Семинар-практикум для представителей экологических региональных общественных объединений (стр. 8 )

Соответственно, здесь даже в оформлении и даже, скажем так, в методическом подходе к этому нужно некое творческое осмысление. На самом деле здесь решения готового нет. Например, я читала статьи на эту тему, где авторы говорят о том, что истинные социальные инновации в сфере экологии - это методики осознание людьми того, что экологическая проблема существует. Это то самое экологическое воспитание, экологизация воспитания и так далее. Смысл такой, что мы формируем только эту проблематику. Но под это денег не дадут тем более. Потому что, здесь все просто, когда мы начинаем формировать цель проекта, мы работаем с полем социальных проблем и мы работаем с набором социальных эффектов, которые произойдут в случае, если проект будет реализован.

Социальный эффект – это те изменения в социуме, которые произойдут в случае реализации проекта. Поиск социальных эффектов – это отдельное поле для креатива, потому не всегда социальные эффекты лежат на поверхности - раз. И не всегда эти социальные эффекты можно просчитать и со стопроцентной точностью предсказать. Вот что самое поразительное.

Я не знаю, как конкретный пример, когда у нас одна из общественных организаций, буквально несколько дней назад руководитель рассказывал, она говорит: «Когда мы взялись за это дело, проект состоял в том, чтобы таким образом проводить всевозможные просветительные мероприятия и так далее». Там проект направлен на уменьшение количества детей, оставшихся без опеки родителей. Смысл в том, что они говорят о том, что провели много мероприятий. В том числе они говорят: «Мы никогда не были обижены государственным финансированием. И каждый раз мы думали о том, что в следующем году у нас будет меньше детей беспризорных. Что в следующем году у нас закроют еще дом малютки, потому что не будет в нем необходимости. Но жизнь идет, а детей без родителей меньше не становится». Она говорит: «Для меня это было достаточно неожиданным эффектом, потому что везде мы писали, что снизится количество, в том числе и воспитанников детских домов и так далее». А в плане предсказать социальный эффект от экологических проектов, наверное, совсем сложно, потому что какой мы можем с вами предсказать социальный эффект в том числе от сохранения какого-нибудь сада? Того же самого сиреневого сада, какой там социальный эффект? Там длительный сильно отложенный эффект – да. Какой-то системный эффект для природы данного района – согласна. Но сказать, что это будет что-то, что можно померить послезавтра и мы можем сказать, что наш проект, рассчитанный на три месяца, в конце мы можем взять оттуда какие-то результаты, померить их и представить как отчет – нет. Поэтому здесь встает еще один вопрос о формулировки цели.

Здесь на эту тему существуют две совершенно диаметральные противоположные точки зрения в науке проектирования. Одна точка зрения говорит нам о том, что цель обязательно должна быть постмарт, для кого это знакомо. То есть она должна быть обязательно измерима, реалистична, достижима и так далее. Здесь ключевое слово измерима. То есть цель всегда можно в чем-то померить: в штуках, в людях, в бабушках, в деревьях. Высадили 50 деревьев. Сколько прижилось, никому не важно. Организовали мероприятие, провели обучающее мероприятие в трех школах, охватили 150 детей. Замечательно. Какой эффект от этого тоже не очень понятно пока еще. Это одна точка зрения.

Другая точка зрения говорит о том, что цель социального проекта не обязательно может быть конкретна. Цель социального проекта может касаться любых изменений, в том числе не конкретных, любых социальных изменений, даже тех, которые померить нельзя. Но тогда в цель как подцель должны быть введены искусственные результатоизмерители. Например, если мы говорим о программе, скажем, то, что я увидела буквально здесь, экологизация образования, это когда идут учебные пособия по всем предметам на экологическую тематику. Абсолютно классный проект. Вопрос – как просчитать социальный эффект от этого проекта? Здесь невозможно даже просчитать социальный эффект от полного курса среднего образования, который получит ребенок по этой программе.

Поэтому вопрос в чем? Если вы видите в конкурсной документации или вы видите в грантовых документах, что цель должна быть сформулирована максимально конкретно с указанием четких результатов, полученных на каждом этапе выполнения проекта. Если, короче говоря, вы не сможете достичь этого результата в течение месяца требуется публичное обсуждение. Там есть такой отдельный пункт. Я не знаю как в Ваших регионах, у нас ничего этого не происходит. У нас происходит следующим образом: мелким почерком в какой-то газете за месяц публикуется объявление, которое нужно еще и отследить, потому что оно, как правило, всегда очень незаметно. Назначаются общественные или публичные слушания, кстати, формулировки тоже разные в законе и трактуется это по-разному, в которых назначается дата общественных слушаний и дальше все. Чаще всего даже не указывается общественная приемная, которая должна быть обязательна. Общественная приемная там, где выставлен в открытом доступе документ ОВОС должны быть указаны телефоны, даты и конкретное лицо, которое должно принимать Ваши предложения, регистрировать. И более того, эти вот ОВОСы они должны даже предоставлять для ознакомления на длительный период, потому что они – огромный документ. Их невозможно прочесть, когда Вы приходите знакомиться с ними. И вот здесь вот мы столкнулись с формализацией проведения вот этой нашей единственной возможности влиять на принятие решения.

Ну, приведу несколько примеров. Впервые мы попытались влиять на принятие решений, когда проводили такие обсуждения по поводу расширения Каспийского трубопроводного консорциума. Кто не знает, это большой нефтепроводный проект, который располагается в открытом море в Черном между Новороссийском и детским курортом Анапа. Мы 4 года пытались уговорить провести все-таки эту трубу в другом месте, не подвергая Анапу, детский курорт, в который вложены еще в советское время огромные средства, не подвергая риску нефтяных загрязнений. Но не получилось. Но теперь они расширяют, наращивают – с 35 миллионов тонн в год до 65. И на любые изменения проекта требуется проведение общественных обсуждений. Ну вот пять вот таких вот томов было выставлено зимой в неотапливаемом помещении. Вроде как формальности соблюдены, но знакомиться там больше 20 минут невозможно. Табличка «фотографировать, ксерокопировать запрещено». Хотя по всем законам о информации, доступности информации это неправильно. И дальше. Приходим на общественные слушания. Записали отдельно вопросы, зарегистрировали это. Приходим на общественные слушания. Проходят они в маленьком поселке, в клубе. Мест там 50. Заходим, садимся. Нас просят выйти зарегистрироваться. Выходим, регистрируемся. Закрываются двери. Когда открываются двери, в этом зале сидят полностью чиновники и сказали «извините, Вам уже места нет».

И в последнее время это очень часто практикуется. У нас были два этапа публичных слушаний, посвященных проблеме Утриша. Вы знаете все, да, что такое Утриш. Это широкомасштабная акция в защиту этого региона проводятся сейчас по всей России и даже зарубежом. Для тех, кто не знает, я два слова только скажу. 20 лет разрабатывался проект заповедника Утриш. Это уникальное место. Оно спасено было только благодаря тому, что это труднодоступное место без дорог. И просто это случайность, знаете, если вертолет там летит от Адлера до Темрюка, то Вы увидите единственное место, такой кусочек оазиса зеленого только потому что там не было дорог. Ну и когда, видимо, вертолет там в очередной раз пролетали, увидели – о, какой лакомый кусочек. А не построить ли нам резиденцию? И что и сделали. И вот в центре этого заповедника уникального с можжевельниками, виташка-круглолиста, там еще вараны водятся, черепахи. Ну в общем такой уголочек. Дикие кабаны, косули там ходят. Анапа рядом, Новороссийск. Такая вот, знаете, освоенная территория и вдруг такой маленький оазис. И вот они решают создать заповедник. А в центре-то этого заповедника построить спортивно-оздоровительный комплекс, администрация президента и разрезать весь заповедник дорогами подъездными туда-сюда, к пляжу, малину(?) для яхты, ну и так далее, коммуникации. Естественно экологическая общественность выступает против. Мы хотим сохранить этот кусочек, оазис нетронутым. Предлагаем им сместиться на край, либо туда на край либо туда, какие-то варианты. Никто нас не слушает. Так вот на эти слушания пришли, слушания организовывались как в Новороссийске, так и в Анапе, потому что кусочек заповедника относится к Новороссийску, кусочек к Анапе. И технология одна и та же – приглашаются на слушания, объявления, как положено, мы приходим. Они за 2 часа до начала слушаний собирают производственное собрание, ну, например, подготовку к Новому году. Это учителей, социальные службы, каких-то административных работников, 400 человек в зал собирают. 2 часа им рассказывают какую-то тему нужную, а потом сразу начинают публичные слушания. Экологи приходят. Подождите. Зал занят. А потом говорят «извините, мест нет». Ну как бы вот такая практика.

Но все-таки несколько публичных слушаний, которые организованы были по другим объектам, нам удается принять участие. Мы готовимся очень сильно к этому. Вот последние слушания, в которых удалось нам принять участие, были посвящены строительству мазутного терминала в центре города. Это санитарная зона у мазутного терминала 500 метров. Но им каким-то образом удается сократить до 160 метров. То есть под окнами у людей будут составы с мазутом проходить. И мы принимаем там участие. Идут бои местного значения. Очень сложно доказывать свою правоту. Но приходится. И что, к какому выводу мы пришли. Нужно принимать обязательно участие в этих общественных слушаниях. В последнее время нам удалось даже добиться отмены одних из общественных слушаний только потому что мы к этому подготовились. Мы собрали 1 800 подписей, направили обращения в Комиссию, которая готовила экологическую экспертизу, направили обращение в прокуратуру местную, в природоохранную и дальше. Ну, как бы 12 адресов. И поэтому как бы, отреагировав на это и на наше предложение они вынуждены были повторить эти общественные обсуждения.

На что хочу обратить Ваше внимание. Познакомьтесь обязательно с положениями, которые приняты на региональном уровне. Если у Вас такие положения демократичные, позволяющие голосование, в некоторых регионах это есть. В нашем недемократичном положении голосования нет. То есть вот мы можем сколько угодно предлагать какие-то вот предложения вносить, но если в итоге заканчиваются публичные обсуждения не голосованием, то Вы даже и рекомендательный характер будет минимальный. А если Вы добьетесь, чтобы в положение было внесено голосование участников, то Вы можете сначала пригласить своих коллег-сторонников на публичные слушания. Если голосование будет, то голосующих будет больше на Вашей стороне. Второй момент: обязательно отслеживайте что вносится в протокол. В протокол обязательно должны внесены быть все Ваши предложения. Это вот положение таким образом и российский закон регламентирует. И обязательно требуйте, чтобы вот этот протокол был опубликован. Если они скажут, что газетные полосы не позволяют такой объемный документ, тогда требуйте на сайте вывешивать.

И еще один момент, на который хотелось бы обратить внимание – это работа до начала вот этих общественных обсуждений. Обязательно пишите заявки на выступление и обязательно пишите вопросы. И после по закону, после еще целый месяц можно вносить предложения. Если предложений будут очень много и они принципиальные, они вынуждены повторить это по закону «Об экологической экспертизе», потому что без обсуждения это публичного нельзя передать документы на экологическую экспертизу. Это вот этот момент, то, что касается публичных слушаний.

Есть второй момент, где мы можем влиять на принятие решения – это ежегодный доклад главы муниципального образования либо регионального, региона в вышестоящую организацию до, по-моему до 1 мая ежегодно такие доклады должны быть сформированы и опубликованы. Общественные палаты региональные сейчас имеют право участвовать в формировании вот этого доклада и вносить свои предложения. Мы такое публичное обсуждение отчета мэра города провели у себя, общественность, просто я собрала общественников таких реально работающих и мы такую, пригласили эксперта-экономиста, который как тузик грелку разорвал этот отчет, потому что он сказал, что да, умелые чиновники делали его. Они выпятили как бы свои достижения и спрятали все недостатки. И он показал, что экономическая составляющая - в 3,5 раза упало развитие промышленности, 30% сельское хозяйство. Всего 1% приносит дохода малый бизнес, хотя это и есть та зона ответственности муниципалитета – это развитие малого бизнеса и направление бюджетных вот этих всех статей.

- (Женщина 1) Я прошу прощения, Татьяна Григорьевна, для остальных не останется, я понимаю, тема…

- () Я заканчиваю. Я хочу сказать, что мы после каждых этих обсуждений готовим обязательно резолюции. И я привезла четыре резолюции. И еще мы провели…

- (Женщина 1) Давайте мы их отксерим и раздадим всем участникам.

- () Хорошо. Мы провели еще публичное обсуждение экологического состояния города и тоже подготовили резолюции. И положительный момент скажу один только: в результате наших вот этих усилий последнего времени нам удалось вернуть экологическую службу в городе, которая была просто расформирована, оставался один специалист в ЖКХ. Теперь мы вернули трех специалистов и очень надеемся, что вернут уже экологическое управление у нас в администрации. И сейчас на данный момент по нашим предложениям готовится стратегический план экологического развития ну как бы такого устойчивого развития города. Это вот такие маленькие успехи наши. Спасибо.

- (Женщина 1) У меня есть предложение. Спасибо. У меня есть предложение выдерживать регламент, потому что желающих выступить много, времени остается мало. Если у кого-то из участников сегодняшнего семинара есть желание поделиться своей информацией, просьба перебросить ее организаторам и мы разошлем это. Если у вас презентация, если какие-то материалы, если какие-то результаты Вашей деятельности, я думаю, что в работе присутствующих на этом семинаре возможно это будет и необходимо.

Вопросы освещения экологической ситуации в субъектах представлены вот среди заявителей довольно в большом количестве. Ну один из них, , который хотел бы рассказать об экологической ситуации Северной Осетии. Неужели и в Северной Осетии экология нездорова?

- () Добрый день. Меня зовут Залина Каирова. Я представляю общественную организацию, которая создалась в Северной Осетии-Алании ровно, нет, не год, чуть больше года назад в октябре-месяце. Мы представляем организацию, которая создалась в социальных сетях, в Одноклассниках. Дело в том, что организация была создана стихийно. В начале это была инициативная группа. А организовались мы только потому, что в нашем городе уже больше 100 лет работает металлургическое мероприятие, которое называется «Электроцинк». 5 октября 2009 года произошел мощнейший выброс завода «Электроцинк». Как они потом объясняли нам эту ситуацию, это был аварийный выброс связанный с заменой оборудования. То есть получается когда меняется оборудование мы все можем быть подвержены вот такому воздействию, химической атаке практически. В воздух был выброшен сернистый ангидрид. Причем, как мы поняли потом, до того как произошел этот взрыв, никто никогда не задумывался из нас о ситуации, которая в нашем городе. Но после взрыва мы стали искать информацию. Причем в Одноклассниках люди, которые были возмущены и не знали куда обращаться и что делать, просто создали группу с названием «Электроцинк! Чем мы дышим». После этого начались массовые волнения в городе. Почему? Потому что в этой группе за 2 часа зарегистрировалось больше 3 500 человек. То есть все люди, которые сидели в Одноклассниках и понимали, что создалась такая группа, стали подключаться к дискуссии. Дело в том, что после этой дискуссии выросла, вернее здесь говорят, что не нужно, вернее до того, как я выступаю, выступала Ирина. Она говорила, что единственное предложение, которое поступило от молодежной организации – это выйти на митинг. Но, к сожалению, мы тоже ничего лучшего не придумали как флэшмоб или митинг. На митинг мы хотели выходить уже, скажем так, на законных основаниях, а флэшмоб – он в принципе необязателен для регистрации или получении какого-то разрешения.

И в один из дней после второго мощного выброса, который произошел через 5 дней, то есть 10 октября, 800 человек в масках вышли к дому правительства и прошлись по проспекту. В медицинских масках, то есть эти маски показывали общественности нашу озабоченность и то, что мы понимаем, что происходит что-то не то. Это были в основном молодежь. Ну, конечно, были и люди старшего поколения. Эта акция вызвала очень большой резонанс в городе. Нас показывали по телевидению. И вот, если говорить о освещении средствами массовой информации акции подобного рода, то я могу Вам четко сказать, что даже официально разрешенные акции в нашем городе не были освещены средствами массовой информации, нашей центральной газетой. То есть местная власть давала нам разрешение, но при этом нас не освещали, а пытались всячески выставить даже экстремистами. А почему – неизвестно. В принципе мы ничего не требовали кроме одного. Мы не выступали с какими-то политическими лозунгами. Мы требовали просто право на благоприятную экологию. То есть нас его, этого права лишили. Так что я хочу сказать, если бы не этот выброс может быть мы никогда и не задумались над этой проблемой.

В нашем городе проблема эта существует уже больше 100 лет. Заводу «Электроцинк» 106 лет. Его строили еще бельгийцы. Но в то время этот завод находился на окраине города. Владикавказ, как Вы знаете, был, всегда был культурным центром Кавказа и так уж исторически сложилось, что наш город разрастался довольно-таки быстро. И в итоге получилось так, что сейчас территория завода занимает 70 гектаров. Вдумайтесь в цифру: 40 гектаров занимают 3,5 миллиона тонн отходов. На сорока гектарах земли находится ровно 3,5 миллиона тонн отходов, ртутьсодержащих отходов, которые накопились за 100 лет. То есть эти цифры мы не придумали. Эти цифры взяты из госдокладов, которые периодически, вернее на федеральные деньги, Вы, наверно, все в курсе, что каждый регион обязан печатать госдоклад. Эти госдоклады было очень трудно достать, потому что они там, в общем здесь в Ленинской библиотеке их нет. Они были у нас в библиотеке и то по одному экземпляру. Мы оттуда эту информацию всю доставали. То есть 3,5 миллиона – это все признают этот факт. Дело в том, что, конечно, они накопились не за один день. И, конечно, город приблизился к заводу очень близко.

В советские времена санитарную зону вокруг завода смогли сделать всего лишь 300 метров. После этого как бы, дело в том, что Союз распался, 300 метров осталось. В 2004 году завод «Электроцинк» по решению суда должны были закрыть. В это время бывшие владельцы завода продали его Уральской горнометаллургической компании. Уральская горнометаллургическая компания взяла на себя ряд обязательств, в том числе создание санитарно-защитной зоны.

- (Мужчина 1) Буфера.

- () Буфера, да, защитного. Как Вы знаете, металлургические предприятия – это предприятия первого класса опасности. Так вот в 2004 году УГМК взяла обязательства на себя организовать санзону, помимо этого вывезти, вернее уменьшить количество вот этих самых отходов 3,5 миллиона тонн. Дело в том, что выброс произошел в 2009 году. К тому времени ни о каких мероприятиях, связанных с уменьшением количества отходов мы не слышали. Горы не уменьшаются. Мало того, санитарная зона не увеличивается, а наоборот. Уральская горнометаллургическая компания подготовила проект санитарно-защитной зоны на 300 метров. Благо был принят закон, санитарные правила и нормы теперь позволяют, если завод европейского уровня, то они имеют право уменьшить санзону даже вокруг завода первого класса опасности до меньшего размера. То есть получается уральцы решили, что все нормально, 3,5 миллиона тонн отходов – это вполне нормально и 300 метров для санзоны – это тоже нормально.

- (Женщина 1) Я думаю, уральцы здесь не причем. Это все-таки бизнес, с которым Вы будете встречаться в 7 часов вечера.

- () Ну я не знаю кто здесь причем. Владельцами являются Уральская горнометаллургическая компания в принципе, поэтому я так и говорю. Я Вам вкратце расскажу дальнейший ход событий. Наши массовые акции проходили в течение года. И получалось так, что нас в чем только не обвиняли. Нас обвинили в ангажированности, нас обвинили в том, что мы представляем чьи-то интересы. Но почему-то очень странное измененное сознание у людей. Когда ты выходишь и защищаешь свои права, право на жизнь и на благоприятную среду – это значит ты уже в политике. Ну, да, вся наша жизнь пропитана политикой. Но если от этой политики зависит здоровье мое и моих родных, то, конечно, мы будем идти на улицу.

В течение года мы присматривались друг к другу и вот сейчас я могу сказать, что из 8 000 человек, которые в социальных сетях в этой группе в Одноклассниках «Электроцинк! Чем мы дышим», мы создали, сейчас на стадии регистрации наша межрегиональная общественная экологическая организация. То есть сейчас она нам нужна для чего? Сегодня говорилось много о грантах. Дело в том, что мы хотели бы получать гранты для того, чтобы проводить именно информационную, скажем так, просвещать людей информационно о вреде «Электроцинка», о вреде свинца, кадмия и прочих тяжелых металлов. Дело в том, что во время нашей работы с населением мы распечатали листовку специальную информационную и порядка 15 тысяч экземпляров по городу распространили. То есть люди должны были знать от чего они болеют. И в листовке была информация какие тяжелые металлы выбрасывает этот завод и какой у них период полураспада и какие при этом существуют взаимосвязи между болезнями и этими металлами.

Но на этом мы не остановились. Мы стали искать опыт тех людей, которые уже боролись с такими предприятиями. Дело в том, что единственной слабой точкой у этого предприятия является отсутствие санитарно-защитной зоны. Так вот примером таким стало судебное разбирательство, которое проходило в международном суде. Значит «Северсталь». У этого, да, дело Фадеевой, знаменитое дело Фадеевой. Ей заплатили деньги Российская Федерация на отселение из санзоны. Это стало для нас очень хорошим поводом для того, чтобы продолжать действовать. Мы выступили также на заседании Общественной палаты по этому вопросу Северной Осетии. И тогда после этого выступления мы как раз заявили, что мы будем идти в суд. Как раз после этого выступления Роспотребнадзор нашей республики подал иск в арбитражный суд. Как Вы знаете, в арбитражном процессе имеют право участвовать только юрлица. Так вот истцом был Роспотребнадзор, ответчиком УГМК. Во время заседания мы естественно присутствовали, мы все слышали, видели. И когда судья задал вопрос представителям УГМК «А почему Вы подали проект санзоны на 300 метров?» - ну, они не знали что ответить. Естественно они знали, потому что как бы, заранее зная, что им откажут, они все равно подают на 300 метров. Дело в том, что в Северной Осетии как раз вот этот судебный процесс длился порядка двух месяцев. Произошло нечто невероятное для нас, потому что мы не верили, что сможем победить, но мы победили. Судья вынесла решение закрыть завод из-за отсутствия санитарно-защитной зоны. Такого в России, в новой России еще никогда не было – чтобы завод закрыли из-за отсутствия санитарно-защитной зоны.

Мы, конечно, очень порадовались. Но естественно ждали продолжения. Продолжение не заставило себя ждать. Они естественно обжаловали это постановление. Мало того, скажу больше: орган, который обязан был защищать наши права, они заключили мировое соглашение Роспотребнадзор и Уральская горнометаллургическая компания, представители «Электроцинк» заключили мировое соглашение, по которому в течение пяти лет обещали организовать санитарно-защитную зону. То есть мы обязаны в 2004 году они пообещали к 2007 выполнить определенные обязательства – не выполнили их. И непонятно почему прокуратура этим не занимается, потому что считается же, что решение суда – это как закон. Они обязаны все это вводить. Тут получается 2010-й год, опять судебное решение, заключается мировое соглашение, по которому к 2015 году только они обещают санзону утвердить.

Естественно 16-й арбитражный суд в Ессентуках принял это мировое соглашение и в итоге нам отказали, то есть завод продолжает работать. Но мы на этом не остановились. Мы обратились к правозащитным организациям и оказалось, что жители санитарно-защитной зоны, они имеют право вступить даже в арбитражный процесс, потому что их интересы затронуты этим мировым соглашением. То есть, заключая мировое соглашение, никто – ни администрация местная, ни Роспотребнадзор не спросил а согласны ли жители до 2015 года терпеть этот произвол. На сегодняшний день я могу Вам четко сказать, что люди уже понимают, что этот привкус металла во рту – это и есть выбросы с нашего завода. То есть получается, что выбросы происходят практически каждую ночь. Когда не бывает видно, что идет из трубы, происходят эти выбросы.

К сожалению, в нашем городе раньше до 91-го года работало 14 станций, которые измеряли предельно допустимую норму концентрации тяжелых металлов. На сегодняшний день их всего лишь две. И одна из них принадлежит независимой якобы лаборатории, которая получает зарплату с завода. То есть сами понимаете, то есть если было 14 до 91-го, сейчас их две, о какой реальной картине можно говорить?

Мало того, когда в суде поднимался вопрос о состоянии здоровья, представители УГМК говорили «А Вы докажите, что Вы болеете из-за нас». То есть на сегодняшний день взаимосвязь доказать между ростом онкологических заболеваний и содержанием тяжелых металлов в воздухе практически невозможно. Но у нас есть шанс вот какой: в Приморье есть такая организация, которую возглавляет Петр Шаров. Это замечательный пример для нас, потому что у них практически точно такая же проблема. Они занимались реабилитацией детей. То есть получается, что доказать вредное влияние на детей тяжелых металлов можно, легче чем на взрослых, потому что когда будешь представлять документы о том, как влияют на взрослых, то могут сказать они пьют, курят, ездят на машине, а дети как бы они мало подвержены этому. И поэтому мы, зарегистрировав свою организацию, будем пытаться тесно сотрудничать и с ним и будем пытаться посылать наши в общем заявки на гранты, посмотрим что из этого выйдет, потому что очень много материала, которого нужно распространить среди населения. Очень много проектов, которые нужно реализовать для того, чтобы люди в нашем городе поняли о том какая реальная картина.

Честно говоря наши акции привели к ощутимому результату, потому что люди сейчас понимают что такой тяжелый металл и что такое 3,5 миллионов тонн отходов и что вообще значит для нас «Электроцинк». Очень часто нам говорят, что «Электроцинк» - это предприятие, без которого наша республика не сможет просто жить. Но на самом деле наша республика и так дотационная. Мало того, на предприятии «Электроцинк» работает всего 3 тысячи человек и оно не является градообразующим. То есть население города 300 тысяч страдает из-за 3 тысяч. Получается, что 300 тысяч населения, здоровье 300-тысячного населения нашего оно как бы взаимосвязано с зарплатой этих людей. Очень часто нам говорят «А куда же они пойдут?» В принципе это забота государства и собственников куда пойдут эти люди.

И еще что бы я хотела сказать по поводу этой ситуации. Дело в том, что в 2007 году завод «Электроцинк» заключил соглашение с Борисом Ревичем. Он исследовал кровь детей на содержание тяжелых металлов. По договору он не имеет права разглашать информацию о том, какое состояние реальное содержания, с УГМК, да, по договору с УГМК не имеет права разглашать информацию. Но я Вам могу точно сказать что в его книге «Горячие точки» мы обозначены как одна из горячих точек. То есть Владикавказ приравнен к горячей точки, потому что содержание, да, у Ревича в книге. У него есть книга, она в принципе доступна в Интернете. Мы делали запрос на информацию по этому вопросу в наш Роспотребнадзор, но ответа не было. То есть получается мы делаем запросы везде, но ответа мы пока еще как такового конкретного не получили. Мало того, в прошлом году к нам приезжали…

- (Женщина 1) Прошу прощения.

- () Да, я извиняюсь, все заканчиваю.

- (Женщина 1) Все-таки стоит держать регламент.

- () К нам приезжали представители Общественной палаты и мы передали представителям Общественной палаты просьбу с пятью тысячами подписями, где мы просили провести независимую экологическую экспертизу. Вот хотелось бы узнать что произошло вот с этим обращением, потому что инициатором независимой экологической экспертизы может быть тоже и Общественная палата Российской Федерации. Так что такое обращение от нас уже был.

Плюс я еще хотела бы выяснить вот какой вопрос: дело в том, что когда открыли горячую линию, самое большое количество звонков, судя по сайту Общественной палаты РФ, было из Владикавказа. Но вот там есть общественный контроль. Среди списка тех предприятий, которые, по которым Общественная палата направила запросы, нет почему-то «Электроцинка». Хотелось бы понять – по «Электроцинку» какие-то запросы делались? И кому и когда? Просто я пересмотрела, там среди этих предприятий нет «Электроцинка».

- (Женщина 1) Думаю, что этот вопрос можно будет обсудить после сегодняшней встречи, чтобы понять каким образом идет движение. Ясно, что на каждой территории существует проблема. Ну вот, если говорить более общо и говорить об общероссийской практике, а не региональной специфике, то Тоцкий атомный взрыв и то, что происходит на предприятиях, в принципе по единой матрице может рассматриваться как определенная цепь действий, которую нужно осуществлять для того, чтобы решать какие-то проблемы на территории. Я понимаю, может быть это хорошо, может быть не очень, но среди участников сегодняшнего семинара, которые хотели бы пообщаться, уральцев нет, которые должны были сейчас за все ответить.

- () Нет, я не прошу ни у кого ответа. Я Вам просто рассказываю что происходит.

- (Женщина 1) Да я шучу. Самая ближайшая территория из сибирских регионов – это Кемеровский региональный экологический общественный, представитель Кемеровской региональной экологической общественной организации «Ирбис» . Тема, которая обсуждалась только что, она связана как бы с последствиями работы промышленных объединений, промышленных заводов либо проведение тех или иных военных действий. Или изучение последствий.

А вот тема образования и воспитания в Кемеровской области – это тема на самом деле очень интересная. Интересна она в том плане, что вот когда мы говорим поддерживают СМИ или не поддерживают СМИ – это вопрос как бы внешнего сопровождения действия. Когда дети уже воспитываются в ситуации, что они главные на этой территории и они должны защитить ту землю, на которой они живут – вот это очень интересная тема.

Андрей Николаевич, Вы здесь?

- () Да, я готов говорить. Я сразу сделаю небольшую ремарку девушке, что современное законодательство не позволит Вам победить в этой борьбе. У нас губернатор своей властью закрыл цементный завод, но доказать, что те очень тяжелые профессиональные заболевания именно от этого цементного завода было невозможно. И завод через 3 месяца открыли. Это, к сожалению, недостаток вот этих вопросов. В Кемеровской области такие вещи каждый год возникают и борьба идет с очень таким малым успехом. Но я говорить буду о другом.

Дело в том, почему я сюда приехал – потому что вот когда нам Ирина Анатольевна говорила об этой пирамиде, то я просто доложу эту пирамиду в обратном виде. Что мы делаем, что мы делаем? Мы формируем экологическое мировоззрение, которое нужно и которое говорится в послании Президента. С кем мы взаимодействуем? Мы взаимодействуем прежде всего с администрацией области, с соответствующими департаментами экологии, образования, науки и так далее. Что мы делаем? Мы делаем издание пособие по экологии. И целевая группа это дети и их родители. В чем особенность? То есть говорят много экологическое образование, экологическое воспитание. Но когда мы посмотрим на карту России, то мы увидим, что экологические особенности даже в Нальчике и в Кемерово, во Владикавказе и Владивостоке совершенно разные. Почему уровень образованности очень низкий? Почему мало обращают на региональный компонент. И собственно говоря мы даже назвали свой способ, метод эколого-краеведческий. На чем он основан? Он основан на тех принципах, которые мы разработали вместе с Сергеем Ивановичем Малыхиным, который является представителем Алтайского края. И значит он очень простой. Нельзя любить то, чего не знаешь. А как это можно знать, если у нас все учебники биологии и экологии общие? И меня потрясло, когда приезжаем мы в абсолютно степной район и мне показывают лучшие рефераты и там они начинаются, на улице 35 жары, там солонцы, там ветер этот и он трактор шел по заснеженной Тундре. Понимаете. Какое отношение к этому степному району имеет Тундра? Ну, может быть это нужно знать. Зайдем в магазин. Пальмы, крокодилы, еще что-то, что есть по родным местам. Вот только сейчас они стали появляться. И вот эту идею мы с Сергеем Ивановичем Малыхиным реализуем 14 лет уже. То есть он создал движение «Начни с дома своего». То есть название – оно уже характеризует то, что надо начать с дома. Есть у нас глобальные процессы, но есть у нас и центробежные и центростремительные процессы есть, когда мы хотим как-то иметь свое знание. И мы уверены, что можно сохранять природу только у себя дома. Мы не можем решить глобальны вопросы.

Поэтому из этого родился что? То есть когда у нас после вот 92-го года открылись дороги для внешних экологических организаций, сформировался Алтай-Саянский экорегион и в том экорегионе мы выиграли большой грант по написанию пособий краеведческих для отдельного маленького региона. Что мы сделали? Мы сделали конкретно. Таштагольский район Кемеровской области самый проблемный регион. Он был выбран не нами. Он был выбран администрацией Алтай-Саянского экорегиона. Мы сделали Красную книгу Таштагольского района. То есть это маленький район. Мы выделили виды для охраны государственной, для охраны региональной, то есть региональной Красной книги и виды, которые общество Таштагольского района обязуется у себя охранять. То есть вот такое обоснование(?). То есть Красная книга что? Это постановление, это обсуждение, это уже закон маленького района.

Дальше. Мы сделали для 9-10-го класса – «Наш дом – горная Шория». Здесь экологические закономерности раскрываются на основании именно экологических условий вот этого маленького района. А это горная Шория, это высокотралие, которого нигде нет, это Шорское нагорье, которое имеет свои особенности. И тогда они уже знакомятся с редкими растениями, экологией произрастания именно этого региона. Они уже знакомятся с теми животными, которые у них есть, а у них есть уникальная собственно говоря популяция белого оленя. И таким образом мы конкретизируем те экологические закономерности, которые значит на этом есть, на этом уровне.

Дальше. Мы сделали пособие по ботанике. Я уже их начинаю раздаривать. Абсолютно простая - «Путешествие с растением по горной Шории». Значит, очень просто: растение, описание, черно-белый рисунок. С ним учитель может выходить и смотреть.

Мы сделали пособие по зоологии. Но у меня ее нет, потому что у меня ее в принципе нет.

И самое главное, мы сделали раздаточный материал по редким охраняемым животным, по редким растениям исчезающим и по ядовитым растениям, которые там встречаются. Эти мы пособия сделали в двух вариантах. Вот это то, что я Вам показываю, это на каждый стол. А потом еще большие, которые вешаются на карту и плюс еще пособие для учителя. Я считал, что если проект не пройдет, эффективности не будет, я это дело брошу и оставлю и больше не буду заниматься. Приезжали эксперты, которые оценивали нашу работу. За год успеваемость именно по этим вопросам увеличилась вдвое. Через год приезжали какие-то внешние эксперты, они доказали, что увеличилась вдвое. И вот теперь я считаю, что потенциальный уровень ученых в каждом регионе достаточен для того, чтобы вот этот региональный компонент возвести в правила.

Вы знаете, что сокращение экологических предметов, биологических предметов постоянно сокращается. Но люди-то хотят знать свою природу. И вот что самое удивительное: вот этих книг уже нет. Их не найти. Мы, район просит что давайте мы их переиздадим, потому что они разлетаются быстрее чем жареные пирожки. Они востребованы, потому что они нужны вот именно конкретно этим людям. И я должен еще сказать: вот тут говорят поддержка СМИ должна быть – вот, пожалуйста, редактор газеты «Природа Алтая», природа, мы работаем вместе. И я уверен, что в Алтайском крае вот эта идея «Начни с дома своего» и конкретизация вот этих мыслей – она стала официальной политикой. И еще, я долго не буду задерживать мнения, это я кому-нибудь кому надо, хотят, отдам. Уже назад я не повезу.

Вот в послании Президента я сегодня увидел фразу такую, давайте вспомним какое влияние на развитие целых поколений оказывала, к примеру, захватывающая научная фантастика, мы все ее читали, которая увлекала. Вот вам, пожалуйста. «Тайны заброшенной шахты» - это первая шахтерская сказка, которая написана. Что? Не хватает потенциального уровня в регионах писать свои, то есть я начинал со сказок, потому что я считаю, что начинать воспитывать убежденность в экологической правоте нужно с раннего возраста. И это не первая сказка. А здесь да, пожалуйста, на примере нашего проблемного Белова рассказывается об истории Кузнецкого угольного бассейна. Показывается что будет если при том или ином варианте развитие событий.

То есть, я считаю, что только развитие вот такого регионального компонента, повышение уровня качества учителей – оно позволит сохранить, вот как бы сказать, это единое идейное начало России, то есть любовь к природе. Это единственное сейчас идейное начало, которое мы можем развивать.

Надо сказать, что последователи у нас есть. Республика Алтай делает свои пособия по этой схеме. Я считаю, что развитие этого метода во многом будет способствовать улучшению экологического образования и воспитания. Спасибо.

- (Женщина 1) Спасибо большое. Я думаю, что самое время передать слово Вашему коллеге и редактору газеты «Природа Алтая» и председателю Совета алтайского краевого общественного движения «Начни с дома своего». .

- () Спасибо. Когда созывалась газета, вот я ее взял, сейчас она выглядит вот так. Она называется «Природа Алтая». Самое парадоксальное, что в ней выходит вкладыш «Природа Сибири» и «Природу Сибири» мы рано или поздно создадим. Потому что исходили мы из простых точек зрения. Самое простое заключается в том, что, я считаю, что никакой Карлсон никогда к нам не прилетит на территорию и никакой чиновник из Москвы не приедет и не решит наши проблемы. Газета создавалась в степном районном поселке. Сегодня это по сути дела федеральное издание, потому и распространяется оно по федеральной рассылке, ну, по нашей рассылке по Сибири, в Москву. В том поселке, в котором возникла эта газета, жило и проживает сейчас 17 000 жителей.

Но философия «Начни с дома своего» позволила нам создать вот такое издание, аналогов которого, потому что это общественное экологическое издание и новый тип издания, аналогов которого в России на сегодня нет. Потому что все, все наши проблемы мы можем решить сами. Мы исходили из этого, это я к девушке из Северной Осетии обращаюсь, Андрей Николаевич немножко внес некоторую, некоторый скепсис, что в Вашу великолепную уверенность в том, что Вы справитесь. Я желаю Вам успеха.

- () Спасибо.

- () Но вернусь к делу. Мы со временем стали понимать, что мы создаем, сегодня это называется единое информационное экологическое пространство Сибири. У нас есть свой сайт *****. В российском домене он уже открыт – это природасибири. рф на русском языке. И это газета «Природа Алтая».

Это, понимаете, когда мы с Андреем Николаевичем 13 лет назад встретились однажды и газета уже выходила, он в ней печатался, мы стали понимать, что в общем-то чего-то ей не хватает. Знаете, писать книжки и газеты выпускать – это одно. А нужны какие-то конкретные совершенно акции. И тогда была вместе изобретена акция «Начни с дома своего». Сегодня, знаете, наши, 5 лет наши палатки стояли рядом, потому что суть этой акции очень проста. Я беру, сегодня, раньше мы с Андреем Николаевичем мы брали 50 ребятишек со всего Алтайского края и провозили их по определенным маршрутам. Сегодня длина маршрута составляет до 5 тысяч километров. Мы побывали в Казахстане, Монголии, Китае, это уже международные проекты. И насколько я знаю, таких долгосрочных журналистских и общественных экологических акций просто нет сегодня в стране. И Школу экспедиции прошло порядка 500 детей за это время и все они стали проводниками наших идей.

Сегодня у меня нет проблем с посадкой(?) информации в газету, потому что многие ребята, которые были со мной в экспедициях, прошли очень жесткую школу, потому что Вы можете представить, когда 14 дней, 16, а мы передвигаемся и живем в палатках, готовим сами на кострах пищу, 14 дней из 16-ти идут дожди. А программа есть программа, это наш бог. Мы ее выполняем, посещаем особо охраняемые природные территории, встречаемся с людьми, проводим перед ними выступления, выступления в формате агитбригады, потому что, я еще раз говорю, многие общественные организации зацикливаются на работе между собой. Наша цель – выйти к людям. И неважно 30 детей это в горном, допустим, детском лагере республики Алтай или тысяча человек на площади в республике, которая называется Китай, потому что до тысячи человек присутствовало на наших выступлениях в международных и удавалось организовать и там аудиторию, людей, собирать их на площади, проводить международные фестивали дружбы, потому что, знаете, в одном из монгольских селений мне человек, которому 78 лет, долго выслушивал меня, потом он посидел, он немножко понимает по-русски, и сказал: «Ты знаешь, у нас все точно так же». Почему? Потому что природа – наш дом. Мы стали большими друзьями. Он нам здорово помог. У нас там была одна большая проблема Сегодня мы сохраняем взаимоотношения с ним, потому что идея «Начни с дома своего», со своего сердца, со своего поселка, со своей души, со своей родины, района, города – она на мой взгляд всеобъемлющая.

В прошлом году, вернее в текущем году кроме экспедиций мы провели три палаточных лагеря. В рамках проекта «Начни с дома своего» международный, общесибирский и краевой, где порядка 300, порядка 250 детей участвовало в работе этих лагерей.

Мы как бы сеем разумное доброе вечное и считаем, что все зависит от нас и вносим свою посильную лепту в дело экологического воспитания, просвещения и информирования населения.

Знаете, в этом году, в 2010 году в апреле наш президент на своем блоге заявил, что нужно начинать со своего дома, со своего поселка, со своего сердца. Я могу, я отвечаю за свои слова, я цитировал их. 15 лет власти понадобилось для того, чтобы прийти к тем вещам, о которых говорили мы 15 лет. Ну это я и Андрей Николаевич, это вот Настя, Наташа Павлушина сидит дальше, потому что мы все из Сибири, у нас это пространство она самом действует. Дальше Галима Мударисова и она тоже может подтвердить как Томск подключен к этому проекту. Можно много говорить, что нам не помогают и кому-то помогают. Нужно работать, работать и регулярно, работать на тех площадках на понятных площадках. Понятные площадки – это твой дом. И тогда успех рано или поздно к нам придет.

Почему я сегодня попросил слово – потому что я считаю, что к нашему проекту может подключиться любой из присутствующих здесь. Земля у нас одна, страна у нас одна, дети у нас одни. И тот уровень идей, на который мы сегодня вышли за 15 лет работы, последовательной работы, ежедневной работы, при таком научном потенциале как доктор биологических наук, профессор, директор Кузбасского ботанического сада Андрей Николаевич Куприянов, он этот потенциал позволяет проекту развиться до проекта российского.

Кого заинтересует моя информация, то, о чем я говорил, Вы можете подойти ко мне, мы обменяемся адресами и я могу организовать рассылку газеты к Вам. От Вас потребуется только оплата почтовых расходов. Сегодня такая возможность есть.

Я, наверно, перебрал время. Приношу свои извинения.

- (Женщина 1) Это было очень интересно, Сергей Иванович. Спасибо.

- () Если у Вас есть вопросы – я готов ответить.

- (Женщина 1) К сожалению, даже среди тех, кто предварительно заявился на выступление, я должна просто извиниться перед Ивановым Сергеем Алексеевичем, руководителем регионального отделения Ярославской области общероссийской общественной организации «Центр экологической политики и культуры», генеральным директором «Центра внедрения социальных инноваций» из Ярославля. Должна извиниться перед Минаковой Еленой Анатольевной, председателем регионального отделения общероссийской общественной организации «Центр экологической политики и культуры», доцентом кафедры биоэкологии. И Симаком Сергеем Владимировичем - председателем Совета самарского СЭС. Я прошу отправить Ваши выступления, возможно Вы их напишите в более спокойной обстановке и отправите в адрес организаторов для того, чтобы мы это приложили в рамках общего сборника, который будет создаваться в электронном виде по результатам мероприятий.

Все, кто хотел бы еще помимо них подключиться, тоже есть такая просьба – отправляйте нам материалы, мы будем их тиражировать и рассылать во все субъекты федерации. Большое Вам спасибо за то великое дело, которое Вы ведете.

- (Мужчина 1) Уважаемые коллеги, значит, ну, кстати, кто сегодня не высказался, я думаю, что еще завтра будет время. И сегодня между собой пообщаемся, так что… Но сейчас будет убедительная просьба какая: сейчас все спускаемся на первый этаж. Там идет регистрация на вот это мероприятие, которое будет в 7 часов. И единственное что – техническая просьба, вот, наверно, может быть раз, два, три, раз, два, три, где-то немножко туда можно сместиться как-то, потому что сейчас, ну, сейчас еще посмотрим, потому что там достаточно много людей еще приедет. Но в любом случае мы все здесь. Сейчас просьба: спускаемся вниз. А потом поднимаемся сюда, конечно.

- (Мужчина 2) То есть мы оставляем все здесь?

- (Мужчина 1) Вот так.

(конец записи)