Мысли на раздумье (стр. 1 )

МЫСЛИ НА РАЗДУМЬЕ

Антология

Общая концепция, составление и редакция русского текста

Й о г Р а м а н а н т а т а

«Родословие Иисуса Христа, сына Давидова, сына Авраамова, Исаак родил Иакова, Иаков родил Иуду»... «Зороавель родил Авиуда»... Всё это какая-то запутанная ни на что ненужная бессмыслица.

Нужно высвободить ту религию, которую исповедывал Иисус, от той религии, предмет которой есть Иисус. И когда мы узнаем состояние сознания, составляющего основную ячейку и начала вечного Евангелия, надо будет держаться его.

Христос пришёл для того, чтобы открыть, что вечное не есть будущее, но только невидимое, – что вечность не есть тот океан, в который люди сносятся рекой времени, но что она вокруг них теперь и что их жизни только в той мере действительны, в какой они чувствуют её присутствие. Он пришёл, чтобы научить их, что Бог не есть случайная какая-то отвлечённость, бесконечно отделённая от них в далёком небе, но что Он – Отец, в котором они живут, движутся и существуют, и что служение, которое Он любит, не состоит в торжественном исполнении обрядов церкви, нов милосердии, справедливости, смирении и любви.

Как жалкие плошки деревенский иллюминации или маленькие свечи процессий потухают перед великим чудом света солнца, так же потухнут ничтожные, местные, случайные и сомнительные чудеса перед законом жизни духа, перед великим зрелищем человеческой истории, руководимой Богом.

Тот, кто в «Евангелии» не сумеет отделить сердцем основного, важного от неважного и ненужного, тот никаким изучением критики не узнает этого. А кто умеет отличать, тому это изучение не нужно. Умеет же отличать тот, кому нужно руководство «Евангелия» для жизни, а не для мудрствования.

Это не простым случаем случилось, что правила эти попали к вам в руки. Тут была воля высшая. Мы все орудия Божиего провидения. Оно употребляет нас для нас же.

Люди невежественно именуют «оккультизмом» всё в истолковании сущего, что выходит за пределы их узко-механического понимания. Истина, призванная быть путеводной звездой в каждой минуте жизни, оказывается в небрежении и заслоняется от внимания всякими глупыми названьями.

á

Вся беда оттого, что мы мало заботимся о главном. А если бы прежде подумали о Божеском, отложивши всё земное, – само бы собой устроилось земное, как и сам Спаситель сказал: «Ищите прежде правды и Царствия Небесного, а сия вся вам приложатся».

Почему воины Духа вечно каются, прячутся по кельям да подвалам, всегда заняты только самими собой и никто не видит и не слышит их, а мир, который им следовало бы исправлять, идёт своей дорогой?

А. Конан-Дойль

Чем большим уважением окружены предметы, обычаи, законы, тем внимательнее надо исследовать их право на уважение.

Крест – это орудие казни и убийства, античный вариант виселицы, плахи и гильотины. Стало быть, поклоняться кресту так же отвратительно и нелепо, как и поклоняться прочим только что названным предметам. Тем более странным поводом для поклонения орудию убийства будет тот факт, что когда-то банда злодеев умертвила этим орудием действительно хорошего человека. Это что касается религии. Теперь что касается оккультизма. Есть такие «оккультисты», которые занимаются тем, что вписывают определённое число клеточек (обычно это семь) на перекладинах креста и, подсчитывая их так или иначе, берутся пророчествовать и предсказывать будущее. Вряд ли в этой процедуре больше смысла, чем в аналогичных подсчётах на ноже гильотины. Что сказать о таком «оккультизме»? Он рассчитан на слабоумных старух. Если вы говорите с разумными людьми, вы так же должны быть разумны.

á

В настоящее время большинство людей только воображают себе, что они, исповедуя христианство, держатся христианской нравственности. В действительности они следуют только языческой нравственности, и эту нравственность ставят идеалом воспитания молодого поколения.

Теология - это изучение человеческих мнений и фантазий относительно Бога. Она изучает не самого Бога в Его трудах, а труды и писания людей о Боге. И отнюдь не наименьшим из того ущерба, какой принесла миру христианская система, было то, что она предала первоначальную и прекрасную систему теологии, как прекрасную невинность, муке и позору с тем, чтобы очистить место кошмару суеверий.

Т. Пейн

Благодаря извращению христианства жизнь наша стала хуже языческой.

Исправление существующего зла жизни не может начаться ни с чего другого, как только с обличения религиозной лжи и свободного установления религиозной истины в самом себе каждым отдельным человеком.

«Библия» – творение человека, а не Бога. Человек создал её как летопись беспокойных времён. И эту летопись на протяжении веков меняли, дополняли, переписывали, переводили с языка на язык. Иисус Христос – личность историческая, человек, оказывавший поразительное влияние на окружающих, один из самых значительных и загадочных духовных лидеров всех времён. Как Мессия, о появлении которого пророчествовалось в Святом Писании, он низвергал царей, вдохновлял миллионы людей, создавал новую философию. Будучи потомком царя Соломона и царя Давида, он имел полное право считать себя подлинным царём Иудейским. И вполне понятно, что его жизнь была описана тысячами его последователей в восьмидесяти с лишним евангелиях. Однако в «Новый Завет» отобрали всего несколько. И кто же решал, какие евангелия в него включить? – вот в чём вопрос.

Д. Браун

«Библия» в том виде, в каком её знаем мы, была составлена римским императором-язычником Константином. Он всю жизнь был язычником, а крестили его на смертном одре: у него и сил не было возразить. Во времена Константина официальной религией Рима было поклонение Солнцу, и Константин был её верховным жрецом. На его беду, Рим захлестнула волна религиозных распрей, и из-за конфликта между христианами и язычниками Рим мог расколоться надвое. Константин понимал, что нужно что-то предпринять. В 325 году он решил, что Рим объединит общая религия, и выбрал христианство. В чём причина такого выбора? Константин видел, что христианство на подъёме, и просто поставил на «фаворита». Историки до сих пор восхищаются тем, как ему удалось объединить языческие символы, даты праздников, традиции с христианскими и создать некий гибрид, устраивавший обе стороны.

Д. Браун

Отголоски язычества в христианской символике совершенно очевидны. Египетский солнечный диск, например, превратился в нимб. Практически все составляющие католического ритуала – митра, алтарь, молитвы и причастие, т. е. «поедание Бога», – взяты из язычества. Иконы – такой же языческий атрибут. В христианстве вообще нет ничего нового. Дохристианский бог Митра родился 25 декабря, умер, был похоронен в пещере и через три дня воскрес. Кстати, 25 декабря родились также Озирис, Адонис и Дионис.

Д. Браун

Когда началась борьба религий, Константину нужно было укрепить зарождавшуюся христианскую традицию, для чего он объявил о божественности Иисуса. До этого последователи Иисуса считали его пророком, пророком великим и могущественным, но всё же человеком. Официально объявив Иисуса Сыном Божиим, Константин сделал из него божество, личность, наделённую уникальной силой. Это не только предотвратило дальнейшие нападки язычников на христиан, но теперь последователи Христа должны были искупать свои грехи через посредство официально учреждённой религиозной организации – Римской католической церкви.

Д. Браун

Политические интриги Константина нисколько не умаляют величия жизни Христа. Иисус пробудил в миллионах людей стремление к новой жизни. Константин воспользовался влиянием Христа и тем самым придал христианству форму, сохранившуюся по сей день. И хотя статус Христа изменился через почти четыре века после его смерти, однако в тысячах свитков была записана хроника его жизни, и в ней он был обычным смертным. Поэтому Константин велел подготовить новую «Библию», в которую не вошли те евангелия, где говорилось о Христе как о человеке, и остались лишь те, где он описывался как Бог. Ненужные Константину евангелия были запрещены, их все собрали и сожгли. Но некоторые всё-таки сохранились – например, свитки Мёртвого моря, которые обнаружили в пятидесятых годах двадцатого века в пещере близ Кумрана, а также коптские рукописи, найденные в 1945 году в Наг-Хаммади. В этих текстах говорится об Иисусе как о человеке. Разумеется, Ватикан пытался опровергнуть их достоверность. Вполне понятно почему. Желание современной церкви не давать ход этим текстам проистекает прежде всего из искренней веры в ныне принятый образ Христа. Многие благочестивые священнослужители попросту убеждены в том, что эти документы – подделка.

Д. Браун

Откуда известно о падении ангелов, если в Священном писании об этом не упоминается? Мы знаем только три года из жизни Христа. Вся его молодость, до тридцати лет, неизвестна. Благодаря какому покровительству или случаю четыре Евангелия стали каноническими? Исследователя снова и снова обступают дебри ересей, разросшиеся в первые века христианства. Как объяснить, что люди, жившие в те времени и в тех местах, описывали каждое из евангельских событий поразному и были готовы претерпеть за свои убеждения смерть и пытки, – в чём догматика усматривает высшее доказательство истины.

Я. Парандовский

Две родословных Иисуса – у Луки и у Матфея – различны до невероятного: уж не говоря о несовпадении имён, у одного их сорок два, у другого только двадцать шесть, т. е. меньше на шестнадцать поколений, или на четыреста лет! Первая глава «Евангелия от Луки» – это позднейшее мессианистское добавление о чудесном рождении от девы, неизвестном Матфею. До XI века в Вифании жили евиониты, утверждавшие, что среди них находятся потомки братьев Иисуса.

Я. Парандовский

Рассказы о взятии Иисуса под стражу и суде над ним сбивчивы и неправдоподобны. Если с самого начала не признать, что Евангелие – это откровение господа, то чего стоят книги, повествующие о событиях, происходивших без свидетелей? Крест, на котором казнили осуждённых, был простым столбом (по-гречески: ставрос) и не имел ничего общего с символическим знаком, появляющимся за много веков до Христа в разных религиях.

Я. Парандовский

Бог Митра – Sol Invuctus – рождается двадцать пятого декабря. Малютку Диониса каждый год убаюкивает в яслях пение дельфийских жрецов. Богиня Хатор с младенцем Гором бежит от преследований Сета в Египет на ослике; иллюстрация этого мифа есть в помпейских фресках, изображающая богиню с ореолом вокруг головы. Когда родился Кришна, злой король Канса приказал убил всех младенцев стране. Разве Ирод (даже если бы он не умер за четыре года до рождения Христа) мог решиться на такой шаг без согласия римского прокуратора?

Я. Парандовский

Исследование Ренана – это идиллия, похожая на сказку, слышанную в детстве. Её заслоняет печальная картина страны порабощённой, стоящей на низкой ступени цивилизации, не знающей ни искусств, ни наук, ни каких-либо духовных стремлений, страны фанатичной и дикой, править которой для просвещённого римлянина было равносильно изгнанию.

Я. Парандовский

Кто любит христианство более чем истину, очень скоро полюбит свою церковь или секту больше христианства и неизбежно кончит тем, что будет любить только себя более всего на свете.

Христос был истинный пророк. Он видел тайну души. Он видел величие человека. Он был верен тому, что живёт в вас и во мне. Он видел Бога воплощённым в человеке. И в состоянии величественного восторга он сказал: «Я божественен, Бог действует чрез меня, чрез меня говорит. Хочешь видеть, – смотри на себя, когда ты думаешь и чувствуешь так же, как я теперь думаю и чувствую». И люди услыхали эти слова и в следующем поколении сказали: «Это был Иегова, сошедший с неба. И я убью всех тех, кто скажет, что это был человек». Способы выражения, его язык, его притчи заняли место его истины; церкви основывались не на его истинах, а на его сравнениях. И христианство стало мифом так же, как прежние поэтические учения греков и египтян. Он уважал Моисея и пророков, но не считал нужным удерживать их первобытные откровения и подчинял их вечному откровению сердца. Познав тот повелевающий закон, который живёт в сердцах людей, он не подчинял этот закон никакому другому. Он признал этот закон самим Богом.

Вообще говоря, человеческая неразборчивость, путающая Творца вселенной с кротким иудейским философом, прямо-таки поразительна. Но я хотел бы привлечь внимание ещё и к другому факту. Ведь если бы Христос был всего лишь хрупким смертным, вроде нас, то его жизнь была бы исполнена для нас гораздо более глубокого смысла. Она тогда бы могла служить идеалом, достичь которого мы бы стремились. А если, с другой стороны, его природа была столь принципиально отлична от нашей, что он и мы находимся на качественно несовместимых уровнях, то его существование теряет для нас всю свою «соль». Для меня совершенно очевидно, что при таком взгляде на вещи его жизнь утрачивает для нас всю свою красоту и не содержит никакого нравственного урока. Если он был Богом, тогда он не мог грешить, и больше здесь говорить не о чем. Потому что обычному человеку, который не Бог и не Божий сын, который грешит по своей природе, совершенно нечему научиться на примере жизни, подобной этой. Нам говорят, что он победил грех – теологи обыкновенно считают, что повторение цитаты или фразы может служить аргументом. Лёгкая же победа! – скажем на это мы. Римские императоры, как известно, в боевом облачении и в полном вооружении спускались иногда на цирковую арену и бились с каким-нибудь несчастным гладиатором, обряженным в свинцовую фольгу, проткнуть которую не составляло ни малейшего труда. Согласно расхожим понятиям о жизни нашего Учителя, он противостоял искушениям мира сего с таким преимуществом, что те оказывались для него всего лишь бессильной бронёю из свинцовой фольги, а не теми грозными противниками, каковыми они являются для нас. Признаюсь, что лично я больше симпатизирую слабостям Христа, нежели его добродетели и мудрости, так как оне, полагаю, гораздо ближе мне, принимая во внимание мою собственную слабость. Может быть, «слабость» – не совсем подходящее слово, и лучше сказать «наиболее человечные черты». И это его упрёк сибаритам. Разгон, который он учинил торговцам в храме. Вспышки его негодования и гнева в адрес фарисеев. Его довольно неразумное раздражение против смоковницы за то, что она не приносит плодов зимой. Его вполне человеческое недовольство женщиной, которая суетится, когда он говорит. Его согласие с тем, что благовоние лучше было использовать на него, чем употребить деньги, коих оно стоило, на оказание помощи бедным. Его сомнения в себе накануне перелома – всё это позволяет мне увидеть и любить в нём именно человека.

А. Конан-Дойль

Христос был великий человек. Он проповедывал истинную, всеобщую религию – любви к Богу и к человеку. Но я не сомневаюсь в том, что у Бога в будущем есть ещё более великие люди. Говоря это, я не уменьшаю величие характера Христа, но утверждаю всемогущество Бога. И когда придут такие люди, возобновится прежняя борьба: вновь побьют живого пророка и обоготворят умершего. Но как бы там ни было, Христос учит нас теперь истинам, совершенно противоположным тем, которым обыкновенно обучают. Если бы он согласовал своё учение с тем, что ему говорили о людях, если бы он согласовался только с плотью и кровью, он бы был только бедным евреем, и мир потерял бы драгоценнейшее сокровище религиозной жизни, радостную весть единой, всеобщей и истинной религии. Что, если бы он, как другие, сказал: никто не может быть выше и вернее Моисея? Он бы был ничто, и Дух Божий покинул бы его душу. Но он общался не с людьми, а с Богом, слушался своих надежд, а не своих страхов. Он трудился для людей, с людьми и посредством людей, верил в Бога и чистый, как истина, не побоялся ни церкви, ни государства и не смутился, когда Пилат и Ирод подружились только затем, чтобы распять его. Мне всегда кажется, что я слышу голос этого возвышенного духа, который говорит мне и вам: «Не бойся, бедный брат, и не отчаивайся. Доброта, которая была во мне, возможна и тебе. Бог так же близок к тебе, как Он близок был тогда ко мне, и так же богат истиной и так же готов вдохновлять каждого, кто захочет служить Ему».

Т. Паркер

Христос понимал проказу прокажённого, слепоту слепого, жестокую алчность тех, кто живёт для наслаждения, понимал особую нищету богача.

О. Уайльд

Чтобы не обмануться в людях, нужно видеть их так, как велит нам видеть их Христос. В чём да поможет нам Бог!

Христос не повелевал нам быть друзьями, но повелел быть братьями. Да и можно ли сравнить гордое дружество, подчинённое законам, которые начертывает сам человек, с тем небесным братством, которого законы давно уже начертаны на небесах.

Вы спрашиваете, в чём главная сущность характера Христа. Я отвечаю, что это – его уверенность в величии человеческой души. Он видел в человеке отражение и образ божества и потому любил человека, кто бы он ни был, какие бы ни были условия его жизни и характера. Иисус смотрел на людей взором, пронизывающим материальную оболочку, – тело исчезало перед ним. Он смотрел сквозь наряды богатого и лохмотья нищего в душу человека; и там, среди мрака невежества и пятен греха, он находил зачатки силы и совершенства, которые могут бесконечно развиваться, духовную, бессмертную природу. В самом низко падшем, развращённом человеке он видел существо, которое может превратиться в ангела света. Даже более того: он чувствовал, что в нём самом нет ничего такого, чего бы не мог достигнуть каждый человек.

Это будет нечто удивительное – истинная личность человека, если только нам придётся увидеть её. Она будет расти естественно и просто, подобно цветку или дереву. В ней не будет разлада. Она никогда не будет убеждать или спорить. Она ничего не будет доказывать. Ей будет ведомо всё; хоть она и не станет заботиться об этом, мудрость будет её достоянием. Не материальными ценностями будут измерять её значение. Она будет совершенно неимуща. И всё же она будет безмерно богата, и, сколько бы у неё ни отнимали, у неё останется столько же – так она будет богата. Она не будет сокрушаться о делах своих ближних, не будет требовать, чтобы они стали подобными ей. Она будет любить других именно за то, что они на неё непохожи. И хотя она не будет вмешиваться в чужие дела, она всё-таки будет на пользу всему человечеству, как полезны прекрасные предметы уже тем только, что они прекрасны. Личность человека будет так удивительна, как личность ребёнка. Её развитию может благоприятствовать христианство, если только люди пожелают того; но если они не пожелают, то она отлично разовьётся без всякого подобного содействия. Ибо она не станет тревожиться о прошлом, и, что бы ни случилось, она пребудет спокойна. Она не будет признавать никакие другие законы, только свои собственные; никакую иную власть, только свою собственную. Однако она будет любить тех, кто уготовал ей путь и торжество, и вечно будет о них вспоминать. А к числу последних принадлежит и Христос.

О. Уайльд

«Познай самого себя» – было начертано на портале античного мира. На портале же нового мира будет начертано: «Будь самим собой». И миссия Христа к человеку выражалась именно в словах: «Будь самим собою». В этом – Иисусова тайна.

О. Уайльд

Говоря о бедных, Иисус подразумевает под ними человеческие личности, говоря же о богатых, он подразумевает под ними людей, не развивших в себе свою личность. Иисус жил в таком обществе, где так же, как и у нас, допускалось накопление частной собственности. И в своих проповедях он вовсе не говорил, будто в таком обществе человеку и надобно жить, скудно питаясь нездоровой пищей, носить рваные нездоровые лохмотья, спать в ужасных нездоровых жилищах, и будто вредно жить в здоровых, приятных и приличных условиях. Это было бы совершенно неправильно даже по отношению к той стране и к тому времени. Но особенно неверно было бы по отношению к Англии в настоящее время; ибо по мере того, как человек продвигается к северу, материальные потребности приобретают всё большее жизненное значение, а наше общество несравненно более сложно, и крайности роскоши и нищеты в нём несравненно более резки, нежели в каком-либо государстве античного мира. Иисус же разумел вот что. Он сказал человеку: «У тебя удивительная личность. Совершенствуй её. Будь самим собой. Не думай, что совершенство твоё заключается в накоплении внешних благ или обладании ими. Твоё совершенство внутри тебя. Если ты только сумеешь осуществить его, то тебе незачем желать богатства. Обыкновенные богатства могут быть украдены. Истинные же богатства украсть нельзя. В сокровищнице твоей души скрыты бесконечно большие драгоценности, которые нельзя у тебя отнять. А потому старайся устроить твою жизнь так, чтобы ничто внешнее не причиняло тебе огорчений. Старайся также отрешиться от частной собственности. Она влечёт за собой низменные заботы, бесконечный труд, беспрерывную несправедливость. Частная собственность препятствует индивидуализму на каждом шагу».

О. Уайльд

Надо заметить, что Иисус не говорит, будто бедные непременно хороши, а богатые непременно дурны. Это было бы неверно. Богатые люди, как целый класс, лучше бедных, нравственнее, развитее, воспитаннее. В обществе существует один только класс, думающий о деньгах более, нежели думают о деньгах богатые, – это именно бедные. Бедные и не могут думать ни о чём другом. Бедность – это великое несчастье. А Иисус говорит, что человек достигает совершенства не в силу того, что он имеет, и не в силу того, что он делает, а исключительно благодаря тому, что он собою представляет. Так, богатый юноша, который пришёл к нему, изображён вполне благонамеренным гражданином, не нарушившим ни одного закона своей страны и ни одного предписания своей религии. Он вполне порядочный человек в обыкновенном смысле этого необыкновенного слова. Иисус говорит ему: «Ты должен отказаться от частной собственности. Она мешает тебе совершенствоваться. Это обуза на твоей шее. Это бремя. Твоя личность не нуждается в нём. То, что ты ищешь и что тебе действительно необходимо, находится внутри тебя, а не вовне».

О. Уайльд

Своим ученикам он говорит то же самое. Он учит их быть самими собой и не гнаться ни за чем иным. К чему всё прочее? Человек совершенен в самом себе. Когда они пойдут в мир, то мир вступит во вражду с ними. Это неизбежно. Мир ненавидит индивидуализм. Но это не должно смущать их. Они должны оставаться спокойными и сосредоточиться в самих себе. Если кто-нибудь возьмёт у них рубашку, пусть отдадут и платье, чтобы показать, что материальные блага не имеют никакого значения. Если их будут оскорблять, они не должны платить тем же. Что это значит? Людская молва не может изменить человека. Он остаётся тем, что он есть. Общественное мнение не имеет никакой цены. Если даже совершат над ними насилие, они не должны отвечать насилием. Это значило бы опуститься до такого же низкого уровня. И даже в тюрьме человек может оставаться свободным. Его душа свободна. Его личность может быть невозмутимой и покой его души ненарушенным, и, главное, не нужно входить в пререкания с людьми или осуждать их за что бы то ни было. Личность ведь таинственна, загадочна. Не всегда можно судить о человеке по деяниям его. Он может блюсти закон и быть недостойным человеком. Он может нарушать законы и всё-таки быть благородным. Он может быть дурным, не делая ничего дурного. Он может согрешить против общества и всё-таки, благодаря именно греху, достигнуть истинного совершенства.

О. Уайльд

Вот женщина, уличённая в прелюбодеянии. Нам не рассказана история её любви, но любовь её, должно быть, была весьма велика, ибо Иисус отпустил ей грехи не потому, что она раскаялась, а потому, что её любовь была так сильна и прекрасна. Позже, незадолго до его кончины, когда он возлежал на пиру, женщина подошла к нему и вылила на его голову дорогие духи. Ученики его стали пререкаться с нею, говоря, что это безумная расточительность и что стоимость этих благовоний лучше было бы употребить на милостыню бедным или на что-нибудь в этом роде. Однако Иисус не согласился с ними и тем указал, что материальные потребности человека велики и постоянны, но духовные запросы ещё больше, и что личность человека может стать совершенной в один божественный миг, избрав свой особый способ проявления. Весь свет и доныне чтит эту женщину, как святую.

О. Уайльд

Жизнь Христа в этом мире, насколько можно судить, составила 33 года, тогда как с момента его ареста и вплоть до воскресения прошло менее недели. И тем не менее вся христианская система предпочла вращаться вокруг его смерти, уделяя лишь второстепенное внимание прекрасному уроку его жизни. Слишком большой вес был придан одной и слишком мало внимания уделено другой, ибо его смерть, сколь бы прекрасна и возвышенна она ни была, ни в чём не превосходит смерть десятков тысяч людей, которые умерли за идею, тогда как его жизнь, в которой постоянно присутствуют милосердие, широта ума, бескорыстие, мужество, разум и устремлённость в будущее, абсолютно уникальна и сверхчеловечна. Даже по тем отрывочным дошедшим до нас, много раз переведённым с языка на язык записям из вторых рук у нас возникает впечатление, которого не может вызвать ничья другая жизнь. Это впечатление наполняет нас чувством крайнего благоговения. Наполеон, незаурядный знаток человеческой природы, сказал о нём: «Христос стоит совершенно особняком. Всё связанное с Ним поражает меня. Его ум изумляет меня, Его воля парализует меня. Невозможно делать сравнения между Ним и кем-либо из людей. Поистине Он не от мира сего. Чем ближе я к Нему приближаюсь и чем пристальнее в Него всматриваюсь, тем сильнее всё, с Ним связанное, оказывается выше моего разумения».

А. Конан-Дойль

Именно эта чудесная жизнь, её пример и влияние были действительной целью схождения столь высокого духа на нашу планету. Если бы род людской серьёзно сосредоточился на жизни Христа вместо того, чтобы теряться в тщетных мечтах об искупительных жертвах и вымышленных падениях со всей их мистической и сомнительной философией, то как сильно бы сегодня отличался уровень человеческой культуры и счастья от того, что мы имеем сейчас! Эти теории из-за их неразумности и безнравственности оказались главной причиной того, почему лучшие умы так часто отворачивались от христианской системы и провозглашали себя материалистами. Они, замыкаясь на том, что в этой системе оскорбляло их стремление к истине, отбрасывали с ним вместе и то, чтобы было одновременно и истинно, и прекрасно. Смерть Христа была достойным венцом его жизненного пути, но именно свою жизнь он оставил нам в качестве основания для постоянной религии человечества. Все религиозные войны, непрерывная, длительная вражда между частными лицами и бесчисленные беды сектантских раздоров по крайней мере свелись бы к минимуму, а то и вовсе бы избежались, если бы неприукрашенный пример жизни Христа был взят в качестве эталона религии и человеческого поведения.

А. Конан-Дойль

Но есть и некоторые другие соображения, которые следует учесть, изучая жизнь Иисуса и её силу в качестве образца [поведения]. Одно из них в том, что самым существенным в его жизни было критическое отношение к современной ему религии. Свой могучий здравый смысл и мужество Христос употреблял на то, чтобы разоблачать ханжество и указывать лучший путь. Именно по этим чертам можно узнать подлинного последователя Христа, и ничто так не далеко от него, как молчаливое принятие учений, которые даже по наружности своей насквозь лживы и порочны, потому что являются нам облечёнными признаками власти.

А. Конан-Дойль

Сила иудейских книг для тогдашних евреев оказывалась столь подавляющей, что святость их не могли поколебать даже описки и орфографические ошибки, внесённые в них при переписывании скрибами и оберегавшиеся после этого с величайшим тщанием. Какой иной авторитет имеем мы теперь, кроме жизни Христа, способный для нас сравниться с теми священными книгами иудеев? Если бы Христос был иудейским ортодоксом и обладал тем качеством, которое перед нами зачастую превозносят как «наивную детскую веру», то само христианство не могло бы возникнуть – это простой, очевидный факт. Пусть же реформаторы, которые любят Христа, мужаются, когда полагают, что действительно следуют по пути Учителя, ибо Христос ни разу не сказал, будто Откровение, которое он дал миру и которое столь несовершенно было применено к делу его последователями, будет последним Откровением, которое получит человечество на этой планете. В наши дни столь же великое Откровение было явлено из Центра всякой истины, и оно окажет такое же глубокое влияние на человеческий род, как и христианство, хотя до сей поры и не появилось никакой главенствующей фигуры, чтобы придать веса его наставлениям. Подобная фигура уже появилась однажды, когда пришло время, и я нисколько не сомневаюсь, что это может случиться и ещё раз.

А. Конан-Дойль

Спириты рассматривают земную жизнь Христа и его смерть скорее как пример, нежели как искупление. Каждый человек отвечает за свои собственные грехи, и никто не может сложить с себя ответственность за их искупление, надеясь, что кто-то другой ответит за них. Ни тираны, ни преступники не могут изменить свою участь, даже прибегнув к какому-либо моральному трюку или к так называемому раскаянию. Хоть искреннее раскаяние и может помочь им, но они всё равно платят за содеянное по полному счёту. В то же время милосердие Бога более велико, чем может представить себе человек, и каждое возможное смягчающее обстоятельство – искушение, наследственность или влияние окружения – принимаются во внимание до того, как наступит час наказания. Такова позиция спиритических Церквей.

А. Конан-Дойль

Некоторые наши оппоненты озабочены желанием узнать, что есть наша «Новая религия». Полагаю, они найдут нечто очень похожее, если обратятся на девятнадцать веков назад и изучат христианство от Христа. Там они прочтут о точно таких же знаках и чудесах, которые мы называем сегодня «явлениями» или «феноменами»; там они прочтут о «различении духов», каковое мы называем «ясновидением», и там же узнают о множестве нелепостей и искажений, которые, однако, не смогли помешать новому движению завоевать мир, и именно это, будучи преемником христианства, должен сделать Спиритизм. Однако на сей раз мы должны следить за тем, чтобы священный огонь не загасили формализм и вмешательство материализма. На своём веку мы стали очевидцами ряда ужасных этапов человеческой истории. В то же время я уверен, во всей мировой истории не было ничего, что можно сравнить с бескорыстием и благородством поведения Британской империи в целом и всех британцев в отдельности – я говорю о том бескорыстии и благородстве, которые мы выказали в течение пяти лет этой страшной мировой войны. Правда, что наше настоящее и будущее могут не соответствовать столь высокому уровню, но по крайней мере в военное время нация поднялась вся без исключения до необычайной степени духовного величия. Сам я вовсе не разделяю той точки зрения, будто Христос был бы способен стоять в стороне и наблюдать жестокость или насилие, не вмешиваясь. Вместо этого я предпочитаю верить, что он был среди нас, что он стал бы первым, кто пошёл на риск принять второе мученичество в защиту справедливости и свободы. Он внёс бы свой вклад в дело изгнания немцев из Бельгии с тою беззаветностью, с какой изгнал торговцев из Храма. Не могу принять бесцветного, бесчувственного, беспомощного прочтения его характера, предлагаемого некоторыми.

А. Конан-Дойль

Христос не дал своего послания от первого лица. Поступи он так, наша позиция была бы куда сильнее. Послание его дошло до нас в форме пересказов и сообщений, сделанных хотя и серьёзными, но малограмотными людьми. Но, разумеется, сам факт, что рыбаки, мытари и все прочие умели хотя бы читать и писать, говорит очень многое в пользу уровня образования в римской провинции Иудея. Лука и Павел, правда, принадлежали к более культурному классу, но сведения свои они черпали у своих не столь образованных предшественников. Их отчёт в высшей степени удовлетворителен в том, что касается единства производимого им общего впечатления и ясности, с которой обрисованы учение и характер Учителя. В то же время их рассказы изобилуют несоответствиями и противоречиями по фактам нематериальной природы. Например, все четыре описания воскресения разнятся в подробностях, и ни один ортодоксальный богослов, занимаясь чтением проповедей, не может в полной мере принять все четыре версии Воскресения, не ставя себя под удар критики, готовой уличить его в непоследовательности и искажении фактов. Но как раз эти подробности и не имеют непосредственного отношения к духу послания Христова. Простой здравый смысл не обязывает нас считать, будто каждый пункт изложения его жизни исполнен вдохновения свыше или что мы не должны делать скидки на несовершенство передачи, индивидуальные убеждения рассказчика, цветистость восточной фразеологии или ошибки в переводах. В новых версиях «Евангелия» действительно допущена такая возможность. Знаменитое выражение Христа о букве и духе почти позволяет нам верить, что он предвидел, каким бедствием станут для нас священные тексты. Он скорее всего знал, что мы пострадаем от них так же, как он сам пострадал от рук современных ему богословов – людей, которые тогда, как и сегодня, являются всемирным бедствием. Повидимому, он считал, что мы будем пользоваться своим умом и мозгами, приспосабливая его учение к изменяющимся условиям нашей жизни и времени. Очень многое из сказанного им обусловлено обществом и способом выражения, характерным для эпохи, в которую он жил. Помыслить в те дни, будто человек готов буквально всё отдать бедному, или что сегодня голодный английский военнопленный должен буквально возлюбить своего врага – германского кайзера, или что поскольку Христос протестовал против непрочности брака в то время, то поэтому двое супругов в наши дни, не любящие друг друга, должны на всю жизнь быть связаны узами рабства и мученичества – все подобные утверждения являются карикатурою на учение Христа и отнимают у него столь сильную его сторону, как здравый смысл, который является одной из главных его характеристик. Требовать невозможного от человеческой природы – значит ослаблять силу ваших доводов даже в тех случаях, когда они разумны.

А. Конан-Дойль

Христианство не приняло учения старца Нестория о том, что Христос – это обычный человек, который верой и силой духа поднялся до божественного уровня. Церковные соборы осудили несторианство и объявили его ересью, заведомо ложным учением, Но, помимо Христа: в христианстве почитается много личностей, который родились людьми, но стали высшими существами и после смерти приблизились к Богу. Это святые. Их и изображают с нимбами – светящимися кругами над головой, символами святости. Христианство взяло античное представление о человеке, способном изменять себя и свою судьбу, совершенствоваться и возвышаться, преодолевать неблагоприятные обстоятельства.

Человек строит свою душу. Христианская доктрина спасения предполагает труд, подобный труду скульптора, ваяющего крылатую победу. Человек должен знать, к чему стремится. Статую не создашь, не жертвуя кусками камня.