История возникновения и развития института судебных приставов в России (стр. 2 )

Следует отметить, что в это время существовали суды крупных феодалов, получивших от правительства особые грамоты. Так, в августе 1469 г. великий князь московский Иван Ш пожаловал боярина Якова Гавриловича Рюму-Бестужева городом Серпейским. Выданная великим князем «несудимая» грамота гласила: «…и наместники мои, и волостели, и их тиуны, и доводчики и праветчики тех ево людей не судят ни чем, а праветчики и доводчики поборов своих у них не емлют и не всыпают к ним ни по что…».19 Дарованные феодалам «в кормление» территории переходили, как правило, под судебный контроль пожалованных.

Постепенная централизация управления Великим княжеством Московским привела к сосредоточению судебной власти в столичных инстанциях. В конце ХV века судебными полномочиями обладали Великий князь, Боярская Дума, ответственные «путные бояре» и зарождающиеся «приказы» – ведомства в Москве. На местах сохранялся суд наместников и волостелей, однако наиболее серьезные дела передавались в «доклад» великому князю. Сами наместники не подлежали суду до оставления должности. «На наместников, волостелей и их тиунов, только в важных уголовных делах и в приказных делах, в которых сам государь велел дать на них зазывную запись, можно было посылать пристава».20 Существовали также вотчинные суды светских и церковных властителей, обладавших правом судить зависимое население по всем или некоторым категориям дел.

Таким образом, правовое регулирование процессов, связанных с развитием функции исполнения судебных решений в XI–XV вв., осуществлялось целой серией нормативных правовых актов, первый из которых – «Русская правда». Данный правовой акт предполагал наличие в раннефеодальном суде вспомогательных служащих (ябедников, мечников, метельников, детских и отроков), обеспечивавших исполнение судебных решений и содействовавших судебному процессу.

Впервые слово «пристав» упоминается межкняжеских соглашениях и торговых договорах русских городов с иноземными купцами, дополнивших нормы «Русской правды» в XII в.

Наиболее подробно порядок исполнения судебных решений был урегулирован в Новгородской и Псковской судных грамотах, изданных в XV в. Они закрепили функцию исполнения судебных решений за судебными приставами; снабдили судебные решения принудительной силой государства; выработали способы принудительного исполнения судебных решений.

С принятием Судебников 1497 и 1550 гг., а также Соборного уложения 1649 г. завершилось формирование единой общерусской судебной системы, которая предполагала наличие особых должностных лиц – приставов, призванных обеспечивать исполнение судебных решений. Данные нормативные правовые акты конкретизировали правовой статус судебных приставов, выработали организационно-правовые формы исполнения судебных решений, установили очередность удовлетворения взысканий, определили порядок исполнительного процесса. Деятельность приставов в этот период носила не только судебный, но и общегосударственный характер, так как они выполняли обязанности, связанные с административными функциями, к которым относились и полицейские.

Глава II. Деятельность судебных приставов в эпоху

средневековья (ХV-ХVIII вв.)

К концу ХV столетия увеличившееся в шесть раз Московское княжество превращается в Русское централизованное государство. Вошедшие в состав Великого княжества земли бывших независимых государственных образований на первых порах пользовались некоторыми льготами. Однако укрепляя единство государства, московские великие князья (а потом и цари) стремились к тому, чтобы суд во всех частях страны был устроен одинаково, как можно меньше зависел от произвола судей, а само судопроизводство осуществлялось на основе унифицированного законодательства.

Процесс становления общерусского права обрел зримые очертания с появлением первого свода законов Русского государства – Судебника 1497 г. («»), который зафиксировал организацию судебно-административной власти в центре и на местах.

В нем упоминаются особые судебные исполнители – «недельщики», изло­жены их права и обязанности. В отличие от наместничьего «доводчика», вызывавшего тяжущихся в местный суд, недельщик нес службу «в Москве при государе и при государевых боярах, и вызывал в Москву тяжущихся из всех городов и областей Московского государства, по челобитным, поданным государю и боярам». Недельщик получил свое название от недель, потому что он исправлял свою должность не постоянно круглый год, а только в чередовые недели».21 Помимо это, в обязанность недельщика входили арест и пытка обвиняемых, передача в суд дел о воровстве, организация судеб­ного поединка и исполнение решения суда. Недельщики могли назначаться судом по просьбе истца для помощи ему в отыскании ответчика и обеспечения его явки в суд.

Понятие «недельщик» было известно еще русскому законодательству как минимум за четверть века до принятия Судебника. Первое точное датированное упоминание о недельщике можно найти в жалованной грамоте князя Михаила Андреевича Верейского-Белозерского, выданной 1 июня 1467 г. Троицкому Сергиевскому монастырю на село Илемна: «А недельщику моему к ним в Илемну не въезжати, ни на поруку не дата без моей приставной грамоты».22

В ст. 28 Судебника определяла порядок выдачи приставных грамот, т. е. грамот, выдававшихся приставу и разрешавших ему брать на поруки ответчика при вызове его в суд, производить обы­ски или иные действия, необходимые для расследования по делу или приведения в исполнение приговора. Недельщикам поручалось разыскивать ответчиков для вручения им грамот о вызове для судебного разбирательства в Москву только в тех городах, где сами приставы не имели жительства. Ст. 30 Судебника – «Указ о езду» – определяла получаемые им пошлины за служебные поездки. Так, за проезд от Москвы до Дмитрова «недельщику» причиталось 10 алтын, до Звенигорода – 2 гривны, до Коломны или Можайска – полтина, до Калуги или Ростова – рубль, до Устюга – 5 рублей, до Холмогор и Двины – 8 рублей. Прогоны платились истцом, который возмещал свои расходы позднее за счет проигравшего дело ответчика. Пешее перемещение пристава по Москве для вызова тяжущихся в суд оценивалось в 10 денег, но при расследовании им дела на месте сумма удваивалась. Приставная грамота выдавалась только в том случае, если цена иска превышала затраты, необходимые для отправки пристава за ответчиком. Когда истец подавал челобитную в суд, дьяк в присутствии судебного исполнителя рассматривал ее. Если издержки на вызов ответчика не превышала сумму иска, дьяк подписывал заготовленную «приставную память» – грамоту, выдававшуюся приставу о даче на поруки ответчика и вызове его в суд. В документе указывались также назначенный пристав, суть дела и основание иска, ответчик и место его жительства. «Помимо приставной, давалась срочная грамота с указанием срока явки в суд, которую недельщик обязан был вручить сторонам и либо собственноручно доставить ответчика в суд, либо взять его на поруки» (ст. 36, 37 Судебника1497 г.).23

Таким образом, малоимущее население, чаще всего обращавшееся в суд с исками небольших размеров, фактически лишалось возможности прибегнуть к помощи пристава.

По получении «приставной памяти» судебный исполнитель уплачивал установленные пошлины дьяку и хранителю печати, после чего отправлялся за ответчиком или посылал за ним своих помощников. Хотя ст. 31 Судебника запрещала недельщикам посылать за себя наемных людей – «урочников», приставы были вправе доверить свои обязанности либо родственникам, либо своим зависимым людям. «Приехав в город или волость, прописанные в приставной, недельщик или его помощник должен был представить приставную наместнику или волостелю, а те передавать ее местному доводчику, который и приводил недельщика к ответчику».24 Местные власти обязаны были давать судебным исполнителям стражу для поимки обвиняемого в уголовном преступлении.

Как правило, пристав, получивший от ответчика письменное обязательство явиться в Москву к назначенному судом сроку, оставлял подлежащего суду на поруки родственников и соседей. Однако если за ответчика не было поручителей, недельщику следовало арестовать его и держать у себя до начала суда. Пойманного же уголовного преступника недельщик должен был везти с собой под караулом в тот суд, от которого был послан. Прибыв в Москву, пристав держал обвиняемого под арестом до и во время судебного разбирательства.

Судебник 1497 г. строго запрещал недельщикам брать взятки за отдачу на поруки, попустительствовать «татям», использовать арестованных в хозяйстве или иным каким образом распоряжаться ими, без ведома судей отдавать на поруки или «продавати» истцу до отработки долга.

Судебным приставам приходилось организовывать проведение судебного поединка – «поля» – за особую плату, регулярно отъезжать из столицы для вылавливания «татей» в наиболее неспокойные местности, расследовать преступления на месте их совершения. Наиболее яркое представление о деятельности московских недельщиков дает ст. 34 Судебника: «А которому дадут татя, а велят его пытати, и ему пытати татя бесхитростно, а на кого тать что взговорит, и ему то сказати великому князю или судии, который ему татя дасть <…> А пошлют которого недельщика по татей, и ему татей имати бесхитростно, а не норовити ему никому. А изымав ему татя, не отпустити, ни посула не взята, а опришних ему людей не имати».25

Ст. 4-7 Судебника регламентировали порядок взимания пошлин за организацию судебного поединка («поля»). Организацией «поля» ведали окольничий, дьяк и недельщик. В случае примире­ния сторон в ходе судебного поединка с них судьями взыскивалась пошлина из расчета 2 алтына с рубля боярину, а также дьяку по 8 денег и четвертую часть в пользу окольничего и недельщика.

Судебник регламентировал также деятельность местных судебных исполнителей. В ст. 29 говорится о пошлине недельщику за выполнение обязанностей в пределах города, так называемом «хоженом». Упоминание в статье «площадной пошлины», возможно, указывает на постоянный штат московских площадных недельщиков, подобных позднейшим подьячим Ивановской площади. Статья предусматривает различные пошлины в зависимости от обязанностей недельщиков. Ст. 31 предписывала недельщикам выполнять свои обязанности лично или с помощью своих «племянников» и «людей». Под «племянниками» со всей очевидностью понимались родствен­ники. Ст. 32 относила взыскание убытков и расходов, причи­ненных «волокитой», т. е. затяжкой, проволочкой дела со стороны, проигравшей дело, оставляя безнаказанным должностных лиц, в частности приставов. Ст. 33 запрещала недельщикам брать «посулы» (взятки) как в свою пользу, так и в пользу судей.

Ст. 44 утвердила обычай получения приставами наместников «хоженого» и «езда» на основании уставных грамот тех областей государства, где они несут службу. В иных случаях «доводчики» получали 4 деньги за исполнение обязанностей в пределах города, а за его пределами – брали «езд» из расчета по деньге за версту. Привлечение местного пристава к исследованию обстоятельств дела на месте оплачивалось вдвойне.

Недельщик мог брать нескольких человек в одном пункте, но сумма «езда» была единой. В сохранившейся грамоте великого князя Василия Ш от декабря 1517 г. перечислено несколько истцов и несколько ответчиков, но пристав назначен один: «… дал есми пристава Злобу Данилова сына Лукерыша, велел есми их [ответчиков] поставити перед собою».26 Всех указанных лиц следовало доставить в Москву на суд по частным искам.

Вызываемые стороны получали от судебных исполнителей «срочные грамоты» с указанной датой явки в суд. В одной из таких грамот «срок отписал пристав князя великого Олешка Чюбаров» трем лицам, обвиняемым в выкосе митрополичьей пожни: «…стати им перед Великим князем на Ильин день, а кто не станет, тот без суда да виноват…».27 Не пожелавшие явиться в Москву для судебного разбирательства лица подлежали принудительному приводу недельщиками и наказанию на неявку. Но в случае, когда «оба истца» были из одной волости, пожалованной кому-либо в «кормление», великокняжескому приставу следовало «ставить» их перед тем феодалом или его «тиуном». Нарушивший это требование исполнитель лишался денежного вознаграждения за свою поездку.

Приставам приходилось обеспечивать своевременную уплату исков и пошлин проигравшей дело стороной. Довольно части они не могли взыскать денег у неимущих ответчиков. В подобных случаях должника выдавали истцу «головой» для отработки долга.

Таким образом, в конце XIII – середине XV столетия произош­ло окончательное оформление института судебных приставов, ко­торый, вероятно, первоначально получил распространение в Новгороде и Пскове, а затем в древнерусских княжествах Северог восточной Руси. Однако развитие и усложнение хозяйственной жизни и социальных отношений, увеличение количества граждан­ских сделок, рост государственного аппарата в указанный период привели к появлению особых должностных лиц, призванных обес­печивать функционирование судебной системы и последующее исполнение судебных решений.

Многочисленные изменения в системе государственного управления в период реформ Избранной рады (1550-е гг.) дополнялись дальнейшими преобразованиями в законодательной и судебной сфере. В основу Судебника 1550 г. были положены статьи Судебника 1497 г. Однако круг регулируемых в нем вопросов стал гораздо шире. Появились специальные статьи о губном и земском управлении, подробнее были регламентированы вопросы розыска «лихих людей» и судебный процесс.

Новый Судебник засвидетельствовал усиление роли централь­ных судебных органов в государственном управлении. Была упо­рядочена и деятельность судебных приставов. Недельщикам за­прещалось посылать за ответчиком своих родных или знакомых, но для несения службы приставам разрешалось иметь ответствен­ных помощников – ездоков (числом не более семи).

Судебник 1550 г. также усилил ответственность судебных приставов за ненадлежащее исполнение своих должностных обязанностей. Так, за умышленное завышение установленной законом пошлины с истца исполнитель сам должен был заплатить тройной штраф (ст. 8). Недельщиков, уличенных во взяточничестве или отпуске обвиненных из заключения, били кнутом на торге, взыскивали с них сумму взятого посула в тройном размере и выгоняли со службы, сажали в тюрьму (ст. 54).

Полномочия судебных приставов в данный период времени были достаточно широки, и включали в себя элементы судебной и следственной (полицейской) деятельности:

– досудебное исследование обстоятельств совершенного преступления;

– собирание доказательств;

– обеспечение надлежащего порядка при рассмотрении дела в суде;

– контроль за своевременной уплатой судебных пошлин;

– розыск и принудительный привод ответчика или обвиняемого, уклоняющегося от явки в судебное заседание;

– обеспечение исполнения решения суда;

– содержание до суда ответчика или обвиняемого, а последнего и после суда.

Кроме этого на плечи приставов ложились обязанности сопровождения высших иерархов церкви, иностранных и российских послов, важных преступников, царских указов, официальных документов.

Обязанности пристава часто приводили к насилию и произволу в отношении местного населения, но и к приставам применялось насилие. Так, был случай, имевший место в 1579 г. в селе Хрепелеве, где прибывшего по служебной надобности доводчика крестьяне соседних сел «учали бить на смерть, и стрелять из луков и из рушниц, и колоть рогатинами и саблями сечь и топориками». У раненого доводчика были отобраны лошадь с санями, одежда и шапка, деньги в сумме 35 алтын и другое имущество. Неповиновение со стороны сельских жителей было подавлено, а пострадавшим приставам выплачивалась денежная компенсация за «бесчестье» и «грабеж».

В XVI в. к обязанностям судебных приставов прибавилось взыскание налогов и сборов с населения. Так, в феврале 1552 г. «Уставная земская грамота» для некоторых волостей Двинского уезда требовала уплаты налогов в указанные сроки, иначе население платило вдвойне пошлину приставам, приезжавшим для сбора оброка. Следует отметить, что помимо государственных судебных приставов по-прежнему существовали монастырские приставы и церковные недельщики.

В 1649 г. Соборное Уложение было принято Земским собором и утверждено царем. Уложение состоит из 25 глав и 967 статей, многие из которых действовали вплоть до первой трети XIX века. Главы с X по XV включали в себя статьи, посвященные судоустройству и судопроизводству. Они подробно регламентировали деятельность судебных приставов (ст. ст. 137-148, глава X). А именно, закрепляли институт поручительства для недельщика (ст. 1.47), ответственность за недобросовестное исполнение служебных обязанностей (ст. ст. 143, 146 и др.), оплата «хоженого» и «езды» (ст. ст. 144, 148). Сумма «езда» при этом за 100 лет осталась неизменной: полтина с каждой сотни верст.

Что касается функций недельщика, то, как и прежде, в его обя­занности входило участие в сборе доказательств. Однако здесь были отражены изменения, произошедшие в системе судебных дока­зательств в XVII в. Так, по Судебнику главной обязанностью недельщика была организация «поля» (судебного поединка). Когда же «поле» вышло из употребления, недельщик стал заниматься сбором других доказательств. Он, в частности, организовывал об­щую ссылку, т. е. допрос свидетелей, на которых одновременно ссылаются и истец, и ответчик; обеспечивал явку сторон в суд, брал поручительство с них, заботился об охране задержанных и арестованных лиц. Компетенция недельщика переплеталась с обязанностями пристава, но недельщик стоял над приставом, о чем свидетельствует больший размер вознаграждения недельщику.

Соборное Уложение установило в войсках («в полках») должность пристава для урегулирования конфликтов с гражданским населением. В период массовых закупок продовольствия и фуража на товары устанавливалась твердая цена для исключения спекуляции и мародерства. К тому же военные приставы следили за соблюдением порядка при снаряжении полка в поход (глава X, ст. ст. 145,149, глава VII, ст. 21).

Уложение повысило ответственность пристава за несвоевременное представление «поручных записей». Согласно ст. 123 главы X, в случае не оформления «ставочной поручной» в трехдневный срок, пристав подлежал нещадному битью батогами, а не оформление поручной в течение дня после наказания влекло за собой отрешение от должности и передачу дела иному приставу. Запрещалось также взимать в свою пользу судебные пошлины «сверх указу», иначе пристава заставляли вернуть лишнее челобитчику и наказывали батогами. При повторном нарушении пристава били кнутом и выгоняли со службы. Такое же взыскание ожидало и недельщика за незаконную поддержку интересов какой-либо из тяжущихся сторон.

Соборное Уложение 1649 г. конкретизировало статус института судебных приставов, увеличив их полицейские функции, но в тоже время было конкретизировано и обеспечение деятельности суда, и принудительное исполнение судебных решений по гражданским делам. Так, в главе X «О суде» в ст. 263 говорится: «А будет кому исцова иску заплатить будет нечем, а вотчина у него пуста, и тое вотчину оценя отдать исцу в платежь. А будет тое пустые вотчины истец взяти не похочет, и тое вотчину продать сторонним людем, кто ее купить похочет, и деньги отдать в платежь исцу. А будет та вотчина родовая, или выслуженая, а похотят ее взяти вотчичи за тое цену, чем ее оценят, и та вотчина за тое цену отдати вотчинам, и деньги взяв за тое вотчину, отдать в платежь исцу. А что за тое вотчину у кого денег взято будет сверх исцова иску, и те лишние деньги отдать тому, чья та вотчина будет продана. А будет за тое вотчину по продаже взято будет денег меньши исцова иску: и те деньги, чего в и(ы)сцов иск не дойдет, править на том, кто теми деньгами будет должен». То есть, данная статья прописывает порядок исполнения решения суда и имущество, на которое можно обратить взыскание.

Во второй половине XVII в. были приняты новые законодательные акты, регламентирующие судебно-исполнительное производство. Царским указом от 01.01.01 г. завершился длительный период отдачи ответчиков за пристава. Указ установил: «впредь татей и разбойников за пристава не отдавать, а держать их до указу в тюрьме». С 1 марта 1658 г. вместо сбора с колодников приставам стали давать государственное жалованье из судного приказа.

Для вызова в суд, как и ранее, использовались приставы или доводчики, которые находились при суде. Прибыв на место, пристав оглашал «приставную память» ответчику, последний давал при­ставу «поручную запись», в которой соседи ручались за него, что он явится в суд. В случае, когда ответчик не мог дать «поручную запись», то пристав арестовывал его и держал у себя до суда. Если ответчик, несмотря на «поручную запись», не являлся в суд, он считался виновным без суда, и выдавалась «бессудная грамота».

В случае если ответчик не мог или не хотел исполнять решение суда, т. е. платить денежные средства, то его ставили «на правеж»: выводили на площадь перед зданием суда, обнажали ноги и били по икрам палками (батогами) все время, пока заседал суд. Случалось, что с восходом солнца до 11 часов утра подвергалось правежу более 10-ти должников, над ними трудились несколько приставов (доводчиков), которые, разделив должников, ставили их в ряд, и били тростью поочередно каждого по три раза. Многих с правежа увозили домой в телегах, т. к. сами идти они не могли. Пристав бил с такой силой, как ему было оплачено взыскателем. Поэтому часть должников боли практически не чувствовала. Правеж мог прекратиться в случае заключения сделки (мирового соглашения) между сторонами, а также уплаты иска за ответчика другим лицом.

После правежа должник мог попросить отсрочки (перевода) выплаты долга, она давалась на месяц и более. Если в течение месяца должник, поставленный на правеж, не успевал выплатить деньги кредиторам, то суд оценивал и продавал его имущество в пользу кредитора. У помещиков принудительное взыскание начиналось с взыскания с крестьян в вотчинах. У кого не было крестьян, в уплату иска обращались дворы и движимое имущество, за недостатком последнего взыскание применялось к недвижимости (пустым вотчинам).

В случае если имущества не хватало или его не было вообще, должника отдавали взыскателю «головой до выслуги или до искупу», т. е. он должен был работать, пока не отрабатывал полностью долг. Законом было установлено, что мужчина в год погашает пять рублей, а женщина два с половиной. Неоплатный должник становился фактически рабом взыскателя и подлежал, в том числе наказанию со стороны взыскателя, однако последний не должен был убивать или калечить ответчика. Но если в подобных обстоятельствах все же происходило убийство, такое преступление не рассматривалось судом как обычное убийство и каралось не смертной казнью, а как «государь укажет». Выдаче головой подлежали люди низших сословий: крестьяне, посадские, мелкие служащие. Люди высших служивых чинов «головой» не выдавались, но правежу подлежали, а после правежа с них взыскивался долг путем продажи имущества. Богатый человек мог выставить на правеж кого-нибудь из своих холопов. Люди думных чинов не подлежали правежу.

Очевидно, что судопроизводство в те времена продолжало оставаться грубым и жестоким. Подьячие, приставы (доводчики) порой безжалостно обращались с подсудимыми. Даже ответчики по незначительным делам, если не могли представить поручителей, задерживались, заковывались в цепи и часто подолгу ждали начала рассмотрения своего дела.

Описанные выше примеры говорят о том, что функции приставов в рассматриваемый период носили не только судебный характер, но и общегосударственный. Поэтому правильнее называть приставов XVII века не только судебными, но скорее государственными. По характеру служебных обязанностей наряду с функциями вспомогательного судебного института приставы выполняли обязанности связанные с административными функциями, в том числе полицейскими.

В период двоецарствия, после смерти Федора Алексеевича, когда утвердилось правление царей Ивана V и Петра I под регентством Софьи Алексеевны, произошли важные изменения в судебном процессе. Царевной Софьей были предприняты попытки ускорить процедуру рассмотрения дел в судах, велась борьба с коррупцией, была отменена смертная казнь по некоторым видам преступлений.

Изменения, произошедшие с обязанностями приставов в XVII в., говорят о тенденции более четкого определения функций приставов на законодательном уровне. Появление «военных» приставов (будущих профосов Петровских уставов) с подробной регламентацией их прав, обязанностей и ответственности.

Новый этап развития системы исполнения решения судов связаны, в первую очередь, с петровскими преобразованиями, ускоренным развитием государственной власти в рамках общеевропейской традиции и первой попыткой отделить судебные органы от государственной администрации. Своими указами гг. Петр I отменил «приставную память», в которой излагалась сущность жалобы истца и которая для ответчика служила повесткой; отдачу на поруки ответчика с назначенным сроком первой явки в суд; ответственность поручителей; институт приставов (подьячих), которые действовали по строго определенным правилам и многое другое.

В 1700 г., еще не отменяя правеж, Петр I велел после личного взыскания подвергать оценке «дворы и животы и всякие промыслы» должника и распределять их по разверстке между взыскателями «сколько на чей долг по расчету имеется». Этой мерою взыскатели были уравнены в правах на получение денег, в случае если имущества не хватало для погашения всех долгов.

Так, указом от 01.01.01 г. «О посылке солдат дворцового караула для сыска и представления в Судный приказ ответчиков и для взыскания с них пошлинных денег и истцовых исков» направ­ление подьячих и приставов из Судного приказа с «сыскными памятьми, грамотами и наказными памятьми, для взятия их в приказ» и «правежу на них пошлинных денег по челобитью истцов в исках их, к ответу и допросам, и для правежу тех истцов, и об оценке дворов их московских и поместий и вотчин за пошлины и за иски...» прекращено. Для данных целей Преображенскому приказу отдавалось распоряжение направлять солдат по мере надобности.

Как видно, постепенно служебные функции судебных приставов переходят к другим категориям государственных служащих, в том числе к военнослужащим.

Указами Петра I гг. были уничтожены старые гарантии для подсудимых, стало практиковаться взятие в суд (под стражу) без какого-либо объяснения, немедленный допрос без возможности приготовления к ответу, введена канцелярская тайна, лишавшая ответчика информации по его делу.

Неоплатные должники с начала XVIII века ссылались в Азов, где три года были на каторжных работах, а после оставались там жить. Взыскатель мог забрать к себе должника со всем имуществом, но под условием полного удовлетворения остальных кредиторов.

Практически сразу, после ликвидации института приставов, обозначилась проблема явки в суд сторон, в том числе вельмож. Так, в ноябре 1724 г. прокурору Московского надворного суда князю В. Гагарину потребовалось вмешательство Сената, чтобы обеспечить явку в суд из г. Санкт-Петербурга людей Салтыко­ва, для проведения следствия по факту убийства двух крестьян. Доставка задержанных лиц осуществлялась караулом, т. е. военнослужащими, а перевозка – одним из самых распространенных видов транспорта - «на ямских подводах на коште», т. е. с содержанием.

Во времена Петра I должностные лица органов исполнения судебных решений (приставы) непосредственно стали царскими чиновниками. Исполнение решений судов постепенно начало выделяться в самостоятельную стадию гражданского процесса. Так, в марте 1715 г. в виде отдельной книги продавалось «Краткое изображение процессов или судебных тяжб», которая была написана обер-аудитором и подвергалась редакционной обработке самим Петром I. В ней в ст. 11 упоминается специальная вспомогательная должность при суде – адьютант («отъютант»), выполнявший функции судебного пристава, «который к суду для услужения определен».

В Артикуле воинском от 01.01.01 г. были определены воинские преступления и нормы процессуального характера, регламентировавшие деятельность органов военной юстиции и нормы поведения солдат и офицеров. В главах 23 и 24 говорилось о «генерале-гевальдигере, профосах и прочих судейских служителях», которым запрещалось мешать и воспрепятствовать в их деятельности, а в случае бегства задержанного по вине профоса, последний наказывался.

Кроме задержания и доставки лиц в военный суд, на профосов возлагались и другие обязанности: публично изгонять блудниц из полков, предварительно раздев (артикул 175), содержать офицеров под арестом за пьянство (артикул 11) и за драку до суда (арти­кул 141).

Согласно Воинскому Уставу служба профосов имела четкую централизацию. Так, генерал-профос надзирал за арестантами, которые находились под караулом (арестом). Все полковые профосы находились под его командой, и в случае нарушений со стороны профосов они штрафовались в полку, к которому были приписаны.

Из всего сказанного видно, что в конце XVII - начале XVIII в. судебные приставы перестают существовать как вспомогательный институт судебной и административной власти в России. Их полномочия были переданы мелким судебным чинам, полицейским и другим государственным служащим. Это связано, в первую очередь, с переходом от состязательного процесса к следственному, когда стало нормой задержание и доставление в суд без объяснения причин вместо отдачи на поруки с установлением срока явки в суд. Немедленный допрос часто проводился вместе с пытками, что просто лишало возможности приготовиться к судебному заседанию, а канцелярская тайна полностью скрывала какую-либо информацию.

Приставы сохранились только в архиерейских домах (с 1744 г. –консистории), при которых был церковный суд второй инстанции – епархиальные архиереи. Так, по штатам новгородской канцелярии в 1764 г. консистория состояла из 2 секретарей, 4 канцеляристов, 8 копиистов, 3 сторожей и 10 приставов.

Несмотря на различные реформы и контрреформы, относительная стабильность сохранялась только в учреждениях, обеспечивающих безопасность политического режима, а также сбор на­логов и податей в бюджет. Сыскным и судебным учреждениям уделялось большое внимание со стороны правительства. Постоянно укреплялись полицейские учреждения. В 1729 г. была создана Канцелярия конфискации, обеспечивавшая конфискационные акции по приговорам суда. Через год образовался Должный приказ, который обеспечивал полицейские действия с должниками и банкротами.

Особый интерес вызывает Указ 1736 г., вышедший при императрице Анне Иоанновне. По решению дела у должников отбирали «сказки», могут ли они заплатить долг в указанное время. По исте­чении срока допускался еще льготный месяц. После этого начиналось принудительное исполнение. Должник мог идти на заработки к частным лицам. У них отбирались письменные сведения о том, сколько они обязывались платить ежегодно, но не меньше 24 руб. в год. Должник, который сразу после суда объявлял себя несостоятельным или, обещав платить, не платил, независимо от суммы долга направлялся на каторжные работы в Петербург, на Кронштадский или Ладожский канал, заработок был тогда 12 руб. в год. Только при Екатерине II взыскание с несостоятельных должников ограничилось пятилетним содержанием в тюрьме, после чего они освобождались.

Очередные преобразования института исполнения судебных решений были проведены при Екатерине II. Документом, заложившим основу создания качественно новой судебной системы России, стали «Учреждения для управления губерний Всероссийской империи» от 7 ноября 1775 г. В целях усиления эффективности контроля государства над производством дел в суде они внесли изменения в процессуальные нормы отечественного права.

Исполнение судебных решений производилось судом, если это находится в его власти, или же полицией, если действия, которые должны быть исполнены, принадлежат к числу предметов ее ведения. Полиция обязыва­лась исполнять решения судебных мест со всей точностью и без промедления. Однако недостаточный профессионализм в области исполнения судебных решений и отсутствие материальной заинтересованности полицейских чинов делали процесс исполнения судебных решений, а подчас и сам судебный процесс, затруднительным и даже невозможным.

В дальнейшем «Устав благочиния или полицейский», принятый 8 апреля 1782 г., установил единообразие правового регулирования вопросов исполнения судебных решений в регионах Российского государства, окончательно закрепив исполнение судебных решений за полицией, в структуре которой и вводились специальные должности приставов. В каждом городе учреждалась управа благочиния или полицейская. Она подчинялась губернскому правлению и состояла из городничего, пристава по уголовным делам и пристава по гражданским делам и двух ратманов, избиравшихся горожанами. Город делился на части во главе с частными приставами. Части, в свою очередь, подразделялись на кварталы, в которые назначались квартальные надзиратели и квартальные поручики. Управе благочиния предписывалось в том числе «приводить в действие повеления Правления, решения Палат и прочих Судов».

Управы благочиния, канцелярии частного пристава являлись городскими учреждениями и действовали отдельно от располо­женных в городах уездных органов.

В 1786 г. произошло разделение на полицейских приставов (исполняющих решения судов) и становых приставов (охранников). После учреждения министерств, исполнительная полиция (полицейские приставы) была отнесена к министерству полиции (главное управление исполнительной власти), становые приставы – к Министерству юстиции.

Созданная в результате реформы Екатерины II система судоустройства и судопроизводства, просуществовала в Российской империи до 1864 г. Несмотря на провозглашение новых принципов реформирования, система исполнения судебных решений не была совершенной. Данный факт предопределил необходимость создания во второй половине XIX в. специальной службы для реализации функции исполнения судебных решений.

Судебная реформа Александра II и ее влияние

на развитие службы судебных приставов

Предпосылки реформирования органов

принудительного исполнения

Развитие рыночных отношений в России второй половины XIX в. требовало совершенствования гражданского судопроизводства и процесса исполнения судебных решений. После Крымской войны 1853−1856 гг., показавшей отсталость страны от ведущих европейских держав не только в военном, но и в экономическом плане, перед российским правительством встает насущная необходимость модернизации государства. Основным тормозом социально-экономического развития становится крепостное право, сдерживавшее приток людских ресурсов в промышленность. В 1861 г. крепостное право было отменено, что в значительной мере активизировало промышленные и рыночные отношения. В стране увеличивается гражданский оборот, старая судебная система и органы, наделенные правом принудительного исполнения судебных решений, уже не справлялись с таким потоком дел.