Семинар-практикум для представителей экологических региональных общественных объединений (стр. 7 )

И то, что сейчас нам коллега ответил, про это я не говорила, боясь Вас обидеть. Хотя честно, такие проекты встречаются, когда цели, методы и результаты, это такое ощущение, что взято из разных видов деятельности.

Тем не менее такая проблема существует. В связи с этим какие были от Вас услышаны предложения, какие мнения, давайте я попробую резюмировать. Во-первых, Вы говорили о том, что неплохо бы создать общую методологию социального проектирования для того, чтобы в том числе, я думаю, что глобальная цель – сделать прозрачной систему грантового финансирования. А прозрачная система в том числе, я так думаю, что любая система глобально держится на методологии, и если мы с Вами будем понимать общую методологию, по которой оцениваются проекты и по которой, собственно говоря, создаются и оцениваются проекты, наверно, в этом смысле нам будет легче.

Следующая проблема, обозначенная Вами, это вопрос недостатка, скажем так, знаний и опыта в этой сфере. И наверно, недостатка информационной базы. В том числе и недоступность консалтинга в этой сфере. Эти проблемы в своё время достаточно успешно решали ресурсные центры, которые в том числе помогали с привлечением финансирования. И почти везде были хорошие методические базы по, например, организации обучения или консультированию по тому или иному проекту. Другой вопрос, что сейчас эта практика действует в очень ограниченном круге регионов. Вот я знаю, что в Центральном регионе, во Владимировской области, очень сильные ресурсные центры. И там они действительно оказывают реальную поддержку.

Другой вопрос, что ресурсный центр – это всё равно некая локализация. Они в любом случае помогают в местных проектах. Если в регионе система ресурсных центров умерла, то практически эти регионы оказались отрезанными от этой культуры.

Поэтому, допустим, Вы сформулировали такое предложение, что неплохо бы эту функцию взять на себя Общественной палате. В общем-то, как вариант, наверно, это неплохо. Главное, чтобы это не дублировалось. И все эти организации действовали в едином ключе.

Ещё говорили о проблеме информатизации, как, собственно говоря, банки социальных технологий. С одном стороны, это может быть решено на уровне региональных Общественных палат. С другой стороны, в любом случае должен быть единый российский банк технологий, российский банк успешных некоммерческих организаций. И в том числе прозрачная система отчетности по грантам. Это то, что действительно повысит, во-первых, социальную ответственность компании, которые привлекают гранты, а, во-вторых, повысит прозрачность. В этом смысле прозрачность обеспечит и большее доверие. Доверие общества, если каждый человек сможет увидеть, как реализуются в том числе и методы государственной поддержки. Как они реально реализуются в том или ином регионе.

Поэтому я думаю, что здесь и общественная значимость, и социальная значимость, и некая методическая значимость для нас с Вами, когда мы сможем обмениваться информацией. Другой вопрос, что все предложения и мысли, которые Вы сейчас озвучивали, они все шли в ключе «надо бы», «хорошо бы». Вопрос в том, кто возьмет на себя ответственность, кто возьмет на себя социальные обязательства по созданию банка технологий. Или, например, по инициации работы над общей методологией оценки проектов, в том числе социальных.

Я думаю, что давайте на этой острой ноте… кто готов взять на себя социальную инициативу? Мы, наверно, сегодня закончим нашу часть. Спасибо Вам всем, спасибо, что Вы активно отзывались на мои вопросы, активно участвовали в дискуссии. Я сама для себя почерпнула огромное количество информации и приобрела огромное количество интересных контактов сегодня. И услышала огромное количество очень интересных проектов, которые, я думаю, что мы сможем с Вами сотрудничать.

Спасибо Вам всем. Для меня это всегда очень большое приращение знаний, такое общение. Поэтому спасибо. Я сегодня у Вас многому научилась.

Перерыв в записи.

- (Мужчина 3) Коллеги, давайте уже потихонечку рассаживаться. Продолжать.

Перерыв в записи.

Ну как, не устали? Да? Ну хорошо. Копите силы на вечер.

Перерыв в записи.

Коллеги, заходите в зал, пожалуйста. Кто меня слышит?

Перерыв в записи.

Коллеги, маленькое объявление организационное. Мы сегодня должны закончить в 18 часов. Потом, соответственно, у нас начинается круглый стол. Проводит его Общественная палата совместно с Деловым собранием России, тема указана: «Экологическая общественность бизнеса как основа модернизации экономики».

Приедет достаточно большое количество представителей бизнеса, которое нам, я надеюсь, расскажет, как они модернизируются или пытаются модернизироваться. Приедут, соответственно, представители государственных органов, которые занимаются экологией. Насколько знаю, должен председатель комитета Госдумы по экологии подъехать либо зам. Не знаю, кто из них.

Алгоритм какой. Мы в 18 часов заканчиваем, а начало в 19 часов. Перед началом в 19 часов здесь будет накрыт небольшой фуршет для всех для нас и кто приезжает. А по итогам, в 9 часов, на первом этаже тоже будет небольшой фуршет. А после этого автобусом отвезут всех в гостиницу. Что-то такое будет примерно подобное.

Потом мы организационно продумаем, где-то здесь надо, там планируются докладчики от Делового собрания, от ведомств, надо будет организационно подумать, как вот эту часть, там таблички поставят, чтобы они сели, мы, соответственно, всех послушаем.

Вот, собственно говоря, такие вещи. То есть у нас получилось, с одной стороны, семинары, с другой стороны, этот круглый стол. Я думаю, он тоже будет очень для Вас полезен. Мне так кажется. Вот, собственно говоря и всё. Сейчас передают слово Тамаре Ивановне, убедительная просьба до 18 часов освободиться.

- (Тамара Ивановна) Добрый вечер. Рада вас видеть в этих стенах. Надеюсь, что до 18 часов мы успеем обменяться мнениями. Потому что в рамках любого учебного семинара, который проходил в ближайшее время, сначала для региональных Общественных палат, вчера завершился для молодёжных Общественных объединений, и теперь для Экологических общественных объединений. Одно из главных преимуществ и одна из главных целей является обмен мнениями.

Потому что возникает уникальная возможность собраться здесь, в центре, и обменяться своими достижениями, поделиться какими-то сомнениями либо создать, как вчера, например, предложили, межрегиональный проект, который помог бы отдельным регионам решить те или другие проблемы, которые являются актуальными.

Поэтому отправной точкой сегодняшнего диалога было предложено рассмотреть Послание Президента Федеральному собранию, которое состоялось 30 ноября 2010 года. Наверняка Вы уже знакомились с текстом этого послания и читали о том, как Дмитрий Анатольевич Медведев отметил экологические проблемы, в том числе и связанные с пожарами, которые произошли этим летом и приведшие к большим последствиям для экологии в большей части субъектов Российский Федерации.

Тема экологии для России всегда была очень актуальной. Поэтому каждый год практически в Послании Президента, но в этом году особенно, этому было уделено особое внимание. Помимо прочих, как демография, молодёжь, дети и так далее. Поэтому предлагается начать это обсуждение в ракурсе проблематики и какого-то формирования посыла, позволяющего определить, на Ваш взгляд, какие возможны способы решения экологических проблем. А они существуют в каждом субъекте федерации и у каждого из членов этого учебного мероприятия.

Поэтому мы, организуя данное мероприятие, разослали всем участникам анкеты, в которых спросили: хотели бы Вы принять участие в обсуждении проблем в рамках учебного семинара. Среди тех, кто заявился, могу сказать, что были обозначены 8 докладчиков. Безусловно, понимаю, что это были списки тех, кто заявился не в последний день, выразив желание принять участие в этом уникальном учебном занятии, семинаре, тренинге.

Поэтому начнём, наверно, вопросы, обсуждения в субъектах федерации с тех, кто уже обозначил проблематику и готовился к выступлению. А потом, понимая, что не все обозначили такую готовность, а потом, возможно, и решили выступить. Поэтому предлагаю, понимаю, что регламент у нас небольшой, час с небольшим, каждому из докладчиков, из семи обозначенных дать возможность выступить в пределах пяти-семи минут, и небольшую сессию вопросов и ответов. Потому что наверняка вопросы и ответы будут друг у друга.

Если Вы захотите потом обменяться какой-то информацией по результатам вот этого вот обсуждения и получить что-то на выходе, просьба подойти в конце этого мероприятия, мы отошлём вам стенограммы, Вы сможете эти стенограммы посмотреть и, может быть, использовать в своей работе. Либо при выступлении перед журналистами, либо отчитываясь перед своими руководителями. Такой своеобразный отчёт о проделанной работе в Москве.

Я вчера мучила представителей молодёжных объединений вопросами, когда они сюда ехали, зачем они это делали. Если честно, некоторые из них сегодня принимают участие и в экологических семинарах, и я об этом знаю. Но, к сожалению, внятного ответ на свои поставленные вопросы я так и не получила. Я надеюсь, что сегодняшняя, более взрослая аудитория, которая знает, чем она занимается, сможет сказать, какие цели, задачи ставили, участвуя в данном семинаре. И что необходимо сделать для того, чтобы последующие мероприятия подобного уровня (Общественная палата планирует их продолжить) сделать более эффективными, более результативными, а может быть, и в чём-то более прикладными.

Я хотела бы предоставить слово человеку, который первым ответил на нашу анкету заявлением, что он готов выступить. Это представитель Екатеринбурга . Из Оренбурга. Извините. Я оговорилась. Пожалуйста.

- () Очень приятно, что я вдруг первая заявилась. Наверно, у меня настолько наболело всё. Тамара Ивановна, я, честно говоря, немножко растерялась. Я не думала, что начну.

Тему я заявила такую: «Медико-социальная и экологическая реабилитация населения Оренбургской области после Тоцкого ядерного взрыва».

Я не думаю, что все, здесь сидящие, знают, что был такой произведен взрыв на территории Оренбургской области в 1954 году. Особенно молодёжь не знает. И думаю, что это сейчас уже должны все знать. Потому что встречаясь, например, с представителями Нагасаки и Хиросимы, этих двух городов, когда в 1945 году американцы сбросили эти бомбы на эти города, то жители, выжившие, до сих пор получают контрибуцию от американского правительства. И когда мы с ним встречаемся, то мне очень неловко даже говорить о том, что мы неоднократно к нашим президентам, уже и молодым, то есть это Владимир Владимирович Путин и Дмитрий Медведев, мы обращаемся к правительству и говорим, что, друзья мои, мы население – заложники вот этого вандализма, другого слова у меня нет.

Так как та бомба, которая была сброшена в густонаселенном районе в Тоцком, в Оренбургской области, она превышает в несколько раз те две бомбы, которые были сброшены американцами. Но до сих пор все архивы, которые имеются, они не рассекречены до конца. И господа, которые принимали участие в этой борьбе за право быть ядерной державой в те годы, они так говорят постоянно, например, генерал Матущенко, он так говорит: «Ну что Вы хотите от меня? Чтобы мои правнуки обвинили, если вдруг кто-то из них родится с двумя головами или с четырьмя ногами, что я был участник всего этого?».

Понимаете, то есть он не хотел бы, чтобы широкая общественность об этом знала. И какие-то предъявляли требования. Несмотря на сложную ситуацию, почему я сегодня и сказала, что, наверно, мы будем добиваться, чтобы Общественная палата внесла конкретные сложные дифференцированные проблемы социальные именно в банк данных, чтобы формировать общественное мнение. Потому что, в принципе, нам самим даже там трудно. Так как люди, которые, зная про этот взрыв, не всегда об этом вслух говорят, потому что подавали многие подписки, которые ещё живы остались. А подписки давали на 50 лет. И когда с ними сейчас разговариваешь, они не то что напуганы, а с оглядкой начинают рассказывать. Хотя их остались десятки.

У нас вышло два издания «Эхо Тоцкого взрыва», которые, кстати, выпустил доктор экономических наук, она заведующая кафедрой в нашем университете в Оренбургском. . Они вместе с мужем являются и жертвами этой территории, где была взорвана бомба.

Я на протяжении восьми лет возглавляю группу активистов, которая состоит из учёных. Это доктора медицинских наук. Боев, например, он ректор Медакадемии, его зам , она проректор. То есть люди, это не просто общественность, которая не профессиональна, а профессиональные, которые доказывают, что на самом деле последствия Тоцкого взрыва население Оренбургской области на себе имеет явные. Потому что наша онкология зашкаливает. Мы второе место занимаем по России, к сожалению. И прочее.

И поэтому я обращаюсь к сегодняшней аудитории. Мне как-то понравилось, как профессор из Кемерово сказал: «Проблема для нас – детские сады. И независимо от того, что я, эколог, я этой проблемой тоже заражён и поддерживаю».

В какой-то степени, если можно экологам нашей России поддержать нас. У нас, может быть, экологи пусть не обижаются, но послабее, чем люди, которые занимаются около этой проблемы. Послабее наших в Оренбургской области. И поэтому нет у них такой наступательной позиции, как, например, у нас, которые занимаются социальными проблемами.

Я вообще-то возглавляю Общественную независимую организацию, Школу независимой жизни. Именно людей, которые оказались инвалидами, но инвалидами, не утратившими способность мыслить и способность защищать не только себя, но и других.

Объединяя вот таких людей, поэтому и имеем то, что мы имеем. То сть даже из этой категории врачей, других образованных людей бьёмся, что бы в конце концов доказать нашему правительству о том, что такие области. Такой взрыв единственный был. Потому что там есть у нас Семипалатинск, Новая земля. Есть ещё у нас такие территории. Но в густонаселённом, это единственная была область. Жукову ландшафт наш напоминал Западную Германию. А так как тогда был враг потенциальный, это Западная Германия, НАТО, поэтому вот такой был взрыв произведён.

Никто за эти годы ни разу не проводил мониторинга, даже обыкновенного, никаких исследований, и поэтому для того, чтобы хоть чем-то, хоть какой-то базой воспользоваться, чтобы подготовить (о чём сегодня мы говорили) хоть какие-то социальные проекты, просто невозможно. Потому что даже архивы поликлиник близлежащих районов этой территории, Тоцкого района все были уничтожены. То есть какие результаты имел взрыв, этой базы нет.

Несмотря на это, мы всё-таки продолжаем настаивать, чтобы именно федеральное было финансирование. Не просто как социальный проект, как можно на уровне сумм небольших. Что бы связано это было с диагностическим цитогенетическим анализом населения Оренбургской области. Для того чтобы последовательно можно было для других, это не только для нашей области, а для других, это не только для нашей области, а для других, дать ответ. Какие вот такие не отдалённые сроки влияния этой начинки бомбы, потому что начинки этой бомбы, до сих пор идут такие полузакрытые сведения, которые опровергают друг друга.

Третий год подряд, начиная с 2008 года господин Кириенко, атом (нрзб.), они проводят такие конференции. Атомная энергетика, культура и всё прочее. От нас мы всегда посылаем общественника. Никто больше не едет на эту конференцию из официальных органов представители, именно общественник. Мы собираем деньги, финансируем, общественник туда едет и доказывает. Причём общественник, который связан с природоохранной организацией. Он доказывает, что проблема есть. И необходимо на это обратить внимание.

Министерство там говорит: давайте-давайте, говорите-говорите, мы вас слушаем. Но официальных обращений нет. Говорите сколько хотите. Мы Вам эту самую так называемую демократическую свободу разговору даём неограниченную. Но результатов и действий никаких нет.

Когда мы обратились в первый раз, когда ещё Путин был Президент, нам ответил господин Зурабов, он тогда был министром, он так сказал: «Вообще-то Оренбургская область, Вы не относитесь к Семипалатинску. Пришлось нам через средства массовой информации, тогда, конечно, средства массовой информации нас поддержали. Нас и сейчас очень хорошо поддерживают средства массовой информации. Если уж сказать по поводу пиара, то порой даже мы имеем больше возможность об этом говорить именно через средства массовой информации, чем через официальные органы. Когда мы ответили, причём в таком, что прямо назвали даже статью большую «Бомба от Зурабова», что мы на самом деле географически не относимся к Семипалатинску, что мы совсем другая области. То есть министерству пора бы знать хотя бы географические моменты.

То есть, дорогие мои коллеги, это ситуация, которая меня почему больше заставила заниматься, что мне пришлось много потерять в жизни, даже среди своих родных. И именно причина, я сто процентов в этом была уверена, что это именно экология нашего Оренбуржья связана с этим именно взрывом.

Поэтому когда подготовила, учитывая, что не поддерживает, к сожалению, ни Президентская администрация, ни правительство, тем более не даёт задания, мне пришлось через наши гражданские фонды направить такой проект, который я назвала «Медико-социальная и экологическая реабилитация населения», для того чтобы хотя бы сделать небольшой мониторинг, о большом мы уже не мечтали. Чтобы хотя бы несколько районов, чтобы провести социологические опросы и прочее провести. И издать книгу «Эхо Тоцкого взрыва», для того чтобы просто людям знать. Потому что когда я господину Велихову привезла, нашему Президенту Общественной палаты, и подарила эту книгу, для него даже это было удивление. Хотя он не просто учёный, а учёный, который к этому имеет какое-то отношение.

Волнуюсь как я.

- (Тамара Ивановна) Ндежда Васильевна, не стоит волноваться. Безусловно, каждый субъект федерации имеет, как Ваш Тоцкий ядерный взрыв, такую мину замедленного действия, которая проецируется ни на одно поколение живущих на этой территории. Я думаю, люди, собравшиеся здесь, ждут каких-то реальных дел. В принципе, Общественная палата рассматривает варианты проведения последующих мероприятиях в субъектах федерации. Если провести научно-практическую конференцию именно у вас, в Оренбурге и всех присутствующих позвать. И сказать Общественной палате: приезжайте, специалисты, привлеките внимание, это, думаю, будет хороший результат.

- () Я как раз к этому. Почему я к Вам и обращаюсь. Потому что, в принципе, я вот чувствую, как-то даже здесь, когда мы все собрались, такое ощущение, как будто мы правда все из одной семьи. Хотя в первый раз всех я вижу. И я понимаю, что на самом деле если бы мы такую научно-практическую конференцию с приглашением того же Кириенко, от Министерства, от Президентской команды пригласили бы. И рассказали, поговорили, потребовали. В общем-то, это и будет экспериментальной площадкой, что, в общем-то, население, вдруг наше население, тогда оно и правда и поверит и почувствует, а я думаю, что отголоски будут и от других регионов. Правда, что когда мы все вместе, мы можем одну проблему нашей области поднять, потом тот же Кузбасс, Кемерово, тот же Мурманск, ещё что-то. То есть вот такие выездные. Вот сейчас Вы нас поучили и очень многие моменты, как это говорят, встали всё сразу на свои места. Раз и что-то такое соединилось, как пазлы.

И вот сейчас я ко всем Вам обращаюсь. Если, например, мы попросим вас, Общественную палату Российской Федерации, провести у нас, в нашем Оренбургском крае такую встречу, которая будет иметь результаты. Потому что знаете, так было обидно, когда с японцами встречалась, я так махала рукой и говорила: «Лучше бы я этого не знала». А он так нервничал и говорил: «Что она машет рукой-то?». Переводчик говорит: «Мне переводить?». Я говорю: «Да, переводи, переводи». «Она говорит, что лучше бы она не знала».

Лучше бы я не знала, какие они имеют субвенции, пособия и всё прочее от того, что американцы им сделали.

Поэтому я думаю, что мы обязательно изменим. И ситуация, я почему-то правда в это верю, что ситуация должна выправиться. Что мы на самом деле сможем провести этот цитогенетический, диагностический анализ состояния здоровья нашего населения. Выдать паспорт, чтобы люди знали, что их ожидает. Как они дальше могут планировать и распоряжаться своей жизнью. С Вашей помощью, дорогие мои коллеги. Спасибо Вам.

- (Тамара Ивановна) Спасибо.

- () Во-первых, большое спасибо, Надежда Васильевна, очень интересно Вы сказали. Я адекватно ли понял, что власти не признают этого случая?

- () Власть наша признаёт, Оренбургская. А власть не признаёт федеральная. Нам даже были официальные ответы, что это всё региональные проблемы.

- () А никаких объективных анализов состояния здоровья населения, состояния обстановки не имеется?

- () До сих пор нет. Не имеется. Была Комиссия с Министерства обороны, в 1991 году, которая сказала, что ситуация контролируемая. Радионуклиды не выше нормы. Учёные, радионуклиды 30 лет распадаются? Как правило.

- () Там ведь есть радионуклиды трансплутоневые, например, которые распадаются за 100 миллионов лет. Период полураспада только.

- () Совершенно верно. А наши учёные, которые защищались и которые открытым текстом сейчас говорят, вот я Вам говорила, ректор академии, что нам в свое время, когда мы защищали и кандидатскую, и докторскую, ни в коем разе не разрешали соединять с заболеваемостью в нашей области. Поэтому они вычёркивали. И сослаться они теперь не могут. То есть у них в их архивах это всё есть, но это архивы, которые не вошли ни в кандидатские, ни в докторские. Но люди эти есть. Мы до сих пор мы не митингуем, мы не пикетируем. Мы идём юридическими тропами. Но эти тропы десятилетиями. Люди просто погибают. Не доживают до того момента.

У нас детская заболеваемость, у нас не зря онкология очень серьёзна.

- (Мужчина 6) Тамара Ивановна, можно сказать?

- (Тамара Ивановна) У меня просьба только, Вы называйте друг друга. Потому что стенограмма ведётся. И потом мы будем материалы когда рассылать, мы будем знать, кто там у нас.

- () Хорошо. , Общественная палата Кировской области. Вообще идея о конференции неплохая. И надо бы её реализовать. Хорошо было бы, если бы до этой конференции были какие-то проведены актуальные исследования состояния здоровья и состояния радиационной обстановки с тем, чтобы Вам иметь возможность парировать тому же Росатому.

Вы поверьте, с Росатомом нас тоже недавно судьба свела. Росатом, он как бы сейчас и другой Росатом. Это не бывший (нрзб.), но тем не менее корпоративные интересы он отстаивает очень четко.

У нас есть загрязненные территории, на Кирово-Чепецком химкомбинате. Там пойма реки очень сильно загрязнена радионуклидами, и фронт этот движется в направлении реки. В прошлом году, ровно год назад, числа 10 декабря вот такая конференция была, на конференцию они приглашают, как правило, своих прирученных учёных. Свою общественность. И в относительно узком кругу, куда если кто-то сумеет прорваться из лиц, которые имеют свою точку зрения, то хорошо. А если нет, то им ещё лучше.

Поэтому надо, конечно, обеспечить широту представительства, в том числе и представителей тех регионов, которые, возможно, пострадали от радиационной опасности. Которые, возможно, здесь сидят. Это очень правильная идея. Но с Росатомом, конечно, надо ухо держать востро.

Если позволите, я чуть-чуть отклонюсь в сторону, потому что краем глаза посмотрел проект закона об Общественной экспертизе законов. В этом законе предполагаются, что имеют право общественную экспертизу проводить, проектов разных и так далее общественные организации, которые зарегистрированы не менее чем за 3 года до этой экспертизы.

В связи с этим встаёт вот какой вопрос. Вот сейчас мы настолько абсолютизируем эти вещи, связанные с экономическим развитием, с инвестициями и так далее, что региональные власти готовы пойти на все тяжкие, чтобы затащить инвестицию в свои области. А подавляющее большинство областей дотационные. Чем же заманивать инвестора? Вот и остаётся, что либерализация экологических требований и так далее и так далее. А так как деньги, связанные с инвестициями, это могут быть очень большие деньги, да, и они, конечно, инвестор просчитывает ни за один и ни за два года вперёд. То за три года он создаст столько общественных организаций, сколько ему потребуется для гарантированного проведения этих общественных экспертиз.

Поэтому наверняка Вы все будете смотреть этот проект закона. Я бы хотел, чтобы все имели в виду такое обстоятельство. А экспертизы так. Мы же говорим сейчас об экспертизе прошлых лет, да. Ещё хуже, если мы столкнемся с этим сейчас. Сейчас, я считаю, одна из главных задач общественности и формальных экологов тоже, кстати, – это не допустить грязных инвестиций. Тех, которые нам дадут эффект отрицательный через десятки лет. Вот этого нельзя допустить. Надо просто учиться на прошлом.

Сейчас мы говорим о событиях шестидесятилетней давности.

- (Тамара Ивановна) Спасибо за ремарки. Дело в том, что когда готовился вот этот раздаточный материал, мы специально поставили туда обсуждение законов. Это было сделано намеренно. Дело в том, что руководитель этого центра, юрист за гражданское общество, человек, который давно работает над этими законами. И когда мы с ней общались, говорили о том, чтобы она обозначила проблематику этого закона. Не знаю, как, но мы говорим: Вы поставьте те вещи, на которые люди, работающие в данной зоне, должны обращать внимание. Пусть это не доработанные какие-то моменты. Но они должны знать, какие подводные камни и заложенные долголетние мнения, как тот же самый Тоцкий атомный взрыв, заложен в этом законе. Чтобы Вы были готовы к тому, чтобы парировать, в чём это несовершенство. И понимать, каким образом решают лучше свои задачи в конкретном субъекте федерации.

Кстати, вторым заявителем на выступление как раз была , и тема там: «Правоприменительная практика в субъекте федерации» была обозначена как основная. Безусловно, без региональной власти решить экологические проблемы нереально. С одной стороны, нужна федеральная власть. Но решение всё равно идёт снизу. И поэтому как субъект федерации относится к своей экологии, понимает он, насколько она важна в его жизнедеятельности, от этого зависит жизнь не только населения, но и экономика данного региона.

, Вы здесь?

- () Да. Я здесь. Фамилия моя Трибрат. Я из города Новороссийска, я член Общественной палаты уже с 1993 года возглавляю Общественную детско-молодёжную организацию центра экологического образования «Аква». Помимо этого, я 13 лет ещё руководитель Новороссийского ресурсного центра по поддержке общественных организаций. И многие здесь обсуждаемые темы, образование некоммерческих организаций я знаю не понаслышке.

Но цель моего заявленного выступления была как раз правоприменительная практика. Потому что в последнее время нам приходится заниматься участием общественности в принятии решений. И мы очень предметно изучали этот вопрос. И оказалось, что возможностей у нас на самом деле не очень много. И вот об этих возможностях я немного расскажу.

Наш город Новороссийск является крупнейшим портом России на юге. И так случилось, что этот порт прежде, в советские времена, переваливал абсолютно безопасные грузы. Такие как цемент, лес, пищевые продукты и контейнерные перевозки различные. Но теперь, когда изменилась ориентация экономики нашей, мы стали ресурсно-вывозящей страной, через наш порт переваливают на данный момент 250, в том числе товаров повышенной опасности, таких как газовый конденсат, сера гранулированная, сера жидкая, различные минеральные удобрения и огромное количество нефтепродуктов.

Нефтепродукты просто со всех труб, с каких уже можно протянуть, автотранспортом их привозят, трубами их завозят, железной дорогой и так далее.

И мы уже, столкнувшись с этой проблемой, попытались найти путь, как мы могли бы повлиять на принятие решений. Этот путь очень сложный, и мы, изучив наше законодательство, поняли, что нам дали только возможность реагировать на обязательных Общественных слушаниях, которые регламентируются законом. Потому что при строительстве прибрежной зоны закон ещё оставил по Водному кодексу и по Градостроительному кодексу обязательные общественные слушания в случае строительства такого рода опасных объектов, как перевалка нефтепродуктов и перевалка опасных грузов.

И вот мы ходим на все эти общественные слушания. Хочу сказать, что население абсолютно не готово к участию в такого рода обсуждениях, потому что оно требует изучения больших томов АВОСА, а это такой документ специализированный. Там, помимо технических вещей есть ещё конкретные расчеты, вот эти самые ПДК, о которых уже много раз говорили. В том числе и в докладе нашего Президента говорили о том, что нужно уходить от этих ПДК и приходить к европейским стандартам. Но пока ещё они основывают все расчеты на вот этих самых ПДК.

И мы столкнулись здесь с проблемой. Есть закон, регламентирующий организацию проведения вот этих общественных слушаний. А есть положение. Положение муниципалитетов, на основании которых проводятся эти самые слушания. Так вот закон, если Вы читаете этот рамочный закон, и приказ 372 нам даёт широкие полномочия, и он регламентирует вовлечение общественности самым широким образом. Например, в этом приказе написано, что накануне общественных слушаний

Все, чем мы пользуемся, это в той или иной степени переводные вещи, в лучшем случае творчески осмысленные и адаптированные российскими авторами. Но это в лучшем случае. Поэтому мы исходим из того, какие требования к социальным проектам предъявляются теми организациями, которые и выделяют эти грантовые средства. А там полет фантазии просто безграничен. Мало того, компании, которые объявляют эти гранты, я, по крайней мере, из своей практики вижу, они сами, такое ощущение, что они читали разные учебники. Поэтому дать вам сейчас универсальный совет, давайте мы с вами будем писать вот так и мы с вами все выиграем.

Помимо того, что давайте сразу договоримся, что на процесс выигрывания гранта влияет не только правильность его оформления и своевременность его подачи. Я надеюсь, вы все понимаете то, о чем я говорю. Есть система распределения грантов вне зависимости от того, как он оформлен. Мы сейчас говорим исключительно о той части, которая касается нормативного вопроса. То есть ненормативное, как у нас вчера кто-то метко назвал слово маткатинг, оно уже существует, и все, наверное, про это знают.

Помимо этого интересного явления, о чем хотелось бы сказать сразу. Я на этот пункт немножко обращала ваше внимание в начале первой части. Сейчас мы его коснемся именно с методической точки зрения.

Что такое определение целей социального проекта? Всегда в процессе социального проектирования мы работаем с несколькими понятиями и категориями. И для начала первое понятие категории – это так называемое поле социальных проблем. То есть вы выделяете на каком поле и какую, собственно говоря, социальную проблему вы пытаетесь решить. В чем здесь тонкость? Во-первых, очень часто вы как авторы проектов путаете социальную проблематику с социальными феноменами. То есть социальными явлениями, так скажем. И когда я спрашиваю, с какой проблемой вы работаете? Мы работаем с трудными подростками. Пока это не проблема. Наличие трудных подростков в обществе пока не составляет никакой проблемы до тех пор, пока это проблему не составляет.

А дальше. Во-первых, определение трудный подросток уже немножко вываливается из научного поля. А, во-вторых, а что в поведении подростков, предположим, составляет социальную проблему. И до тех пор пока вы не сможете выделить это ключевое понятие, с какой проблемой мы работаем, до этих пор эксперты дальше просто не читают. Это первое, на чем спотыкаются многие.

Дальше возникает, есть определенный пласт проектов, при проектировании которых мы встречаем следующую проблему. Мы сталкиваемся со следующей трудностью. Есть проекты, на которых уже сформирован социальный заказ общества. Если проект является выражением общественной инициативы. Например, студенческий проект, предположим, это, кстати говоря, абсолютно реальный проект, ребята в Волгоградском университете решили создать у себя систему студоргов, людей, лидеров студенческих, которые готовы взять на себя организацию жизни студентов и так далее. И вот они хотят создать систему выращивания некоего внутри карьерного роста этих студоргов, для того чтобы они решали свои собственные социальные проблемы вуза. И в этом смысле социальный заказ сформирован – все студенты хотят, чтобы их жизнь была устроена.

Есть сформированный социальный заказ, например, от людей с ограниченными возможностями. И когда это НКО, в которых больше 70% людей именно с ограниченными возможностями. И тогда, как метко сказала одна девочка, никто не может так красиво и едко смеяться над инвалидами, как сами инвалиды. И я когда на нее смотрю, думаю, наверное, во-первых, ты права, и, наверное, это единственная социально оправданная шутка.

И я так думаю, что никто не может, по крайней мере, как они говорят, более эффективно решать в том числе и проблемы инвалидов, чем они сами. Потому что они говорят, что здоровые люди, когда пытаются проводить какие-либо мероприятия для них, они вроде из самых лучших побуждений, но делают так, как нам не надо. Не могут они нас понять до конца и до конца реализовать. Поэтому эти люди совершенно нормально организуются в некоммерческие организации, общества, сообщества и начинают решать собственные проблемы. Все, социальный заказ сформирован. Они решают те проблемы, в которых живут.

Теперь что касается экологических проблем. Здесь проблема совершенно другая. Мы с вами начали эту дискуссию про сиреневый сад, а вопрос-то в чем? В чем парадокс жизни? Социально это не является социальной проблемой. Потому что жители района не сформировали социальный заказ на сохранение сада. Вот в чем парадокс, наверное, большинства проблем. Люди, которые имеют соответствующее образование, соответствующую правильную гражданскую позицию и соответствующе системно мыслят, понимают, что нерешение экологических проблем ведет к определенным последствиям, последствиям системным, последствиям своеобразным с угрозой. И, в конце концов, может быть, даже угрозой среде обитания нашей и выживания нашего физиологически рода человеческого.

Но вопрос в чем? Социально эта проблема, этот заказ в большинстве своем не сформирован. И дальше мы вступаем в очень интересную – почему так мало финансируется экологических проектов? А все просто. Потому что, во-первых, где он, общественный резонанс? Во-вторых, где общественные инициативы в этом смысле? Вы даже какое решение предложили? А давайте мы зайдем через школы, а в школе учителя материально стимулированы, они нам выведут детей и создадут нужный эффект. Получается, что мы решаем проблему, которую у нас еще не запросили.

С одной стороны, наверное, призвание прогрессивно мыслящих людей, может быть, мыслить за всех остальных. И может быть, предположим, поднимать те вопросы, которые еще не являются социальным заказом. Но, тем не менее, это вопрос всегда поле для дискуссий, когда профессиональное сообщество собирается, и люди, для которых экологическое проектирование это их хлеб и все остальное, кто этим занимается, они говорят о том, что в этом смысле, понимаешь, это абсолютно гиблая штука. То есть мне о чем говорят? Я говорю: «Ребята, почему так трудно выиграть в том числе и государственную поддержку, особенно что касается взаимодействия именно с бизнесом и так далее?» Потому что нет социального заказа – нет проблемы. Когда людям предложили пойти и защитить сиреневый сад, они не пошли. Потому что для них их собственная социальная жилищная проблема стоит выше, чем проблема сиреневого сада. Понятно, мы можем действовать через детей. Но это все равно получается мы решаем проблему, которую нам еще не заказали.