Наследование бизнеса Подборка статей (стр. 3 )

— …Мы зарегистрировали фонд в новом качестве. Теперь им действительно без дураков управляет совет. Мне оказали честь Сергей Петрович Капица (самый старший), Аркадий Дворкович (самый молодой, тогда он еще не был помощником президента), а посредине Варданян, Изосимов, Авен-прогульщик… (Петр Авен пропустил первое заседание обновленного совета «Династии». — «Пятница».) На первом совете Александр Архангельский докладывал идею нашей премии. Премии, направленной в первую очередь на продвижение книги…

— Зачем вам это нужно?

«Я просто старше большинства богатых людей в России. Но уверяю вас, дожив до моих лет, они точно так же львиную долю своих состояний отдадут на благотворительность»

— Меня беспокоит, если хотите, одичание общества. Вам разве не кажется странным, что газета «Известия» публикует астрологические прогнозы? Увеличивается разрыв между вершинами научной мысли и расхожими представлениями обычных людей о том, как устроен мир. Даже на бытовом уровне. Когда я был молодым человеком, меня окружали предметы, которые я понимал: керосинка, керогаз, пробки починить… Я был радиолюбителем, я сам ремонтировал телевизор, копался в мотоцикле, понимал, как устроен карбюратор. Теперь я поднимаю капот своего «Рейндж Ровера», а там плита какая-то лежит и черт знает что под ней. А телевизор теперь — это одна микросхема, и я, профессиональный радиоинженер, весьма смутно представляю себе, как она устроена. Однако же люди всем этим пользуются. Но довольно опасно пользоваться предметом, устройство которого не понимаешь. Люди на Ближнем Востоке не могут сделать автомат Калашникова, но пользуются им ловко.

— Почему именно вы должны этим зани­маться?

— Хочется. Хочется заниматься просвещением. Человек по природе своей гедонист. Хочется заниматься тем, что доставляет удовольствие. И просвещение доставляет удовольствие. Фонд в первую очередь поддерживает фундаментальную науку, но надо же как-то рассказывать о ней людям.

— Людям-то это зачем?

— Фундаментальные знания — это мировоззренческая вещь. Закон Ома, например, это инженерный закон, и знать его надо в основном инженерам. А вот понимать, что мир по сути своей вероятностен, что никакое развитие науки не может предсказать, какая через год в этот же день будет погода, — это мировоззренческая вещь: будущее не коррелирует с настоящим, жизнь может сложиться не так, как ты себе напридумывал, даже если не совершить никаких ошибок. И люди, которые понимают это…

— Добрее?

— Просвещеннее. Важно понимание того, как работает общество, как устроены конфликты интересов. Почему общество, лишенное свобод, закрывает для себя возможность лидерства в области высоких технологий. Это страшно интересно. Я помню, как сам воспитывался на куче научно-популярных книжек. И мне кажется, что, если мы не будем заниматься просвещением, мы очень рискуем. Мы и так уже много потеряли, как бы не навсегда. В последнее время появляются интересные книжки в области политологии. Вот, например, книжка «Исторические хроники с Николаем Сванидзе». Я телевизор давно не включаю, из исторических телевизионных фильмов Сванидзе видел только один и должен сказать, что книга сильнее. Ее горько читать, горько понимать, что на каждом буквально перегибе истории Россия избирала неверный путь. Получается книга о невыученных уроках истории, которую, на мой взгляд, вообще должен прочесть каждый. Или вот потрясающая книга Гайдара. Не «Гибель империи», которую почти все читали, а «Долгое время», где сравнивается в условных долларах производительность труда в Древнем Египте, в Древнем Риме… Становится понятно, как и почему, например, налоговая система, сформированная имперскими амбициями Рима, погубила Римскую империю, почему воинственные римляне стали относиться к службе в армии приблизительно так же, как относятся сейчас к армейскому призыву россияне. Я вроде бы тоже изучал историю, но мне не приходило в голову, что высокая производительность труда в сельском хозяйстве приводит к излишкам продукции, излишки порождают торговлю, торговля — это город, а город — это университет! И мне не приходило в голову, что в России, где была низкая урожайность, совершенно иначе складывались города и не возникало естественным образом университетов. Потрясающе интересно! Такие вещи нуждаются в пропаганде.

— Почему хорошие книжки нуждаются в пропаганде, а плохие книжки сами продаются миллионными тиражами?

— Человек, повторю, по своей природе гедонист. Мы живем, чтобы получать удовольствия. Но чтобы наслаждаться классической музыкой или красивым математическим доказательством, надо учиться. А есть наслаждение, например, от героина: учиться не надо, а надо этого простого удовольствия с каждым днем все больше и больше и когда-то ежедневно необходимые дозы простых удовольствий становятся так велики, что уничтожают человека. В этом смысле мусорные книжки, продающиеся миллионными тиражами, или телевизор, который я не включаю, ничем от героина не отличаются.

— Но вы же не можете конкурировать. Вы со своим просвещением заведомо проигрываете телевизору и желтым книжкам.

— Это болезненный вопрос. Да, проигрываем. Можно успокаивать себя только фразой: «Делай, что должен, и будь что будет». Вообще-то говоря, никто не доказал, что человечество вечно. Скорее всего, человечество погибнет, причем не от внешних причин, а по собственной вине. Да, мы разрушаем себя. Но это не значит, что я лично должен участвовать в разрушении. В книжке астрофизика Шкловского «Вселенная, жизнь, разум» в качестве одной из причин гибели цивилизаций приводится одичание, потеря интереса к знаниям.

— Интересно, почему одичание до сих пор не победило, если во все времена люди только и стремились, что одичать.

— Когда это они стремились одичать? По-моему, лидерство западной цивилизации в мире, наоборот, свидетельствует о том, что цивилизация побеждает варваров, даже несмотря на то, что варвары жестокие и сильные.

— Разве теперешняя западная цивилизация — это не те самые варвары, которые разрушили Рим?

— Нет, Рим разрушил себя сам, его некому было защищать. И Византия разрушила себя сама посредством невероятной коррупции и продажных судов. Говорить, что варвары разрушили Византию так же глупо, как говорить, будто американцы разрушили Советский Союз. Нет, цивилизация побеждает! Падение фашистской Германии…

— Прежде падения фашистской Германии был триумф фашизма в Германии. Всякая цивилизованность выжжена была дотла. Так вот хотелось бы знать, куда пряталась цивилизация, чтобы потом возродиться? Чем руководствовался человек, прятавший книжку Томаса Манна, в то время как ликующий гитлерюгенд сжигал книжки на площадях?

— Докладываю. Вы согласны с тем, что такие качества человека, как жажда знаний и альтруизм, заложены генетически?

— Хотелось бы надеяться…

— Давайте я попробую доказать. Инстинкт самосохранения, на котором зиждется эгоизм, это, конечно, очень сильная штука. Но инстинкт, заставляющий животное защищать своего детеныша, сильнее. А чем больше животное развивается, то есть чем больше детеныш остается беспомощным и нуждается в защите, тем выгоднее животным объединяться в стаю, где ты защищаешь уже не только собственного детеныша, а всех детенышей. Это не надо воспитывать, это генетика. Защита других — это инстинкт. И в процессе эволюции те пещеры древнего человека, где защищали не только детенышей, но и стариков, оказались эффективнее пещер, устроенных по законам джунглей. Получается, что гражданское чувство — это тоже инстинкт, выработавшийся в обществе ради его устойчивости. Получается, что Спарта, где убивали больных детей и стариков, не может существовать долго, а более милосердные общества могут.

— Если альтруизм и гражданское чувство заложены в человеке генетически, значит ли это, что можно хоть всю молодежь записать в движение «Наши», а все равно…

— Нет, не все равно! Оболванивание — это преступление. Люди в России все равно придут к тому, что надо быть милосердными. Но только это будем уже не мы. А мы погибнем, если предпочтем оболванивание просвещению.

— Если оболванивание — это преступление, то кто преступник? Или, коррект­нее сказать, подозреваемый.

— Я бы подозревал в первую очередь нашу власть. Или само общество. В здоровых обществах элита составляется из меньшинства, которому свойственны тяга к знаниям и альтруизм. Условий здоровья общества много. Одно из условий — культура добропорядочной конкуренции. Если культуры добропорядочной конкуренции не существует, элита составляется на основе отрицательного отбора, то есть неестественно.

— Разве это неестественно, что элита состоит из самых жестоких и циничных?

— Неестественно. Естественно, что человек в юности хочет добиться успеха, предъявить городу и миру свой успех в искусстве, науке, бизнесе, но неестественно молодому человеку мириться с тем, что успехи его достигнуты обманным путем. Он же все равно будет знать, что он не успешный человек никакой, а вор и обманщик. Риск разоблачения будет слишком велик. Естественно в старости отдать почти все, что у тебя есть, на благотворительность…

— Почему естественно?

— Потому что так устроена жизнь. Большой бизнес, например, нельзя передать по наследству. Передать по наслед­ству большие деньги — это значит погубить того, кого назначил наследником.

— Почему нельзя передать бизнес по наследству?

— Семейный бизнес можно: ресторанчик, виноградник — можно. Но крупный бизнес передать по наследству нельзя. Крупный бизнес — это, как правило, акционерные общества. Ты даже можешь иметь там контрольный пакет и управлять компанией. Но если ты передашь управление компанией не лучшему менеджеру, а наследнику, то просто погубишь компанию, которую создал и которую любишь. Можно передать пакет акций, но пакет акций — это собственность, которая делает собственника своим рабом. Ты, предположим, занимался этим в шестьдесят лет, но почему молодой парень должен забыть сон и отдых, жену и детей, посвятив себя сохранению и приумножению собственности? Можно превратить акции в деньги. Но, если станешь продавать большой пакет акций, компания подешевеет. И все равно это сотни миллионов долларов, это миллиард — деньги, которые из любого человека способны сделать паразита. У наследника богатых родителей должны быть деньги на образование, квартира, возможности… Но у него не должно быть столько денег, чтобы они избавили его от необходимости зарабатывать. Я начал заниматься бизнесом, когда мне было под шестьдесят. Я ушел из бизнеса, когда мне было под семьдесят. Я просто старше большинства богатых людей в России. Но уверяю вас, что все так называемые олигархи, дожив до моих лет, точно так же львиную долю своих состояний отдадут на благотворительность. Дерипаска, Мордашов, Фридман — все отдадут. Просто потому, что по наследству деньги эти передать нельзя. Удивительно, что этому удивляются…

Досье

родился 28 апреля 1933 года в Москве. В 1935 году его отец, преподаватель Московского механико-машиностроительного института им. Баумана, был арестован и погиб в лагере. Учился в Московском авиационном институте. Больше 35 лет проработал в радиотехническом институте: был начальником лаборатории, начальником отдела, заместителем главного конструктора. Занимался радиолокационными станциями системы противоракетной обороны. В 1993 году получил Государственную премию.

В 1992-м основал компанию сотовой связи «ВымпелКом», известную под торговой маркой «БиЛайн».

В  годах — член Совета по предпринимательству при правительстве РФ. Почетный член бюро правления РСПП. Член-корреспондент Российской академии инженерных наук, профессор Высшей школы экономики, член Президиума Российской академии бизнеса и предпринимательства. Лауреат национальной премии «Бизнес-Олимп» в номинации «Бизнес-репутация» за 2001 год.

31 мая 2001 года оставил пост генерального директора . Ушел на пенсию. Решением Совета директоров был назначен почетным президентом с присвоением звания «Основатель компании». Тогда же основал фонд некоммерческих программ «Династия». Начиная с 2007 года ежегодно на благотворительные программы «Династии» тратится $10 млн.

НАСЛЕДОВАНИЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ ПРАВ

Э. П. ГАВРИЛОВ

, заведующий кафедрой гражданско-правовых дисциплин Института международной торговли и права, проф. кафедры гражданского права ГУ-ВШЭ, докт. юрид. наук.

Общие положения

Термин «интеллектуальные права» содержится в ст. 1226 четвертой части ГК, вступившей в силу с 1 января 2008 г. В ней указывается, что на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации «признаются интеллектуальные права». Эти права включают:
исключительное право (поясняется, что оно является имущественным);
личные неимущественные права (признаются в отношении некоторых объектов);
иные права (также признаваемые лишь в отношении некоторых объектов).
В наследственном праве права, как включаемые, так и не включаемые в состав наследства, делятся на две категории:
имущественные права
и личные неимущественные права.
В этой связи приведенная выше «трехчленная» классификация интеллектуальных прав требует преобразования в «двухчленную». Такое преобразование еще не произведено, оно требует глубокого анализа. Я предполагаю, что интеллектуальные права для целей наследственного права надо разделить на:
исключительные права и неразрывно связанные с ними другие имущественные и личные права, а также иные имущественные права;
личные неимущественные права.
Настоящая статья посвящена наследованию интеллектуальных прав, возникающих в отношении двух основных результатов интеллектуальной деятельности: авторских произведений (то есть произведений науки, литературы и искусства) и изобретений. Это два самых важных объекта результатов интеллектуальной деятельности, охраняемых разделом VII ГК. Вопросы наследования интеллектуальных прав на иные результаты интеллектуальной деятельности и на средства индивидуализации решаются аналогично, в соответствии с принципами, которые изложены в предлагаемой вниманию читателей статье.
При принятии четвертой части ГК законодатель мог решить в ней вопросы, касающиеся наследования интеллектуальных прав, указав при этом на неприменимость к их наследованию норм раздела V ГК «Наследственное право». Этого не было сделано, хотя некоторые вопросы, относящиеся к наследованию исключительных прав, включены в раздел VII четвертой части ГК. Таким образом, в настоящее время вопросы наследования интеллектуальных прав регулируются нормами как раздела V, так и раздела VII ГК. При этом, исходя из того, что раздел V называется «Наследственное право», следует считать, что содержащиеся в нем нормы являются общими, а нормы раздела VII — специальными.
Из теории права известно, что общая норма может быть изменена или заменена специальной, но если этого нет, то применяется общая норма.

Анализ ст. 1112 ГК

Самый важный и самый сложный вопрос наследования интеллектуальных прав состоит в выяснении того, входят ли интеллектуальные права в состав наследства. Ответ надо искать в ст. 1112 ГК «Наследство», которая состоит из трех частей:
«В состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.
Не входят в состав наследства права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя, в частности право на алименты, право на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также права и обязанности, переход которых в порядке наследования не допускается настоящим Кодексом или другими законами.
Не входят в состав наследства личные неимущественные права и другие нематериальные блага».
Из этой статьи ГК следует, что в состав наследства входят вещи и определенные права. Результаты интеллектуальной деятельности, конечно, обычно воплощаются в вещах, материальных носителях, содержащих результаты интеллектуальной деятельности: картине, рукописи, тираже изданной книги, мастер-копии кинофильма, механизме, в котором воплощено изобретение, и т. п.
Все подобные вещи (материальные носители), конечно, переходят по наследству по общим правилам раздела V ГК. При этом в соответствии со ст. 1227 ГК переход права собственности на вещь не влечет перехода (наследования) интеллектуальных прав на результат интеллектуальной собственности, выраженный в этой вещи. Из этой нормы следует, что независимо от того, кто будет наследовать эту вещь, наследование интеллектуальных прав на результат интеллектуальной собственности, в ней воплощенный, может иметь или не иметь места, а если интеллектуальные права наследуются, то они могут наследоваться не целиком, а частично, причем их наследником необязательно будет лицо, унаследовавшее эту вещь.
Теперь рассмотрим вопрос о наследовании прав. Часть 1 ст. 1112 ГК прямо указывает на то, что в состав наследства входят имущественные права. Это общее правило. Оно может быть сформулировано следующим образом: в состав наследства входят любые имущественные права, за исключением тех, которые указаны в части 2 ст. 1112 ГК.
Таким образом, если мы убедимся, что то или иное право, входящее в состав интеллектуальных прав, является имущественным, то применяется презумпция (общее исходное положение) о том, что такое право наследуется. При этом к имущественным правам относятся права как исключительные, так и неисключительные, то есть обязательственные права.
Эта точка зрения широко поддерживается в литературе, в частности, и . Нельзя, однако, не отметить, что по этому вопросу было высказано и иное мнение: «Специальный режим установлен для наследования исключительных прав. В ч. 1 комментируемой статьи (ст. 1112 ГК) они не упоминаются»  Такое мнение, во-первых, не совсем ясно: если исключительные права в тексте закона не упоминаются, то это еще не значит, что они не охватываются смыслом нормы закона. Во-вторых, ныне это мнение прямо опровергнуто ст. 1241 ГК, а в отношении авторских произведений — ст. 1283 ГК.

Обратимся теперь к части 2 ст. 1112 ГК. Здесь указаны права, которые не входят в состав наследства. Следует считать, что речь идет об имущественных правах, поскольку часть 2 этой статьи является исключением из части 1, где говорится именно об имущественных правах. В части 2 ст. 1112 ГК указаны две группы прав, не входящих в состав наследства:
права, неразрывно связанные с личностью наследодателя;
права, переход которых в порядке наследования не допускается настоящим Кодексом или другими законами.
Права, относящиеся к первой группе, обладают одним общим признаком: они должны быть неразрывно связаны с личностью наследодателя. Эта связь должна быть именно неразрывной, то есть вне этого правоотношения право не может существовать. Закон дает два примера таких прав: право на алименты и право на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина. И в первом, и во втором случаях лицо, обладающее этим правом (то есть лицо, получающее алименты или суммы в возмещение причиненного здоровью или жизни вреда), имеет право получать периодические платежи, цель которых состоит в обеспечении условий для нормальной жизни и деятельности человека. Поэтому смерть лица, получавшего такие периодические платежи, ведет к прекращению этого права.
Отдельные виды имущественных прав, относящихся к первой группе, необязательно должны указываться в ГК или ином законе. Они автоматически включаются в эту группу, если у них имеется упомянутый признак: неразрывная связь с личностью наследодателя. Иначе решается этот вопрос для прав, относящихся ко второй группе. У этих прав нет единого, общего признака, позволяющего исключить их из состава наследства. Они не включаются в состав наследства только по той причине, что их переход в порядке наследования не допускается по нормам ГК или другого закона. Совершенно очевидно, что такие права должны быть прямо указаны (поименованы) в ГК или ином законе.
Следует точно истолковать и выражение: «переход… в порядке наследования не допускается». «Не допускается» значит не разрешается: такие права должны быть прямо обозначены как не входящие в состав наследства.
Теперь можно перейти к рассмотрению части 3 ст. 1112 ГК. Содержащаяся здесь норма довольно проста: «Личные неимущественные права… не входят в состав наследства». Для применения этой нормы нужно только установить, что то или иное право является личным неимущественным (но, естественно, это обстоятельство должно быть установлено точно), и затем применить норму о том, что это право не входит в состав наследства.
Эти общие нормы должны полностью применяться и при наследовании интеллектуальных прав. Попытаемся сформулировать их в обобщенном виде.
1. Интеллектуальные права, являющиеся имущественными, по общему правилу входят в состав наследства. Исключение составляют права, указанные в п. п. 2 и 3.
2. Не входят в состав наследства те имущественные права, которые неразрывно связаны с личностью наследодателя.
3. Не входят в состав наследства те интеллектуальные имущественные права, переход которых в порядке наследования прямо исключен Гражданским кодексом или иным законом.
4. Интеллектуальные права, являющиеся личными неимущественными, не входят в состав наследства.

Решение вопросов наследования интеллектуальных прав
в четвертой части ГК

Поскольку к четвертой части ГК применимы нормы, содержащиеся в ст. 1112 (впрочем, как и иные общие положения, содержащиеся в разделе V), четвертая часть ГК, по идее, должна была уточнить, какие интеллектуальные права являются имущественными, какие - личными неимущественными, а далее определить, какие именно интеллектуальные имущественные права неразрывно связаны с личностью правообладателя (наследодателя). Может быть, употребленное выше слово «должна» слишком категорично. Точнее говорить о том, что четвертая часть ГК могла внести такие уточнения, причем они были бы желательны и уместны. Кроме того, в ней можно было бы перечислить те интеллектуальные имущественные права, которые не входят в состав наследства.
Теперь посмотрим, что же фактически содержится в четвертой части ГК по этим вопросам.

Исключительное право

Прежде всего обратим внимание на то, что в ст. 1226 ГК исключительное право прямо названо имущественным. Это чрезвычайно важное указание для наследственного права. Оно означает, что исключительное право подпадает под норму, содержащуюся в части 1 ст. 1112 ГК, то есть включается в состав наследства. После этого любые исключительные права автоматически (без особых указаний) и вполне закономерно включаются в состав наследства. Разумеется, речь идет только о тех исключительных правах, владельцем которых может выступать и выступает гражданин. Именно он будет выступать в качестве наследодателя.
Итак, особых указаний для включения исключительного права в состав наследства не требуется. В этой связи нельзя не отметить наличие в четвертой части ГК п. 1 ст. 1283: «Исключительное право на произведение переходит по наследству».
Генезис этой нормы для меня предельно ясен: это механическое, некритическое повторение нормы, содержавшейся в части 1 ст. 29 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах». Несмотря на то, что прежняя норма редакционно изменена, это именно повторение прежней нормы. И самый лучший выход из сложившейся ситуации — признать ошибочность этой нормы и не делать из ее наличия правовых выводов. Попутно отметим, что п. 2 ст. 1283 ГК, по-видимому, имеет правовое значение, поскольку, как можно полагать, он отменяет общие нормы п. п. 2 и 3 ст. 1151 ГК, заменяя их специальными нормами.

Иные интеллектуальные имущественные права

В четвертой части ГК регулируется большое число вопросов, касающихся иных интеллектуальных имущественных прав, не являющихся исключительными. Если мы будем убеждены, что эти права являются имущественными, то они автоматически (по общему правилу) подпадают под норму части 1 ст. 1112 ГК и включаются в состав наследства. Пожалуй, самое важное из них — право на получение вознаграждения, предусмотренного договором об отчуждении исключительного права или лицензионным договором.
Другое такое имущественное право — право получения вознаграждения автором музыкального произведения, использованного в аудиовизуальном произведении (п. 3 ст. 1263 ГК). Нет сомнения в том, что имущественным правом является право следования (ст. 1293 ГК), а также право на получение вознаграждения за свободное воспроизведение фонограмм и аудиовизуальных произведений в личных целях (ст. 1245 ГК).
К имущественным правам относятся также право автора на получение вознаграждения за служебное произведение (ст. 1295 ГК) и за служебное изобретение (ст. 1370). Таким образом, эти права переходят по наследству на основе части 1 ст. 1112 ГК (разумеется, если они не подпадают под изъятия, указанные в части 2 ст. 1112).
К имущественным правам следует относить и так называемые «вспомогательные» права, то есть права, направленные либо на возникновение исключительного права, либо на его укрепление. К этой группе относятся права на государственную регистрацию программы для ЭВМ или базы данных (ст. 1262 ГК), в том числе право на подачу соответствующей заявки, получение патента (включая подачу заявки) на изобретение, полезную модель и промышленный образец (ст. ст. 1345, 1357 ГК), истребование конвенционного приоритета (ст. 1382 ГК). По сути это имущественные права, а потому к ним применимы нормы части 1 ст. 1112 ГК. Никаких особых указаний о включении их в состав наследства не требуется.
Тем не менее в отношении некоторых из этих имущественных прав в четвертой части ГК содержатся нормы, прямо указывающие на переход этих прав по наследству. Это имеет место, в частности, в отношении права следования (п. 3 ст. 1293), права на получение патента на изобретение, полезную модель, промышленный образец (п. 2 ст. 1357). Такие прямые указания о наследовании этих имущественных прав не несут правовой нагрузки. Это масло масляное. Это нормы, повторяющие норму части 1 ст. 1112 ГК о том, что имущественные права входят в состав наследства.

Интеллектуальные личные неимущественные права

Как только установлено, что то или иное интеллектуальное право относится к категории личных неимущественных, к нему сразу же применяется норма части 3 ст. 1112 ГК: такое право не входит и не может входить в состав наследства. И при этом не требуется никакого специального указания закона. Однако эта норма применима только к тем правам, которые совершенно явно относятся к категории личных неимущественных прав. Это, прежде всего, право авторства и право на имя (второй абзац п. 2 ст. 1228 ГК). Что касается иных личных неимущественных прав, то их перечня в четвертой части ГК нет. И это следует поставить в серьезный упрек законодателю.
Дальнейшего глубокого изучения требуют два права, касающиеся авторских произведений: право на неприкосновенность и право на обнародование. Право на неприкосновенность произведения (первый абзац п. 1 ст. 1266 ГК), восстановленное после длительного перерыва (оно не признавалось с 3 августа 1993 г. по 31 декабря 2007 г.), — довольно сложный правовой феномен. Где кончается право на неприкосновенность и начинается право на переработку произведения (подпункт 9 п. 2 ст. 1270), установить очень сложно. Если редактор литературного авторского произведения, включающего фразу: «Казнить нельзя помиловать!», поставит недостающую запятую, то он нарушит право автора на неприкосновенность, произведет переработку произведения или просто исправит небрежность? На этот вопрос Кодекс не отвечает, а потому следует полагать, что право на неприкосновенность затрагивает и элементы имущественного авторского права, то есть не является чистым личным неимущественным правом.
Более того, второй абзац п. 1 ст. 1266 ГК закрепляет за наследником, получившим исключительное право на произведение, право вносить в него необходимые исправления, то есть осуществлять некоторые правомочия, относящиеся к праву на неприкосновенность. Следовательно, нет причин сомневаться в том, что право на неприкосновенность наследуется, хотя и в усеченном виде.
Аналогичные вопросы возникают и в отношении права на обнародование произведения (п. 1 ст. 1268 ГК). Конечно, это право имеет довольно значительный личный элемент, но отдельно от имущественного права на использование произведения оно никогда не может быть реализовано. Вообще это право можно сравнить с патентным правом на подачу заявки: если автор не дает согласия на обнародование, он не может осуществить полностью свои правомочия по использованию произведения. Точно так же изобретатель, не подав заявки, не сможет получить и реализовать свое исключительное право на изобретение. Да и в самом ГК содержится норма (п. 3 ст. 1268), свидетельствующая о том, что право на обнародование произведения переходит по наследству вместе с исключительным правом на произведение, хотя и в несколько усеченном виде.
Что касается авторского права на отзыв произведения (ст. 1269), то поскольку оно тесно связано с правом на обнародование, его следует считать переходящим по наследству.
Право доступа к произведению, указанное в п. 1 ст. 1292, по-видимому, является личным неимущественным правом. Однако право доступа, указанное в п. 2 этой статьи, — имущественное право. Точная квалификация права отзыва и права доступа сильно затруднена в связи с отсутствием судебно-арбитражной практики.

Интеллектуальные имущественные права,
неразрывно связанные с личностью наследодателя

В соответствии с частью 2 ст. 1112 ГК такие права не входят в состав наследства. Четвертая часть ГК прямо не упоминает таких прав, хотя их наличие можно себе представить.
Предположим, что автор заключил договор авторского заказа, предусматривающий получение им аванса, но, не получив аванс и не успев создать произведение, скончался. Очевидно, что право на получение аванса (являющееся имущественным правом) не входит в состав наследства, так как оно неразрывно связано с личностью наследодателя.

Имущественные права, переход которых в порядке
наследования не допускается по ГК или по другим законам

Четвертая часть ГК не указывает ни одной категории таких интеллектуальных имущественных прав. Еще раз следует отметить, что такие имущественные права должны быть прямо указаны (названы) в законе, причем норма закона должна прямо предусматривать, что они не входят в состав наследства. Одного отсутствия указания о том, что такие права наследуются, недостаточно для вывода, что такие права не наследуются.
Полагаю, что изложенные мною положения о наследовании интеллектуальных прав полностью соответствуют букве и духу как раздела V, так и раздела VII ГК РФ, а потому должны получать практическое воплощение.

Иная точка зрения о наследовании интеллектуальных прав

В N 1 журнала «Патенты и лицензии» за 2008 г. (стр. 25 — 35) была опубликована статья докт. юрид. наук «Наследование прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации». Автор не первый раз обращается к проблемам наследственного права. Кроме того, в своей статье он упоминает, что является одним из разработчиков четвертой части ГК. Впрочем, это обстоятельство известно из выступления на заседании Госдумы 24 ноября 2006 г. «О проекте четвертой части ГК», где назван в числе разработчиков проекта. Кроме того, Указом Президента РФ от 17 декабря 2007 г. N 1685 наряду с другими разработчиками проекта ему присуждена высокая государственная награда.
Со многими положениями указанной статьи я согласен, и позицию автора разделяю. Однако целый ряд ее положений представляется мне необоснованным, причем как с теоретической, так и с практической точек зрения. Более того, реализация этих положений на практике чревата очень серьезными последствиями.
Анализ содержащихся в этой статье положений, которые я подвергну критике, начну с самого важного практического вопроса. утверждает, что право автора на получение вознаграждения за использование служебного результата интеллектуальной деятельности по наследству не переходит.
Это положение, которое автор подробно разбирает в своей статье (стр. 34 — 35), я готов поместить в рамку (черного цвета). Прежде чем переходить к приводимым обоснованиям этого вывода, приведем примеры того, о чем идет речь.
Предположим, изобретатель создал служебное изобретение, на которое патент получен организацией. Заключен договор о том, что изобретатель будет получать за использование этого изобретения в течение первых пяти лет 2% от чистой прибыли (вариант: 50 тыс. руб. в год). Изобретатель умирает, его право на получение этого вознаграждения к наследникам — по  — не переходит, и, таким образом, организация уже не обязана никому выплачивать это вознаграждение.
Другой пример. Штатный переводчик издательства перевел на русский язык сонеты В. Шекспира, и этот перевод так понравился директору издательства, что он издал приказ о выплате переводчику большой премии. Увидев приказ, переводчик умер. Издательство — по  — никому эту премию платить не должно. Для тех, кому приведенные примеры покажутся излишне пессимистичными, напоминаю, что все наследственное право, к сожалению, имеет дело со смертью наследодателя.
Вывод о том, что право на вознаграждение за использование служебных результатов интеллектуальной деятельности по наследству не переходит, базируется на одной теоретической предпосылке: это право неразрывно связано с личностью наследодателя, то есть невозможно отделить его от личности автора. Это право — указывается в анализируемой статье — имеет не гражданско-правовой характер. Это право возникает только в трудовых отношениях (стр. 35), основывается на личном правовом статусе наемного работника. Оно не может быть реализовано автором за пределами трудовых отношений.
В анализируемой статье поясняется: «Правовой режим права на вознаграждение за использование служебного результата интеллектуальной деятельности был едва ли не одним из наиболее остро и интенсивно обсуждавшихся вопросов при подготовке проекта четвертой части ГК» (стр. 34).
В приведенных высказываниях затрагивается множество разнородных проблем. Попытаемся в них разобраться. Первоначальным участником отношений, связанных с использованием результатов интеллектуальной деятельности, всегда является автор, творец, создатель результата интеллектуальной деятельности. Автор всегда слабейшая сторона в этих отношениях. Одним из способов его защиты является закрепление законом за автором некоторых неотъемлемых имущественных прав, самое обычное из которых право на получение фиксированного вознаграждения при использовании результата интеллектуальной деятельности.
Этот прием довольно широко применяется в таких странах, как Германия и Франция, постепенно воспринимается Европейским союзом и рядом других стран. В отличие от исключительного права, которое является оборотоспособным и потому очень скоро оказывается в руках крупных коммерческих организаций, право на вознаграждение не может отчуждаться, передаваться или переходить к другим лицам. В этом и состоит главный смысл таких вознаграждений: охрана имущественных интересов наиболее слабой стороны.
Такие не отчуждаемые от личности авторов права (на получение вознаграждения) имеются и в российском законодательстве. Они касаются не только вознаграждения за использование служебных результатов интеллектуальной деятельности. Встречаются они и в других случаях: например, право автора музыкального произведения, использованного в аудиовизуальном произведении, на получение вознаграждения (п. 3 ст. 1263 ГК), право следования (ст. 1293 ГК) и др.
При жизни автора эти имущественные права на получение вознаграждения действительно связаны с его личностью, они не могут перейти к другому лицу. Но их связь с личностью автора объясняется не существом этих прав, а необходимостью защитить имущественные интересы автора. Поэтому они не могут быть отнесены к категории прав, неразрывно связанных с личностью наследодателя.
В этой связи — и это широко признается в европейских странах — несмотря на то, что такие права непередаваемы при жизни автора (inter vivos), они наследуются. То есть в случае смерти автора (mortis causa) переходят к наследникам. У нас нет никаких теоретических оснований придерживаться иной позиции. Неотчуждаемость этих прав от автора при жизни, с одной стороны, и наследование этих прав, с другой стороны, это разные, не связанные друг с другом вопросы.
К счастью, те теоретические предпосылки исключения из состава наследства права на вознаграждение за использование служебных результатов интеллектуальной деятельности, о которых говорит в своей статье, не закреплены в нормах четвертой части ГК. Здесь отсутствуют не только прямые, но и косвенные указания на то, что (читаем анализируемую статью) законодатель принял решение «об исключении права на вознаграждение за использование служебного результата интеллектуальной деятельности из состава наследуемого имущества» (стр. 34).
Законодатель действительно не упоминает о переходе по наследству прав на получение вознаграждения за использование служебных результатов интеллектуальной деятельности, но это не значит, что «закон не допускает перехода по наследству» этого права на вознаграждение, как это утверждается в статье на стр. 34.
Еще одно ошибочное положение, содержащееся в анализируемой статье, состоит в следующем. утверждает, что в четвертой части ГК применительно к тем категориям интеллектуальных прав, которые не являются ни исключительными, ни личными неимущественными, законодатель якобы использует следующий прием: если они входят в состав наследства, то об этом даются прямые указания в ГК, а если они не наследуются, то никаких указаний о наследовании этих прав не дается. При этом в статье отмечается, что «данный прием, строго говоря, не вполне отвечает букве ст. 1112 ГК» (стр. 32 — 33).
С этим положением никак нельзя согласиться. Такой прием, если бы он был применен, прямо и решительно противоречил бы ст. 1112 ГК, которая не предусматривает никаких подобных фигур умолчания, толкования норм наследственного права a contrario (в данном случае: если указано, что то или иное право наследуется, то оно наследуется, а если такого указания нет, то право не наследуется).
Букве ст. 1112 ГК отвечает совершенно иной подход: надо точно установить характер того или иного права. Далее должно применяться общее правило — имущественные права наследуются, а личные неимущественные не наследуются. Кроме того, две группы прав, являющихся имущественными, не наследуются:
права, неразрывно связанные с личностью наследодателя, и
права, прямо исключенные из числа переходящих в порядке наследования.
Если же придерживаться мнения, высказанного , то придется признать, что разработчики четвертой части ГК отступили от принципов, содержащихся в ст. 1112 ГК, и установили новые принципы наследования интеллектуальных прав. А они не имели права этого делать.