Дипломная работа на тему: Ложь и её детекция криминалистическими средствами (стр. 5 )

в) в силу каких обстоятельств, из каких побуждений и соображений подозреваемый или обвиняемый мог оговорить себя в том, чего он не совершал.

Разрешению сложившейся ситуации способствуют:

а) обстоятельный, с выяснением всех необходимых деталей, допрос лица, подозреваемого в самооговоре;

б) выход с ним на место происшествия с целью проверки его показаний;

в) осуществление всестороннего раздельного, а затем сравнительного анализа показаний, которые давало проверяемое лицо до момента признания им своей виновности в содеянном и после него, а также после заявления о самооговоре; сопоставление их с показаниями других лиц, уличавших его в содеянном и свидетельствовавших в пользу его непричастности к содеянному, с другими данными, полученными в ходе осмотра места происшествия и производства иных следственных действий;

г) получение и изучение данных оперативного характера о поведении и высказываниях подозреваемого,  обвиняемого по поводу случившегося с ним вне кабинета следователя (в кругу  знакомых, в следственном изоляторе и т. д.);

д) сравнительный анализ всего комплекса информации, полученной из разных источников в целях выявления обстоятельств, опровергающих версию о самооговоре либо подтверждающих ее;

е) определение того, какие неизвестные обстоятельства должны быть установлены в целях проверки построенных версий, а также, какие обстоятельства должны быть подвергнуты дополнительному, более глубокому изучению на основе производства повторных либо дополнительных действий  (повторного осмотра места  происшествия,  назначения  дополнительных  экспертиз и т. д.), направленных на поиск новых доказательств. Таким путем могут быть установлены факты, противоречащие утверждению о самооговоре либо указывающие на его возможность.

В ходе дальнейшего расследования на основе изучения материалов дела надлежит получить представление:

а) о состоянии доказательственной базы по делу до того, как обвиняемый признал свою вину, и ее развитии после этого обстоятельства;

б) о том, что было известно следствию об обстоятельствах содеянного до признания;

в) получены ли следствием какие–либо новые доказательства после признания обвиняемым своей вины, которые не могли быть собраны без его показаний;

г) нашли ли эти показания объективное подтверждение в материалах дальнейшего расследования или остались голословными;

д) не противоречили ли сведения об обстоятельствах преступления, полученные от обвиняемого после признания им своей вины, другим объективным данным, имевшимся до этого или собранным в дальнейшем.

На базе полученных таким образом результатов разрабатывается программа следующего этапа расследования по дальнейшей отработке версий о реальности или мнимости самооговора. В ней предусматривается необходимость глубокого исследования алиби обвиняемого, доводов и суждений по поводу событий и причин самооговора (это делается путем допроса всех лиц, на которых ссылается заявитель о самооговоре, поиска и исследования документов, других источников информации, в которых могут содержаться сведения, подтверждающие или опровергающие утверждения заявителя, проведения в необходимых случаях очных ставок, криминалистических и иных экспертиз, в том числе судебно–психиатрической экспертизы в отношении обвиняемого).

Оценка собранных данных позволяет принять и соответствующим образом реализовать необходимые в таких случаях правовые решения (о прекращении уголовного преследования в отношении невиновного лица, если заявление о самооговоре нашло объективное подтверждение, и его реабилитации; о возбуждении уголовного дела в отношении лиц, допустивших нарушение законности, если это установлено; о направлении дела в суд по обвинению заявителя в совершении им преступления в случае установления, что его показания о самооговоре являются ложными).

Выявление инсценировки[29]. Инсценировка – одна из разновидностей противодействия правоохранительным органам, ведущим борьбу с преступностью, со стороны лиц, не заинтересованных в выявлении преступления, в установлении истины по уголовному делу, в принятии обоснованных и правильных криминалистических и правовых решений в уголовном процессе.

Под инсценировкой понимается создание видимости какого–либо мнимого события путем целенаправленного внесения в обстановку реального события изменений, направленных на дезориентацию органов дознания, предварительного следствия и суда.

Структура деятельности, связанной с инсценировкой, складывается из следующих операций:

-  анализа и оценки ситуации, в которой оказался будущий инсценировщик;

-  принятия решения об инсценировке;

-  рассмотрения возможных вариантов инсценировки и определения наиболее целесообразного варианта;

-  создания мысленной модели события, которое предполагается инсценировать;

-  реализации разработанной модели;

-  подготовки объяснений, рассчитанных на то, чтобы убедить других лиц, включая работников правоохранительных органов, в реальности инсценированного события и его причин;

-  определения линии поведения на следствии и подготовки объяснений на случай разоблачения инсценировки.

Инсценировка осуществляется в целях создания:

-   видимости совершения иного вида преступления в данном месте и сокрытия признаков подлинного события;

-  видимости происшедшего на данном месте события некриминального характера (чтобы скрыть преступление);

-  ложного представления относительно отдельных элементов, сторон совершения преступления (инсценирование совершения преступления другим лицом в иных целях, по иным мотивам и т. д.);

-  видимости совершения какого–либо преступления для сокрытия иного события некриминального характера, в раскрытии которого не заинтересован инсценировщик по тем или иным причинам (например, для сокрытия факта аморального поведения, огласка которого может повредить репутации инсценировщика);

-  видимости совершения преступления, которого в действительности не было (это может быть сделано, например, путем подбрасывания в жилище какого–либо лица во время производства там обыска наркотических веществ, к которым он никакого отношения не имеет).

Разновидности инсценировок. Инсценировки подразделяются на следующие разновидности (группы):

1. По субъекту:

  а) выполняемые участниками преступления (одним лицом или группой лиц);

  б) выполняемые другими лицами по просьбе преступника или по своей инициативе;

в) выполняемые преступником совместно с другими лицами;

2. По времени осуществления:

  а) до совершения преступления;

  б) во время совершения преступления;

  в) после совершения преступления (либо сокрытия некриминального характера);

3. По целям:

  а) сокрытие преступления;

  б) сокрытие некриминального события;

  в) в иных целях;

4. По объекту:

  а) инсценирование преступления;

  б) инсценирование события некриминального характера;

  в) инсценирование отдельных элементов, подсистем события;

   5. По содержанию:

  а) инсценирование материальных следов на месте происшествия;

  б) инсценирование материальных следов в сочетании с выработкой и реализацией соответствующего варианта дезинформирующего следствие поведения и сообщения ложных  сведений.

  В ходе инсценировки могут уничтожаться все или часть объективно возникших материальных следов инсценируемого события, видоизменяться какие–либо следы. Нередко инсценировщик реализует свои цели путем фальсификации определенных следов, в частности, путем изготовления и подбрасывания на место происшествия тех или иных материальных объектов, способных, по его мнению, ввести в заблуждение относительно мотивов, личности преступника, места его проживания и других обстоятельств.

  Чаще всего инсценировки совершаются в случаях совершения преступлений против личности, сопряженных с гибелью потерпевших, а также преступного посягательства в отношении имущества.

  Круг выясняемых вопросов при разоблачении инсценировки. В целях выявления и разоблачения инсценировки устанавливаются:

1) обстоятельства события, в связи с которыми осуществляется инсценировка (характер, время, место, участники события и т. д.);

2) характеристика инсценируемого события (вид, признаки);

3) участники инсценировки и роль каждого в содеянном, цели и мотивы, которыми они руководствовались;

 4) обстоятельства подготовки и осуществления инсценировки (место, время, что и в какой последовательности было сделано, предметы, материалы, использованные инсценировщиками, и т. д.);

5) последствия инсценировки (несвоевременное возбуждение уголовного дела, привлечение к, ответственности невиновных лиц, совершение других преступлений лицами, не понесшими наказания, и т. д.);

6) обстоятельства, связанные с дачей инсценировщиками ложных показаний.

Признаки инсценировки. Признаки инсценировки – это обстоятельства (событие, факт, след, поведенческий акт), несущие информацию о том, что в данном случае могла иметь место указанная акция.

В качестве признака инсценировки могут выступать самые различные обстоятельства предкриминальной, криминальной и посткриминальной природы.

В основе обстоятельств, характеризуемых данным понятием, лежит противоречие между тем, что произошло в действительности, и тем, что в результате инсценировки якобы произошло.

Инсценировка, как и любой другой иной вид поведения человека, отражается на материальных объектах живой и неживой природы, в памяти людей – участников и очевидцев инсценировки, других лиц, тем или иным образом овладевших соответствующей информацией.

Поэтому сведения об инсценировке могут быть получены в результате исследования места происшествия, обнаруженных здесь объектов, а также на основе оперативно–следственной работы с людьми – носителями искомой информации.

В качестве признаков инсценировки, выявляемых при исследовании места происшествия, выступают:

-  обнаруженные на месте происшествия следы, которых не должно быть, если исследуемое событие было не мнимым, а реальным (следы наличия);

-  следы, которые не обнаружены в силу их отсутствия, но которые обязательно должны были возникнуть в случае реальности инсценированного события (следы отсутствия);

-  обнаруженные на месте происшествия следы относятся к числу характерных для инсценированного события следов, однако их состояние не соответствует тому, в котором они должны находиться в сложившейся ситуации (по внешнему виду, количеству и т. д.).

Так, убийства нередко вуалируются созданием видимости смерти по неосторожности, в частности, в результате падения пострадавшего с высоты. К признакам, позволяющим раскрыть обман, относятся:

-  излишне большое расстояние между трупом и крайней частью объекта (например, наружной стеной жилого дома), с которого будто бы ненароком свалился погибший;

-  несоответствие версии о случайном падении с высоты характеру телесных повреждений на трупе;

-  наличие признаков схватки, борьбы в том месте объекта, с которого якобы свалился погибший;

-  показания каких–либо лиц, ставящие под сомнение версию о несчастном случае.

В том случае, когда инсценируется смерть в результате неосторожного обращения с огнестрельным оружием, в роли признаков инсценировки могут выступать такие обстоятельства, как возможность производства выстрела из обнаруженного возле трупа экземпляра оружия, невозможность самопроизвольного выстрела, несоответствие следов выстрела на трупе тем следам, которые реальны в случае неосторожного обращения с оружием.

Разоблачению убийства с применением огнестрельного оружия, инсценированного под самоубийство, способствуют, например, следующие обстоятельства:

-  отсутствие оружия на месте происшествия либо его наличие там, где оно при самоубийстве не могло оказаться;

-  отсутствие на трупе признаков близкого выстрела;

-  физическая невозможность погибшего причинить себе огнестрельное повреждение в ту часть тела, где оно обнаружено;

-  установление, что пуля, обнаруженная в теле трупа, стреляна не из того экземпляра оружия, которое находилось на месте происшествия.

С давних времен известны признаки, указывающие на убийство, замаскированное под самоповешение. Некоторые из них: наличие на трупе следов удушения руками (ссадин линейной или полулунной формы, округлых кровоподтеков на шее жертвы от пальцев душителя); обнаружение ссадин, кровоподтеков вокруг носа и рта жертвы, других следов, указывающих на то, что смерть наступила от закрытия дыхательных отверстий; наличие на шее трупа замкнутой, горизонтально расположенной странгуляционной борозды[30].

Следы инсценировки на месте происшествия, несущие информацию об этом событии, возникают помимо воли и желания инсценировщика. Подобные промахи допускаются по различным причинам: волнение, спешка преступника в условиях дефицита времени, отсутствие необходимых навыков и т. д. С другой стороны, подчас стремясь представить событие в выгодном ему свете, действуя спокойно, умело, расчетливо, преступник прилагает максимум усилий для наиболее оптимального, как ему представляется, достижения цели, но теряет при этом чувство меры, ощущение реальности. В таких случаях он может оставить большое количество следов имитируемого события, причем придать им ярко выраженный характер, броский вид. Такое перевыполнение цели может сыграть обратную роль: не убедить следователя в том, что все было так, как ему объясняют слова или действия заинтересованных лиц, а вызвать у него сомнение в реальности события.

В качестве признаков, указывающих на возможность инсценировки того или иного вида, могут выступать и действия инсценировщиков после инсценировки, неадекватные ситуации, позволяющие усомниться в истинности того, что обнаружено на месте происшествия, в правдивости объяснений случившегося. В их круг, например, входят невольные проговорки на допросе, бравирование инсценировщиками фактом своего участия в этой акции в процессе неформального общения с посторонними лицами, в разговоре «по душам» со своими связями, установление факта реализации ими каких–либо вещей, которые якобы пропали в ходе инсценированного события, и т. д.

Поэтому базу для разоблачения инсценировки образуют данные, которые могут быть собраны:

а) при исследовании обстановки места происшествия и выявлении здесь признаков, указывающих на возможность инсценировки;

б) в результате разоблачения лжесвидетельства незаинтересованных в установлении истины лиц;

в) на иной основе (например, в результате проверки убедительных доводов родственников лица, якобы покончившего жизнь самоубийством, категорически отрицающих саму возможность события).

Механизм выявления и разоблачения инсценировки. Сущность и механизм выявления и разоблачения инсценировки сводятся к следующему. Имело место какое–либо криминальное событие, в связи с которым в окружающей обстановке места происшествия возникли соответствующие следы.

Участник события строит мысленную модель иного, возможного в данной ситуации события и реализует ее на месте происшествия путем видоизменения обстановки, придания ей вида, соответствующего, по мнению инсценировщика, моделируемому событию.

Поскольку мысленная модель и результаты ее материализации не могут совпадать по всем параметрам, не все признаки модели объективно удается подогнать под признаки мнимого события, а все признаки реального события уничтожить или изменить полностью, в силу этого создается возможность восприятия, «прочтения» реального события сквозь маскирующую завесу инсценировки. Эта возможность переходит в реальность в результате обнаружения и «расшифровки» признаков, характерны: для скрываемого события и не свойственных признакам имитируемого, мнимого события.

В этих целях субъектом практического следоведения осуществляется:

-  построение мысленной модели события, признаки которого очевидностью представлены в обстановке места происшествия и как бы лежат на поверхности, навязывая мысль, что все произошло именно так, а не иначе;

-  построение типичных конкурирующих мысленных моделей других событий, возможных в данной ситуации;

-  изучение пространственных моделей, выведение из них следствий и проверка последних;

-  установление реальности одних следствий и нереальности других;

-  обеспечение сравнительного анализа не исключенных и проверки моделей и обнаруженных следов, формулирование вывода об адекватности какой–либо модели оригиналу (событию, имевшему место в действительности);

-  принятие мер по получению дополнительных данных, объективно подтверждающих реальность данной модели и исключающих возможность ошибки;

-  принятие решения о завершении процесса распознавания события со всеми вытекающими из этого правовыми по следствиями

Эта схема реализуется путем производства повторного осмотра места происшествия, допроса лиц, обнаруживших исследуемое событие, а также лиц, имеющих отношение к месту происшествия на бытовой, служебной и иной основе, изучения медицинских и других документов потерпевших, экспертного исследования различных объектов.

§3. Инструментальные средства детекции лжи

Полиграф, получивший в 20–х годах двадцатого века название «детектор лжи»  был разработан с целью выявить и зафиксировать обман. Проблема обнаружения лжи существует столько же, сколько существует и сам человек. Ещё в глубокой древности правители народов и их суды прибегали к различным способам уличить лжеца и, тем самым, установить истину. Исторические хроники и литературные памятники свидетельствуют, что для этих целей были выработаны сложные ритуалы и изощренные ордалии (т. е. «суды божьи»).

Например, составленное в XI веке при князе Ярославе Мудром первое собрание гражданских уставов Древней Руси, получившее название «Русской Правды», разрешало применение ордалий в тяжбах между гражданами, указывая, что «истец может... требовать, чтобы ответчик оправдался испытанием железа,... а ежели иск стоит полугривны... менее, то испытывать водою». Комментируя средневековый свод российских законов, историк отмечал, что «древние россияне, подобно другим народам, употребляли железо и воду для изобличения преступников – обыкновение безрассудное и жестокое...

Обвиняемый брал в голую руку железо раскаленное или вынимал ею кольцо из кипятка, после чего судьям надлежало обвязать и запечатать оную. Если через три дня не оставалось язвы или знака на её коже, то невиновность была доказана. Ум здравый ... не могли истребить сего устава языческих времен... Народ думал, что богу легко сделать чудо для спасения невиновного; но хитрость судей пристрастных могла обманывать зрителей и спасать виновных».

Есть основания полагать, что подобные варварские методы установления истины были распространены не только на Руси, но и в иных государствах средневековой Европы: применение «судов божьих», в частности, было зафиксировано не только в древнерусском, но и в древнегерманском праве. Ордалии имели место также во внеевропейских культурах и сохранялись на протяжении веков: в начале нынешнего столетия исследователи отмечали, что «ещё сейчас встречаются ордалии... в Непале и у различных народностей Африки, например, в Сенегалии и в других местах».

Однако история донесла до нас и иные, менее жестокие способы поиска истины. В далекие времена было подмечено, что при допросе человека, совершившего преступление, переживаемый им страх перед возможным разоблачением сопровождается определенными изменениями в его физиологических функциях. В частности, в древнем Китае подозреваемый в преступлении подвергался, например, испытанию рисом: он должен был набрать в рот горсть сухого риса и выслушать обвинение. Считалось, что если рис оставался во рту сухим (от страха разоблачения приостанавливалось слюноотделение), то вина подозреваемого была доказанной.

Аналогичным по своей сути являлось испытание, применявшееся в древней Индии, когда «подозреваемому называли нейтральные и критические слова, связанные с деталями преступления. Человек должен был отвечать первым, пришедшим ему в голову словом и одновременно тихо ударять в гонг. Было отмечено, что ответ на критическое слово сопровождался более сильным ударом». Упоминания о подобных процедурах встречаются у самых различных народов, живших в разные времена и в разных частях света. Известно, что такие испытания практиковались, например, в средневековой Англии и, пережив века, встречались в изолированных культурах примитивных племен ещё в середине XX столетия.

В первые годы XX века аппаратурный метод «детекции лжи» привлёк определенное внимание некоторых ученых в различных странах, однако выполненные Чезаре Ломброзо первые опыты прикладного применения этого метода на протяжении двух десятилетий оставались уникальными и не находили последователей. Метод погрузился в «инкубационный период» лабораторных изысканий.

Среди ученых того времени особо следует отметить американского психолога и юриста Вильяма Марстона, который в 1913 году начал планомерные научные исследования аппаратурного метода «детекции лжи». В годы первой мировой войны, когда борьба с немецкими шпионами приобрела особую остроту, национальный исследовательский комитет США сформировал группу психологов (в её состав был включен В. Марстон), которой было поручено оценить возможности известных методов «детекции лжи» для решения контрразведывательных задач.

Проведя соответствующие исследования, указанная группа пришла к выводу, что наиболее эффективным из существовавших в тот период методов является так называемый «тест выявления лжи при помощи артериального давления» («bloodpressure deception test»), разработанный В. Mapстоном в Гарвардской психологической лаборатории. Результативность этого теста достигала 97 %.

Начало применения полиграфа на практике. Марстона, активно работавшего в данной области и в 1923 г. впервые представившего в суде результаты проверки на полиграфе в качестве доказательств, значительный вклад во внедрение психофизиологического метода «детекции лжи» в практику раскрытия преступлений внес офицер калифорнийской полиции Дж. Ларсон: ознакомившись с разработанным В. Марстоном «blood pressure deception» – тестом, он с 1921 года стал применять этот метод в деятельности возглавляемого им полицейского управления.

Будучи творческой личностью, Дж. Ларсон разработал первый портативный прообраз современного полиграфа: созданное им устройство обеспечивало непрерывную одновременную регистрацию кровяного давления, пульса и дыхания. С помощью этого аппарата было проведено большое количество проверок лиц, подозревавшихся в уголовных преступлениях, и была зафиксирована высокая точность результатов испытаний.

В те же 20–е годы под руководством Дж. Ларсона начал свою деятельность Леонард Килер, который сыграл решающую роль в развертывании психофизиологического метода «детекции лжи» в США. Он сконструировал первый полиграф – «детектор лжи» специально предназначенный для выявления у человека скрываемой информации (1933 г.), разработал первую методику проверки с помощью «детектора лжи» (1935 г.), основал первую фирму для серийного выпуска этих приборов и первую школу по подготовке специалистов в данной области. Килеру принадлежит приоритет внедрения полиграфа в систему отбора кадров и профилактику правонарушений в сфере бизнеса.

К концу 30–х годов в США три фирмы наладили серийный выпуск «детекторов лжи», около сотни полицейских подразделений в двадцати восьми штатах страны активно использовали эти приборы в своей работе, а десятки банков и коммерческих фирм северных штатов внедрили полиграф для проверки персонала при найме на работу и в ходе служебных разбирательств.

С началом Второй мировой войны Американское психологическое общество предпринимает специальное исследование для оценки надежности применения проверок на полиграфе в интересах государства. Проведя тщательный анализ достигнутого на тот момент уровня развития «технологии» проверок на полиграфе и практики применения этого метода в правоохранительных целях и в бизнесе, исследовательский комитет констатировал, что «методы детекции лжи разработаны в достаточной мере, существуют необходимые технические средства и имеется в наличии определенное число хорошо подготовленных специалистов.

Из перечисленных трех факторов наиболее важным является человеческий, так как именно от него зависит успех или неуспех усилий по детекции лжи. При наличии компетентного специалиста результаты проверок на полиграфе оказываются весьма полезными. Когда такие специалисты отсутствуют, применение метода и аппаратуры не должно осуществляться».

В итоге применению этого метода в интересах государственных органов США был дан «зеленый свет», и в начале 40–х годов он стал применяться в целях защиты государственной тайны. «Детектор лжи» был применен для проверки персонала, работавшего над созданием атомной бомбы в исследовательском центре Оук–Ридж. Эти проверки на полиграфе выполняли (по контракту) специалисты одной из частных фирм.

Заметное развитие аппаратурного психофизиологического метода детекции лжи в США не осталось без внимания, и в 20–е годы интерес к выявлению у человека скрываемой им информации с помощью лабораторных приборов появляется сразу в нескольких странах. В частности, в СССР психолог Александр Романович Лурия (позднее – академик АПН СССР) совершенствовал весьма популярный в экспериментальной психологии тех лет ассоциативный метод и, работая в специальной лаборатории при Московской губернской прокуратуре, применил разработанный метод для выявления скрываемой информации у лиц, совершивших тяжкие преступления.

Александр Лурия в 20–х годах прошлого века разработал методику, позволяющую зафиксировать возникновение эмоциональных состояний в динамике речевых и двигательных процессов человека даже в тех случаях, когда он пытался скрыть испытываемое им эмоциональное напряжение.

Человеку, подозреваемому в преступлении, предъявляли слово и требовали отвечать первым пришедшим на ум словом. Одновременно с ответом испытуемый давил рукой на резиновую грушу. Адресованные ему слова были как нейтральными, так и имеющими эмоциональный подтекст. Когда стимул вызывал какие–то скрытые переживания, фиксировалась задержка словесной и двигательной реакции.

В 30–е годы все работы по применению детекторов лжи в СССР были прекращены. Полиграф был объявлен лженаучным экспериментом с эмоциями допрашиваемого. Возобновились они лишь в 60–е годы, а в 70–х были свернуты вновь.

Продолжали интересоваться этой тематикой только спецслужбы, которые подробно анализировали опыты применения полиграфа в США. Они же создали в середине 80–х годов первые образцы отечественного компьютерного полиграфа. И хотя российский суд не признает в качестве доказательств результаты обследований на полиграфе, сотрудники МВД используют его в своей оперативно–розыскной деятельности.

Современный полиграф представляет собой компьютер, к которому подключены датчики. С их помощью происходит измерение и фиксирование ряда физиологических показателей, относящихся к деятельности вегетативной нервной системы. Достоверность полиграфа напрямую связана с количеством фиксируемых параметров: чем больше, тем достовернее. При принятии решения учитывается весь их комплекс в совокупности с индивидуальными особенностями испытуемого.

Специалисты знают, что нет прямой связи между физиологическими показателями и искренностью человека. «Детектор лжи» регистрирует степень волнения проверяемого, но не в состоянии определить истинную причину фиксируемых прибором изменений. Решающее слово всегда остается за полиграфологом.

Изучим проблемы криминалистической полиграфологии. Соответствует ли данное направление  указанным выше критериям отдельной отрасли науки. Научно обоснованная база данного учения существует – имеются научные данные о наличии корреляционных связей между тем, говорит ли человек правду или ложь и реакциями его организма. Эти данные, безусловно, востребованы практикой и, следовательно, актуальность данного направления велика. В то же время,  данное направление имеет существенную специфику, что позволяет обособить его и поставить в ряд иных отраслей науки. Однако, информация, которую можно получить посредством «детектора лжи» – полиграфа на сегодняшний день имеет пускай и высокую, но не стопроцентную степень достоверности (около 97%). Поэтому говорить о том, что криминалистическая полиграфология может считаться традиционным направлением криминалистики, по нашему мнению преждевременно, т. к. не выполняется критерий однозначности и полноты получаемых посредством последнего данных. В тоже время, думается, что с развитием инструментария данного направления криминалистической техники и приближения достоверности получаемых данных к стопроцентным будет возрастать и его роль в раскрытии и расследовании преступлений, и, возможно, что некоторые приемы криминалистической тактики, например, связанные с допросом, станут второстепенным средством получения информации у очевидцев и подозреваемых (обвиняемых). Думается, что при наличии убедительных данных технических средств и законодатель пойдет навстречу требованиям практики.  Перспективы в развитии таких средств существуют – так американский биофизик Бриттон Чанс заявил о создании детектора лжи, принцип действия которого существенно отличается от уже существующих полиграфов. Аппарат Чанса способен выявлять ложь на основании данных о кровообмене в головном мозге обследуемого, а не на величинах ритма его сердцебиения и дыхания, как это происходит сейчас. Еще один новый тип полиграфа предлагает пенсильванский ученый Дэниэл Лэнглбен, который в своем приборе использует явление магнитного резонанса[31]. Данные приборы потенциально более точны, чем ныне существующие средства. Только в этом случае результаты, получаемые посредством данного научного направления, будут считаться бесспорными и указанное направление криминалистической техники перейдет, возможно, в категорию «традиционных».

§4. Перспективы развития криминалистических методов и средств детекции и борьбы с ложью

В последнее время речевые детекторы лжи находят все большее применение в повседневной деятельности служб безопасности коммерческих структур; настойчивая реклама убеждает в их значительных преимуществах.
Так, например, по одному из представителей семейства «карманных» детекторов TRUSTER, «созданного с использованием израильской военной технологии», приводятся возможности:

– «протестировать любого человека, выступающего на ТВ или радио»;– «использовать в личной беседе»;

– «проверить собственное эмоциональное состояние и уровень напряженности перед важным мероприятием».

В литературе появляются публикации, в которых приводятся высокие оценки надежности полученных результатов при использовании устройств данного класса.

Проведены исследования надежности показателей некоторых образцов речевых детекторов лжи, представленных за последние несколько лет на российском рынке[32].

Идея детекции лжи по речевому сигналу проста. Она основывается на гипотезе о том, что ложь вызывает у человека стрессовое состояние, которое отражается в изменении параметров речи. Все разработчики детекторов лжи по голосу ссылаются на эффект Липпольда, который заключается в том, что все мускулы человека, включая голосовые связки, подвержены микроколебаниям с частотой 8–12 Гц, частота этих колебаний в спокойном состоянии не превышает 10 Гц, в стрессовом же возрастает до 12 Гц.

Первые устройства VSA (Voice Stress Analysis), предназначенные для определения стресса по речевому сигналу, появились более 30 лет назад.

По открытым публикациям можно выделить несколько видов аппаратно–программных реализаций речевых детекторов лжи. В первую очередь это системы на базе ноутбуков. Ведущие позиции по производству подобных систем занимают США: NITV (National Institute for Truth Verification,) и фирма The Diogenes Company; стоимость систем детекции лжи составляет 8000 – 10000 $.

В настоящее время широкое распространение нашли портативные устройства, наподобие карманного детектора лжи Handy Truster TNF–100, южно–корейской фирмы 911 Computer. Известны чисто программные реализации детекторов фирм Digital Robotics Inc. и Trustech Ltd(США).

Системы, выпускаемые NITV под торговой маркой CVSA (Computerized Voice Stress Analyzer) предназначены исключительно для государственных учреждений. Широко используются правоохранительными органами США.
Популярность систем CVSA у американских полицейских объясняется их дешевизной относительно традиционного детектора лжи – полиграфа, стоимость которого может достигать 20000 $, а также легкостью обучения операторов.

С появлением первых устройств детекции лжи по речевому сигналу проводились многочисленные исследования, целью которых было сравнение результатов работы данных устройств и традиционного полиграфа. Результаты исследований были неутешительными, вероятность определения лжи системами VSA, как правило, не превышала 50% (с такой же эффективностью принимать решение можно подбрасывая в воздух монету).

Как следует из открытых источников, по результатам исследований, проведенных в лабораториях МО США (середина 90–х годов), ЦРУ, ФБР, а также и само министерство обороны США отказались от использования на практике подобных систем. В то же время известно, что ЦРУ США использует традиционные детекторы лжи – полиграфы в повседневной деятельности начиная с 1947 года.

Так, На кафедре «Информационная безопасность» МГТУ им. , за период 2002–2003 г. г., выполнено тестирование трех программных реализаций, относящихся к средствам определения стресса по речевому сигналу – (VSA). К ним относятся: TVSA3; Fortress Personal Lie Detector 2.5, а также Truster 2.40.

1. TVSA3 или Voice Stress Analysis Freeware (компания Digital Robotics Inc.).
Программа распространяется бесплатно с исходными текстами на языке Pascal. Автор программы сообщает в документации к программе, что алгоритм TVSA3 реализует работу схемы VSA–устройства, опубликованной в журнале Popular Electronics в апреле 1980 года. В программе использован интерфейс командной строки. TVSA3 обрабатывает wav–файл с зарегистрированным речевым сигналом, помечает тоном стрессовые участки речи и создает копию файла. Тестирование детектора лжи осуществлялось с использованием сигнала, полученного с помощью функции chirp (Matlab). Сигнал представлял собой косинусоиду переменной частоты, длительностью 100 с, частота менялась со скоростью 1 Гц/с, начальное значение составляло 0 Гц. Результатом работы программы явилось «маркирование» частот в полосе от 11 Гц до 15 Гц.

2. Fortress Personal Lie Detector 2.5 (Digital Robotics Inc.) является копией программы TVSA3. Отличием является несложный графический пользовательский интерфейс. Результаты тестирования программ TVSA3 и Fortress Рersonal Lie Detector 2.5 показали идентичность полученных результатов.

3. Truster 2.40 (компания Trustech Ltd.). Эта программа существенно отличается от предыдущих. Одной из отличительных особенностей является пользовательский интерфейс (рис. 2.). Truster 2.40 обрабатывает сигнал в реальном масштабе времени. Разработчики используют ряд параметров речевого сигнала. Наибольший интерес представляет параметр truth stress. Причем, любопытно то, что многократная обработка одной и той же записи не давала идентичных результатов. При практическом использовании детектора лжи выполняется предварительное тестирование программы. В начале каждого теста на выявление лжи предусмотрен этап обучения. Необходимо, чтобы на данном этапе испытуемый говорил исключительно правду. Экспериментальная проверка программы включала этап обучения на тональном сигнале с частотой 400 Гц. В качестве «лживого» для принятия решения подавался сигнал с частотой 12 Гц. На начальной стадии эксперимента программа принимала решение о наличии «лжи», однако через некоторое время принималось противоположное решение на основании данных параметра truth stress. Причем во время всего эксперимента сигнал был постоянным – 12 Гц. По всей видимости разработчики, при создании алгоритма программы, посчитали, что говорить исключительно ложь человек не может.