Наследование бизнеса Подборка статей (стр. 4 )

 17.11.2008

НАСЛЕДОВАНИЕ АКЦИЙ

Д. А. ТИМОШЕНКО

В настоящее время наследование акций является одним из дискуссионных вопросов в цивилистической науке. Дело в том, что на практике возникают многочисленные проблемы, связанные с правом наследования акций, а законодательное регулирование наследования данного вида имущества практически отсутствует.
Как отмечают , , «каких-либо особенностей порядка наследования акций законодательством не установлено. В порядке наследования переходят не только сами акции как разновидность ценных бумаг, но и закрепленная ими совокупность имущественных и неимущественных прав, которыми располагал умерший участник акционерного общества»

Но на практике часто люди задают вопросы типа «После смерти супруга (родителей) осталось имущество в виде акций акционерного общества. Что делать? Как вступить в наследство?». (Сразу оговоримся, да не будут к нам критичны специалисты в области семейного права, ЧЛЕНЫ СЕМЬИ ТОЖЕ ЛЮДИ (выделено мной. — Д. Т.) и являются полноправными участниками хозяйственного оборота, и вместе с этим на них распространяются все нормы, регулирующие гражданско-правовой оборот, а в данном случае нормы, относящиеся к наследственным правоотношениям.) Но мы не будем в данной статье рассматривать процедуру наследования, ведь она урегулирована Гражданским кодексом РФ (далее — ГК РФ), а уделим свое внимание проблемам, возникающим при реализации права наследования.

На сегодняшний день современное гражданское законодательство содержит лишь одну норму — п. 3 ст. 1176 ГК РФ. Из текста указанной статьи следует: «В состав наследства участника акционерного общества входят принадлежавшие ему акции. Наследники, к которым перешли эти акции, становятся участниками акционерного общества».
Кроме этого, упоминание о наследовании акций мы можем увидеть в п. 4.1 Положения о дополнительных требованиях к порядку подготовки, созыва и проведения общего собрания акционеров: «В общем собрании могут принимать участие лица, включенные в список лиц, имеющих право на участие в общем собрании, лица, к которым права указанных лиц на акции перешли в порядке наследования…»

Согласно ст. 1164 ГК РФ наследственное имущество поступает со дня открытия наследства в общую долевую собственность наследников. А согласно ст. 252 ГК РФ имущество, находящееся в долевой собственности, может быть разделено между ее участниками по соглашению между ними, при этом участник долевой собственности вправе требовать выдела своей доли из общего имущества.
делает справедливое замечание: «Об общей долевой собственности гласит п. 3 ст. 57 Федерального закона <4>, но идет ли речь о дробных акциях или другой ситуации, остается спорным вопросом» <5>. При этом данный автор утверждает, что такое положение вещей демонстрирует недостатки правового регулирования дробных акций как в акционерном законодательстве, так и в наследственном праве. На наш взгляд, ответ на данный вопрос лежит на поверхности и видится в следующем: при наследовании акций просто невозможно говорить о появлении дробных акций, поскольку не только Законом не предусмотрена возможность появления дробных акций в случае наследования, а также такое решение исходит и из потребностей хозяйственного оборота (зачем усложнять его, если мы так долго стремимся упразднить институт дробных акций, о чем в принципе и свидетельствует законотворческая инициатива).

Нужно заметить, что нотариус для выдачи свидетельства о праве на наследство может принять в качестве документа, свидетельствующего о праве собственности наследодателя на акции, выписку из реестра акционеров при наследовании как бездокументарных, так и документарных акций

При этом, как отмечает , возникают определенные организационные трудности в связи с наследованием акций. По ее словам: «Для получения свидетельства о праве на наследство необходимо представить документы, подтверждающие факт существования наследственной массы и права на него наследодателя. Это акция (ее сертификат), выписка из реестра владельцев именных ценных бумаг. Нотариус не входит в число лиц, имеющих право затребовать информацию у регистратора… Таким образом, потенциальный наследник должен обратиться к нотариусу с просьбой направить соответствующий запрос эмитенту, а тот, в свою очередь, предоставляет регистратору распоряжение с указанием объема требуемой информации…»Но это же сугубо технические затруднения, и поэтому стоит ли на этом заострять свое внимание.

Далее считаем уместным поднять еще некоторые вопросы, связанные с наследованием акций.
Так, Ю. Широков совершенно правильно заметил: «Могут ли наследники акционеров стать полноправными держателями акций? Практика показывает, что недостаточно просто принять наследство. Интересы новоиспеченных акционеров далеко не всегда совпадают с интересами хозяев акционерных обществ, которые, дабы не допустить „чужака“ в „стаю“, идут на различные злоупотребления и нарушения закона. Как восстановить справедливость в таких случаях?»

В решении данных вопросов мы полностью считаем возможным согласиться с вышеуказанным автором, «руководство любого АО не вправе препятствовать наследнику акционера стать участником этого АО при условии, что лицо, претендующее на акции выбывшего акционера-наследодателя, уже приобрело правовой статус наследника, выполнив все предусмотренные законодательством формальности»

Таким образом, в контексте вышесказанного можно утверждать, что при наследовании акций возникают некоторые проблемы, связанные с реализацией данного права, и при этом они уже сводятся к более глубоким проблемам правопреемства и правонаделения и требуют законодательного решения.

17.11.2008

Право на домен

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ СУД МОСКОВСКОГО ОКРУГА

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
кассационной инстанции по проверке законности и
обоснованности решений (определений, постановлений)
арбитражных судов, вступивших в законную силу

от 11 апреля 2007 г. Дело N КГ-А40/391-07

(извлечение)

Федеральный арбитражный суд Московского округа в составе: председательствующего-судьи — , судей , , при участии в заседании от истца: -Си-Си-Груп» (С. — дов. от 9.02.06); от ответчиков: 1) Ф. — дов. б/н от 13.05.06, 2) АНО «Региональный Сетевой Информационный Центр» — неявка, извещено, рассмотрев 4 апреля 2007 г. в судебном заседании кассационную жалобу -Си-Си-Груп» (истец) на решение от 31 августа 2006 г. Арбитражного суда г. Москвы, принятое судьей и постановление от 13 ноября 2006 г. N 09АП-14718/2006-ГК Девятого арбитражного апелляционного суда, принятое судьями , , по иску -Си-Си-Груп» о прекращении пользования доменом к гражданину Ф., АНО «Региональный Сетевой Информационный Центр»,

УСТАНОВИЛ:

-Си-Си-Груп» обратилось в Арбитражный суд г. Москвы к гражданину Ф. АНО «Региональный Сетевой Информационный Центр» с иском, в котором, уточнив в порядке ст. 49 АПК РФ предмет требований, просило признать администрирование Ф. домена второго уровня ***** нарушением исключительных прав истца на товарный знак *****, запрете Ф. использовать в сети Интернет в доменном имени второго уровня зоны RU товарный знак *****, права на который принадлежат истцу согласно свидетельству N 282133 от 10.02.05, а также о взыскании с ответчика денежной компенсации в сумме 1 тысячи МРОТ.
Исковые требования заявлены со ссылкой на положения ст. 138 ГК РФ, п. 3 ст. 2, п. 4 ст. 46 Закона РФ от 23.09.1992 N 3520-1 «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров» и мотивированы тем, что первый ответчик, осуществляя в сети Интернет администрирование доменным именем второго уровня *****, нарушает исключительные права истца на одноименный товарный знак *****, поскольку использует доменное имя для введения в хозяйственный оборот и продвижения товаров и услуг, аналогичных тем, в отношении которых за истцом зарегистрирован товарный знак, в частности, в отношении распространения информации о нефтеперерабатывающей, нефтехимической
и фармацевтической промышленности.
Решением Арбитражного суда г. Москвы от 31 августа 2006 г. по делу N А/ в удовлетворении исковых требований отказано.
Суд первой инстанции пришел к выводу, что спорный домен второго уровня ***** был зарегистрирован в 2000 году, т. е. задолго до регистрации за истцом одноименного товарного знака *****, использовался и в настоящее время используется компанией RCC Russian Chemical Consulting Gmbh, учредителями которой являются первый ответчик и гр. Ш. (учредитель -Си-Си-Груп»). В этой связи суд посчитал, что первый ответчик в силу так называемого права преждепользования на законных основаниях использует спорный домен, а потому права истца, зарегистрировавшего свой товарный знак позже регистрации доменного имени, не могли быть нарушены.
Кроме того, в качестве основания для отказа в удовлетворении иска суд первой инстанции указал на непредставление доказательств фактического использования истцом товарного знака *****.
Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 13 ноября 2006 г. N 09АП-14718/2006-ГК решение Арбитражного суда г. Москвы от 31 августа 2006 г. по делу N А/ оставлено без изменения.
Апелляционный суд согласился с выводом суда первой инстанции по существу спора, однако отметил ссылки суда на возникновение у первого ответчика права преждепользования в отношении товарного знака *****, указав, что нормы Закона РФ от 23.09.1992 N 3520-1 «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров» не содержат положений об институте преждепользования.
Апелляционный суд посчитал, что первый ответчик правомерно осуществляет администрирование спорным доменом как директор компании RCC Russian Chemical Consulting Gmbh, при этом права истца не нарушаются, поскольку фактически домен используется для идентификации деятельности юридического лица
 — Компании RCC Russian Chemical Consulting Gmbh, созданной Ш. и Ф., и представляет собой аббревиатуру фирменного наименования указанной компании, право на использование которого закреплено ст. 54 ГК РФ.
Кроме того, апелляционный суд отметил, что такой способ защиты как требование о признании администрирования доменного имени нарушением прав на товарный знак, ни положениями Закона РФ от 23.09.1992 N 3520-1 «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров», ни иными нормами действующего законодательства…
Не согласившись с вынесенными по делу судебными актами, истец — -Си-Си-Груп» обратилось с кассационной жалобой, в которой просит решение от 31 августа 2006 г. и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 13 ноября 2006 г. N 09АП-14718/2006-ГК отменить, поскольку считает, что при разрешении спора суды обеих инстанций допустили нарушение (неправильное применение) норм материального права: ст. ст. 12, 19, ч. 4 ст. 54, ст. 138 ГК РФ, ст. ст. 2, 46 Закона РФ от 23.09.1992 N 3520-1 «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров», ст. 10 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», 2 ст. 1, 10 bis, 10 ter Парижской конвенции о защите промышленной собственности и норм процессуального права: ч. ч. 4, 7 ст. 71, подп. 2 ч. 4 ст. 170, ч. 1 ст. 288 АПК РФ, неполно исследовали фактические обстоятельства дела и сделали выводы, не соответствующие имеющимся в деле доказательствам, в связи с чем заявитель просит о вынесении по делу нового судебного акта об удовлетворении исковых требований в полном объеме.
По мнению заявителя, суды обеих инстанций, ссылаясь на правомерное использование спорного домена в качестве фирменного наименования компании RCC Russian Chemical Consulting Gmbh, не учли, что в данном случае администратором домена выступает не указанная компания, а физическое лицо — Ф., права которого на доменное имя не могут быть основаны на положениях ст. 54 ГК РФ, касающихся права на фирменное наименование.
Заявитель полагает ошибочным вывод суда обеих инстанций о том, что изначально домен регистрировался двумя бывшими компаньонами (Ш. и Ф.) на имя компании RCC Russian Chemical Consulting Gmbh. В действительности, считает заявитель, первоначально домен регистрировался на имя  Групп».
Кроме того, заявитель считает, что вывод судов обеих инстанций об использовании спорного доменного имени первым ответчиком до даты приоритета товарного знака истца не подтверждается имеющимися в деле доказательствами, а вывод суда о возникновении у первого ответчика права на обозначение ***** не основан на нормах действующего законодательства, не предусматривающего такого вида прав как «право на обозначение».
Также заявитель ссылается на то, что действия первого ответчика являются актом недобросовестной конкуренции, что не было учтено судом обеих инстанций, а вывод апелляционного суда об отсутствии такого способа защиты, как признание действий по администрированию домена правонарушением, не соответствует складывающейся судебно-арбитражной практике.
В судебном заседании представитель истца поддержал доводы кассационной жалобы, представитель первого ответчика в устных выступлениях и письменном отзыве возражал против удовлетворения жалобы, считая, что решение и постановление являются законными и обоснованными, и что в данном случае права -Си-Си-Груп» не могли быть нарушены, так как это общество не использует товарный знак *****, а директор общества Ш. добровольно выразил волю на передачу спорного домена — ***** в пользу компании RCC Russian Chemical Consulting Gmbh в соответствии с контрактом от 14.01.04 N 005.
Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы и отзыва на нее, выслушав явившихся представителей, проверив в порядке ст. 286 АПК РФ правильность применения арбитражным судом норм материального права и норм процессуального права, кассационная инстанция пришла к выводу о том, что решение и постановление отмене не подлежат, исходя из следующего.
Предметом иска, заявленного по настоящему делу, является требование о защите исключительных прав на товарный знак *****, зарегистрированный за истцом в соответствии со свидетельством N 282133 от 10.02.05, с датой приоритета от 24.02.04.
Правовым основанием иска являются нормы абз. 2 п. 1, п. 2 ст. 4 Закона РФ от 23.09.1992 N 3520-1 «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров», согласно которым никто не может использовать охраняемый в Российской Федерации товарный знак без разрешения правообладателя, при этом нарушением исключительного права правообладателя (незаконным использованием товарного знака) признается использование без его разрешения в гражданском обороте на территории Российской Федерации товарного знака или сходного с ним до степени смешения обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, в том числе в сети Интернет, в частности в доменном имени и при других способах адресации.
Исходя из предмета настоящего иска, в круг обстоятельств, подлежащих проверке, исследованию и установлению по настоящему делу, входят вопросы о том, является ли истец обладателем исключительных прав на товарный знак, было ли допущено ответчиком нарушение исключительных прав истца.
Исследуя указанные обстоятельства и отказывая в удовлетворении исковых требований, суды обеих инстанций обоснованно исходили из того, что, во-первых, до регистрации истцом товарного знака ***** ответчик в лице учредителя Ш. добровольно выразил волю на передачу спорного доменного имени в пользу компании RCC Russian Chemical Consulting Gmbh, во-вторых, спорный домен правомерно используется компанией RCC Russian Chemical Consulting Gmbh в качестве сокращенного фирменного наименования на основании ч. 4 ст. 54 ГК РФ, в-третьих, истец не доказал факта использования им одноименного товарного знака, что не позволяет говорить о каком-либо нарушении прав истца действиями первого ответчика по администрированию спорным доменом.
В частности, судами обеих инстанций было установлено и это усматривается из материалов дела, что бывшие компаньоны, граждане Ш. и Ф., создали электронный деловой портал ***** для освещения проблем в нефтегазовой, нефтехимической и фармацевтической промышленности, продвижения аналитических, консалтинговых и иных услуг и предложений в указанной сфере экономики и при посредничестве Групп», осуществлявшего рекламную поддержку и продвижение портала в сети Интернет, зарегистрировали 20 декабря 2000 г. одноименный домен второго уровня — *****, администратором которого стала учрежденная указанными физическими лицами компания RCC Russian Chemical Consulting Gmbh согласно контракту от 15.11.2000 (том 3, л. д. 99 — 102, том 4, л. д. 36 — 42).
Впоследствии, в связи с наличием внутрикорпоративного конфликта между учредителями компании RCC Russian Chemical Consulting Gmbh, был заключен контракт от 14.01.04 N 005 между указанной компанией и одним из ее учредителей — Ш., в соответствии с которым произошло перераспределение материальных активов компании, и принято решение о создании Group».
Согласно данному контракту, а также решению учредителей компании RCC Russian Chemical Consulting Gmbh от 24.10.2002, граждане Ш. и Ф. пришли к соглашению об оставлении доменного имени ***** за компанией (том 4, л. д. 15 — 17, 29, 30).
Перечисленные обстоятельства обоснованно расценены как свидетельствующие о наличии волеизъявления и согласия Ш., являющегося одним из учредителей истца по настоящему делу — -Си-Си-Груп» (том 1, л. д. 24), на передачу спорного домена в пользовании компании RCC Russian Chemical Consulting Gmbh, т. е. о том, что вопрос о принадлежности домена был урегулирован самими учредителями в письменном соглашении.
Поэтому обращение истца с настоящим иском, по сути, является направленным на односторонний отказ от достигнутых соглашений, касающихся использования спорного доменного имени, что в силу общих положений ГК РФ недопустимо и может свидетельствовать о наличии злоупотребления правом со стороны истца, учитывая совпадение учредителей истца и ответчика в лице гражданина Ш. (ст. 10, ч. 1 ст. 450 ГК РФ).
Проверяя обстоятельства, связанные с фактическим использованием спорного доменного имени, суды обеих инстанций установили и это не оспаривается сторонами по делу, что на протяжении всего времени с момента регистрации домена и по настоящее время (т. е. в течение более 6-ти лет), домен ***** используется компанией RCC Russian Chemical Consulting Gmbh освещения проблем в нефтегазовой, нефтехимической и фармацевтической промышленности, продвижения аналитических, консалтинговых и иных услуг и предложений в указанной сфере.
В этой связи апелляционный суд пришел к обоснованному выводу о том, что спорное доменное имя стало использоваться компанией RCC Russian Chemical Consulting Gmbh задолго до регистрации за истцом одноименного товарного знака и до его приоритета (24.02.04), в силу чего спорный домен получил широкое распространение в том числе как обозначающий аббревиатуру фирменного наименования компании RCC Russian Chemical Consulting Gmbh, исключительное право на использование которого предусмотрено нормами российского законодательства в ч. 4 ст. 54 ГК РФ.
Поскольку право компании RCC Russian Chemical Consulting Gmbh на использование фирменного наименования возникло ранее права истца на товарный знак *****, постольку осуществление компанией RCC Russian Chemical Consulting Gmbh деятельности в сети Интернет под доменным именем ***** не может рассматриваться как правонарушение.
При этом следует отметить, что нормы российского гражданского законодательства не устанавливают преимущественной защиты прав на товарный знак перед правом на фирменное наименование для случаев, когда в качестве товарного знака и фирменного наименования используются сходные обозначения.
В этой связи суды обеих инстанций правильно исходили из того, что оснований для признания незаконным администрирования спорного домена со стороны первого ответчика не имеется.
Довод заявителя кассационной инстанции о том, что положения ч. 4 ст. 54 ГК РФ о праве на фирменное наименование не подлежали применению в связи с тем, что в настоящее время администратором домена является не юридическое, а физическое лицо-гражданин Ф., подлежит отклонению.
Как установлено судами обеих инстанций, Ф. является управляющим компанией RCC Russian Chemical Consulting Gmbh, имеет право единолично представлять компанию и заключать от ее имени сделки.
Следовательно, Ф., осуществляя администрирование спорным доменным именем как физическое лицо, одновременно выступает и в качестве органа (законного представителя) юридического лица — компании RCC Russian Chemical Consulting Gmbh, ибо действия законного представителя от имени юридического лица признаются действиями самого юридического лица.
Применительно к рассматриваемому спору судами было установлено, что и после перерегистрации администрирования спорным доменом на Ф. (с 29.01.04, том 1, л. д. 9), данный домен используется для размещения в сети Интернет делового портала от имени самой компании RCC Russian Chemical Consulting Gmbh, т. е., по-прежнему ассоциируется с данной компанией.
Довод заявителя кассационной жалобы о том, что суды необоснованно не применили положений ст. 10 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» и не учли, что действия первого ответчика являются недобросовестной конкуренцией, так как способны ввести в заблуждение потребителей относительно продуктов или промышленной деятельности истца, дискредитировать торговую деятельность истца, подлежат отклонению.
Как отмечено судами обеих инстанций, при рассмотрении дела истцом не было представлено доказательств использования им товарного знака по свидетельству N 282133 от 10.02.05, при этом суд первой инстанции зафиксировал в решении признание данного факта самим истцом.
В этой связи у суда обеих инстанций не имелось оснований для применения норм о недобросовестной конкуренции, ибо отсутствие хозяйственной деятельности истца в отношении объектов, подпадающих под охрану названного товарного знака, исключает саму возможность смешения торговой марки истца с иными торговыми предприятиями или введения в заблуждения потребителей относительно производителя товаров, работ или услуг.
Довод заявителя кассационной жалобы об ошибочности вывода апелляционного суда об избрании истцом ненадлежащего способа защиты также отклоняется, поскольку в данном случае отказ в иске мотивирован судами обеих инстанций не избранием ненадлежащего способа защиты, а, в первую очередь, необоснованностью заявленных требований по существу.
Следует отметить и то, что в соответствии с ч. 1 ст. 4 АПК РФ обращение в арбитражный суд должно быть обусловлено необходимостью защиты нарушенных прав или законных интересов заявителя (истца).
Однако истец, обращаясь с настоящим иском в защиту прав на товарный знак *****, не представил доказательств фактического использования товарного знака, в том числе, в отношении товаров и услуг аналогичных тем, которые оказывает компания RCC Russian Chemical Consulting Gmbh путем администрирования спорным доменным именем в лице своего законного представителя Ф., тем самым истец не подтвердил наличия нарушения своих прав и, соответственно, необходимости их защиты.
При таких обстоятельствах у суда кассационной инстанции не имеется оснований для отмены обжалованных решения и постановления.
Руководствуясь ст. ст. 284, 286 — 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение от 31 августа 2006 года Арбитражного суда г. Москвы по делу N А/ и постановление от 13 ноября 2006 г. N 09АП-14718/2006-ГК Девятого арбитражного апелляционного суда по указанному делу оставить без изменения, а кассационную жалобу — без удовлетворения.

НАСЛЕДОВАНИЕ ПРАВА НА ТОВАРНЫЙ ЗНАК

М. ЛАБЗИН

В настоящей публикации исследуется вопрос об условиях и порядке перехода права на товарный знак по наследству. Он весьма непростой и дискуссионный, поскольку действующее законодательство не содержит специальных норм о наследовании данного имущества, а применение общих положений ГК РФ может войти в противоречие с нематериальной природой товарного знака и специальным статусом правообладателя.

Общая характеристика законодательства о наследовании.
Постановка проблемы

Элементом любого права, которое предоставлено законом и определяет отношения между лицами в конкретных жизненных ситуациях, является его субъект. Право как защищаемое государством требование о соответствующем поведении не может существовать и защищаться в отсутствие его обладателя. Именно перед ним является обязанным конкретное лицо или группа лиц в соответствии с законом и именно оно имеет возможности его защищать.
Законодательство о наследовании обеспечивает преемственность в правах на имущество после смерти физического лица — его обладателя. Тем самым сохраняется и само право на это имущество, его правовая охрана. При этом законодательство решает вопрос о том, кто будет таким субъектом — конкретное лицо или группа лиц, определяемая волей умершего (наследование по завещанию) или степенью родства (наследование по закону), за некоторыми исключениями. И легко представить ту несправедливость и неопределенность, которая господствовала бы, если бы после смерти собственника имущество становилось ничьим и его охрана прекращалась.
В наследство входит любое имущество, включая имущественные права и обязанности (ст. 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ)). Однако иногда для того, чтобы обладать каким-то имуществом, имущественным правом, необходимо соответствовать определенным требованиям или иметь специальный правовой статус. Или же только наличие специального статуса у владельца имущества некоторого вида позволяет полностью реализовать право собственности: и владеть, и пользоваться, и распоряжаться этим имуществом. Например, собственником огнестрельного оружия может быть только совершеннолетний, несудимый и обладающий навыками обращения с оружием гражданин с постоянным местом жительства, который не имеет определенных законодательством медицинских противопоказаний и не совершил «повторно в течение года административное правонарушение, посягающее на общественный порядок или установленный порядок управления»

Или, например, полноправным собственником предприятия может быть только физическое лицо, которое зарегистрировано в качестве индивидуального предпринимателя (ПБОЮЛ). Согласно ст. 132 Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ) предприятие предназначено для использования в предпринимательской деятельности и без соответствующего статуса использовать его невозможно.
В связи с этим перед законодателем возникла проблема, как обеспечить преемственность, сохранить гражданское право, чтобы имущество не осталось без хозяина и без правовой охраны в том случае, если наследник не соответствует требованиям, не имеет специального статуса, которые по закону необходимы для того, чтобы быть собственником соответствующего наследуемого имущества.
Очевидно, что цели законодательства о наследовании не могут быть основанием для того, чтобы позволить наследнику быть полноправным собственником имущества, если он не соответствует тем требованиям, которые предъявляются ко всем другим собственникам такого же имущества, получившим права на него не по наследству. Например, если единственным наследником является хотя и дееспособное, но психически неуравновешенное лицо, а в состав наследства входит охотничье ружье, то законодательство о наследовании не должно позволить такому наследнику стать полноправным собственником этой вещи. Но и переход в подобных случаях всех прав государству тоже вряд ли можно считать универсальным решением, справедливым для любого имущества.
О том, как эта проблема решается законодателем в отношении конкретного имущества, речь пойдет ниже при рассмотрении проблемы наследования товарного знака в ситуации, когда ни один из наследников не является предпринимателем.

Право на товарный знак

Как известно, право на товарный знак (далее — ТЗ) является гражданским правом, а сам товарный знак относится к объектам интеллектуальной собственности.
Для целей настоящего исследования важно подчеркнуть нематериальную природу ТЗ как объекта права, которая свойственна любому иному объекту интеллектуальной собственности. Так, ТЗ представляет собой некое условное обозначение, которое позволяет индивидуализировать товары, услуги, работы конкретного лица в гражданском обороте. Таким обозначением могут быть слово, рисунок, внешнее оформление, форма, звук и др., а также комбинации обозначений. Все это — нематериальные объекты, порожденные человеческим разумом. Их нельзя потрогать, подержать в руках, осуществлять над ними физический контроль, физически господствовать над ними. Именно поэтому в отношении них неприменим такой юридический термин, как владение, который со времен Древнего Рима понимается как физическое господство над вещью, фактическое обладание ею. Следовательно, в отношении товарного знака и любого другого объекта интеллектуальной собственности не может существовать права владения — того права, которое признается и существует в отношении вещей.
Можно владеть листком бумаги, на котором написан, изображен товарный знак, можно владеть стеклянной бутылкой, воспроизводящей придуманную оригинальную форму, но невозможно владеть самим названием, логотипом, формой бутылки.
Кроме того, владение предполагает, что у каждой вещи есть конкретный владелец. А у другой, пусть точно такой же, вещи может быть другой владелец, обладающий такими же правами, как и первый. В отношении объектов интеллектуальной собственности такое невозможно.
Множество лиц имеет физическую возможность одновременно воспроизвести и использовать эти объекты. При этом обладателем исключительного права на изобретение или произведение творчества может быть в данной стране только одно лицо или одна группа лиц. Причем одинаковый ТЗ может быть зарегистрирован на разных лиц в отношении разнородных товаров, а это влечет различие в конкретном содержании прав этих лиц — они действуют в отношении разных товаров.
Когда же мы в разговоре или в письменной форме используем установившееся словосочетание «владелец товарного знака», то должны понимать условность такого словоупотребления и отсутствие в нем строгой юридической лексики.
Право интеллектуальной собственности на определенный нематериальный объект охватывает все вещи, которые его воспроизводят и находятся на стадии гражданского оборота без выраженного на то согласия правообладателя, — независимо от того, кем и добросовестно ли они произведены. Например, добросовестность может иметь место при совпадении технических идей или когда другой предприниматель по воле случая придумал для своего продукта такое же название, как и уже используемое другим предпринимателем. Однако выпущенные добросовестным лицом в гражданский оборот вещи все равно окажутся под действием исключительного права на техническое решение, внешний вид, обозначение или другой объект интеллектуальной собственности, права на который были оформлены ранее другим лицом.
Именно поэтому исключительные права (особенно в сфере промышленной собственности, где часто случаются совпадения) называют законной монополией: они действуют в определенной сфере, подчиняют себе все воплощающие их вещи, а также такие же или очень похожие результаты умственной деятельности, которые добросовестно были созданы другим автором, но позднее даты приоритета.
Право на товарный знак следует признать имущественным: оно реализуется в гражданском обороте, подлежит оценке и отчуждаемо. При этом ТЗ порождает определенные представления потребителей о качестве данных товаров и услуг производителя. Поэтому право на него связано с таким нематериальным объектом, как деловая репутация.
Однако, несмотря на отнесение права на товарный знак к имуществу, вышеуказанное коренное различие с правом вещной собственности не позволяет применять к ТЗ нормы ГК РФ о вещах даже по аналогии закона.
Автор настоящей статьи убежден, что отношения по поводу объектов интеллектуальной собственности не могут регулироваться нормами раздела II ГК РФ «Право собственности и другие вещные права» даже по аналогии закона, когда какие-то отношения остаются не урегулированными законодательством об интеллектуальной собственности. Нормы этого раздела не учитывают специфику этих объектов и сущность прав в отношении них. Иными словами, в целом содержание этого раздела ГК РФ противоречит нематериальной природе объектов интеллектуальной собственности.
Поэтому употребление в тексте раздела II ГК РФ термина «имущество» не должно рассматриваться как возможность применения данных норм в отношении товарного знака и иных объектов интеллектуальной собственности к правам на эти объекты.
По нашему мнению, не следует видеть случайность в том, что объекты интеллектуальной собственности выделены в самостоятельную группу объектов гражданских прав в ст. 128 ГК РФ. Они указаны даже отдельно от имущества. Но это не должно быть основанием для такого явно ошибочного мнения, что исключительные права не могут быть имуществом.
Напомним, что в случаях, когда законодатель не выразил свою волю в специально рассчитанных для данных отношений правовых нормах и при этом не существует сходных урегулированных отношений или применение рассчитанных на сходные отношения норм противоречит существу данных отношений (аналогия закона), то конкретный вопрос решается исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, разумности и справедливости (ст. 6 ГК РФ).
И последнее, что важно при рассматривании данного вопроса — это требование к субъекту права на товарный знак.
Право на ТЗ предназначено для обеспечения индивидуализации в гражданском обороте товаров, работ и услуг конкретного лица с помощью использования в отношении них условного обозначения. Изготовление и продажа товаров, систематическое выполнение работ и оказание услуг являются предпринимательской деятельностью. Физическое лицо имеет право заниматься такой деятельностью, т. е. может иметь юридическую возможность использовать ТЗ только в том случае, если оно зарегистрировано в качестве предпринимателя без образования юридического лица. В связи с этим понятно, почему Законом РФ «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров» от 01.01.2001 N 3520-1 <2> (далее — Закон о товарных знаках) установлено, что физическое лицо только тогда может быть правообладателем товарного знака, когда является предпринимателем. Очевидно, законодатель посчитал, что предоставление обычным гражданам (не предпринимателям) права регистрировать на свое имя ТЗ будет противоречить целям их правовой охраны и создаст дополнительные возможности для различных злоупотреблений.