Мысли на раздумье (стр. 2 )

Цель появления человека на этой земле − не страдание или наслаждение, но работа над собой, нравственное самосовершенствование. Страдание и наслаждение − лишь средства, помогающие ему этой цели достигнуть. Только проявив в себе совершенство, человек может вступить в Высшее Бытие, т. е. в Огненный Мир или Царство Божие. Таков именно смысл слов Христа: «Царство Божие внутри вас!»

Наш христианский долг образовать и воспитать душу, чтобы не пустая молитва, а дела означили любовь нашу к Богу.

Христос стремится к преобразованию внутреннего человека противно тому, что делают фарисеи, которые заняты только внешностью. Он упрекает их в том, что они уничтожили своими преданиями заповедь Божию. Когда дух жизни оставляет тех, которые берут на себя поучение людей, когда учреждения теряют свою первую силу и ослабевают, совершаются две вещи: увеличиваются, усложняются обычаи внешнего богопочитания, и им приписывают воображаемую действительность, уверяя людей, что внешнее богопочитание заменяет действительную добродетель и освобождает от исполнения настоящего закона. И тогда среди обществ, подверженных такому бедственному учению, образуется как бы ложная совесть. Целые народы, часто с большим рвением, соблюдают отвлечённую веру и вместе с тем спокойно коснеют в пренебрежении самых священных обязанностей и в развращении, захватывающем всю их жизнь. Они моют руки перед тем, как есть телесный хлеб, очищают медные сосуда, не заботясь об очищении души. Сердце заброшено, а из сердца исходят кучей те страшные грехи, которые перечисляет Иисус. Иисус говорит напротив того: «Спуститесь в сердце своё, чтобы из него вырвать корни всего дурного. Внешнее не важно. И добро и зло во внутреннем». Вот чему учит Христос. Кто же учит другому, тот учит не как Христос, тот не ученик Христа, тот злоупотребляет именем Христа, чтобы обманывать людей; он из тех лжепророков, о которых сказал сам Христос: «Берегитесь тех, которые придут к вам в овечьей шкуре, а внутри волки хищные». И ещё: «Все те, которые говорят: господи, господи, которые молятся языком, а желаниями своими пребывают во зле, не войдут в царство небесное».

Человек может жить двояко: истинной (внутренней) жизнью или жизнью ложной, призрачной (внешней). Под внутренней жизнью я понимаю ту жизнь, когда человек уже не живёт одними впечатлениями, но когда сквозь всё видит одну пристань и берег – Бога и во имя Его стремится и спешит употребить в дело данный ему талант, а не зарыть его в землю, – зная, что не для своих удовольствий дана ему жизнь.

«Царство Божие внутри нас», когда мы достигли определённого уровня культуры и совершенства. Покуда же мы бескультурны и несовершенны, внутри нас лишь хаос первоздания, геенна огненная, ад и преисподняя, прибежище духа тьмы.

Быть собой – наука; быть другим – искусство; быть не собой – бедствие и недоразумение. Тут, поистине, есть над чем призадуматься.

«Сам не свой» – участь человека в этом мире, если следовать его требованиям. Настоящая жизнь начинается только тогда, когда человек становится «сам своим». Тут, поистине, есть над чем призадуматься.

Причина всяческой несвободы и рабства – в незнании истины. Узнайте истину – и станете свободными. Вот руководство к действию!

Корень зла и страдания – в незнании истины. Познайте истину – и она сделает вас благими и счастливыми. Вот руководство к действию!

Познай самого себя – и узнаешь истину, ибо истина внутри нас. Вот руководство к действию!

Познайте самих себя и станьте самими собой – и будете совершенны как Отец наш Небесный. Вот руководство к действию!

Учение «Евангелия» содержит простую веру, а именно веру в Бога и почитание Его или, что то же самое, послушание Его закону. Весь же закон Его только в одном: любить ближнего. Любить ближнего, как самого себя, значит подчиняться закону и быть счастливым в исполнении закона и, наоборот, презирать и ненавидеть своего ближнего – это значит впасть в возмущение и упорство. Нельзя сказать, чтобы для спасения души было безусловно необходимо признавать Христа во плоти; но для спасения души безусловно необходимо признавать Сына Божия, т. е. ту вечную мудрость Божию, которая проявляется во всех вещах и преимущественно в душе человека и более всего проявилась в Иисусе Христе. Без этой мудрости никто не может достигнуть состояния блаженства, потому что она одна указывает, что истинно и что ложно, что добро и что зло.

Б. Спиноза

Каждая минута уходит в вечность. Смотри же, что ты берёшь с собою в путь беспредельности, дабы не пришлось тебе впоследствии раскаиваться в том, что ты взял что-то не то, не совсем то или совсем не то, что следовало бы, ибо у тебя нет возможности избавляться от того, что ты берёшь с собой! Ибо духовная память непогрешима и сохраняет всё.

К отъезду в последнее путешествие, т. е. вон из этого мира, следует основательно подготовиться, избавившись от всего лишнего и второстепенного. Правильно в эту дорогу собрался тот, кто соответствует словам древнего мудреца: «Omnia mea mecum porto». И действительно, то, что не можешь взять с собой в дорогу туда, настоящей ценности не представляет и тебе не принадлежит.

Лишь то, что мы любим, мы и в состоянии взять с собой. Чем больше мы любим, тем богаче мы есть.

Провозглашая будущее спасение, Иисус объявляет народу, каковы с его стороны необходимые условия для этого. Оно будет плодом любви, самопожертвования, милосердия. всепрощения. Итак, если освобождение ещё не наступило, если теперь всё ещё время голода, и время плача, и время притеснения, вините в этом лишь себя. Исполнили ли вы повеления Христа? Сделали ли вы, что должны были сделать? Не раз вы пытались вновь получить ваше право, разорвать ваши старые цепи, выйти из тёмных и жалких убежищ, куда загнала вас беззаконная сила, и построить себе лучшее жилище. К чему привели ваши усилия? Почему всегда так скоро оказывалось разрушенным то, что с таким трудом было вами созидаемо? Почему же, если не потому, что вы уподобились человеку, который построил дом свой на песке? Река ринулась на дом, и дом не устоял против этого толчка и обрушился, и разрушение дома было великое.

Ламеннэ

Люди не понимают и не признают того, что неудачно называется «мистикой» и «оккультизмом», потому, что они хотят жить долго, но не желают жить вечно. Понятие вечности совершенно чуждо пониманию человека.

Закон Божией премудрости мёртв для людей. Они верят только чуду, но чудом помогает нашему бессилию в слишком важных случаях Бог, а от нас требует собственной работы, требует, чтобы мы подражали Ему самому, требует той самой мудрости, которую Он разлил повсюду в Своих творениях. Всякий предмет в мире поставлен нам в урок и в упрёк. Смотрите, какая глубокая постепенность в ходе всякого дела Божия, как одно истекает из другого. Сколько терпенья видно у Бога во всяком деле!

«Вы слышали, что сказано: «око за око и зуб за зуб». А я говорю вам: «не противься злому». (Мф. Гл.5, ст. 38, 39) Христос учит тому, чтобы не противиться злу. Учение это истинно, потому что оно вырывает с корнем зло из сердца и обиженного и обижающего. Учение это запрещает делать то, от чего умножается, а не прекращается зло в мире. Когда один человек нападает на другого, обижает его, он этим зажигает в другом чувство ненависти, корень всякого зла. Что же нам сделать, чтобы потушить это чувство зла? Неужели сделать то самое, что вызывает это чувства зла, – обидеть другого, т. е. повторить дурное дело? Поступить так – значит вместо того, чтобы изгнать дьявола, усилить его. Сатану нельзя изгнать сатаною, неправду нельзя очистить неправдою, и зло нельзя победить злом. Поэтому непротивление злу злом есть единственное средство победить зло. Оно убивает злое чувство и в том, кто сделал зло, и в том, кто понёс его.

О. Баллоу

«Но, спрашивают, если мысль учения и верна, то исполнимо ли оно?» Так же исполнимо, как всякое добро, предписываемое законом Божьим. Добро во всех обстоятельствах не может быть исполняемо без самоотречения, лишения, страдания и, в крайних случаях, без потери самой жизни. Но тот, кто дорожит жизнью более, чем исполнением воли Бога, уже мёртв для единственной истинной жизни. Такой человек, стараясь спасти свою жизнь, потеряет её. Кроме того, и вообще там, где непротивление стòит пожертвования одною жизнью или каким-нибудь существенным благом жизни, противление стòит тысячи таких жертв. Непротивление сохраняет, противление разрушает. Несравненно безопаснее поступать справедливо, чем несправедливо; сносить обиду, чем противиться ей насилием, – безопаснее даже в отношении к настоящей жизни. Если бы все люди не противились злу злом, наш мир был бы блажен.

О. Баллоу

«Но когда лишь немногие будут так поступать, что станется с ними?» Если бы так поступал даже только один человек, а все остальные согласились бы распять его, то не более ли славно было бы ему умереть, молясь за врагов своих, чем быть царём, нося корону, обрызганную кровью убитых? Но один ли или тысячи людей твёрдо решили не противиться злу злом: – всё равно, они, среди просвещённых ли, или среди диких ближних, гораздо больше безопасны от насилия, чем те, которые полагаются на насилие. Разбойник, убийца, обманщик скорее оставит их в покое, чем тех, кто сопротивляется оружием. Взявшие меч от меча погибнут, а ищущие мира, поступающее дружественно, безобидно, забывающие и прощающие обиды большею частью наслаждаются миром или если умирают, то умирают благословляемыми. Таким образом, если бы все соблюдали заповедь непротивления, то, очевидно, не было бы ни обиды, ни злодейства.

О. Баллоу

Если бы таких было большинство, то они установили бы управление любви и доброжелательства даже над обижающими, никогда не противясь злу злом, никогда не употребляя насилия. Если бы таких людей было довольно многочисленное меньшинство, то они оказали бы такое нравственное влияние на общество, что всякое жестокое наказание было бы отменено, а насилие и вражда заменились бы миром и любовью. Если бы их было только малое меньшинство, то оно редко испытывало бы что-нибудь худшее, чем презрение мира, а мир между тем, сам того не чувствуя и не будучи за то благодарен, постоянно становился бы мудрее и лучше. И если бы, в самом худшем случае, некоторые из членов меньшинства были бы гонимы до смерти, то этим погибшие за правду оставили бы по себе своё учение, уже освящённое их мученической кровью

О. Баллоу

Лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят от улучшения нравов, без всяких насильственных потрясений.

Самые скверные и непоправимые изменения суть те, кои происходят от ухудшения нравов; притом порча нравов необходимо совершается со всевозможными насильственными потрясениями.

В мире внешней природы у растений, у животных нет ни добра, ни зла; нет также этого и в живом, неосмысленном теле человеческом. Грань эта, отделяющая добро от зла, начинается в душе человека его способностью сознавать и разуметь. В душе человека с юных лет идёт непрестанная борьба со злом. И там, и только там, в своей душе, борьба со злом и свойственна человеку и плодотворна. Борьба же со злом вне этой области и несвойственна человеку и неплодотворна. Это самое и говорит заповедь Христа о непротивлении злу насилием. Заповедь о непротивлении злом злому точно и ясно определяет место для борьбы со злом. Место это – в самом себе.

Пределы насилия для каждого разумного человека ограничиваются своим телом, своею плотью, потому что в этом насилии духа над плотью состоит работа и питание души. Другой же человек, чужая плоть имеет своего однородного хозяина, и насилие, направленное на неё, не имеет разумного оправдания; оно не нужно. Учение о непротивлении злому имеет именно эту самую цель – цель обнаружения ненужности насилия, направленного на другого.

Кто возьмётся утверждать, чтобы человек сам, своей волею не мог управиться сам в себе, чтобы он не мог понимать и делать всё то, что требуется от него для жизни того мира, в котором он живёт? Утверждать это – значит отрицать данную Богом человеку свободу жизни, свободу спасти себя или погубить, отрицать своё разумное существо, утверждать это – значит отрицать человека. Воля человека может простираться за пределы его существа, но кто решится утверждать, чтобы она была там необходима? Кто решится утверждать, чтобы в жизни мира мог быть ущерб от его, человеческого, личного невмешательства? Утверждать это – значит говорить о недостаточности воли Божией, значит отрицать Бога. Мирское зло именно в том и состоит, что люди простирают свою волю за пределы своего существа, т. е. ставят свою волю на место воли Божией. Святотатство это обнаруживается заповедью о непротивлении злому.

Успех оправдывает дело: победил, так и прав, правда в победе. Таково плотское, животное, языческое понимание об истине – понятие, по которому слово «истина» только пустой звук. «Что такое истина? Вот ужо повесят тебя с твоей истиной!» – сказал Пилат. Но Христос видит истину, и видит её на противоположном конце: прав побеждённый. Если ты лично в борьбе с человеком победил силою, то знай, что не прав непременно ты, что истина не на твоей стороне. Истина в побеждённом, в побеждённом Бог, побеждённый воплощает в себе понятие о господстве Бога – первое и основное понятие разумного существа. Таково положение человека на земле, и единственный путь из этого на первый взгляд печального положения – это не противиться злому, не бороться с человеком, признать себя навсегда побеждённым заранее, быть навсегда побеждённым Богом, – путь, который освещается и возвеличивается истинною религиею, разумением о жизни человека.

Непротивление, устраняя борьбу, освобождает вероятность и возможность успокоения, освобождает поле для иного, духовного взаимодействия, в котором уже другие силы и другие интересы. Призвание же человека на земле, как показано это в «Евангелии» искушением Иисуса от дьявола и беседою с Никодимом, именно в том и состоит, чтобы освобождать и выше всего возвеличивать в мире людей божественную способность человека сознавать и разуметь,– освобождать и возвеличивать это разумное сознание, этого сына человеческого, этого сына Божия в человеке. Не противиться – значит пробуждать, воскрешать сына Божия, воскрешать Христа; противиться – угнетать, распинать Его. Человек – разумное существо. Благо разумного существа – в торжестве и господстве разума. Для торжества же и господства разума необходимо прежде всего успокоение страстей плоти. И как в жизни одного человека, так и в общественной жизни народов никогда не может утвердиться господство разума на почве страстей, гордости, суда, власти, насилия. Заповедью о непротивлении злому достигается осуществление в жизни этой аксиомы мудрости.

Разумение и сознание заложено Богом в души всех людей, и «Евангелие» внушает ценить это дороже всего. «Кто скажет брату своему: «рака», подлежит суду, а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной». Только души человеческие находят в сознании и разумении единение и любовь; во внешнем же мире каждое существо любит само себя больше всего остального мира. Заповедь о непротивлении злому, определяя место для борьбы со злом, разрушает вопрос вечного противоречия между внешним миром розни и вражды и духовным миром единения и любви и соединяет их в одно царство Бога, как об этом вдохновенно сказал Иисус Нафанаилу: «Отныне уничтожается грань между небом и землёю, и силы неба будут так же служить человеку, как служат ему силы земли». («Еванг. от Иоанна»,. I, 51.)

Христианину нельзя насильничать. Сказано так. «Если кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую». Смысл этих слов тот, что если тебя ударили, то лучше, чем отдать удар за удар, подставь щёку. Таков закон Бога для христианина. Кто бы ни сделал насилие и для чего бы оно ни было сделано, всё равно – зло, как зло убийства, блуда, – всё равно, для чего бы оно ни было сделано, и кто бы ни сделал его, и один ли человек. или миллионы людей, – зло всё зло, потому что перед Богом все люди равны и потому что заповедь Божия не похожа на заповеди человеческие с их исключениями, примечаниями и обходами по времени и месту. Заповедь Божия одна для всех людей, потому что дух, живущий в нас, один и тот же во всех. Для христианина в крайнем случае лучше быть убитым, чем убийцей; лучше подвергнуться насилию, чем самому насильничать. Если меня люди обидят, то я, как христианин, должен рассуждать так: я тоже обижал людей, и потому хорошо, что Бог посылает мне испытание для моего вразумления и очищения от грехов. Если же меня люди обидят в правоте, тогда мне вдвойне хорошо, потому что я через это становлюсь товарищ передовых бойцов за жизнь, за свет, за свободу. Нельзя спасти душу свою злом, нельзя прийти к добру дорогою зла, как нельзя прийти домой, идя прочь от дома. Сатана сатану не изгоняет: зло не побеждается злом, а только накладывается зло на зло и укрепляется. Зло побеждается только противным духом: правдивостью и добром. Добром, только добром и терпением и страданием можно и следует гасить зло.

Но люди не живут по закону христианскому, закону разумения, смирения, самоотвержения, прощения и братской любви; а живут по закону животному, звериному, по которому «кто кого может, тот того и гложет». Можно допустить, что человек употребит насилие над горячечным больным, над пьяным, над сумасшедшим, над глупым ребёнком не с целью делать ему зло, а с целью предупредить беду. Можно терпеть, простить и допустить такое насилие как неизбежное зло, но не возвеличивать. Когда же закон звериной жизни возводится в дело общественное как закон для всех, возвеличивается как закон будто бы Божественный, то это для людей разумных, особенно для христиан, становится уже делом противоестественным, антихристовым, хулою на дух Христов – это грех непростительный.

Христос и антихрист живут от века, как две противоположные силы. Жить по Христу – значит жить почеловечески, любить людей, делать добро и за зло воздавать добром. Жить по антихристу – значит жить позвериному, любить только себя и за зло и за добро воздавать злом. Чем больше в своей обыкновенной, ежечасной жизни мы будем стараться жить по Христу, тем больше будет любви и счастья между людьми. Чем больше мы будем придерживаться учения антихриста, тем жизнь людей будет бедственнее. Заповедь о непротивлении злому ясно показывает два разные пути: путь истины, путь Христов, путь искренности мысли и чувства – путь жизни; и другой путь: путь обмана, путь дьявола, путь всякого лицемерия – путь смерти. И пусть страшно взять на себя крест заповеди о непротивлении злому, пусть страшно отдать себя в жертву злодею, но мы знаем, где дорога добра, дорога спасения. Будем же употреблять усилие, чтобы идти по ней, и будем освещать этот путь светом своего разумения, зная, что мы не упираемся в стену, а что впереди есть дорога и свет.

Не противиться злому силою не значит, что нужно отказаться от охраны и жизни, и трудов своих, и других людей, а значит только, что охранять всё это нужно иным способом – так, чтобы охрана эта не была противна разуму. Охранять жизнь и труды других людей и свои нужно тем, чтобы стараться пробудить в нападающем злодее доброе чувство. А для того чтобы человек мог это сделать, надо, чтобы он сам был добр и разумен. Если я вижу, например, что один человек намерен убить другого, то лучшее, что я могу сделать, это поставить самого себя на место убиваемого – и защитить, накрыть собою того человека и, если можно, спасти, утащить, спрятать его – всё равно, как я стал бы спасать человека из пламени пожара или утопающего, либо самому погибнуть, либо спасти. Если же я оказываюсь бессилен в этом способе, потому что я сам заблудший грешник, то это моё бессилие не даёт мне права пробуждать в себе зверя и вносить беспорядок в мир злом насилия и его оправданием.

Вся беда людей от того, что они не в состоянии понять: истинно страдает не тот, кто страдает от их несправедливости, а тот, кто пользуется плодами этой несправедливости, т. е. они сами. Это непонимание собственных реальных интересов не просто ввергает людей в серьёзные ошибки и позволяет им погружаться с головой в мерзость, но и является причиной испорченности их нравственного и эстетического вкуса.

Сын человеческий, не обманул ли ты своих братьев? Нет, нет, ибо ты сказал им: «Придите ко мне, и я успокою вас». Но они не пришли к тебе, не восприняли учение твоё сердцем и делами, не покорились велениям твоим, не возлюбили друг друга, как дети одного отца. Если бы они точно пришли к тебе, то любили бы друг друга, были бы все едино, а если бы они были все едино – где та сила, которая могла бы помешать им утвердить справедливость и основать Царство Божие? Теперь же они бессильны, потому что, разъединённый, каждый из них слаб и стоит один против заблудших угнетателей. Они бессильны, потому что у них нет ни веры, которая всё побеждает, ни любви, которая сильнее самой веры. Они бессильны, потому что они застыли в своём себялюбии, потому что в них нет того самого, в силу чего люди приносят себя в жертву, в силу чего борются не один день, а все дни, никогда не уставая, никогда не теряя надежды. Они бессильны, потому что они боятся людей, потому что они не понимают того, что ты сказал им, а именно то, что сберёгший свою жизнь потеряет её, а что потерявший её ради того, чтобы основать царство закона твоего, спасёт её.

Иисус не говорит самарянам: оставьте ваши верования, ваши предания для еврейских; он не говорит евреям: присоединяйтесь к самарянам; но он говорит самарянам и евреям: вы одинаково заблуждаетесь. Бог есть дух, и вера в Него только внутренняя, не связанная ни с местом, ни с какой-либо внешней формой. Важен не храм и не служение в храме. Важен не Гаризим или Иерусалим. Настанет время и настало уже, когда будут поклоняться Отцу не в Гаризиме, не в Иерусалиме, но когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет себе. Он их искал во времена Иерусалима. Он их ищет ещё и теперь. Когда же Он найдёт их? Когда всякий, наскучив черпать из источников, которые не утоляют, скажет Иисусу: «Господи, дай мне этой воды, чтобы мне не иметь жажды и не приходить черпать сюда!»

Всё великое совершается в человечестве лишь при условии страдания. Иисус знал, что этого надо было ожидать и ему, и он всё предвидел: и ненависть тех, власть которых он пришёл разрушить, и их тайные заговоры, и их насилия, и неблагодарную измену того народа, которого болезнь он излечивал, которого в пустыне старого общества он питал небесным хлебом своего слова; он предвидел и крест, и смерть, и оставление своими, ещё более горестное, чем самая смерть. И мысль эта не покидала его, но это ни на минуту не останавливает его. Если телесная природа его отталкивает «чашу сию», воля более сильная принимает её без колебания. И в этом он даёт всем тем, кто продолжит его дело, – всем тем, кто, как он, придёт трудиться для спасения людей, для освобождения их от бремени заблуждения и зла, – даёт им пример, который должен быть всегда памятен. Если люди хотят достичь цели, к которой ведёт Христос, надо, чтобы и они шли тем же путём. Только этой ценой люди служат людям. Вы хотите, чтобы они были истинно братьями, вы призываете их к законам их общей природы, вы боретесь против всякого притеснения, всякого беззакония, всякого лицемерия; вы призываете на землю царство справедливости, долга, правды, любви – как же могут те, которых власть основана на противном, не подняться против вас? Разве они могут без борьбы оставить вас разрушать их храм и строить другой: не такой, как их, – уже не дело рук человеческих, – но вечный храм, основы которого положил сам Бог? Оставьте эту надежду, если когда-либо вы и были так легкомысленны, что имели её. Вы выпьете чашу до последней капли. Вас возьмут как воров; против вас будут искать ложных свидетельств, а на то, которое вы сами о себе дадите, подымется крик: он богохульствует! И судьи скажут: он достоин смерти. Когда это случится, радуйтесь: это последнее знамение – знамение того, что вы истинно посланы Отцом.

Время согласия, прощения и любви, которое должно заменить время раздора, войн, казней и ненависти, не может не наступить, потому что люди знают уже, и несомненно знают, что ненависть губительна как для души, так и для тела, как для личности, так и для общества, а что любовь даёт и внутренное и внешнее благо и каждому человеку, и всем людям. Время это приближается. От нас зависит делать всё то, что приблизить его, и удерживаться от того, что отдаляет его.

Дух Божий охватывает наши души, проникает в них. Мы не видим Его, потому что Он слишком близок нам. И Он близок нам не только для того, чтобы мы познавали Его, но чтобы Он действовал на нас, влиял на нас, сообщал нам свою божественность. В этом великий отеческий дар Бога.

Есть один несомненный признак, разделяющий поступки людей на добрые и злые: увеличивает поступок любовь и единение людей – он хороший; производит он вражду и разъединение – он дурной.

Понимаем ли мы наше духовное братство? Понимаем ли наше происхождение от одного Небесного Отца, образ которого мы носим в себе и к совершенству которого мы постоянно можем приближаться? Признали ли мы то, что в душах всех людей, так же как и в нашей, одна и та же божественная жизнь? Между тем это одно составляет истинную, свободную связь людей между собой. Для изменения строя жизни людей необходимо новое уважение людей друг к другу. До тех пор, пока люди смотрят друг на друга, как теперь, почти как на скотину, они не перестанут скотски обращаться с людьми, будут продолжать силою или хитростью делать их орудиями достижения своих целей. Не может быть братства между людьми до тех пор, пока они не поймут своё сродство и отношение к Богу, и то великое назначение, для которого дана им жизнь. Теперь же на такие мысли смотрят как на фантазии, и на учителя, который надеется найти в людях веру в своё братство и сыновность Богу, смотрят как на мечтателя. А между тем признание этой простейшей истины христианства переворотило бы всё общество и установило бы между людьми такие отношения, которых мы не можем себе представить теперь. Никто из нас не может вообразить себе ту перемену в обращении, ту нежность, уважение, мягкость и ту энергию усилий для общественного улучшения, которые возникли бы по мере того, как люди проникали бы до духовной части друг друга и понимали бы значение души каждого самого низшего человеческого существа. Тогда те оскорбления, огорчения, угнетения, которых теперь мы и не замечаем, возмущали бы нас более, чем теперешние величайшие преступления. Тогда всякий человек был бы священен в глазах человека, и оскорбление, нанесённое человеку, представлялось бы враждою против Бога. Признавая эту истину, человек не мог бы надругаться над ближним, потому что видел бы в нём божественное. Нельзя себе представить истины столь практической, как это учение. Да, нам нужно новое откровение – не о рае и аде, а о том духе, который живёт в нас.

Только увеличение любви между людьми может изменить существующее общественное устройство. Существа уничтожают друг друга, но в то же время существа любят и помогают друг другу. Жизнь поддерживается не страстью разрушения, а чувством взаимности, которое на языке нашего сердца называется любовью. Насколько я могу видеть развитие жизни мира, я вижу в нём проявление только этого закона взаимной помощи. Вся история есть не что иное, как всё более и более ясное обнаружение этого единственного закона взаимного согласия всех существ.

Любовь опасное слово. Во имя любви к семье совершаются злые поступки, во имя любви к отечеству ещё худшие, а во имя любви к человечеству самые страшные ужасы. Что любовь даёт смысл жизни человеческой – давно известно, но в чём любовь? Этот вопрос, не переставая, решается мудростью человечества и решается всегда отрицательным путём: показывается, что то, что неправильно называлось и проходило под фирмой любви, не есть любовь. Если можно внушать и внушается уважение к воображаемым святыням: причастиям, мощам, книгам, то во сколько раз нужнее внушать детям и малодумающим людям уважение не к чему-либо воображаемому, но к самому действительному, и всем понятному, и радостному чувству любви людей к людям. И придёт время, то самое время, про которое говорил Христос, что он томится в ожидании его, – придёт время, когда люди будут гордиться не тем, что они завладевали силой людьми и их трудами, и радоваться не тому, что они внушают страх и зависть людям, а гордиться тем, что они любят всех, и радоваться тому, что, несмотря на все огорчения, причиняемые им людьми, они испытывают это чувство, освобождающее их от всего дурного.

Есть трудные вещи в жизни: иметь власть и быть доброжелательным, быть богатым и оставаться порядочным человеком, видеть красивую вещь и не желать её приобрести. И вместе с тем до безобразия легко, увидев красивый предмет, хотеть его купить; будучи непорядочным, разбогатеть; не будучи доброжелательным, оказаться у власти. Избегать лёгких вещей и стремиться к трудным – это путь спасения; желать лёгких и избегать трудных – это дорога погибели.

Узкий только путь ведёт в Царствие Небесное, а широкий вводит в пагубу.

Как легко, казалось бы, исполнение закона Бога, выраженного в христианском учении, и как всё ещё далеки мы от этого исполнения! В пяти заповедях Христа выражены условия исполнения закона; указано всё то, что препятствует этому исполнению. Стоит людям следовать этим 5-ти заповедям, и на земле установится Царство Бога. И следовать им легко даже нам, испорченным воспитанием. Что же было бы, если бы все дети воспитывались в этих заповедях?

Мы не признаём никакого человеческого правительства. Мы признаём только одного Царя и Законодателя, только одного Судью и Правителя над человечеством. Отечеством нашим признаём весь мир, соотечественниками своими признаём всё человечество. Мы любим свою родину столько же, сколько мы любим и другие страны. Интересы, права наших сограждан нам не дороже интересов и прав всего человечества. Поэтому мы не допускаем того, чтобы чувство патриотизма могло оправдывать мщение за обиду или за вред, нанесённый нашему народу.

Проповедуемое церквами положение о том, что все государства на земле установлены и одобряемы Богом и что все власти, существующие и в Соединённых Штатах, в России, в Турции, соответствуют воле Бога, столь же нелепо, как и кощунственно. Это положение представляет творца нашего существом пристрастным и устанавливающим и поощряющим зло. Никто не решится утверждать того, чтобы власти, существующие в какой бы то ни было стране, действовали по отношению к своим врагам в духе учения и по примеру Христа. И потому деятельность этих властей не может быть приятна Богу, и потому и власти эти не могли быть установлены Богом и должны быть низвергнуты – не силою, но духовным возрождением людей.

Мы признаём нехристианскими и незаконными не только самые войны – как наступательные, так и оборонительные, – но и все приготовления к войнам: устройство всяких арсеналов, укреплений, военных кораблей; признаём нехристианским, незаконным существование всяких постоянных армий, всякого военного начальства, всяких памятников, воздвигнутых в честь побед или павших врагов, всяких трофеев, добытых на поле сражения, всяких празднований военных подвигов, всяких присвоений, совершённых военной силой; признаём нехристианским и незаконным всякое правительственное постановление, требующее военной службы от своих подданных. Не считая себя вправе занимать места в правительственных учреждениях, мы точно так же не считаем себя вправе и избирать на эти места других лиц.

История человечества наполнена доказательствами того, что физическое насилие не содействует нравственному возрождению и что греховные наклонности человека могут быть подавлены лишь любовью, что зло может быть уничтожено только добром, что не должно надеяться на силу руки, чтобы защищать себя от зла, что настоящая безопасность для людей находится в доброте, долготерпении и милосердии, что лишь кроткие наследуют землю, а поднявшие меч от меча погибнут. И поэтому, как для того, чтобы вернее обеспечить жизнь, собственность, свободу, общественное спокойствие и частное благо людей, так и для того, чтобы исполнить волю того, кто есть царь царствующих и господь господствующих, мы от всей души принимаем основное учение непротивления злу злом, твёрдо веруя, что это учение, отвечая всем возможным случайностям и выражая волю Бога, в конце концов должно восторжествовать над всеми злыми силами.

Мы не проповедуем революционного учения. Дух революционного учения есть дух мести, насилия и убийства. Он не боится Бога и не уважает личности человека. Намереваясь без сопротивления переносить все направленные на нас нападения, мы между тем, с своей стороны, намерены, не переставая, нападать на зло мира, где бы оно ни было, вверху или внизу, в области политической, административной или религиозной, стремясь всеми возможными для нас средствами к осуществлению того, чтобы царства земные слились в одном царство Господа нашего Иисуса Христа.

Мы считаем несомненной истиной то, что всё то, что противно «Евангелию» и духу его и потому подлежит уничтожению, должно быть сейчас же уничтожаемо. И потому, если мы верим предсказанию о том, что наступит время, когда мечи перекуются на орала и копья на серпы, мы сейчас же, не откладывая этого на будущее время, должны делать это по мере сил наших.

Наша задача может навлечь на нас оскорбления, обиды, страдания и даже смерть. Нас ожидает непонимание, ложное толкование и клевета. Против нас должна подняться буря. Гордость и фарисейство, честолюбие и жестокость, правители и власти – всё это может соединиться, чтобы уничтожить нас. Таким образом поступали с мессией, которому мы стремимся подражать по мере сил своих. Но нас не пугают эти ужасы. Мы надеемся не на людей, а на всемогущего Господа.

Если мы отказались от человеческого заступничества, что же может поддержать нас, как не одна вера, побеждающая мир? Мы не будем удивляться тем испытаниям, которым мы подвергаемся, а будем радоваться тому, что удостоимся разделить страдания Христа.

Некогда нам помышлять о робости или бегстве с поля: на всяком шагу предстоит нам подвиг христианского мужества, всякой подвиг доставляет нам новую ступень к достижению Небесного Царствия.

Земная жизнь наша не может быть и на минуту покойна, это мы должны помнить всегда. Тревоги следуют одне за другими; сегодня одне, завтра другие. Мы призваны в мир на битву, а не на праздник: праздновать победу мы будем на том свете. Здесь мы должны мужественно, не упадая духом сражаться, дабы получить больше наград, больше повышений, исполняя всё как законный долг наш с разумным спокойствием, осматриваясь всякой раз вокруг себя и сверяя всё с законом Христа Господа нашего.