрос на самом деле решить достаточно просто, с одной стороны. Нужно или обеспечить людей информации обучения, то есть научить как. Или обеспечить их доступом к консультантам, к людям, которые просто за них сделают элементарно.

Другой вопрос, что на практике это пока практически нереализуемо.

В какой-то мере, скажем, в области, прилегающей к Москве, в какой-то мере заинтересовались этой идеей. И сейчас проходит некая серия обучающих семинаров, в частности, для некоммерческих организаций областей, которые вокруг Москвы. И то на самом деле очень трудно собираются группы, потому что людям надо ехать, людям нужно три дня где-то жить, это не Москва, где вас поселили в гостинице. Предположим, в Калуге, например, совсем сложно с этим.

То есть у нас получается такой слегка информационный вакуум, когда люди просто не в состоянии добраться до источника информации. Поэтому вопрос на самом деле в чем? Правильное планирование бюджета, с одной стороны. С другой стороны, выделение идентичности компании, с одной стороны, в своей группе, с другой стороны, выделение ее уникальности.

Для этого есть одна методика, достаточная интересная. У меня здесь проблема в том, что я могу только сидеть, когда разговариваю с вами, поэтому сейчас я встану, вам нарисую на флипчарте, а потом вернусь и расскажу.

Вопрос создания миссии некоммерческой организации, с одной стороны, немногие, в том числе НКО, имеют свою миссию. Спрашиваю: «Как вы ее используете?» Мне говорят: «Никак, положили под сукно». Я говорю: «Зачем делали?» «Ну, типа, модно». Я говорю: «Отлично, давайте про модно не будем. Модно это не нужно. Давайте подумаем, если есть, как использовать. А если нет, то вообще нужно ли. А зачем это нужно?»

И тогда на самом деле все просто. У каждой некоммерческой организации есть определение круга, с одной стороны, ваших проблем, которые вы решаете. С другой стороны, обозначение вашего отличия от других. И если мы с вами правильно создаем миссию, то вот собственно в этой миссии все это и сосредоточено.

Сейчас я вам нарисую, как это делается. Можете потом попробовать в своих организациях на практике посмотреть, как это у вас произойдет.

Обычно организационно это проходит, когда садятся все участники проекта и коллективно пытаются создать следующее знание. Выглядит это как пирамида. И мы по этой пирамиде будем подниматься снизу вверх и будем отвечать на определенные вопросы.

И на первом уровне этой пирамиды ответ на вопрос – что мы делаем. Здесь для того, чтобы привести некий пример и проиллюстрировать то, о чем я говорю, знаете, наверное, очень известную притчу о том, что троих людей, которые работают на стройке, спросили: «Что вы делаете?» Один ответил: «Я зарабатываю деньги». Второй ответил: «Я таскаю кирпичи». Третий ответил: «Я строю храм». Четвертый наверняка ответил бы что-нибудь еще. При этом мы понимаем, что все они были правы и все они по большому счету занимались одной и той же деятельностью.

Поэтому вопрос в чем? Неплохо было бы, чтобы участники вашей организации занимались одним делом. Потому что я догадываюсь, что если мы организуем на некую социальную инициативу троих людей, один из которых зарабатывает деньги, другой строит храм, хотя бы этих двоих, этого будет достаточно, чтобы ничего не состоялось. Как-то по моему пониманию. Поэтому было бы неплохо, чтобы они все или строили храм, тогда это одни принципы деятельности, или все-таки зарабатывали деньги, и тогда по большому счету чуть-чуть другие.

Поэтому первый уровень – ответ на вопрос «что мы делаем?»

Следующий уровень, по которому мы поднимаемся, следующая ступенечка, на которую мы поднимаемся – это ответ на вопрос «с кем?» С кем мы взаимодействуем, когда осуществляем свою деятельность.

Смотрите, это у нас определяет предметную область нашего проекта. То есть то, чем мы занимаемся. Это определяет так называемый контент проекта. Если когда-нибудь встречаем такое выражение, это окружение проекта. Окружение это как в любом проектировании выделяют три типа окружения. Это макроокружение, то, что государство, социальная среда, общественное отношение и так далее. Это макро.

Определяют мезосреду, это то, что уже влияет на деятельность организации, но достаточно относительно, опосредованно. То есть это может быть ваша региональная власть, предположим, те же самые градообразующие предприятия и так далее.

Есть микросреда, это непосредственно то, что окружает ваш проект совсем рядышком. И тогда этот уровень на самом деле, так, как вы и ваши коллеги будете отвечать на этот вопрос, он и опишет так, как вы видите свое окружение проекта.

Следующий уровень отвечает на вопрос «каким образом?». Я его обозначу как «как?» Это ваши технологии, то есть, каким образом вы реализуете то, что задумали на старте вашего проекта. То есть описание технологий, по которым вы действуете. Мало того, это определяет и способ решения тех проблем, которые существуют.

Например, вчера мне понравилась такая идея в процессе обсуждения, в процессе нашего взаимодействия у одного из участников семинара родилась идея о том, что у них в городе много организаций занимается экологией жизнедеятельности, как они это называют, экологией жизни человека и так далее. И когда мы стали разбирать, я говорю: «Ребята, нельзя заниматься всем сразу. Понятие экология слишком всеобъемлющее, для вас, небольшой организации. Вряд ли вы сможете охватить все направления внутри. Давайте подумаем о чем-нибудь одном». И они говорят: «Вы знаете, например, как наиболее социально остро стоящая проблема, это что в дорожно-транспортных происшествиях в качестве водителей страдает очень большое количество молодых людей. То есть, ни для кого не секрет, что водители от 18 до 25 лет самая потенциально аварийная категория, и очень большое количество гибнет людей» Смысл какой – в детских садах занимаются правилами дорожного движения, в школах занимаются, а уже в вузах все. А по большому счету это молодежь, и это достаточно остро стоящая проблема. Я говорю: «Отлично. А теперь давайте подумаем, как вы будете эту проблему решать». Проблема есть, мы ее определили. А как решать-то будем? Вариантов-то масса. Начиная от профилактических мероприятий образовательного характера и заканчивая лоббированием, например, ужесточением правил дорожного движения. Или, предположим, вплоть до совершенно каких-то вещей, например, сделать какую-то пометку в правах, что это молодой водитель. И так далее. Все, что хотите. Вплоть до маячка ставить на машину, что я молодой водитель и все от меня быстро разбежались.

Как не смешно, но способы решения одной и той же проблемы можно выбрать совершено разные. Поэтому это отражают технологии.

Следующий уровень – это ваша целевая группа. Ответ на вопрос – для кого работает ваш проект. Вот оно, в социальном проектировании самое, наверное, первое и основное – это выбор целевой группы. Вот она ваша целевая группа здесь отражается. Как это видят ваши коллеги? Может выясниться, что вы это видите чуть-чуть по-разному, кстати говоря.

Следующий уровень, здесь мы уже с этого момента поднимаемся над именно такой ручной деятельностью, уже начинаем подниматься на уровень убеждений и ценностей. Вот первый уровень ценностей отвечает на вопрос «зачем?» Зачем ты с нами, зачем ты занимаешься этой деятельностью? А тебе оно зачем?

Кстати говоря, опрашивали в том числе и представителей социально активной молодежи, спрашивали, зачем вам заниматься общественной деятельностью, зачем вы ей занимаетесь, почему вдруг. И, кстати говоря, достаточно любопытные результаты получились. На первом месте ребята поставили самореализацию в плане приобретения нужных профессиональных навыков. Как они это объясняют: мы закончили институт, везде пишут «опыт работы от года». Но на работу нигде не берут. А давай-ка я пойду в некоммерческую организацию, попробую реализовать то, чему меня научили. Понятно, делать это практически бесплатно или за какую-то минимальную оплату. Но, тем не менее, через год я напишу, что у меня есть опыт работы. Я говорю: «Замечательно. То есть дольше, чем год…» «Ну да». Отлично.

На втором месте стоял такой мотив, как способ войти во власть, политическая самореализация и так далее. В общем, тоже, наверное, на самом деле достаточно очевидная штука, особенно если это большие федеральные проекты. Там молодежные лидеры просто зубами грызутся за то, чтобы получить доступ все выше и выше и выше. И мы понимаем, что на определенном уровне это уже вполне политическое влияние и достаточно такая штука мощная.

Когда люди начинают говорить о внутренней потребности в добрых делах, о социальной ответственности, о социальной ответственности за то, что их окружает. При чем, смотрите, чем меньше локации, тем выше процент социальной ответственности. То есть на вопрос «чувствуешь ли ты социальную ответственность за будущее страны?» 7% сказали, что да. А когда мы говорили, например, о городе, о микрорайоне, то там уже до 60% говорили, что да, есть некая ответственность и это уже в нашей власти и в наших силах. Но смысл в чем? Все эти ответы, которые про ответственность, про внутреннюю потребность, про внутреннюю мотивацию, это только лишь около 16% сказали, что вот, это из тех, кто уже занимается этой деятельностью.

Поэтому на самом деле очень своеобразная мотивация людей, которая в этом. В этом смысле, кстати говоря, могу поделиться своими наблюдениями. Многие люди, особенно которые очень давно в некоммерческом секторе, говорят о том, что «ой, слушайте, но мы уже все больные, это болезнь, это эпидемия, и нас уже всех пора лечить». Вплоть до того, что президент Федерации неолимпийских видов спорта Красноярского края, он мне говорил: «Слушайте, у меня есть свой бизнес, я все доходы от бизнеса направляю в некоммерческую организацию. Мне дома говорят, что ты уже сильно болен, и уже это не лечится». Он говорит: «Ну да. Но, знаешь, я себя так хорошо чувствую в этой болезни». Главное, чтобы оно было. Видимо, это самореализация в том числе. Поэтому вот он ответ на вопрос зачем.

Следующий вопрос. И в этом смысле мы начинаем по нему подниматься на уровень идентичности. Ответ на вопрос «кто я? кто я в этой деятельности, кем я себя вижу». А тут дальше очень интересно. Люди отвечают настолько по-разному. Кто-то видит себя ценным специалистом. Кто-то видит себя человеком, делающим добро. А кто-то просто видит себя винтиком системы, которому просто больше некуда устроиться. Вплоть до этого, тоже есть.

И верхний уровень пирамиды «во имя чего?» Вот она миссия. Во имя чего ты этим занимаешься. То есть миссия – это некая высшая цель, ради реализации которой люди и приходят в любую деятельность.

Так вот, дальше смотрите, что у нас происходит. Любое описание некоммерческой организации, в любом случае мы сейчас будем говорить про технологию фандрайзинга. И первым шагом в накоплении знаний, формировании знаний о вас, это создание некоего буклета, чего хотите, создание некоего документа, который описывает вашу организацию. По большому счету вот он план и есть. Если это все опишем, то даже самый непонятливый спонсор поймет, чем вы занимаетесь, для кого, зачем это вам, зачем это ему, потому что он, естественно, попытается встроить в эту систему. А ему-то оно как, ничего? И во имя чего.

В этом смысле вот это формирование знаний – это первый фильтр, в том числе и для спонсоров, для компаний, для того, чтобы они могли сравнить то, что вы им показываете, с теми направлениями благотворительной деятельности, которая и так существует в этих компаниях.

Мы сейчас с вами тогда плавно перетекаем именно в технологию привлечения средств. И у нас с вами получается следующая схема.

Первое, мы с вами определили, кто мы. Первым шагом мы с вами определили, кто мы. Описали эту пирамиду, составили некий документ.

Следующий шаг – нужно узнать, кто они. Потому что компании, которые занимаются благотворительной деятельностью и которые выделяют бюджеты на благотворительную деятельность, и которые видят себя в этой благотворительной деятельности, это планируется, понятно, заранее. Мало того, эти компании уже заранее определяют, какие направления благотворительной деятельности для них близки. Понятное дело, что компании выделяют эти направления, тут тоже под влиянием некоторых мотивов. В том числе, например, обычно компании или пытаются компенсировать тот вред, который они наносят своей деятельностью, в частности, как правило, экологическими проектами занимаются компании, которые в общем и целом понимают, что наносят определенный вред окружающей среде. И очень редко другие.

Например, скажем, или компании пытаются реализовать некие внутренние мотивы своих владельцев или совладельцев. Я лично встречалась очень часто с тем, что компании определяли основные направления деятельности, скажем, повинуясь личным мотивам своих владельцев, в том числе и по детским. Например, детей с ограниченными возможностями. И потом, когда начинаешь копать, выясняется, что там у кого-то среди топ-менеджмента есть такая проблема, и люди склонны ее решать. В том числе поддержка онкологических центров. И так далее.

Есть компании, которые просто когда-то определили основное направление своей благотворительной деятельности и его придерживаются. И тогда практически нет шансов получить поддержку, для которой вы не в приоритетных направлениях.

Например, в рамках проекта «Селигер» нам были спущены для нашей организации по здоровому образу жизни спонсоры, очень интересно. Общественная молодежная всероссийская организация занимается здоровым образом жизни – здоровым питанием, правильным распределением физических нагрузок и так далее. И нам как спонсор была предложена компания «МакДональдс». Мы долго смеялись, где связь между гамбургером и здоровым образом жизни, но, думаем, мало ли. Потом я почитала миссию компании, почитала документы про «МакДональдс», и выясняется, что они сейчас позиционируют себя как компания, заботящаяся о здоровом питании. То есть, эти морковки, эти яблочки, это про то. В принципе, ничего более понятно не стало, но, тем не менее, что получилось. Когда мы к ним обратились со спонсорским пакетом, они мило поулыбались и сказали, что вы нам не интересны. И на самом деле никакого другого ответа я не ждала. Потому что если посмотреть основные направления их благотворительной деятельности, то это создание детских комнат в онкологических больницах, это всевозможная помощь детям с ограниченными возможностями и так далее. Ну, так это же если бы к ним обратилась компания, которая этим занимается, помощь была бы.

Но здесь какой момент – это штука затратная, конечно. Провести мониторинг основных компаний, которые функционируют в вашем регионе, и посмотреть их основные направления благотворительной деятельности. Мало того, эта информация не всегда доступная. То есть, не всегда на сайте написано, чем занимается их благотворительное направление. Иногда требуется просто позвонить, причем, еще найти человека в компании, который этим занимается, и поговорить с ним по поводу основных направлений их деятельности.

С одной стороны, затратно. С другой стороны, один раз проведя такой мониторинг, вы со временем уже поймете, какие компании могут стать вашими финансовыми партнерами.

Следующий момент. Вам необходимо определиться, на что и сколько денег вам нужно. С одной стороны, вроде бы просто. С другой стороны, сколько сама я видела таких запросов, когда мне говорят: «Мы обратились, нам отказали». Я говорю: «Хорошо, покажите, с чем обращались». И там есть некое волшебное письмо, в котором написано: некоммерческая организация, занимающаяся тем-то и тем-то, то есть миссию мы с ними расписали, все хорошо, мы просим о поддержке. Думаю, отлично. А поддержка-то в чем? Что вам было нужно от этой компании? Нам были нужны автобусы, потому что мы делали экскурсию для детей-инвалидов. Я говорю: «Отлично. Где тут слово автобусы в письме?» «А надо было?» Вроде бы смешно, вроде очевидно, а такие ошибки встречаются сплошь и рядом. Поэтому совершенно конкретно на что нужны деньги. Мало того, здесь нужно понимать, что компании именно бизнеса с большей охотой предоставляют не финансовые средства, а товарами и услугами производимой компании. С этим там, как правило, не отказывают.

А когда мы начинаем говорить о финансовых средствах, то там возникает куча проблем. Потому что, во-первых, для компании существует такое понятие, как финансовый контроль. Опять же для вас не секрет, что в вопросах финансовой дисциплины в некоммерческих организациях все очень своеобразно. И начиная от того, что действительно нет возможности иметь хорошего бухгалтера, например, правильно и корректно собирать все финансовые документы, и заканчивая тем, что мы сами в пылу нашей деятельности забываем о том, что на каждый шаг нужно получать соответствующую бумажку, справку, финансовый документ и так далее. А потом выясняется, каждый шаг нужно фотографировать, каждый шаг нужно протоколировать, потому что потом нужен отчет. И отчет о целевом использовании финансовых средств, в том числе и компаниями, я сейчас даже не беру отчет по госконтрактам и грантам. Это вообще отдельная песня. Есть такие госконтракты, которые в принципе неисполнимы. Их читаешь и понимаешь, что за те деньги, которые там написаны, они неисполнимы. Хоть бесплатно всех привлеки работать, и, тем не менее, все равно выполнить тот объем отчетности, который там сказано, они просто невозможны. Даже при высочайшей организации внутри. А если мы говорим о том, что это небольшая организация, и в принципе нет смысла.

Причем, интересно бывает так, что иногда НКО выигрывают такие гранты. У меня лично есть такой опыт, когда выигрывают, начинают деятельность, потом звонят и говорят: «Слушай, мы попали куда-то не туда. И что теперь с этим делать». Да, тут самое интересное. Как вы думаете, почему вы этот грант выиграли? «Теперь мы поняли почему. Потому что никто не взялся». Бывает и такое.

Поэтому в плане финансовой отчетности здесь о чем разговор? Компании в этом смысле склонны контролировать целевое использование финансовых средств. Иногда контролируют достаточно своеобразными способами. Я сама, например, видела, когда пытались засылать а-ля шпионов, людей под видом благополучателей и смотреть, какая будет помощь реальная и так далее. Понятно, что хорошие спонсоры, которые просто приходят на плановые мероприятия и в принципе довольствуются просто финансовыми отчетами.

Поэтому здесь вы должны тоже сами определить для себя принципиально. Если вы понимаете, что ваших ресурсов достаточно, чтобы обеспечить эту финансовую часть и отчетность, тогда да, можно просить денег. Если вы понимаете, что вы в принципе не сможете это сделать, тогда уж лучше денег сразу и не просить, а просить просто товарами и услугами: автобусами, другим транспортом, каким-то оборудованием и так далее.

В этом смысле здесь достаточно просто фотографий. Отсняли использование данного оборудования, вот оно и хорошо, вот она и отчетность.

Поэтому вопрос «на что и сколько» здесь стоит достаточно принципиально.

Мало того, дальше у нас встает вопрос – а как быть интересным этому самому спонсору. Почему он вдруг помимо внутренних потребностей в благотворительности вдруг пойдет вам навстречу. И дальше встает такое волшебное слово как медиа-ресурсы. Здесь, как правило, все не так просто. Естественно, компания заинтересована в пиаре. И понятно, что в компании занимаются благотворительностью редко из внутренних потребностей сделать добро. А чаще для того, чтобы об этом добром поступке узнали все. Как у нас все узнают, что добрый поступок состоялся? Самое мощное средство, конечно, это телевидение и другие пишущие органы.

Как привлечь внимание к вашей организации, как привлечь внимание к вашему событию, чтобы о нем сняли, написали, рассказали и так далее. А дальше мы вступаем на такое интересное поле проблем – почти все некоммерческие организации, мало того, даже многие Общественные палаты региональные говорят о том, что нас не снимают, про нас ничего не говорят. Мы вот их зовем, а они не идут.

А теперь подумайте с точки зрения журналистов. У нас открытое конкурентное информационное общество. Они пойдут смотреть на концерт для больных детей или, например, какую-то экологическую акцию или они, скорее, напишут про двойное убийство, совершенное где-нибудь. Где их будут больше читать? Понятное дело, что есть некие резонансные вещи, например, как проблема Химкинского леса. Понятно, что это вещь резонансная. И тот же «Московский комсомолец», который бесплатно раздавал свои номера, это же тоже вполне сознательная вещь, которая связана с тем, что сегодня он раздал свой тираж бесплатно, завтра его купят в три раза больше. То есть подо всем под этим лежит совершенно четкий финансовый расчет. Сказать, что здесь какие-то высокие мотивы есть, думаю, нет. Поэтому вопрос завуалированный «а сколько раз нас за это покажут по телевизору», он звучит практически везде. И в этом смысле поэтому, (то, с чего я начала), люди так охотно дают деньги, например, нам на «Селигер» и так плохо дают нам на регулярную деятельность.

Потому что как привлечь деньги на регулярную деятельность? Во-первых, здесь нужно заботиться о том, чтобы, во-первых, был календарный список мероприятий. Вчера я, например, спросила у наших НКО: «У кого есть на следующий год календарный список мероприятий?» Мне все поулыбались. А у вас есть?

- (Женщина 2) По поводу календарного списка для общественных организаций, это очень шатко. Потому что непонятно совершенно получишь ты деньги или не получишь. Выиграешь ли ты грант или не выиграешь. И вообще дадут ли тебе или не дадут. Поэтому составлять список ты, конечно, можешь. Но не факт, что он будет реализован. И не факт, что вместо этих мероприятий будут другие.

- () Здесь, с одной стороны, совершенно правильно. С другой стороны, не имея списка мероприятий, вы ни в коем случае не сможете построить долгосрочные отношения со средствами массовой информации в плане. Во-первых, есть такое понятие, как создание медиа-поводов. То есть вы должны создавать такие информационные поводы, чтобы стать интересными. А дальше вступает внутренняя мотивация и осознание, насколько вам это нужно. Я вам уже приводила точку зрения человека, который говорит: «Почему я должна тратить свои силы и силы своей организации на то, чтобы быть кому-то интересной? Вот я занимаюсь детьми (у нее детская организация), и вот, типа, меня за это должны все любить, государство благодарить и так далее». В идеале, наверное, это правда. Но в нашей с вами жизни, конечно, это далеко не так. И здесь вопрос ставится такой: если вы не испытываете недостатка финансирования, да не вопрос, вам это не нужно. Если вы считаете, что ваше финансирование недостаточно, тогда о чем мы спорим? То есть по большому счету вам для деятельности нужны регулярные финансовые партнеры и регулярные информационные партнеры.

- (Мужчина 7) Позвольте спросить. С кого все-таки лучше начинать – с медиа-партнеров или с финансовых?

- () Желательно все-таки начинать с медиа-партнеров. Потому что тогда финансовые привлекаются значительно быстрее. Потому что как только мы говорим, например, о том, что к нашим ежесубботним мероприятиям общественной организации мы сейчас смогли привлечь, по крайней мере, пишущую прессу, то есть мы смогли их заинтересовать, и тут же моментально у нас стало проще с финансовыми партнерами. Как только мы сказали, что нас тут обещали снять и показать в небольшом ролике, тут же моментально компания «Форвард» сказала – хорошо, мы вам в качестве спонсорской помощи сошьем куртки, чтобы вы хорошо смотрелись. Но картинка-то будет? Я говорю, картинка будет.

- (Женщина 3) Ирина Анатольевна, все-таки, я думаю, надо начинать с реальных дел, потому что для медиа-партнеров нужны реальные дела.

- () Я поэтому и сказала про список мероприятий. Вы говорите, что это сложно. Понятно, что сложно. Понятно, что финансирование мероприятий может состояться, а может нет. Но, тем не менее, вы же представляете, чем принципиально вы хотели бы заниматься и какие мероприятия вы бы запланировали. Понятно, что половина из них не состоится. Но это жизнь, мы все понимаем, что оно так.

Но если мы не будем иметь этого, мы тогда не сможем сказать медиа-партнерам, что у нас, там, через три месяца, тем более.

Такого рода информацию они просят ее сильно заранее. Например, у нас сейчас уже запросили наши медиа-партнеры запросили список мероприятий на следующий год. У нас на следующий год пока нет, потому что мы очень молодая организация, мы только-только, нам два месяца. У нас пока сложно. Но план есть. План выхода на регионы, есть план московских мероприятий, план уже региональных мероприятий. Конечно, я их честно предупредила, что если у нас не будет финансирования, то это, это и это, скорее всего, не состоится. Но это и это будет обязательно. Они покивали и сказали: «Хорошо, мы вас включим в план».

Вопрос-то в чем? Для того чтобы им быть интересным, им нужно создавать информационные поводы. Для того чтобы быть интересным спонсорам, им нужно, чтобы их показывали, их каким-то образом отмечали и так далее.

И эта взаимосвязь между вашими делами, тем, как их освещают, потом сколько под них денег дают, вернее, до, понятно, и тем, сколько под них денег дают, этот магический треугольник, на котором по большому счету все это держится.

Как только вываливается какая-то одна часть, например, срывается большое количество мероприятий, так бывает. У меня такое было в прошлом году из-за начала года, кризис, никто еще толком в себя не пришел, благотворительные бюджеты во всех компаниях урезались в принципе до нуля. И нам сказали, что деньгами мы вас точно уже не поддержим, это в другом уже проекте, в лучшем случае мы вам сможем поддержать транспортом, чуть-чуть товарами, но, может быть, чуть-чуть административным ресурсом. И уже ребята, выживайте, как хотите. Понятно, что мы отменили много мероприятий, под какие-то смогли просто привлечь волонтеров, провести их бесплатно. Но, тем не менее, сложно. Но все равно мое мнение, что есть некие знаковые мероприятия, отменить которые нельзя. Лучше действительно уже попытаться как-то или привлечь волонтеров, или привлечь спонсоров в натуральном выражении, и провести его фактически без денег. Иначе мы потеряем этих медиа-партнеров, которые скажут, что вы, ребята, такие необязательные.

Поэтому здесь это такая важная и абсолютно сбалансированная вещь. Поэтому как только мы поймем, что у нас есть план мероприятий, у нас есть дружественные СМИ, которые готовы нас показать и рассказать, тогда с этим пакетом мы можем уже идти к спонсорам.

Здесь варианта два. Если вы просите денег под какое-то мероприятие конкретное, то тогда это называется спонсорский пакет. Вы просто на бумаге излагаете все, что вы готовы людям предложить. И что вы от них хотите. То есть, спонсорский пакет движется по совершенно такой легкой схеме.

- (Мужчина 8) Вопрос можно? От имени Общественной палаты Российской Федерации каждый год выделяется один миллиард рублей Общественной палаты на гранты. А как за этот миллиард отчитываться? Это первое.

Какой процент из этой суммы выделяется технологическим организациям? Один процент, который охватывает самый большой круг работы общества.

- () Отчитываются, конечно.

- (Мужчина 9) Коллеги, это вопрос не к Ирине Анатольевне явно.

- () Да, вопрос слегка не ко мне. Потому что если бы я давала миллиард, наверное, я бы немножко по-другому.

- (Мужчина 9) Ирина Анатольевна такой же привлеченный эксперт здесь. Она не сотрудник Общественной палаты, она просто помогает нам.

- () Коллеги, я почему сразу сказала, что выделение грантов это не просто больное место, это какой-то нарыв просто, который я даже не знаю, когда что-то случиться в этом вопросе.

Вопрос о распределении грантов, я вам еще раз говорю, он острый. С другой стороны, понимаете, в чем дело, мы сейчас по большому счету здесь ничего не решим. Мы можем сформировать наше общее негативное отношение. Мы можем сказать, что да, действительно, система непрозрачная и так далее. Да, она не прозрачная. И в этом смысле я почему встала, и когда у меня запросили тему, на которую я могу поделиться, почему я сразу обозначила привлечение финансовых средств из коммерческого сектора, из бизнеса? Потому что в этом смысле я сама с той стороны гранта, и в этом смысле я сама понимаю прекрасно, что мы выигрываем государственные деньги, но, наверное, чуть чаще, чем в регионах, понятное дело, что в Москве это чаще. Но я могу сказать, что если бы мы жили только на гранты, наверное, надо было бы все закрывать и ничего не делать.

- (Мужчина 8) Но это ужасно в демократическом государстве.

- (Мужчина 10) Уважаемый коллега, вопрос некорректен. Потому что мы сейчас обсуждаем методологию, как получать эти деньги.

- () Давайте мы скажем, давайте государство будет нам давать. Давайте. Но и что изменится от нашего гласа, вопиющего в пустыне? По большому счету ничего. Мы эту проблему в том числе поставили и обсуждали на уровне представителей региональных Общественных палат. Там, понятное дело, люди имеют соответствующий голос, люди имеют соответствующие методы. С другой стороны, самое лучшее, до чего мы договорились, это давайте мы составим обращение в Общественную палату Российской Федерации о создании информационного поля накопления этих технологий социальных, в том числе и о создании методики привлечения экспертов. То есть в каждом регионе она своя. Очень часто эта технология закрыта абсолютно. Люди, в том числе и я, например, толком не знаю, как формируется экспертное сообщество, например.

Почему ресурсный центр, кстати говоря, в масштабах Российской Федерации система ресурсных центров умирает. У нас ресурсные центры сохранились в отдельно взятых регионах. И мало того, они действуют в маленькой локации. Они действуют на свой регион, и все хорошо. А когда мы говорим о системе всероссийских ресурсных центров, особенно у нас славится этим Сибирь. Дальний Восток, они говорят, да, ресурсные, было. Где у нас хорошо? У нас хорошо в Новосибирске. Замечательно. У нас Новосибирск – это пионер в области социальных технологий. Как в 2000 году на них первый раз обкатали ярмарки добровольческих проектов, так они до сих пор и пионеры. И у них все ярмарки начинались, у них ресурсные центры работают и замечательную приносят пользу. У них, возможно, самая прозрачная система, например, экспертных советов.

Но помимо Новосибирска есть еще вся Россия. И в частности, например, рядом с ними находится Красноярск. И когда нам говорит председатель их местного экспертного совета, в том числе грантового совета о том, что у них двухуровневая система грантов, у них замечательная поддержка грантов с мест и муниципальных образований, и все у них замечательно, а потом я в перерыве разговариваю с их НКО и говорю: «Ребята, и как?» Они говорят: «Да ужасно». Вот этот вот самый человек, который говорит, что я все свои средства от бизнеса направляю на свою некоммерческую организацию, он говорит: «Мы действуем семь лет, за это время мы не выиграли ни одного гранта. Я не знаю по принципу, о чем он тут вещал». Поэтому как? Соответственно, сверху это выглядит как система двухуровневая, как система поддержки местных общественных инициатив, муниципальные гранты, локальные какие-то, гранты на заявки от сельского населения, решение социальных проблем. Но а по сути как есть.

Поэтому здесь вопрос в том, что в данной ситуации, лично я считаю, какая-то моя внутренняя позиция, что спасение утопающих дело рук самих утопающих. Можно кричать «Караул», наверное, громко и практически безрезультатно. Понятное дело, что «Караул», наверное, тоже надо кричать, чтобы хоть кто-то услышал, что «Караул». Но помимо того надо тихо и методично делать то, что требуется.

Я все время боюсь скатиться на уровень политических дискуссий. Потому что это немножко про другое. Это не семинар-практикум. Когда у нас был Гражданский форум в Красноярском крае, там были политические дискуссии с утра до вечера. И там все себя хорошо чувствовали. Мы подискутировали, все было хорошо.