Судья Сноу утверждает, что нарушение канонов не было «серьезным» и, следовательно, не требует рассмотрения Верховным судом, и что факты, установленные комитетом, не создают базы в поддержку вывода комитета, что он нарушил каноны.

[7] По существу дела, судья Сноу, во-первых, утверждает, что выводы комитета о фактах, даже если принять их во всей полноте за правду, не говорят о нарушении канонов «настолько серьезном», чтобы это требовало наложения дисциплинарного взыскания Верховным судом. Комитет единогласно пришел к выводу, что нарушения были серьезными в степени, заслуживающей нашего внимания. Судья Сноу указывает на правило, устанавливающее, что если комитет приходит к выводу, что судья нарушил Кодекс, но «это нарушение не носит характера настолько серьезного, чтобы заслуживать наложения дисциплинарного взыскания Верховным судом, комитет может разрешить дело путем вынесения резолюции или корректировки без формальностей», Правилос) далее устанавливает, что эти «корректировки без формальностей должны быть обычным и традиционным способом», используемым комитетом для разрешения дел, в которых комитет приходит к выводу о нарушении Кодекса поведения судей. (Визуальное выделение добавлено).

Судья Сноу обращает наше внимание на несколько дел о поведении судей из других юрисдикций, в которых речь шла о «серьезном» проступке. Он ссылается, например, на Дело Уэйта, в котором судья совершал «явные проступки», представляющие почву для вывода о «серьезном» нарушении. В Деле Уэйта обвиняемый судья председательствовал в шести делах, в которых участвовали его близкие родственники, в нескольких случаях по своей инициативе снижая обвинения нарушения правил дорожного движения… Апелляционный суд Нью-Йорка определил, что это было «серьезным нарушением», создающем впечатление неподобающего поведения в нарушение канона 2. Очевидно, вследствие того, что факты данного дела явно менее «серьезны» мы должны были бы придти к заключению, что они не являются «серьезными». Мы отказываемся от такого вывода. Мы определяем, что поведение судьи Сноу, нарушившее несколько канонов, было «серьезным».

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

[8] Вторым доводом судьи Сноу в пользу неформального разрешения его дела в силу «незначительности» его проступка, является то, что он не намеревался «уладить» талон правонарушения своего брата. Требования умысла канонами не установлено (заведомое знание не является элементом нарушения федерального правила, регулирующего самоотвод в ситуациях, когда беспристрастность может быть поставлена под вопрос). Действительно, практически невозможно установить требование субъективной стороны «создания впечатления неподобающего поведения» по канону 2. «Существует ли создание впечатления неподобающего поведения определяется объективным стандартом, возникли ли бы сомнения в беспристрастности суда у обычного человека, не у судьи самого». Соответственно, «субъективные намерения или мотивация судьи не является существенным фактором при оценке поведения судьи… по этому стандарту». («анализируя запрет на «принесение дурной славы судейской должности»). Мы отвергаем доводы судьи Сноу о непринятии рекомендации комитета и неформальном разрешении дела.

III. Нарушения канонов.

[9] Мы не согласны с утверждением судьи Сноу, что выводы комитета о том, что он нарушил три канона, не основываются на выводах комитета о фактах. Судья Сноу настаивает, что представленные доказательства не составляют базу для вывода о том, что он нарушил канон 1, поскольку комитет не принял во внимание «мотив» его звонка Гудриджу. Во-первых, нам ясно, что комитет рассматривал и либо отверг, либо определил, что это не имеет значения. Довод судьи Сноу, что он звонил Гудриджу из-за озабоченности, что выдача талона правонарушения его брату была вызвана каким-то желанием отомстить, работает против самого судьи Сноу.

Канон 1 устанавливает:

«Судья должен сохранять моральный облик и независимость судебной власти. Независимый и чтимый судебный корпус является неотъемлемой составной правосудия в нашем обществе. Судья должен поддерживать и добиваться соблюдения высоких стандартов поведения и лично следовать этим стандартам, с тем, чтобы сохранять моральный облик и независимость судейского корпуса».

См. Правила Верховного суда, правило38. Канон 1 (Кодекс поведения судей). Судья Сноу заявляет, что «результата воздействия телефонного звонка на моральный облик судейского корпуса не может быть определен в отрыве от его намерений». Однако, как мы уже отметили, «мотивация» действий судьи Сноу не влияет на наше решение об этих канонах. Далее, судья Сноу не оспаривает вывод комитета о том, что судья Сноу знал, что результатом его телефонного звонка было то, что «все будет улажено» с талоном правонарушения, выданным его брату. Зная, что его вмешательство, независимо от того было ли оно невинно, повлечет за собой льготное обращение с его братом, судья Сноу не сделал ничего, чтобы предотвратить такой фаворитизм. (Визуальное выделение добавлено). Последующее осознание им того, что телефонный звонок был «серьезной ошибкой», и его последующее решение «добровольно предстать перед комитетом и ответить на вопросы» ничего не делают для смягчения того эффекта, который его действия оказали на моральный облик и независимость судейского корпуса, охраняемые каноном 1. Правила Верховного суда, правило38. Канон 1 (Кодекс поведения судей). Как определил комитет, «даже создание впечатления того, что судья Сноу вмешался для обеспечения льготного обращения полиции с его братом, подрывает веру общественности в честность и беспристрастность судебной власти». Мы определили, что вывод комитета о том, что судья Сноу нарушил канон 1, основывается на ясных и убедительных доказательствах.

Судья Сноу повторяет свой аргумент о «невинном» мотиве в отношении обеих частей канона 2, связанных с созданием впечатления неподобающего поведения. В дополнение он утверждает, что телефонный звонок сам по себе не создает впечатления неподобающего поведения, нарушающего канон. Канон 2 устанавливает:

Судья должен избегать совершения этических нарушений или создания впечатления совершения этического нарушения во всех своих занятиях.

А. Судья должен уважать закон и следовать ему, и во всех своих занятиях должен вести себя таким образом, чтобы укреплять веру общественности в честность и независимость судебной власти.

В. Судья не должен позволять своим семейным, общественным, политическим, финансовым или иным взаимоотношениям оказывать воздействие на поведение или мнение судьи. Судья не должен использовать престиж судейской должности для продвижения личных интересов судьи, равно как и разрешать иным лицам создавать впечатление, что они могут оказать влияние на судью...

Правила Верховного суда, правило38. Каноны 2А и В (Кодекс поведения судей). Комитет определил: даже полагая, что судья Сноу субъективно не знал о неподобающем характере своего телефонного звонка во время, когда он звонил, судье Сноу следовало было знать, что его действия создадут впечатление неподобающего поведения. Неоспоримо то, что действия судьи Сноу создали впечатление неподобающего поведения, и он это признал и в своем [письменном] ответе и в показаниях.

Действительно, судья Сноу отмечает в своем меморандуме, что «задним умом он теперь понимает, что его действия, хотя эффективные для разрешения его подозрений, дали возможность неправильного истолкования и непредвиденных последствий». Независимо от того, какие у него были побуждения, они не «исцеляют» поведение, создающее впечатление неподобающего (заключение в деле о поведении адвоката о том, что «добрые намерения не заменяют компетентности».)

Судья Сноу еще раз обращает наше внимание на дела, где нарушения правил судейской этики были гораздо более серьезными, чем его, и утверждает, что его «проступок меркнет в сравнении». Мы отказываемся установить, что только потому, что нарушения, описанные в делах, как, например, Дело Росса были более грубыми, чем в данном деле, мы должны заключить, что никакого нарушения не произошло.

Мы согласны с комитетом в том, что действия судьи Сноу нарушают обе части канона 2. Он не выполнил требования «во всех своих занятиях вести себя таким образом, чтобы укреплять веру общественности в честность и независимость судебной власти», и он дал возможность использовать «престиж судейской должности для продвижения личных интересов» иных лиц. Правила Верховного суда, правило38. Каноны 2(А) и (В) (Кодекс поведения судей).

IV. Санкции

Как мы упомянули, судья Сноу заявляет не только то, что его поведение не является нарушением наших канонов, но также и то, что, даже если его поведение и является нарушением, нам все же следует придти к заключению, что эти нарушения не были настолько серьезными, чтобы заслуживать наказание, рекомендованное комитетом. Мы отказываемся сделать это.

Обязанность судьи придерживаться канонов, особенно избегать создания впечатления неподобающего поведения, не может не приниматься всерьез. Судьям доверена большая власть в делах, оказывающих влияние на жизнь всех граждан Нью-Гемпшира. В любой день судья может разрешать спор между соседями, вину сторон в автоаварии, или решать вопрос о свободе человека, обвиненного в совершении преступления. Это большое доверие общества. Безусловно, судьи являются наиболее видимым символом верховенства закона в нашем обществе. Без судей, которых граждане воспринимают и в которых верят как в беспристрастных, верховенство закона подорвано.

Не требует доказательств, что независимая и энергичная судебная власть необходима в качестве оплота в охране прав наших граждан. Нарушение независимости судебной власти является немедленной угрозой основополагающей концепции управления в рамках закона.

Такое нарушение опасно независимо от того, было ли оно реальным или только воспринятым в качестве такого общественностью.

По этой причине Конституция Нью-Гемпшира провозглашает, что «правом каждого гражданина является рассмотрение дела судьей независимым настолько, насколько признает человеческая доля». Хотя, например, конкретный судья может считать, что конкретный поступок не повлияет на способность этого судьи беспристрастно разрешать дела, общественное восприятие этой способности – вот что является главным в данной сфере. В данной сфере «впечатления могут стать реальностью». Данное дело является великолепным примером необходимости в существовании организаций, занимающихся рассмотрением вопросов этики, как данный комитет, и напоминает нам о наблюдении Томаса Джефферсона о том, что «человеку нельзя доверять управление самим собой». Т.Джефферсон. «Первая инаугурационная речь» в «Конституция отцов-основателей», № 5, стр. 151-152 (Издательство «Курнер и Лернер», 1987).

Судья Сноу заявляет во всеуслышание, что у него были невинные мотивы, когда он позвонил, и что он не понимал возможных последствий этого звонка, до тех пор, пока не стало поздно. Основываясь на выводах комитета о неподобающем поведении в данном деле, с которыми мы согласны, мы находим данные заявления малозначительными.

[10] Судья Сноу позвонил полицейскому, которого он лично знал, вскоре после того, как его брату был вручен талон правонарушения за превышение скорости. Этот полицейский, Гудридж, ранее выступал в качестве свидетеля в делах, рассматриваемых судьей Сноу, и, весьма вероятно, будет выступать в будущем. Гудридж вместе с Перри Сноу безвозмездно красил дом судьи Сноу в прошлом году. Судья Сноу сейчас называет решение позвонить «импульсивным» и «плохо продуманным», но предлагает нам рассматривать его в качестве «единичной, изолированной ошибки в суждении» и постановить, что оно не было серьезным нарушением, заслуживающим сурового наказания, предлагаемого комитетом. Мы отказываемся сделать это. Сожаление судьи Сноу о содеянном в данном деле выглядит проистекающим, в основном, из результата его действий, то есть из данного дела о судейском проступке, а не из недавнего осознания всей серьезности проступка.

Соответственно постановлено:

1)  Судье Сноу выносится общественное порицание за проступок;

2)  Начиная с сегодняшнего дня, судья Сноу отстранен от работы в качестве судьи без сохранения заработной платы сроком на шесть месяцев и до дальнейших распоряжений данного суда;

3)  В качестве условия восстановления в должности судья Сноу должен успешно закончить полный курс судейской этики, одобренный настоящим судом. Занятия на этом курсе судейской этики должны быть оплачены судьей Сноу из личных средств.

4)  В качестве условия восстановления в должности судья Сноу должен возместить комитету расходы, связанные с настоящим делом;

Так приказано.

Дело Коффи – Верховный Суд Нью-Гемпшира, 18 апреля 2008г.

Верховный Суд Нью-Гемпшира

ДЕЛО КОФФИ

№ JD

Прения: 6 февраля 2008

Решение вынесено: 18 апреля 2008

Комитет по поведению судей Верховного Суда Нью-Гемпшира (КПС) определил, что ответчик, судья Верхнего суда Коффи, вела себя неподобающим образом, нарушив каноны 1 и 2 Кодекса поведения судей (Кодекс). См. Правила Верховного суда, правило38. Это заключение было основано, частично, на признании судьей Коффи, что она помогла своему мужу защитить имущество от кредиторов и, в результате, противодействовала усилиям Комитета по профессиональному поведению (КПП) получить по установленным судом обязательствам. В свете указанных выводов, КПС рекомендовал, чтобы судье Коффи: 1) было объявлено общественное порицание, 2) была отстранена от выполнения судейских обязанностей на срок три месяца без сохранения заработной платы, и 3) было приказано возместить расходы КПС по ведению дела против нее. При апелляции судья Коффи просит нас согласиться с рекомендациями КПС или, альтернативно, снизить наказание до общественного порицания. Мы принимаем рекомендацию КПС в отношении общественного порицания и удовлетворяем просьбу о возмещении расходов, но, основываясь на нижеследующем анализе, определяем, что трехмесячное отстранение от исполнения судейских обязанностей должно быть увеличено до трех лет.

1

Представленные доказательства поддерживают следующие выводы о фактах. Судья Коффи работала судьей Верхнего суда Нью-Гемпшира, приблизительно, пятнадцать с половиной лет и в течение нескольких лет являлась членом КПС.

Данное дисциплинарное дело было возбуждено в ответ на поведение судьи Коффи во время и в результате дисциплинарного производства КПП против ее мужа, Джона Джей Коффи. Г-н Коффи требовал от престарелого душевнобольного клиента неумеренный гонорар за предъявление апелляционной жалобы, связанной с жилищной недвижимостью. Когда престарелый клиент выразила тревогу по поводу уплаты гонорара наличными, г-н Коффи убедил ее продать ему жилой дом, являвшийся предметом спора, «по большей части как подарок, а частью в счет уплаты гонорара», по цене на 150 тыс. долларов ниже оценочной стоимости. Рефери определил, что данный гонорар был «явно гипертрофированным», и что престарелый клиент «не имела достаточных умственных способностей, чтобы принять информированное решение об отчуждении этой собственности». Мы пришли к выводу, что г-н Коффи нарушил многочисленные правила профессионального поведения и вынесли решение о лишении его лицензии на занятие адвокатской деятельностью. Против судьи Коффи обвинений в том, что она каким-либо образом участвовала в деятельности, приведшей к лишению г-на Коффи лицензии, не выдвигалось.

Дисциплинарное дело против г-на Коффи было открыто в июне 2003. Судья Коффи позднее показала по настоящему делу, что она думала, что г-н Коффи, «скорее всего,… нарушил канон…о приобретении интереса в имуществе, являющемся предметом судебного спора», но считала, что все остальные обвинения, включая обвинения в «недостатке честности или высоких моральных качеств», были недействительными. Судья Коффи также показала, что она «знала или ей следовало знать, … что г-н Коффи может быть должником по обязательству возмещения КПП издержек дисциплинарного производства», но добавила, что это было «чем-то, о чем она задумывалась в то время». Более того, хотя она признала, что ей «следовало бы подумать о возможности такой задолженности», она настаивала, что она «не думала».

КПП провел последнее слушание по делу г-на Коффи 31 октября 2003 г. Через четыре дня судья Коффи и г-н Коффи подписали документы, учреждающие «Доверительный фонд семьи Коффи с изменяемыми условиями» (фонд), в котором судья Коффи была единственным доверительным управляющим и бенефициарием. Более того, она была единственным лицом, которое могло аннулировать фонд. Г-н Коффи, напротив, не имел ни юридических, ни основанных на праве справедливости прав в отношении средств фонда и мог приобрести такие права только в случае смерти судьи Коффи или признания ее недееспособной. Более того, учредительные документы фонда предусматривали, как часть гарантий против расточительности бенефициария, что «интересы любого бенефициария… не могут быть предметом взыскания … или вмешательства или контроля со стороны кредиторов … и все платежи или интересы любого бенефициария должны быть свободны от контроля или требований любого из супругов». Судья Коффи утверждает, что г-н Коффи подготовил учредительные документы, насколько она припоминает, используя формулировки из бланков типовых юридических документов.

В период, когда дело против г-на Коффи все еще ожидало разрешения, Коффи перевели в фонд 100% его личной доли в кондоминиуме, где находился офис его юридического кабинета, и два участка недвижимости, находившихся в совместной собственности, на одном из которых находился дом семьи, на который не могут быть обращено взыскание. Вскоре после того, как Коффи были проинформированы, что КПП направит в Верховный суд петицию с ходатайством о приостановлении права заниматься адвокатской деятельностью на два года и возмещении всех издержек по делу, Коффи зарегистрировали сделки (передачу в фонд). Пока дело ожидало разрешения, судья Коффи продала один дом и использовала вырученные средства для уплаты различных долгов и для улучшения своего другого дома.

12 августа 2005 г. мы вынесли решение, лишающее г-на Коффи лицензии на занятие адвокатской деятельностью, и установили, что г-н Коффи должен «возместить Комитету все расходы, включая адвокатские гонорары, понесенные в процессе расследования и рассмотрения его дела». 7 сентября 2005 г. КПП направил г-ну Коффи счет за расходы, приблизительно, на 75 тыс. долларов, а также финансовую декларацию для заполнения и письмо с «предложением представить план платежей». Г-н Коффи заполнил финансовую декларацию и ответил КПП, что «он безработный, не имеет имущества в собственности» и, таким образом, не имеет «в настоящее время способности платить». Судья Коффи утверждает, что она не видела письма с предложением представить план платежей, но признает, что она знает о требовании и что она и г-н Коффи «не предприняли никаких шагов для уплаты, ожидая, что они услышат что-либо от КПП», как например, новый счет. Материалы дела показывают, что Коффи не проинформировали КПП о фонде, и, после получения официального требования об уплате, и представлении [мужем] заявления о неспособности платить, судья Коффи продала кондоминиум-офис за 240 тыс. долларов.

Не получив платежей, КПП нанял адвоката для расследования, который обнаружил фонд и пришел к выводу, что отчуждение имущества может быть признано недействительным как направленное на обман кредиторов. Судья Коффи встретилась с этим адвокатом и представила ему определенную запрошенную финансовую информацию. Хотя разговор в общих чертах о возможном мировом соглашении был, никаких платежей произведено не было. Более того, в этот период судья Коффи рефинансировала их дом и использовала средства для уплаты иных долгов и улучшение их дома на несколько сотен тысяч долларов. Ни цента из этих денег не пошло на уплату требования КПП. Более того, материалы дела не показывают, что Коффи проинформировали КПП о рефинансировании дома.

В конечном итоге, узнав, что КПП намеревается передать дело в Комитет по поведению судей, судья Коффи составила соглашение продать определенное имущество и получить ипотеку в обеспечение оставшегося долга. КПП принял соглашение и передал дело судьи Коффи в КПС. В своем ответе на жалобу, направленную в КПС, она утверждала, что фонд был создан только в качестве «инструмента наследственного планирования, осуществляемого в конце года, просто и недвусмысленно», для того, чтобы «избавить моего сына от обязанностей и расходов прохождения через суд по наследственным делам». Она настаивала, что она «не думала, что изменение формы собственности недвижимого имущества, в период, когда не было предъявлено или серьезно не ожидалось предъявление требований, каким-либо образом нарушает каноны судейской или ее личной этики». Тем не менее, судья Коффи заявила, что она понимает озабоченность КПС, потому, что «совпадение по времени переводов имущества было ужасным». Более того, под давлением настойчивых вопросов, почему только она была названа управляющим и бенефициарием фонда, она признала, что между нею и г-ном Коффи была беседа о негативном освещении [г-на Коффи] в средствах массовой информации, о том, что какой-нибудь сумасшедший клиент мог «выпрыгнуть как черт из табакерки и попытаться судиться, и «я полагаю, такое можно рассматривать как попытку отчуждения имущества для обмана какого-то кредитора в будущем, но у нас не было информации о том, что он совершил профессионально некомпетентное нарушение или совершил что-либо еще, о чем кто-то мог выпрыгнуть из табакерки; но когда дело доходит до газет, никто не может предугадать, что может произойти, поэтому у нас был такой разговор, да».

15 августа 2007, КПС открыл дело против судьи Коффи. В своем официальном обвинении КПС утверждал, в частности, что «поведение судьи Коффи содержит признаки обманных намерений в определении» Унифицированного акта об отчуждении имущества в целях обмана кредиторов, и такое поведение является нарушением канонов 1 и 2 Кодекса поведения судей.

Судья Коффи подписала Соглашение о признании фактов, признавая, что она нарушила требования канонов 1 и 2 Кодекса. См. Правила Верховного суда, правило 38. Посредством этого согласия она признала, что она: 1)»знала или ей следовало знать, что [КПП], в случае выигрыша дела против г-на Коффи, будет пытаться возместить издержки и гонорары, связанные с дисциплинарным делом г-на Коффи»; 2) «участвовала в создании фонда, куда г-н Коффи и судья Коффи перевели свои доли в ценной недвижимой собственности и в котором она стала доверенным лицом и основным бенефициарием»; 3) «помогала г-ну Коффи защитить его имущество от требований кредиторов»; и 4) «не выполнила требований о не совершении неподобающих действий и об избегании создания впечатления совершения неподобающих действий при создании фонда, в котором она была единственным управляющим, и получении от имени фонда имущества, прекращавшем право собственности г-на Коффи на эту недвижимость, создавая барьер для истребования долга КПП». Приблизительно в то же время, что и заключение Соглашения о признании фактов, судья Коффи ликвидировала фонд, вернула земельный участок на Вашингтон-роуд в режим совместной собственности и рефинансировала эту недвижимость для оплаты баланса требований КПП.

21 декабря 2007г. КПС представил доклад, в котором сделал вывод о том, что судья Коффи совершила «серьезные проступки» и рекомендовал объявить ей публичное порицание, а по окончании срока текущего административного отпуска отстранить от выполнения судейских обязанностей на срок три месяца без сохранения заработной платы и приказать возместить расходы КПС по ведению дела против нее. См. Правила Верховного суда, правило 39(9)(h). КПС рассматривал в качестве смягчающих обстоятельств то, что: 1) у судьи Коффи «положительная история и репутация юриста», что отражено в «количестве и содержании писем, представленных в коллегию в ее поддержку»; 2) «поведение, о котором идет речь, не было связано с исполнением «судейских обязанностей»»; 3) в течение части периода времени, о котором идет речь, «у нее были серьезные проблемы в семье»; 4) «она сотрудничала с адвокатом, производившим взыскание долгов от имени КПП, путем представления финансовой информации, и с коллегией, ответив письменно на вопросы и представив добровольно заявление под присягой»; 5) «к моменту слушания фонд был ликвидирован… и недвижимость рефинансирована, так что долг КПП был полностью выплачен».

В то же время КПС отметил, что «как член КПС в течение многих лет, судья Коффи должна была бы лучше знать, какое поведение является проступком согласно настоящему Кодексу, и, таким образом, от нее следовало бы ожидать осознания полного эффекта ее действий на гораздо более раннем этапе процесса». В дополнение, КПС заявил следующее:

Озабоченность вызывает то, что, несмотря на то, что значительные денежные средства были доступны после издания в августе 2005 г. приказа Верховного суда, никаких попыток произвести платежи или заключить компромиссное соглашение сделано не было до тех пор, пока в контакт не вступил адвокат, производивший взыскание. Даже тогда восемь месяцев прошло, прежде чем было достигнуто Соглашение, и то только после того, как КПП проголосовал передать дело в КПС. Помимо этого, члены коллегии выразили озабоченность тем, что первоначальные утверждения судьи Коффи в ее письме от 2 января 2007 г. и в ее заявлении адвокату Маклофлину далеки от тех признаний, которые были в конечном итоге сделаны в Соглашении о признании фактов. Принимая вышеизложенное во внимание, те, кто голосовал за предложенную резолюцию, считали, что доводы защиты об ее безоговорочном сотрудничестве были скомпрометированы.

Защита далее утверждала, что преступления совершено не было, действия не носили мошеннического характера, и, что, в конечном итоге, КПП был возвращен в первоначальное положение. Первое утверждение является корректным. Что касается второго, то хотя вывода о том, что отчуждение имущества носило мошеннический характер, сделано не было, судья Коффи признала в Соглашении, что она «помогала г-ну Коффи в выведении его имущества из-под требований кредиторов». В отношении третьего [утверждения] члены коллегии отметили, что ущерб всему судейскому корпусу и судебной системе наносится любым проступком судьи, и, что в Соглашении судья Коффи отметила, что «может быть, затруднила взыскание долга КПП», причинив тем самым излишние расходы коллегии.

Судья Коффи убеждает нас согласиться с санкцией, наложенной КПС или, альтернативно, вынести решение, что в настоящем деле достаточно публичного порицания. Адвокат КПС также рекомендует нам утвердить рекомендованную санкцию, а также просит, чтобы мы приказали судье Коффи возместить расходы КПС. Мы переходим к обсуждению уместности рекомендованной санкции.

II

В рассматриваемом нами деле было заключено соглашение, признающее, что поведение судьи Коффи нарушило каноны 1 и 2 Кодекса поведения судей. Поскольку факт нарушения судьей Коффи этих положений Кодекса не оспаривается, наше исследование ограничено «более трудной задачей определения надлежащей санкции».

III

Судьи в нашем обществе занимают особое положение. Они должны поддерживать стандарт личного и профессионального поведения на уровне выше того, что ожидается от адвокатов (прокуроров). Таким образом, вполне возможно, что во многих ситуациях за аналогичное поведение судья может быть подвергнут более серьезному наказанию, чем накладываемое на адвокатов (прокуроров), в соответствии со Стандартами.

Более того, Стандарты не регулируют адекватно ситуации, где, как здесь, поступки судьи создали «впечатление неподобающего поведения».

Действительно, Стандарты требуют вывода о том, что адвокат действовал небрежно, умышленно или осознанно, прежде чем может быть наложено наказание. Контрастно, судья может быть привлечен к дисциплинарной ответственности за простое создание впечатления неподобающего поведения, независимо от субъективного отношения судьи.

Американское Общество Судей (АОС) провело исследование решений по всем делам о поведении судей между 1990 и 2001 г. г. и выявило список наиболее часто принимаемых во внимание факторов. См. С. Грей «Американское Общество Судей: Исследование дисциплинарных санкций, налагаемых на судей штатов» № 77г.). («Исследование АОС»). Поскольку это исследование очень детально и факторы, описанные в нем, охватывают мириады разных аспектов, имеющих отношение к решению вопроса о санкции, мы вводим в обращение пять факторов, упомянутых в Исследовании АОС. Соответственно, при решении вопроса о санкции по делам о проступках судей мы будем принимать во внимание: 1) «природу проступка»; 2) «глубину проступка»; 3) «[степень] виновности судьи»; 4) «поведение судьи в ответ на запрос [КПС] и [возбуждение] дисциплинарного производства»; 5) репутацию судьи и историю его работы. Мы начнем с краткого описания соответствующих аспектов каждого фактора.

Во-первых, должна быть определена природа проступка судьи. Это требует установления, какой конкретно канон нарушен, а также произошло ли нарушение «в официальной или частной сфере жизни судьи». В целом, проступок, совершенный «при исполнении служебных обязанностей является … более серьезным…, чем такой же проступок не при исполнении». В связи с этим фактором мы также рассматриваем «действовал ли судья недобросовестно, добросовестно, осознанно, умышленно или неосторожно». Хотя любая степень умысла может влечь наложение санкции, субъективная сторона, тем не менее, важна, поскольку: 1) поведение, вызванное «желанием получения личной выгоды, мстительностью, неприязнью или иным низким мотивом» является более опасным, чем «мотивированное состраданием к другим», и 2) проступок, совершенный обдуманно, в целом, более серьезен, чем спонтанный.

Во-вторых, должна быть оценена глубина проступка судьи. Центральным в разрешении данного вопроса является определение степени действительного или потенциального вреда, нанесенного поведением судьи. Вред может принимать форму «ущерба судебной системе, сторонам дела,… восприятию общественностью справедливости судебной системы» или «косвенного экономического ущерба обществу». Также важно, было нарушение единичным поступком или целой серией поступков.

Третий фактор требует анализа степени виновности судьи. Здесь должны быть приняты во внимание обстоятельства, которые оказали или должны были оказать влияние на процесс принятия судьей решения действовать, такие как, есть ли прецедент, прямо запрещающий подобное поведение, или был ли судья предупрежден о недопустимости такого поведения, но проигнорировал такие предупреждения. Применение этого фактора обычно включает оценку того: 1) «были ли у судьи личные или эмоциональные проблемы»; 2) «страдал ли судья от физического или психического заболевания»; 3) был поражен алкоголизмом или иной зависимостью. Такое ухудшение состояния судьи может быть смягчающим фактором, когда оно временно и более не имеет последствий, или отягчающим фактором, когда ухудшение продолжает существовать и оказывать влияние на способность судьи выполнять служебные обязанности.

В-четвертых, мы рассматриваем действия судьи в ответ на запрос КПС и возбуждение дисциплинарного дела. Имеющим отношение к делу здесь является, был ли судья откровенен и настроен на сотрудничество или пытался ввести расследование дисциплинарного дела в заблуждение, представляя ложные доказательства или давая лживые показания. Мы также взвешиваем, признание судьей того, «что действия имели место» и принятие на себя ответственности, показывая раскаяние, поскольку такое выражение раскаяния может быть смягчающим вину, если исходит от искренне раскаивающегося человека. См. напр. «Дело Сноу» (заявление судьи о сожалении отвергнуто, поскольку оно было сделано из-за страха перед наказанием, а не из-за осознания того, что совершил ошибку). И наоборот, «равнодушная попытка снизить размер вреда» не поможет смягчению санкции.

Наконец, репутация судьи и его послужной список работы судьей должны быть приняты во внимание. Согласно этому фактору, судейская репутация определяется, глядя на, например: 1) «положительный вклад судьи в работу суда и в общество»; 2) «приверженность судьи справедливости и инновационным процедурным реформам»; 3) «способность судьи справедливо, рационально и эффективно разрешать большой объем дел». Аналогично важным является, «был ли судья опытным и, потому, должен ли был быть лучше знаком с высокими стандартами поведения, установленными для судей». В некоторых делах недостаток опыта может быть смягчающим обстоятельством, если совершение проступка было частично вызвано неопытностью. Если судья ранее подвергался дисциплинарному наказанию, это тоже должно быть учтено.

IV

Как указано выше, судья Коффи признала, что она нарушила каноны 1 и 2 Кодекса. В соответствующей части канон 1 устанавливает:

Судья должен сохранять моральный облик и независимость судебной власти. Независимый и чтимый судебный корпус является неотъемлемой составной правосудия в нашем обществе. Судья должен поддерживать и добиваться соблюдения высоких стандартов поведения и лично следовать этим стандартам, с тем, чтобы сохранять моральный облик и независимость судейского корпуса. Истолкование и применение положений настоящего Кодекса должно быть направлено на достижение этой цели… См. Правила Верховного суда, правило38. Канон 1.

Судья должен избегать совершения этических нарушений или создания впечатления совершения этического нарушения во всех своих занятиях…. Судья должен уважать закон и следовать ему, и во всех своих занятиях должен вести себя таким образом, чтобы укреплять веру общественности в честность и независимость судебной власти. См. Правила Верховного суда, правило38, Канон 2(А). КПС определил, что нарушение судьей Коффи этих этических требований было «серьезным проступком».

Для надлежащей характеристики природы проступка по первому фактору мы должны оценить обоснованность вывода КПС о том, что это был «серьезный проступок»….

В виду этих фактов, а также признания судьей Коффи наличия определенного намерения обмануть кредиторов, а также ее признание в ее меморандуме, что слушания КПП вызвали у нее озабоченность об «эмоциональной и финансовой защищенности» ее семьи, мы пришли к выводу, что материалы дела в достаточном объеме показывают, что судья Коффи была соучастником в отчуждении имущества с целью обмана. Участвуя в отчуждении имущества с целью обмана, судья Коффи действовала в противовес государственным интересам, отраженным в ст. 545-А(4) Статутов штата, См. Правила Верховного суда, правило38, Канон 2(А) («судья должен уважать закон), и, как минимум, создала впечатление неподобающего поведения.

Но, в дополнение к ее соучастию в создании фонда, нас также беспокоит действия судьи Коффи, открыто игнорирующие наш приказ, обязывающий возместить расходы КПП. Мы считаем, что КПС прав в его «междустрочном» выводе, что судье Коффи следовало было быть более откровенной в информировании о существовании фонда и в большей степени содействующей КПП в попытках достичь мирового соглашения по поводу иска. В свете вышеизложенного мы согласны с выводом КПС, что речь в данном деле идет о «серьезных проступках».

[22] Помимо определения конкретного нарушенного канона и отнесения поведения к категории, определение природы проступка также требует рассмотрения того, было ли это поведение официального или частного характера. Несмотря не серьезность проступка, КПС принял за смягчающее обстоятельство то, что поведение «имело место в контексте личных дел судьи Коффи». КПС, несомненно, прав, что фонд был создан судьей Коффи в рамках ее официальных полномочий, и, таким образом, обычно рассматривался как не столь тяжкий проступок, как проступок, совершенный при выполнении служебных обязанностей. Здесь, тем не менее, соучастие Коффи в создании фонда и последующее использование фонда противодействовало усилиям КПП, руки суда, по взысканию долга. Следовательно, поведение, хотя технически и частное, повлияло на осуществление правосудия. Ввиду этого, КПС ошибся, квалифицировав природу поведения судьи Коффи, как не связанную с отправлением правосудия, и оправдывающую использование в качестве смягчающего обстоятельства.

Наконец, определение природы поведения также требует от нас рассмотрения, лежали ли в истоках поведения судьи Коффи « нечестные, корыстные мотивы». Судья Коффи, по ее собственному признанию, перевела имущество в фонд, по крайней мере, частично, для того, чтобы защитить его от потенциальных кредиторов ее мужа. После того, как мы издали приказ, требующий возмещение КПП, судья Коффи продала кондоминиум и использовала вырученные средства для улучшения частной резиденции [семьи] Коффи. Соответственно, мы пришли к выводу, что материалы дела в достаточной мере подтверждают, что поведение судьи Коффи было обусловлено корыстными мотивами.

В отношении второго фактора – размера действительного или потенциального ущерба причиненного поведением – КПС пришел к выводу, что ее поведение повлекло за собой ненужные расходы КПП по взысканию долга и повредило как моральному облику, так и репутации судейского корпуса. Мы согласны. Хотя создание фонда было единичным событием, аксиомой является то, что судьи «должны следовать закону, включая положения Кодекса». См. Правила Верховного суда, правило 38, комментарий к канону 1.

«Уверенность общественности в беспристрастности судейского корпуса поддерживается приверженностью каждого судьи этой обязанности». Там же. Как отмечено выше, в данном деле речь идет о поведении, нарушающем как каноны 1 и 2 Кодекса, так и государственную политику, закрепленную в главе 545-А Свода законов. Несмотря на запоздалую отмену переводов имущества в фонд, и то, что, в конечном итоге все долги КПП были уплачены, это поведение подорвало репутацию судьи Коффи как юриста, и принесло позор судейскому корпусу в целом. См. там же (объясняя как «нарушение Кодекса умаляет доверие общественности к судейскому корпусу, и тем самым наносит ущерб системе управления с верховенством закона»). Ввиду этого, мы отвергаем утверждение судьи Коффи, что ее поведение « не принесло никому вреда».

В отношении третьего фактора – степени виновности судьи – мы согласны с выводом КПС, что «у судьи Коффи были серьезные семейные проблемы в течение части рассматриваемого периода времени». В период создания фонда судье Коффи приходилось иметь дело со стрессом, вызванным дурной славой процесса против ее мужа, потерей ее мужем дохода, диагностирования у ее матери болезни Альцгеймера, госпитализацией ее отца в связи с депрессией и, в конечном итоге, его кончиной. Хотя не все эти проблемы существовали в течение всего рассматриваемого периода, они, бесспорно, повлияли на суждение судьи Коффи в период, когда она создала фонд. Мы, следовательно, признаем, что в определенной степени виновность судьи Коффи смягчается существованием личных и эмоциональных проблем.

КПС также отметил, что, «как член КПС в течение многих лет, судья Коффи должна была бы лучше понимать, какое поведение является проступком согласно настоящему Кодексу». Как отмечено судьей Коффи, тезис о том, что проступок, совершенный бывшим членом КПС, автоматически более тяжек, является несправедливой критикой, поскольку все судьи должны приравниваться к одному высокому стандарту». См. Правила Верховного суда, правило 38 (распространяя требования Кодекса на «всех судей»). Мы согласны с тем, что, в отсутствие доказательств того, что ее [бывшая] должность сделала более явным для нее тот факт, что ее поведение нарушает Кодекс, оснований для применения более жестких стандартов к бывшим членам КПС нет. Тем не менее, несмотря на утверждения судьи Коффи о противном, КПС увеличил свою санкцию не просто потому, что она является бывшим членом КПС, а потому, что она была членом КПС «в течение многих лет». Это отличие критически важно, поскольку, как мы ранее указывали в сфере дисциплинарной ответственности адвокатов (прокуроров), значительный опыт может «оправдать ужесточение налагаемой санкции». Логика в поддержку ужесточения санкций для адвокатов со значительным опытом равнозначно относится к судьям со значительным опытом. Соответственно, КПС правильно рассматривал опыт судьи Коффи в КПС как отягчающее обстоятельство.

Четвертый фактор требует рассмотрения действий, которые судья Коффи предприняла в ответ на дисциплинарное расследование КПС. В этой рубрике мы должны выяснить, был ли судья откровенен или менее чем настроенным на сотрудничество. См. Правила Верховного суда, правило 40(8)(е) («…судья должен выполнять разумно-обоснованные запросы КПС о помощи и сотрудничестве…»), и признал ли судья неправильность своих действий, показав раскаяние. Судья Коффи утверждает, что она приложила «своевременные добросовестные усилия для…исправления последствий ее поведения» и « в полной мере содействовала» «как Комитету по профессиональному поведению, так и Комитету по поведению судей». Судья Коффи также утверждает, что смягчение оправдано, поскольку она достаточно продемонстрировала свое раскаяние. Мы рассмотрим каждый из ее доводов отдельно.

Содействие [расследованию] не может рассматриваться как смягчающее обстоятельство, когда судья содействует в одних вопросах, но воздвигает преграды по другим. В отношении сотрудничества с КПП, мы разделяем озабоченность КПС тем фактом, что «хотя значительные денежные средства были доступны после нашего приказа, обязывающего возместить ущерб, никаких попыток произвести платежи или заключить компромиссное соглашение сделано не было в течение восьми месяцев после издания нашего приказа». Остается фактом то, что судья Коффи знала о наличии долга КПП и знала, что никаких усилий для уплаты сделано не было, но, несмотря на это знание, она продала кондоминиум, рефинансировала недвижимость на Вашингтон-роуд и использовала полученные средства в своих интересах. Материалы дела не показывают, что хотя бы один из членов семейства Коффи проинформировал КПП об этом отчуждении, хотя кондоминиум был ценным активом, который мог бы позволить возместить часть долга КПП. Более того, долг КПП не был погашен до момента, после того, как судья Коффи узнала о намерении КПП передать дело в КПС. Следовательно, хотя она и представила запрошенные документы и заключила мировое соглашение, мы не можем заключить, что судья Коффи содействовала КПП в степени, достаточной чтобы рассматривать это в качестве смягчающего обстоятельства.

Аналогично, основываясь на материалах дела, мы не можем сделать вывода о том, что судья Коффи полностью содействовала КПС. КПС отметил, что «судья Коффи не в полной мере содействовала» расследованию этого дела, поскольку ее первоначальные заявления были «далеки от тех признаний, которые были сделаны в конечном итоге». В дополнение, мы также отмечаем, что в некоторых случаях заявления судьи Коффи граничили с дезориентирующими.

Соответственно, мы согласны с читаемым между строк выводом КПС, что судья Коффи была менее чем прямодушна, и что она делала уклончивые и дезориентирующие заявления КПС. Ввиду этого мы отклоняем утверждение судьи Коффи о том, что она «в полной мере содействовала» КПС.

Наконец, судья Коффи также утверждает, что она заслуживает смягчения по этому фактору, поскольку она продемонстрировала раскаяние. Адвокат судьи Коффи представил этот же аргумент в меморандуме перед слушанием в КПС. Аналогично, в ее последнем письменном заявлении в КПС судья Коффи заявила, что она «приносит искренние глубочайшие извинения». Тем не менее, рассмотрев все представленные доказательства и заслушав показания судьи Коффи, КПС не увидел раскаяния. Мы не видим оснований отклоняться от КПС в этом вопросе.

В последнем разделе, мы должны придать должный вес репутации судья Коффи и ее послужному списку в качестве судьи. В доказательство своей положительной репутации судья Коффи представила двадцать пять писем, написанных друзьями семьи, практикующими юристами и действующими и бывшими судьями. Хотя многие из этих поддерживающих ее лиц не комментировали рассматриваемое здесь поведение, подавляющим и единодушным мнением в этих письмах было то, что судья Коффи добросовестный, эффективный судья, профессионально относящийся к делу, В дополнении, материалы дела показывают, что судья Коффи в течение нескольких лет работала с программой Гильдии юристов Нью-Гемпшира «Каждой школе – юриста», и была глубоко вовлечена в деятельность различных организаций, работающих над прогрессом профессии юриста, включая Американское общество «Судебная кухня». Хотя ранее КПС рассматривал жалобу, что судья Коффи уснула на судейском месте, эти обвинения были сняты как безосновательные, и она не подвергалась наказанию. Вследствие этого, мы согласны с выводом КПС, что этот фактор благотворен судье Коффи.

Подытоживая, мы определили по первому фактору, что судья Коффи, участвуя в отчуждении имущества с целью обмана и игнорируя приказы суды, совершила серьезные проступки. Хотя эти действия были совершены ею в частной жизни, КПС, тем не менее, допустил ошибку, рассматривая этот факт в качестве смягчающего вину обстоятельства, поскольку это поведение имело воздействие на осуществление правосудия. Мы согласны с выводом КПС о том, что поведение судьи Коффи причинило реальный ущерб моральному облику судебной власти и восприятию ее публикой, и признаем, что судья Коффи, в течение части обсуждаемого периода, страдала от эмоционального стресса. КПС ошибочно заключил, что судья Коффи заслуживает снисхождения за сотрудничество. Этот вывод не подтверждается материалами дела, и даже вступает в конфликт с выводом КПС о том, что она не была прямодушна. Наконец, мы согласны с КПС, что санкция судье Коффи заслуживает смягчения в связи с ее превосходной репутацией и послужным списком.

Поскольку КПС не придал подобающего веса тому обстоятельству, что целью отчуждения имущества был обман кредиторов, и, что судья Коффи действовала, пренебрегая вступившим в законную силу приказом суда, а также, поскольку слишком большой вес был придан фактору содействия со стороны судьи Коффи, мы определили, что гораздо более суровая, чем трехмесячное отстранение от должности, санкция необходима для «защиты морального облика судебной власти».

V

[28] Определение того, какое наказание является подобающим, это нелегкая задача. Тем не менее, там, где как здесь, судья участвовал в отчуждении имущества в обманных целях, был далеко не прямодушен с КПС и препятствовал исполнению приказа Верховного суда, наказание должно быть суровым.

Пытаясь убедить нас согласиться с рекомендацией КПС, судья Коффи полагается на Дело Сноу. В том деле, полицейский остановил брата судьи Сноу и выдал талон правонарушения и вызов в суд за превышение скорости. Узнав о талоне, судья Сноу, который был знаком с полицейским, позвонил в полицию и оставил сообщение на автоответчике, прося перезвонить. Получив сообщение, полицейский немедленно догадался, что человек, которому он выдал талон правонарушения, вероятно, был братом судьи Сноу и переговорил с сотрудником департамента о том, как «уладить» талон. Полицейский после этого позвонил судье Сноу и сказал тому, что он «позаботился» о повестке в суд; судья Сноу сообщил об этом своему брату; повестка была уничтожена. Несмотря на возражения судьи Сноу, что он не звонил полицейскому с намерением «чинить» протокол, мы определили, что звонка судьи Сноу полицейскому было достаточно, чтобы создать впечатление неподобающего поступка в нарушение канонов 1, 2(А) и 2(В) Кодекса. В результате мы согласились с рекомендованным КПС шестимесячным отстранением от работы.

Мы не согласны с утверждением судьи Сноу о том, что ее поведение заслуживает менее сурового наказания, чем наложенное в Деле Сноу. В том деле судья Сноу настаивал, что у него были непорочные мотивы, когда он позвонил полицейскому. Хотя мы отказались рассматривать мотив звонка судьи Сноу, как не имеющего отношения к вопросу "Было ли создано впечатление неэтичного поведения?", в том деле не было материалов, опровергающих утверждение судьи Сноу о непорочности его мотива. Если бы такие доказательства были представлены, мы бы квалифицировали действия судьи Сноу как воспрепятствование осуществлению правосудия, или давление на свидетеля – оба деяния являются преступлениями, и, предположительно, наложили бы более суровое наказание. В противоположность Делу Сноу, здесь, как показывает наш анализ, существует много доказательств умысла судьи Коффи.

Обзор дел в других юрисдикциях показывает, что, когда суды используют свои полномочия по лишению судьи судейских полномочий, поведение судьи включает в себя более чем один проступок на фоне, как правило, безупречной карьеры. Суды лишают судей судейских полномочий за поведение, демонстрирующее крайнее пренебрежение к институту судебной власти, как, например, когда судья: 1) совершил преступление; 2) подвергал работников суда сексуальному провоцированию; 3) неоднократно при исполнении служебных обязанностей злоупотреблял данной судье властью; 4) встал на курс совершения осознанных, систематических этических проступков.

Мы не нашли, и ни одна из сторон не предоставила, ни одного прецедента в других юрисдикциях, которые бы имели дело с ситуацией подобной той, что находится у нас на рассмотрении. Определяя продолжительность отстранения от должности, мы руководствуемся длительностью срока отстранения от должности, использованной другими судами по отношению к судьям. Отстранение от должности на срок свыше двух лет используется редко ввиду, частично, вреда отправлению правосудия, наносимого длительным отсутствием судьи. Два года – это также санкция, часто использованная в недавних делах в отношении адвокатов...

Тем не менее, как отмечено выше, судьи занимают особое и постоянно находящееся под пристальным вниманием общественности положение в обществе. Поскольку их проступки бесспорно более вредны для восприятия общественностью и профессии юриста, и судебной власти в целом, судьи должны придерживаться куда более строгих стандартов поведения, чем простые адвокаты (прокуроры). См. Дело Сноу, 140 N. H. 621, 674 A.2d 573. В знак признания этого повышенного стандарта, мы пришли к выводу, что в настоящем деле требуется отстранение от работы на срок свыше двух лет.

Наконец, заслуживает повторения то, что целью санкции за этический проступок судьи является не наказание судьи, а «защита общественности от последующих проступков». Там же. Хотя судью Коффи можно и следует критиковать за ее поведение, наша задача заключается не в том, чтобы наказать ее лично, а в том, чтобы защитить общественность. Никакие материалы дела не дают оснований полагать, что существует вероятность повторных нарушений судьей Коффи, или что ее проступки повлияли на выполнение ею своих обязанностей, или на каких-то участников процесса, юристов, или дела, находящиеся на ее рассмотрении. Напротив, материалы дела демонстрируют широкий спектр уважения к ней как к судье. Ввиду этих смягчающих обстоятельств, необходимость защиты публики не требует безусловного бессрочного отстранения от должности.

Балансируя серьезный характер нарушений судьи Коффи, включающих в себя участие в отчуждении имущества с целью обмана кредиторов, пренебрежение прямым приказом суда и недостаток прямодушия, мы определили, что рекомендованный срок отстранения от должности должен быть увеличен до трех лет для восстановления доверия к судебной власти и «защиты общественности от последующих проступков».

Соответственно постановлено:

5)  Судье Коффи выносится общественное порицание за ее проступки;

6)  Судья Коффи, начиная с сегодняшнего дня, отстранена от работы в качестве судьи без сохранения заработной платы сроком на три года и до дальнейших распоряжений настоящего суда;

7)  В качестве условия восстановления в должности судья Коффи за свой счет должна успешно закончить полный курс судейской этики, одобренный настоящим судом;

8)  В качестве условия восстановления в должности судья Коффи должна возместить КПС расходы, связанные с настоящим делом;

9)  В качестве условия восстановления в должности судья Коффи должна продемонстрировать, что она не совершала иных проступков, нарушающих Кодекс.

Так приказано.


Оглавление

ИСТОЧНИКИ ЭТИЧЕСКИХ НОРМ 9

Кодекс поведения судей Федеральных судов США 11

Кодекс Судейской Этики 27

Закон о статусе судей в Российской Федерации от 26 июня 1992 года N 3132-1 31

Федеральный закон РФ от 01.01.01 г. 59

НЕЗАВИСИМОСТЬ СУДЕЙ И СУДЕЙСКАЯ ПОДОТЧЕТНОСТЬ 71

Независимость судей и судейская подотчетность, Уоррен 73

КОНФЛИКТ ИНТЕРЕСОВ И ОТВОД СУДЬИ 75

Конфликт интересов и отвод судьи, Уоррен 77

Судебные действия и контакты судьи с участниками процесса в отсутствие одной из сторон по делу 81

Судебные действия и контакты судьи с участниками процесса в отсутствие одной из сторон по делу, Майкл Шелдон 83

НАРУШЕНИЕ НОРМ СУДЕЙСКОЙ ЭТИКИ – КОНКРЕТНЫЕ СИТУАЦИИ 85

1. Взаимодействие судьи и других участников судебного процесса, являющихся его родственниками, либо состоящих в каких-либо отношениях с его родственниками 87

2. Взаимодействие с одной стороной процесса в личных интересах 89

3. Использование судьей своего служебного положения в личных целях 91

4. Контакты в отсутствие одной из сторон и этические обязанности 94

5. Предубежденность и отвод (самоотвод) 95

6. Предубежденность и создание впечатления этического проступка 96

7. Уведомление/использование информации, полученной при исполнении служебных обязанностей 97

Дело Сноу - Верховный Суд Нью-Гемпшира, 22 апреля 1996 г. 99

Дело Коффи – Верховный Суд Нью-Гемпшира, 18 апреля 2008г. 107

[1] Вопросы процессуального характера могут быть направлены начальнику юридического отдела

Административного управления федеральных судов США, Thurgood Marshall Federal Judiciary Building,

One Columbus Circle, N. E., Washington, D. C. 20544, Тел. 0

[2] Используемый в данном тексте термин «юристы сторон» подразумевает любого юриста, представляющего интересы одной из сторон, как то: государственный обвинитель, защитник, представитель потерпевшего, адвокат гражданского истца в уголовном процессе, адвокаты истца и ответчика или третьих лиц, в гражданском деле, прокурор, участвующий в гражданском деле, и т. п. Прим. переводчика.

[3] «Мэндэймус» (mandamus)- приказ вышестоящего суда должностному лицу, организации или нижестоящему суду осуществить какое-либо действие, связанное с полномочиями последнего. Прим. переводчика.

[4] Отлично от рассмотрения в порядке надзора в России. – переводч.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7