«Внешнее» противодействие очень тесно связано с «внутренним», ведь побудительными мотивом у субъектов «внешнего» противодействия почти всегда становиться связь в той или иной форме с субъектами «внутреннего» противодействия, чаще всего с подозреваемым (обвиняемым). В самом деле, трудно предположить, чтобы кто–либо препятствовал расследованию, к которому он не имеет совсем никакого отношения. Другими словами, всегда существует веская причина (субъективная или объективная), заставляющая субъектов «внешнего» противодействия осуществлять деятельность (зачастую противоправную), направленную на противодействие расследованию.

Направленность «внешнего» противодействия расследованию может быть различной. Она зависит от субъектов, их возможностей и целей противодействия. Не последнюю роль играет и мотив противодействия, информированность субъекта об обстоятельствах дела.

Субъектов такого противодействия можно разделить на две группы, исходя из мотивов их действий и преследуемых целей:

Первая группа – лица, преследующие личные корыстные и иные цели, сознающие противоправность своих действий;

Вторая группа – лица, действующие под влиянием добросовестного заблуждения по поводу обстоятельств преступления, личности виновного, действий органа расследования и не преследующие личных целей.

Осуществляемое противодействие может быть направленным на:

– процесс расследования, решение его задач, условия его производства;

– лицо, производящее расследование – следователя, работника органа дознания. В ряде случаев – на сотрудника милиции, имеющих прямое или косвенное отношение к расследуемому уголовному делу – оперативного уполномоченного, участкового уполномоченного;

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

– носителей доказательственной информации – свидетелей, потерпевших, а также не связанных с ними лиц – друзей, товарищей по работе, родственников и т. п. В число носителей доказательственной информации можно включить и эксперта (сведущего лица, обладающего специальными познаниями), который привлекался к производству расследования по конкретному делу.

Противодействие расследованию со стороны субъектов первой груп­пы может выражаться в следующем:

1. Сокрытие события преступления, совершенного в их организа­ции, предприятии, с целью сохранить престиж. Это же относится и к сокрытию обстоятельств, способствовавших совершению преступления.

2.  Сокрытие события преступления по корыстным мотивам, напри­мер, в целях дальнейшего сокрытия доходов от налогообложения, полу­чения контрабандных товаров и т. п., а также по иным мотивам: допу­щенного попустительства преступнику, получения различных выгод и т. п.

3. Сокрытие преступления из ложного понимания профессиональ­ных интересов, например, в целях создать видимость высокой раскры­ваемости или отказ в тех же целях в возбуждении уголовного дела, а также из–за возникновения угрозы, продвижению по службе и т. д.

4. Сокрытие преступления или противодействие расследованию кор­румпированных субъектов по корыстным мотивам, в силу причастности к деятельности организованных преступных сообществ и т. п.

5. Сокрытие преступлений по личным мотивам: по просьбе заинте­ресованных в этом родственников, знакомых, деловых партнеров, при репутации, положению в обществе, деловым связям и т. д.

Материалы практики свидетельствуют, что подозреваемые и обвиняемые использовали разнообразные способы ПР: дача частично ложных показаний (33,5% изученных уголовных дел); отказ от дачи показаний (32,2%); дача полностью ложных показаний (26,7%); отказ от участия в отдельном следственном действии, от подписания протокола (14,5%); необоснованное обжалование действий следова,2%); затягивание сроков ознакомления с материалами дела (14,1%); уклонение от следствия (в основном путем неявки по вызову следователя, выезда в другой населенный пункт в нарушение подписки о невыезде) – 11,7%; заявление необоснованных ходатайств о производстве дополнительных следственных действий (9,7%); угроза свидетелю и потерпевшему убийством, причинением телесных повреждений, уничтожением или повреждением имущества или их причинение в целях склонения к даче ложных показаний, к отказу от дачи показаний (9,2%); симуляция душевной или иной болезни (9,2%); организация ложного алиби (9,2%); подкуп свидетеля, потерпевшего (8,8%); необоснованные заявления о получении следователем взятки, применении физического и психического насилия, фальсификации доказательств (7,2%); установление психологического контакта с жертвой в целях ее примирения с обвиняемым и воспрепятствования подачи заявления о совершении преступления (3,8%); представление следователю фальсифицированных документов и предметов (3,8%); попытка дать взятку следователю (3,1%); уничтожение оригинала документа во время допроса, сопряженного с предъявлением доказательств (1,1%); угрозы следователю, его близким родственникам (1,1%); запугивание соучастника преступления (например, с целью склонения его к самооговору) – 0,4%; членовредительство (0,2%); голодовка (0,2%); склонение свидетеля путем убеждения (уговора) к даче ложных показаний (0,2%); использование обвиняемым связей для отстранения следователя от расследования преступления путем передачи уголовного дела другому следователю (0,2%).

Таким образом, из проведенного анализа видно, что ложь в той или иной её форме является основным компонентном противодействия расследованию, что, безусловно, отрицательно влияет на качество проводимой следственной работы ввиду отвлечения сил следственных органов на преодоление данного отрицательного обстоятельства.

§2. Тактико–криминалистические способы детекции и противодействия лжи

Прежде всего, представляет интерес рассмотреть особенности тактики допроса при изобличении во лжи, как следственного действия, насыщенного личным общением следователя с подозреваемым (обвиняемым). Ложные показания могут относиться к любому обстоятельству дела и быть даны любым из допрашиваемых, причем как в своих интересах, так и в ущерб им (например, самооговор)[22].

Мотив дачи ложных показаний свидетелем: боязнь испортить отношения с другими лицами, проходящими по делу; боязнь мести со стороны подозреваемого, обвиняемого, их знакомых и родственников, стремление скрыть свои собственные неблаговидные поступки, аморальное поведение, трусость; желание выгородить или смягчить вину подозреваемого или обвиняемого в силу родственных, семейных, дружеских отношений или я корыстных соображений, либо, наоборот, усугубить вину этих лиц и мести, ревности или иных побуждений; ошибочная оценка своих действий как преступных и стремление описать их иначе; нежелание в последующем выступать в качестве свидетеля, опознающего или участника иного следственного действия, быть вызванным в суд и т. д.

Мотив ложных показаний потерпевших: боязнь мести со стороны преступника, его родственников, знакомых; дружеские в прошлом, родственные или семейные отношения, преступная связь с подозреваемым или обвиняемым (совместно совершение преступления, оставшиеся нераскрытыми); стремление преувеличить причиненный ему преступлением ущерб сак из чувства мести, так и из корысти и иных побуждений (ревность, злоба и др.); желание занизить причиненный ему материальный ущерб, чтобы срыть источник приобретения утраченных ценностей; стремление скрыть собственное неблаговидное поведение (супружескую неверность, стяжательство, трусость и пр.); скептическое отношение к возможности органов дознания и следствия раскрыть преступление, обеспечить компенсацию материального ущерба, безопасность потерпевшего.

Мотивами дачи ложных показаний подозреваемым и обвиняемым являются: желание избежать ответственности за содеянное свою вину либо понести наказание не за совершенное, а за нее тяжкое преступление – действительное или мнимое; смягчить вину соучастников в силу дружеских, семейных или родственных связей, из корыстных соображений; оговорить соучастников из мести или в целях обеспечения собственной безопасности в будущем а также оговорить себя в силу болезненного состояния психики, э исходя из желания попасть в особые условия жизни – по причинам семейного, служебного и иного характера, либо из бахвальства и т. п. Самооговор возможен при желании скрыть неблаговидное, в том числе и преступное поведение близкого человека. При наличии данных о самооговоре необходимо:

 а) скрупулезно проанализировать показания, останавливаясь на правдоподобных деталях, противоречиях, совпадениях слов допрашиваемого со слухами, циркулирующими в данной местности и не соответствующими материалам дела, форме изложения;

б)  провести тщательный анализ протокола допроса с целью проверки нет ли в показаниях признаков, характерных для самооговора: чрезмерное словесное совпадение показаний, данных на разных допросах; слишком общий характер, схематичность показаний; обилие противоречий между показаниями, в том числе данных на разных допросах;

в)  вновь изучить материалы дела и дополнительные данные о личности допрашиваемого, в том числе личные записи в дневнике, письмах, отзывы родственников, сослуживцев, друзей, заключения судебно–психиатрической и судебно–психологической экспертиз, если они проводились; учесть волевые качества, характер, темперамент допрашиваемого, склонность к внушению;

г)  провести повторный допрос (допросы) с соблюдением иной последовательности выяснения обстоятельств дела по существу (это мешает воспроизведению стереотипа показаний);

д)  выяснить, что явилось причиной самооговора (намерение взять на себя ответственность соучастников или преуменьшить ее, самопожертвование, оказание воздействия и др.), кто, где и когда незаконно воздействовал на лицо с целью склонить к самооговору; чем объективно может быть подтверждено заявление о самооговоре.

Сомнения в достоверности показаний могут возникнуть у следователя как во время, так и после допроса. В процессе допроса такие сомнения порождаются противоречивостью показаний, их изменением, отсутствием внутренней логики, явным несоответствием известным обстоятельствам дела, имеющимся в распоряжении следователя доказательствам.

Ложность полученных показаний может быть обнаружена в ходе иных следственных действий (проверка и уточнение показаний на месте, проведение следственного эксперимента, очной ставки и др.). Ложность показаний выявляется и при допросах других лиц, и на основании новых вещественных доказательств, заключений экспертов.

Дача ложных показаний определяет конфликтный характер ситуации, в которой протекает допрос. Установление контакта с допрашиваемым во время изобличения его во лжи затруднено или невозможно. Как допрашиваемый, так и следователь обычно находятся в состоянии эмоционального напряжения, их реакции обостряются. Возможны психологические срывы со стороны допрашиваемого и провокация следователя.

Тактические приемы изобличения по своему характеру и направленности могут быть разделены на три группы: приемы эмоционального воздействия, приемы логического воздействия, тактические комбинации. Разумеется, это деление условно, так как один и тот же прием в одной ситуации может оказаться эффективным именно ввиду своего эмоционального воздействия на допрашиваемого, в другой – стать средством логического убеждения.

Приемы эмоционального воздействия. К их числу при изобличении свидетеля и потерпевшего относятся: убеждение в неправильности занятой позиции; разъяснение вредных последствий для близких лиц из числа потерпевших, подозреваемых, обвиняемых; воздействие на положительные стороны личности допрашиваемого – чувство собственного достоинства, благородство, идейность и т. п.

Приемы эмоционального воздействия на подозреваемого или обвиняемого:

– побуждение раскаяться и чистосердечно признаться путем разъяснения как вредных последствий запирательства и лжи, так и благоприятных последствий признания своей вины и активного содействия следствию, в том числе по преступлениям прошлых лет, оставшихся нераскрытыми;

 – воздействие на положительные стороны личности допрашиваемого, использование его привязанностей, увлечений, высокого профессионального мастерства и заботы о профессиональном авторитете и т. п.;

 – использование антипатии, питаемой допрашиваемым к кому–либо из соучастников, его зависимости от них, унижающей его достоинство, сомнений в их «надежности» и способности до конца придерживаться ранее обусловленной линии поведения на следствии;

– использование фактора внезапности путем постановки неожиданных вопросов в ситуации, когда допрашиваемый таких вопросов не ждет, внутренне демобилизовался, успокоенный безопасным с его точки зрения содержанием и направлением допроса (иногда этот прием именуют постановкой «лобовых» вопросов). Этот прием может быть элементом тактической комбинации, сочетаясь с нейтральным, притупляющим бдительность допрашиваемого фоном, на котором задается неожиданный вопрос.

  Приемы логического воздействия заключаются в демонстрации несоответствия показаний действительности. К их числу относятся:

– предъявление доказательств, опровергающих показания допрашиваемого. Известны два порядка предъявления доказательств допрашиваемому: последовательно, в соответствии с их доказательственной силой – от менее веских к более веским; предъявление сразу наиболее (ясного доказательства. Выбор порядка зависит от личности допрашиваемого и характера доказательств;

– предъявление доказательств, требующих от допрашиваемого детализации показаний, которая приведет к противоречиям между ним и участниками;

– логический анализ противоречий, имеющихся в показаниях допрашиваемого;

– логический анализ противоречий между интересами допрашиваемо–1и его соучастников;

– доказательство бессмысленности занятой позиции.

Приемы логического воздействия с успехом могут быть использованы и в случаях так называемой «пассивной лжи» допрашиваемого, когда он скрывает правду, заявляя «не знаю», «не помню», «не видел» и т. п. и весьма эффективны и при разоблачении ложного алиби. Существует несколько способов создания ложного алиби. Так, преступник, предвидя возможность своего ареста, договаривается с близкими о даче ими ложных показаний. В этом случае опровержение достается путем детального допроса этих лжесвидетелей с целью обнаружения существенных противоречий в их показаниях, поскольку невозможно согласовать все детали вымышленного события; к тому же ложь вспоминается плохо и при повторном допросе нередко воспроизводится  в другом варианте.

Другой способ создания ложного алиби более изощрен и разоблачается с трудом. Преступник проводит с избранными им лицами какое–то время, например участвует в совместном чаепитии и т. п., но условливается, что время будет указано иное, нежели в действительности. Средством установления истины в этом случае служит также детальный допрос плюс тщательное исследование того, где в действительности находиться эти лица в названное следователю время.

 Наконец, преступник может ввести лиц, подтверждающих его алиби, в заблуждение относительно того времени, когда он с ними был. В этом случае свидетели будут искренне считать, что говорят правду. Следователь должен выяснить, как определяют такие свидетели время, о котором дают показания, обнаружить причину их заблуждения и таким образом опровергнуть ложное алиби.

Тактические комбинации. Под тактической комбинацией при допросе понимается создание ситуации, рассчитанной на неправильную оценку ее допрашиваемым, что объективно приводит к его изобличению. Тактические комбинации не следует смешивать с обманом допрашиваемого. Обман – это сообщение ложных сведений или извращение истинных фактов. Тактические комбинации – это создание ситуации на основе истинных фактов, которые могут быть двояко – правильно или неправильно – истолкованы самим допрашиваемым. При тактических комбинациях используют:

– приемы, преследующие цель скрыть от допрашиваемого осведомленность следователя о тех или иных обстоятельствах дела;

– метод косвенного допроса, который заключается в постановке вопросов, второстепенных с точки зрения допрашиваемого, но фактически маскирующих главный вопрос – о причастности к преступлению. Например, если на месте происшествия обнаружены следы пальцев рук обвиняемого, то сначала задаются вопросы, ответы на которые затем исключают возможность утверждать, что эти отпечатки оставлены не в момент преступления, а раньше или позже;

– приемы, направленные на создание ситуации, при которой допрашиваемый проговаривается: его побуждают пространно изложить свои объяснения события в расчете на то, что среди ложной информации он сообщит достоверные данные, попавшие в его показания вследствие непонимания их значимости;

– предложение допрашиваемому, утверждающему, что он говорит правду, сказать своему соучастнику или связанному с ним предварительным сговором свидетелю фразу примерно такого содержания: «Я сказал всю правду, расскажи правду и ты». Допрашиваемый попадает в сложную ситуацию: отказ будет означать признание в даче ложных показаний, согласие же может привести к его изобличению.

Тактические комбинации, осуществляемые в процессе допроса, относятся к классу простых и бывают трех видов: рефлексивные, обеспечивающие и контрольные. В большинстве своем это рефлексивные комбинации, преследующие либо цель получить информацию от допрашиваемого, либо, также, создать такие условия, когда допрашиваемый сам сформирует себе неправильное представление о степени осведомленности следователя по поводу тех или иных обстоятельств дела, или о его планах и намерениях, или о состоянии расследования.

Рефлексивные комбинации проводятся при допросах недобросовестных свидетелей (потерпевших) и дающих ложные показания подозреваемых (обвиняемых); обеспечивающие и контрольные тактические комбинации могут быть осуществлены при допросе любого лица. Целью обеспечивающей комбинации может быть сохранение в тайне факта допроса (например, замаскированный вызов на допрос), оказание помощи добросовестному допрашиваемому в припоминании существенных для дела  и т. п. Цель контрольной комбинации – получить в процессе допpoca данные для оценки показаний или ориентирующей информации, позволяющей следователю выяснить правильность линии своего поведения при допросе и т. д.

Содержание тактических комбинаций составляют приемы допроса. Поскольку их сочетание в тактических комбинациях даже в рамках одного следственного действия настолько велико, что практически не поддается описанию, то целесообразно, на наш взгляд, обратиться к ильному рассмотрению тех приемов, которые могут быть использованы с наибольшим успехом.

 Внезапность. Суть этого приема трактуется как неожиданная поковка допрашиваемому вопроса, не связанного с предыдущими, на который он должен дать немедленный ответ.

 Не отрицая принципиальной допустимости таких вопросов, следует учесть  обоснованные опасения, высказанные . Добросовестный допрашиваемый, будь то обвиняемый или свидетель, воспримет это как проявление недоверия к его показаниям, а иногда и как обман, что может вызвать настороженность и нарушение психологического контакта. и совершенно справедливо замечают, что «внезапный вопрос должен всегда опираться не на «голую» следственную интуицию, не на оперативные данные, не закрепленные процессуальным путем, а на какие–либо доказательства. Тогда в любом  следователь не попадает в неудобное положение. Даже если внезапный вопрос «не прошел», следователь всегда может объяснить обвиняемому, почему этот вопрос был задан, сославшись на доказательства, которые лежали в основе вопроса»[23].

Последовательность. Прием заключается в последовательном предъявлении допрашиваемому доказательств в порядке нарастания их. Иногда можно встретить рекомендацию предъявлять доказательства обратном порядке – начиная с самого веского. Этот совет весьма сомнителен: если самое веское доказательство оказало должное воздействие, незачем предъявлять остальные; если же предъявление самого веского доказательства не дало нужного эффекта, то вряд ли он будет достигнут предъявлением менее веских.

В тактической комбинации этот прием сочетается с другими – «допущение легенды» и «пресечение лжи».

Создание напряжения обеспечивается путем предъявления множества доказательств, напоминанием о нравственной оценке совершенного преступления. В тактической комбинации этот прием может сочетаться с приемом, именуемым «снятие напряжения», что достигается различными средствами: голосом, интонацией, репликами следователя и т. п. и , считая эти приемы нравственно допустимыми, справедливо полагают, что «иногда целесообразно», объединяя приемы, сперва создать напряжение, а затем снять его. Однако создание напряжения не должно происходить за счет грубости или иного психологического насилия со стороны следователя[24].

«Допущение легенды» – допрашиваемому предоставляется возможность беспрепятственно излагать свою ложную легенду. Данный прием сочетается с другими приемами, такими, как «пресечение лжи», внезапность, последовательность, повторность допроса.

 Косвенный вопрос, упоминавшийся ранее, комбинационно может сочетаться с приемом «форсирование темпа допроса» и «инерция». Под последним понимают незаметный перевод допроса из одной сферы в другую в расчете на то, что допрашиваемый «по инерции» проговорится.

 По поводу этичности расчета на проговорку допрашиваемого также существуют полярные мнения. и выражают мнение большинства криминалистов, когда указывают, что «данный прием можно считать нравственным, ибо опора здесь делается не на случайную оговорку, а на проговорку об обстоятельствах, как правило, известных только лицу, причастному к преступлению»[25].

  В основе многих тактических комбинаций при допросе лежит такой прием, как создание условий для неправильной оценки недобросовестным допрашиваемым переживаемой ситуации. Как элемент рефлексивного управления, этот прием рассчитан на возможную ошибочную оценку того или иного обстоятельства допроса лицом, действительно причастным к этому обстоятельству.

Здесь нет ни обмана, ни принуждения допрашиваемого к выбору одной, ошибочной позиции, ни воздействия, носящего наводящий характер. Дезинформация допрашиваемого, которая может явиться следствием применения этого приема, – «дело рук» самого допрашиваемого. Следует согласиться с и , указывающими, что «следователю нет нужды прибегать к ложным утверждениям, в его распоряжении имеется неограниченный запас таких средств, как прямой отказ в сообщении данных, которые хотят выведать заинтересованные лица, умолчание, реплики и заявления, допускающие многозначное толкование, создание ситуаций, скрывающих действительное положение дела, разнообразные вопросы, которые способны породить те или иные догадки у допрашиваемого. Такой образ действий, на наш взгляд, не противоречит... критериям допустимости тактических приемов»[26].

Выжидание заключается в том, что в допросе делается перерыв для того, чтобы в психическом состоянии допрашиваемого произошли изменения под влиянием оказанного воздействия; создание «заполненности» – это подчеркивание следователем невыясненных мест в деле, взывающее у допрашиваемого стремление «заполнить» пробелы в соответствии с логикой; вызов преследует цель побудить допрашиваемого объяснению логическим путем обстоятельств, обеспеченных доказательствами.

Рассматриваемый прием хорошо комбинируется с такими тактическими ходами, как выжидание, создание «заполненности», вызов[27]. Интересен вопрос относительно одной из разновидностей оперативно–тактических комбинаций, непосредственно связанной с допросом подозреваемого. Это комбинация с использованием так называмых трансферов – специальных приспособлений для защиты различных объектов путем оставления на субъекте посягательства следов его преступных действий. Трансферты могут быть химического действия, могут представлять собой устройство для получения фото– и киноизображения преступника в момент его деяния и т. п.

Действие большинства трансферов рассчитано не на захват преступника с поличным (хотя могут быть и такие варианты), а на последующее изобличение с использованием комбинации следственных действий: задержания подозреваемого, его освидетельствования с целью обнаружить признаки воздействия на тело или одежду трансферов, допроса. В процессе этого допроса могут быть использованы все упоминающиеся приемы, причем наиболее эффективным, как показывает практика, оказываются последовательность, создание и снятие напряжения, допущение легенды в сочетании с пресечением лжи. Изобличение допрашиваемого во лжи может привести к последствиям двоякого рода: к даче им правдивых показаний либо к замене новыми ложными. Во втором случае процесс изобличения во лжи должен быть продлен, но уже с помощью других тактических приемов.

Весьма интересным методом выявления лжи, получающим все большее распространение и в следственной практике, является нейролингвистическое программирование (НЛП), которое представляет собой относительно новое направление в практической психологии, позволяющее повысить свою профессиональную и личностную эффективность людям, работающим в таких областях, как бизнес, медицина, образование, практическая психология.

НЛП позволяет решать различные проблемы психологического рода, так, например, техники невербального сканирования учат особенностям распознавания лжи, языку телодвижений; Раппорт: подстройка и ведение – технологии межличностного общения

Вокруг нейроингвистического програмирования много мифов. Кто–то относит его к парапсихологии, а кто–то, от греха просто именует движение НЛП тоталитарной сектой. Суждения об НЛП носят граничный характер: одни считают его антинаучным, другие – тайным оружием. НЛП весьма прагматично. Это инструмент, или даже набор инструментов, и ничего сверхъестественного оно в себе не несет. Безусловно, данное психологическое направление расширяет возможности контакта, позволяет в большей степени использовать возможности распознавания нюансов поведения.

Кроме сказанного, в аспекте выявления лжи представляет интерес вопрос о выявлении самооговора, его понятии и видах[28]. Самооговор – это заведомо ложные показания подозреваемого (обвиняемого) по поводу своей мнимой причастности к совершенному либо несовершенному преступлению. Самооговор подразделяется на простой (самообвинение) и сложный, содержащий наряду с самообвинением обвинение других лиц.

  Различаются:

  а)  полный самооговор (при абсолютной непричастности заявителя к преступлениям);

  б)  частичный самооговор (если причастность к преступлению в какой–то мере существует);

  в)  реальный самооговор (в отношении преступления, действительно кем–то совершенного);

  г)  нереальный самооговор (в отношении вымышленного преступления).

  Причины самооговора. Самооговор может быть вызван:

  – целью помочь родственникам иными средствами уклониться от ответственности за совершенное ими преступление; стремлением приобрести авторитет в определенных кругах; желанием облегчить свое положение (например, условия содержания под стражей);

  – намерением добиться для себя каких–либо льгот, преимуществ по сравнению с другими лицами, попавшими в аналогичное положение (например, получить свидание с родственниками, продуктовую передачу); боязнью расправы со стороны подлинных виновников содеянного;

  – желанием попасть в места заключения с целью замести \ следы другого, более тяжкого преступления, избавиться от алкоголизма и других дурных наклонностей, привязанностей, связей;

  – намерением ввести следствие в заблуждение в надежде в дальнейшем отказаться от своих показаний и избежать ответственности как за действительно совершенное, так и мнимое преступление;

  – попыткой выгородить соучастников, стремлением как можно быстрее добиться окончания следствия и попасть в лагерь для заключенных;

  – безысходностью на почве подавленного морального состояния и отсутствия реальных перспектив иного выхода из сложившейся неблагоприятной ситуации; необъективностью, предвзятостью, неправильностью ведения следствия, мерами незаконного воздействия со стороны следователя и других лиц, оказывающих ему помощь в расследовании; болезненными расстройствами психики.

При расследовании самооговора выясняются:

  1) обстоятельства дела, в связи с расследованием которого получены данные о самооговоре (время, место, вид преступления и т. д.);

  2) сведения о личности подозреваемого, обвиняемого, осужденного, заподозренного в самооговоре;

  3) событие самооговора (его время, место, мотивы и другие обстоятельства);

  4) обстоятельства, предшествовавшие самооговору и обусловленные им:  когда, кем, при каких обстоятельствах, из каких источников были получены сведения, давшие основание заподозрить заявителя в самооговоре и совершении преступления; какие меры и методы были осуществлены для проверки, углубления, уточнения, развития исходных данных; применялась ли в отношении заподозренного мера пресечения, кем, когда, в каких условиях, как долго он содержался под стражей; как реагировал самооговорщик на задержание, на привлечение его к уголовной ответственности; какие изменения произошли в условиях его содержания, в отношении к нему со стороны работников органов дознания, предварительного следствия, администрации учреждения, в котором он находился в изоляции после того,/как признал свою вину; к каким негативным последствиям привел самооговор: он повлиял на установление истины по делу, на самооговорщика и других людей (например, привлек невиновных к ответственности);

  5) имели ли место нарушения законности при проведении следственных действий, если имели, то в чем они выражаются, кем, когда, по каким причинам допущены, меры, принятые в отношении нарушителей. 

Признаками самооговора являются: получение достоверных данных, исключающих возможность совершения преступления подозреваемым (обвиняемым, осужденным), в том числе установление, что это преступление в действительности совершено другими лицами; обнаружение доказательств, ставящих под сомнение правдивость показаний подозреваемого или обвиняемого о совершенном им преступлении (например, получение показаний свидетеля, видевшего признавшегося в содеянном во время совершения преступления далеко от места его совершения, получение заключения эксперта о том, что смерть потерпевшего наступила в результате иной причины, нежели та, о которой показал подозреваемый или обвиняемый); факт отказа подозреваемого или обвиняемого от ранее данных показаний, в которых он сообщал о своей причастности к преступлению.

Проверка версий о самооговоре. Установление признака, указывающего на возможность самооговора, еще не означает, что самооговор действительно имел место. Вывод об этом в окончательном виде может быть сделан лишь по результатам проверки версии о самооговоре, а также других конкурирующих версий (например, о возможности заявления ложного алиби, о том, что признавшись в содеянном, обвиняемый сознательно ввел следствие в заблуждение по поводу тех или иных обстоятельств преступления в надежде в дальнейшем отказаться от своих показаний, ссылаясь на противоречие между его объяснением тех или иных фактов и тем, как было в действительности). По делам о самооговоре исследуются:

1. Общие версии:

  –   показания о самооговоре являются ложными, самооговора не было,

  –   самооговор имел место;

 2. Частные версии при мнимом самооговоре (заявление о самооговоре  ложно  и  сделано  в  целях уклонения  от ответственности за совершенное преступление – в иных целях;  по  собственной  инициативе  –  по  инициативе других лиц и т. д.).

Частные версии, проверяемые в рамках общей версии о реальности самооговора:

  а) по целям самооговора: чтобы скрыть другое, более тяжкое преступление; чтобы изменить место и обстановку, режим содержания под стражей на более благоприятные; чтобы остановить ведущееся против него незаконное психологическое и физическое воздействие со стороны работников, осуществляющих расследование и других лиц, действующих под их диктовку; по иным соображениям (например, чтобы пережить холодную зиму не на улице, а под крышей тюрьмы, помочь своему близкому, взяв на себя его преступный «грех»);

  б) по источнику информации, использованной при даче показаний о несовершенном преступлении: сведения об обстоятельствах и деталях преступления подсказаны лицом, осуществляющим расследование или участвовавшим в его оперативном, технико–криминалистическом и ином обеспечении, во время контактов между ними; использована информация других лиц (например, сокамерников, прессы); обстоятельства преступления смоделированы, основываясь на тех сведениях, которые стали известны в ходе допросов и участия в других следственных действиях.

Версия о возможном нарушении законности как причине самооговора может быть конкретизирована таким образом:

  – нарушение законности имело место по неопытности, доверчивости следователя, поверившего в правдивость «признательных» показаний и пошедшего на поводу у других лиц;

  – нарушения законности были допущены преднамеренно и сопряжены с фабрикацией доказательств мнимой виновности оговорившего себя.

При наличии данных о возможности самооговора прежде всего необходимо допросить лицо, заявившее о том, что имел место факт самооговора. Это заявление может быть сделано другим лицом, а не тем, кто подозревается в самооговоре. В этом случае выясняется, когда и каким образом заявителю стало известно о самооговоре, какие основания имеются для вывода о самооговоре, не является ли этот вывод лишь предположительным, что подтолкнуло допрашиваемого на дачу заявления о самооговоре со стороны подозреваемого (обвиняемого, осужденного), в каких отношениях он состоит с последним.

Если же заявление о самооговоре сделано самим подозреваемым (обвиняемым, осужденным), то в ходе его допроса следует выяснить также вопросы:

а) когда, где, в связи с чем созрело решение сделать это заявление;

б) с кем делился информацией о самооговоре;

 в) в силу каких причин и с какой целью оговорил себя;

 г) из каких источников почерпнуты сведения об обстоятельствах преступления, в котором оговорил себя (если это сделано под воздействием других лиц, то со стороны кого и в какой форме было оказано воздействие, когда и при каких обстоятельствах это произошло, кому об этом известно из числа третьих лиц);

д) имеется ли у него алиби и каким образом оно может быть подтверждено;

е) какие обстоятельства и имеющиеся в деле доказательства могут свидетельствовать в пользу реальности самооговора и его мотивов.

После этого необходимо осуществить глубокий и всесторонний сравнительный анализ показаний об обстоятельствах самооговора и показаний обвиняемого, которые он давал до признания своей виновности (после того, как признался в содеянном).

В судебной практике имеются примеры самооговора, установление которого сопряжено с преодолением серьезных трудностей. Подобные ситуации главным образом возникают тогда, когда оговорившее себя лицо находилось во время преступления на месте его совершения, но участия в нем не принимало (оказалось там случайно и наблюдало за происходящим в роли зеваки, активно вмешивалось в ход происходящего в целях пресечения преступления и т. д.).

В этом случае особое значение приобретают глубокое исследование следующих вопросов:

а) по каким причинам лицо, подозреваемое в самооговоре, оказалось на месте происшествия;

б) какие объективные данные могут быть обнаружены здесь для подтверждения или опровержения версии о самооговоре и каким образом они могут быть использованы для развития доказательственной базы того или другого плана;

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6