История возникновения и развития института судебных приставов в России (стр. 1 )

ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА СУДЕБНЫХ ПРИСТАВОВ

УПРАВЛЕНИЕ ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ СУДЕБНЫХ ПРИСТАВОВ ПО ХАБАРОВСКОМУ КРАЮ

(УФССП России по Хабаровскому краю)

УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ

История возникновения и развития

института судебных приставов в России

Хабаровск

2010

Рецензент

– руководитель Управления Федеральной службы судебных приставов – главный судебный пристав Хабаровского края

История возникновения и развития института судебных приставов в России // Сост.: . – Хабаровск, учебно-методический центр Управления Федеральной службы судебных приставов по Хабаровскому краю, 2010. – с. 90

При подготовке брошюры были использованы материалы, подготовленные судебными приставами по обеспечению установленного порядка деятельности судов территориальных органов ФССП России в Дальневосточном федеральном округе –, , ,

Данная брошюра посвящена 145-летию образования института судебных приставов в России.

Хронологические рамки работы охватывают IX–XXI вв. – период с момента создания на Руси суда как учреждения правосудия и появления специальных должностных лиц, основной обязанностью которых являлось приведение в исполнение судебных решений и до настоящего времени.

Обобщение исторического опыта развития института судебных приставов, анализ результатов его деятельности могут быть интересны как для работников Федеральной службы судебных приставов, так и для других читателей.

Важная государственная служба

«… одним из основополагающих принципов деятельности службы судебных приставов является законность, и мы четко им руководствуемся …»

Директор Федеральной службы судебных приставов – главный судебный пристав Российской Федерации

В целях реализации единой государственной политики в области геральдики, упорядочения официальных символов федеральных органов исполнительной власти, сохранения и развития исторических традиций в области геральдики ФССП России имеет геральдический знак-эмблему и флаг, учреждаемые Президентом Российской Федерации.

Геральдический знак-эмблема Федеральной службы

судебных приставов

Эмблема представляет собой изображение золотого двуглавого орла с поднятыми вверх крыльями, увенчанного одной большой и двумя малыми коронами. Короны соединены темно-зеленой лентой. В правой лапе орла – серебряный свиток с печатью, в левой –серебряный ликторский пучок. На груди орла фигурный щит с полем темно-зеленого цвета. В поле щита – золотой «столп Закона».

Геральдический знак-эмблема Федеральной службы судебных приставов может выполняться в одноцветном изображении. Допускается использование в качестве самостоятельных эмблем Федеральной службы судебных приставов щита, наложенного на перекрестье свитка с печатью и ликторского пучка (средняя эмблема), и перекрещенных свитка с печатью и ликторского пучка (малая эмблема).

Геральдический знак-эмблема и флаг Федеральной службы судебных приставов являются официальными символами, указывающими на принадлежность к ФССП России.

Геральдический знак-эмблема ФССП России помещается в кабинете директора ФССП России.

Эмблема может помещаться на угловых штампах или бланках с угловыми штампами ФССП России (за исключением случаев, предусматривающих использование Государственного герба Российской Федерации), структурных подразделений центрального аппарата ФССП России и территориальных органов ФССП России.

Эмблема помещается на флаге ФССП России, а также по решению директора ФССП России — на ведомственных наградах и знаках различия работников ФССП России, документах, зданиях и сооружениях, транспортных средствах и ином имуществе ФССП России.

Эмблема может служить основой для создания эмблем структурных подразделений центрального аппарата ФССП России, территориальных органов ФССП России.

Флаг Федеральной службы судебных приставов

Флаг Федеральной службы судебных приставов представляет собой темно-зеленое прямоугольное полотнище с Государственным флагом Российской Федерации в крыже.

В правой половине полотнища, ближе к его нижнему краю, располагается геральдический знак эмблема Федеральной службы судебных приставов.

Отношение ширины флага к его длине один к полутора. Отношение площади крыжа к площади флага — один к четырем. Отношение высоты эмблемы к ширине флага — один к двум.

Флаг устанавливается в кабинетах директора ФССП России, его заместителей, начальников структурных подразделений центрального аппарата ФССП России и руководителей территориальных органов ФССП России.

Флаг поднят постоянно на зданиях ФССП России и ее территориальных органов.

В дни траура флаг приспускается до половины мачты (флагштока). При размещении флага на древке траурные ленты прикрепляются к древку.

При одновременном использовании Государственного флага Российской Федерации и флага Федеральной службы судебных приставов, последний располагается с правой стороны, если стоять к ним лицом. Размер флага не должен превышать размер Государственного флага Российской Федерации.

Изображение эмблемы и флага допускается на печатной, рекламно-информационной и сувенирной продукции, издаваемой (изготавливаемой) по заказу ФССП России, а также на кино-, видео и фотоматериалах, выпускаемых ФССП России.

Иные случаи использования эмблемы и флага определяются директором ФССП России.

Эмблема и флаг Федеральной службы судебных приставов утверждены Указом Президента Российской Федерации от 01.01.01 г. № 42.

Глава I. Исторические вехи в деятельности

«судебных приставов» Древней Руси (Х-ХV вв.)

Для правильного понимания места и роли института судебных приставов в том или ином историческом периоде развития общества, необходимо уяснить социально-правовые условия его существования.

В самый ранний – догосударственный период русской истории вопросы справедливости решались практически единолично главой рода или вождем племени на основе норм обычного права. «Исполнение судебных решений в древнейшие времена не предполагало ни особенных мер, ни особых должностных лиц, назначенных для этого рода деятельности. Пока судья был отец семейства, до тех пор слова его, приказание было самою сильною мерою. Впоследствии община принуждала обвиненных к исполнению её судебных решений»1.

В IХ веке объединение славянских племен под властью Киева положило начало образованию Древнерусского государства. Во главе федерации княжеств стоял Великий князь Киевский. Опираясь на поддержку князей, возглавлявших восточнославянские племенные союзы, при помощи совета старейшин и своей дружины правитель государства сам исполнял функции верховного судьи. Княжеский двор был местом правосудия, а своим приближенным боярам великий князь доверял разбирательство дел в качестве судей. Суд на местах от имени великого князя киевского осуществляли наместники. Однако следует отметить, что Древнерусское государство не знало судебных органов как особых учреждений по причине отправления правосудия органами власти и управления.

Обычное право восточных славян и Киевской Руси – «Закон Русский» – содержал нормы уголовного, наследственного, семейного, процессуального права. Что же касается исполнения судебных решений, то в этот период оно отличалось юридической незамысловатостью. Как видно из статьи 5 договора Руси с Византией от 911 года, виновный в ударе мечом или другим предметом обязывался уплатить потерпевшему определенную сумму серебром. «Если же совершивший это окажется неимущим, то пусть даст сколько может, вплоть до того, что даже снимет с себя те самые одежды, в которых ходит, а (что касается) недостающего, то пусть присягнет согласно своей вере, что никто не может помочь ему, и пусть судебное преследование с целью взыскания (с него) штрафа на этом кончается».2

В Киевской Руси был создан государственный аппарат, ведавший вопросами повседневного управления, сбором дани и податей, судом, взысканием штрафов. Как правило, исполнением решений великокняжеского суда занимались доверенные воины из младшей дружины князя, решения же представителей княжеской администрации на местах проводили в жизнь дружинники наместников. Помимо этого, исполнение части функций по оказанию помощи при отправлении правосудия на различных стадиях судебного процесса, особенно на местах, нередко поручалось выборным свободным людям или старостам общин – «вервей». На стадиях досудебного разбирательства, к примеру, гонение следа, то есть розыск преступника и улик преступления, осуществлялось представителями потерпевшей стороны. Обязанность доставить на княжеский двор пойманного с поличным преступника (татя) также возлагалась на поймавших его людей.

Древнейший юридический памятник отечественной истории – «Русская Правда» – упоминает «о мечнике», «о детском» (судебном исполнителе), «о вирниках», их помощниках («отроках», «метельниках»), «о ябедниках».

По мнению некоторых исследователей «Русской Правды», на мечнике лежали функции по оказанию помощи судье при отправлении правосудия. Он также являлся основным исполнителем одного из самых жестоких по «Русской Правде» наказания – «поток и разграбление» – (выдача князю преступника вместе с женой и детьми, обращение всего имущества в пользу князя, за вычетом возмещения ущерба потерпевшей стороне, и уничтожение жилища).

Мечник обладал определенным иммунитетом, так как за его убийство предусматривался немалый штраф – 40 гривен, а нанесение побоев каралось штрафом в 12 гривен. В то же время в так называемой «Русской Правде в краткой редакции» или «Правде Ярославичей», созданной около 1072 года, в статье I мечник приравнивается к другим свободным людям: «… если убитый русин, или гридин, или купец, или ябедник, или мечник, или же изгой, или Словенин, то 40 гривен уплатить за него».

В законе оговаривалось также причитающееся вознаграждение за производство процессуальных действий. «В ст. 86 мечник упомянут в качестве одного из судебных исполнителей при испытании железом; в его пользу идет часть судебной пошлины».3 В частности, за испытание железом «мечнику» полагалось 5 кун, «детскому» – полгривны.

Вирник – человек, наделенный специальными полномочиями по сбору судебных штрафов – «вир». «Русская Правда» практически за все уголовные преступления, нарушения гражданских, в современном понимании, прав предусматривала в основном материальную ответственность – судебный штраф, являвшийся немаловажным источником пополнения княжеской казны. Вирник действовал в соответствии с так называемым поконом (поклоном) вирным, правилами и уставом по сбору виры в пользу князя.

Помимо сбора виры, вирник и сопровождавший его отрок осуществляли в общине судебное разбирательство и чинили расправу, взимали в пользу князя виры и продажи (по делам, не связанным с убийством), получая часть денег и в свою пользу. Кроме того, община по закону была обязана содержать вирника и отрока, кормить их и их лошадей. Подобные наезды вирников, по мере усиления княжеской власти, становились регулярными.

В статье VII «Пространной редакции Русской Правды» прописан размер обеспечения вирника и метельника при сборе виры, звучащий в современном переводе так: «Таков устав вирнику князя Ярослава: вирник (находясь на территории Общины) имеет право взять 7 ведер солоду на неделю, барана или тушу говядины, или (вместо них) 2 ногаты деньгами, а по средам и пятницам куну денег и сыр; кур ему брать по 2 на день, хлебов 7 на неделю, а пшена и гороха по 7 уборков, а соли 7 говажен – все это ему вместе с отроком; поставить ему 4 коня, а кормить их овсом (досыта); (при вире в 40 гривен) вирник берет себе 8 гривен и 10 кун прекладной (пошлины), а метельник 12 векш, при выезде гривну, а если будет взиматься вира в 80 гривен, то вирник получает 16 гривен 10 кун и 12 векш, а при выезде гривну, за каждого убитого 3 гривны». Также был установлен срок пребывания вирника в верви (общине): «до недели же вироу соберут вирницы», то есть в течение недели до воскресенья.

Метельник являлся помощником вирника. В его обязанности входило выполнение различных административно-судебных функций, главной из которых, по мнению некоторых исследователей было «делать меты», то есть вести учет собираемых вирником штрафов. В работах других исследователей происхождение «метельник» (мятельник) дается как производное от слова «мятль» – вид мантии у княжеских людей.

Функции ябедника непосредственно не были связаны с судебным процессом. Его задачей являлось выявление неизвестных или скрытых правонарушений и донос о них князю.

Помимо производства взысканий и сбора судебных пошлин, вышеупомянутым лицам приходилось обеспечивать явку в суд истцов и ответчиков, вызывать свидетелей, обеспечивать безопасность судей и охранять порядок при разбирательстве дел. За привод ответчика в суд они получали отдельную плату.

Таким образом, зарождение института судебных приставов, в современном понимании, произошло при возникновении первого русского государства – Киевской Руси, а известное нам законодательное закрепление их прав и обязанностей нашло свое отражение в «Русской Правде».

Ослабление власти великого князя и усиление крупных феодалов на местах привели к распаду единой Киевской Руси на ряд суверенных княжеств. С 30-х годов ХII века наступает период феодальной раздробленности, продолжавшийся до конца ХV столетия. Каждое княжество стремилось стать полностью независимым от соседей государством, при этом количество уделов постоянно увеличивалось.

Каждый князь был суверенным правителем на своих землях, поэтому продолжавшие действовать нормы «Русской Правды» были дополнены положениями межкняжеских соглашений и торговых договоров русских городов с иноземными. При возникшей удельной системе судебный исполнитель одного княжества не ездил за ответчиком – подданным другого князя, не заручившись предварительно содействием коллег из этого княжества. Такое же правило действовало и в отношении иностранцев. К примеру, по договору, заключенному в середине ХIII в. Смоленским князем Мстиславом Давидовичем с немецкой общиной, княжеский пристав не мог по решению суда забрать иноземца, не получив прежде на то согласия руководства общины.

В своем уделе князь являлся верховным судьей, судившим подданных как непосредственно, так и утверждавшим приговоры своих наместников и посадников. «При них, как и при самом князе, были отроки, или детские, которых они посылали для проверки показаний на месте, для приведения в исполнение судебных решений (например, делить наследство), для присутствия при испытании железом, на роте или присяге и т. д.».4

Необходимо отметить, что в данный исторический период лица, занимавшиеся исполнением судебных решений, в разных частях Руси имели различные названия («княжеские отроки», «дворяне», «мечники»). В удельных княжествах отправление правосудия происходило, в основном, посредством «тиунов, осуществляющих судебные функции; доводчиков, вызывавших на суд и готовивших соответствующие материалы; праветчиков, исполнявших судебные приговоры».5 Появляется понятие «пристав» (приставленный к входу, к дверям), должностные обязанности которого заключались в охране входа в помещение, в котором производилось судебное разбирательство и обеспечение порядка при нем.

В связи с появлением новых видов наказаний (смертная казнь и пытки, как неотъемлемой части судебного разбирательства) появились и соответствующие должности для их исполнения: «доводчики» и «праветчики». При этом в обязанности доводчика входила подготовка соответствующих материалов к судебному процессу и последующая их «доводка». Праветчики исполняли судебные приговоры.

Во время феодальных междоусобиц представители церкви выступали арбитрами в спорах князей. На Руси церковь обладала судебной властью над всем христианским населением по делам, не входившим в компетенцию княжеского суда, а также осуществляла правосудие на церковных землях. Нередко великий князь в виде пожалования наделял какой-либо монастырь своим приставом, который обязан был призывать в суд ответчиков по жалобам монастырских людей и исполнять судебные решения на землях этого монастыря. Вмешательство иных судебных исполнителей в компетенцию данного пристава не допускалось.

Вероятно, именно такой пристав упоминается в нормативном акте «А се есть правосудие митрополичье», датируемом ХIII-ХIV вв. Согласно ст. 26 этого документа пристав освобождался от ответственности за побег из-под его стражи неосужденного, однако, если преступник уже был осужден – пристав обвинялся и с него брали убытки истца: «А тать у пристава убежит, а не осужден – приставу в том несть вины; а осужден – вина; убежит – приставу вина, а исцева дата».6

В период феодальной раздробленности политическим и экономическим центром северо-западной Руси была Новгородская республика. Великий Новгород – один из крупнейших городов Европы того времени – властвовал над многими окрестными землями. Высшим органом власти было вече – собрание свободных граждан, призывавшее князя, оформлявшее согласием законодательные акты, контролировавшее и смещавшее должностных лиц, влиявшее на исполнение судебных решений, производившее непосредственное разбирательство дел и предоставлявшее судебные льготы. Высшей судебной инстанцией был приглашенный князь, деливший свою власть с посадником, и не имевший права издавать или изменять законы, а также вершить суд за пределами города. Посадник руководил деятельностью должностных лиц. Судом по торговым делам ведал тысяцкий, и свои судебные полномочия имел также архиепископ новгородский.

Самые ранние сведения о новгородских судебных исполнителях содержатся в берестяных грамотах ХII столетия. В документах на бересте, которые датируются ХII-ХV вв. названы «детский», «ябедник», «бирич», «дворяно», «приставе», «праведьщик», «сотский». Разные названия судебных исполнителей отражают их различные функции.

Например, детский являлся должностным лицом при судье. Более полную картину о функциях детского можно воспроизвести благодаря тщательному анализу и сопоставлению текстов берестяных грамот и других письменных источников, прежде всего это «Русская Правда», Новгородская и Псковская Судная грамоты, а также Уставные грамоты новгородских князей.

Одна из этих грамот – Неревский раскоп (№ 000, конец ХII – первая четверть ХIII вв.) – это письмо к посаднику Гюргию Иванковичу. «От Матея ко Гюргию. Теперь я пришел. Вот из-за чего я не шел: встречу тебя… Если же в самом деле они запираются (т. е. не признаются), то я даю княжескому детскому гривну серебра и еду с ним, потому они поставили меня своим запирательством в положение вора. Если колбяги не бежали, в твоих руках распределение долей, деньги по людям (т. е. деньги различные люди должны) – нет тут тебе убытка или единой векши». В данной грамоте упоминается княжеский детский, которому некий Матей платит гривну серебром для того, чтобы тот поехал с ним в качестве защитника и оправдал Матея, т. к. его обвинили в каком-то хищении, связанном, по-видимому, с взиманием податей с колбягов. Колбяги – это особая этническая группа скандинавского происхождения.

В грамоте № 000 ХIII в. «В Городецком погорье…»7 говорится, что в Городец Бежецкий направляется детский для сбора четырехгодичной дани, размер которой перечисляется. С собой детскому дается определенная сумма денег, продовольствие и снаряжение для его поездки.

В следующей грамоте № е гг. ХIII в. Троицкий раскоп) – «Поклон от Ляха Фрарю. Если ты получил с русимы десять гривен, с Микулой пошли (их) сюда. Если же не получил, то получи, прошу тебя, причем взявши детского»8. Как ясно из текста, функции детского определяются его обязательным присутствием при взыскании долга.

За присутствие детского при взимании долга необходимо было ему дополнительно заплатить. В грамоте № е гг. ХIII в. Неревский раскоп) описывается как раз такой случай, когда человек, у которого был давний долг, заключает новый договор займа, скрепляя его при помощи долгового документа. При этом выставляется условие – рассчитаться со старым долгом, в противном случае будет прислан детский, которому нужно будет дополнительно заплатить: «Поставив знак свой и расщипивши с вами жребий (деревянная палочка с зарубками) вам придется с тем мужем рассчитаться заново также и по поводу пятидесяти гривен старыми кунами. В противном случае я посылаю детского и такая-то сумма будет погона».9

Таким образом, вышеупомянутые берестяные грамоты говорят о том, что детские в ХII-ХIII вв. в Новгороде выполняли функции сборщиков долгов, именно с их помощью заимодавец мог востребовать обратно свои деньги, либо товар, даваемый в долг. Можно также говорить, что княжеские детские уполномочены были участвовать в делах, связанных с ложным обвинением высокопоставленных лиц, вероятно, в качестве защитников.

Нужно также отметить, что нормами «Русской Правды» в ст. 108 Пространной редакции оговаривается участие детских в разборе спорных дел, касающихся раздела наследства между княжими мужами, за определенную плату.

Наряду с детскими в Новгороде в ХII в. были распространены ябедники. О них можно узнать из грамот № 000, 307, 421, № 12.

В грамоте № 000 «От Братяты к Нежилу» (20-30-е ХII в., Ильинский раскоп) отец сообщает сыну, что заплатил за него штраф 20 гривен, поэтому Нежил теперь свободен и должен быстрее возвращаться домой, чтобы возвратить деньги отцу, иначе Братята взыщет свои деньги с помощью судебного исполнителя – ябедника.

В грамоте № е гг. ХII в. Неревский раскоп) узнаем, что Жадко послал двух ябедников, и они ограбили автора письма за «братний долг», т. е. конфисковали часть его имущества в счет долга брата. Другая грамота (№ 000) сообщает о том, как судебные приставы опечатывают имущество, предъявляя официальное «рукописание».

Грамота № 12 (Старая Русса) посвящена сбору прошлогодних и нынешних податей, контролю над разверсткой податей. Автор послания требует извещения об отказах в уплате с тем, чтобы он мог принять действительные меры при помощи судебных властей в лице ябедников.

Из содержания текстов берестяных грамот можно предположить, что судебным исполнителям – ябедникам, люди, обвиняемые в каком-либо преступлении, ничего не платили. Возможно, что все расходы брали на себя те, кто нанимал ябедников, прежде всего, для взыскания долгов.

В грамотах ХII-ХIII вв. судебный исполнитель назван также «дворяно». Грамота № 000 «От Анны поклон к Климяте…» (ХII-ХIII вв., Троицкий раскоп) это письмо Анны к своему брату, в котором говорится об обвинении и оскорблении Анны и ее семьи в незаконном использовании денег Коснятина. Оказывается, что дочь Анны давала деньги в рост, соблюдая все тогда существующие правила, но она распоряжалась не своими деньгами, а деньгами Коснятина, причем делала это в отсутствие мужа, которому деньги для отдачи в рост были поручены Коснятином. Коснятин заподозрил, что доход с его денег получается бесконтрольно зятем и всей семьей Анны. Сама Анна поручителем за зятем не была и нанесенное ей оскорбление считает безосновательным. Коснятин же позвал Анну в суд «в погост», где он сообщил, что намерен прислать в ней «четырех дворян по гривне кун». Количество судебных исполнителей соответствует числу обвиняемых, т. е. Анна, ее дочь, муж и зять Анны.

Само понятие «дворить», видимо, означает исполнять обязанности дворян – судебно-полицейских агентов. В таком смысле этот термин употребляется в Двинской Уставной грамоте. Из текста грамоты ясно, что в обязанности дворян входило взимание штрафа за совершенное преступление. В ст. 33 Новгородской Судной Грамоты говорится: «А кто утяжет в татьбе с поличным, или в разбое, или в грабеже, или в поголовщине, или в холопстве, или от полевой грамоты, ино взять судьям от судной грамоты четыре гривны, а безсудной две гривны». Ст. 66 Псковской Судной Грамоты устанавливает порядок изъятия дворянином имущества во время выполнения своих служебных обязанностей, а также здесь оговаривается, что он должен «взять езды на том, кто его не утяжет», т. е. «езд» оплачивает тот, кто проиграл процесс.10

Грамоты ХIV в. называют уже других лиц судебной администрации – «биричей». В грамоте № е гг. ХIV в. Нутный раскоп) в письме Онцифора к своей бабушке Маремьяне, он распоряжается отдать полтину биричу за какую-то грамоту, которую необходимо отдать некому Онтану. Определить, какого рода грамота сложно, но очевидно одно. Онцифор платит биричу – судебному исполнителю за то, что тот составил официальный юридический документ, адресованный Онтану от Онцифора.

Берестяная грамота № гг. Михайловский раскоп) говорит, что еще одной функцией бирича была рассылка повесток в суд – бириц: «У Онкифа 6 коробей ржи и коробья пшеницы 6 лет. А в повестке, посланной от бирича, значатся белы…». По мнению исследователей «белы» – это мелкая денежная единица. Такую сумму заплатил истец биричу за вручение повестки на суд ответчику, которая потом вошла в общую сумму долга.

Итак, круг выполняемых судебных функций бирича весьма широк, которые определяются постановлениями суда и связаны с неуплатой долгов делами по наследству. Но теперь всякое его решение суда оформляется письменно, рукой бирича пишутся грамоты и бирицы – повестки в суд.

Сопоставляя судебные функции детских, ябедников, дворян и биричей, а также дел, в которых они принимали участие можно заключить, что они принадлежали к княжескому суду.

Новгородская Судная Грамота упоминает также «приставов», «позовников», «подвойских» и других исполнителей, выполнявших различные функции в судебной системе Великого Новгорода. Обязательными участниками процесса были два «пристава», представлявшие интересы тяжущих сторон. Ст. 25 Новгородской Судной Грамоты доверяла быть в приставах «людем добрым» требуя «судити им в правду» после принесения присяги с целованием креста. Ст. 29 предусматривала для истца в затянувшейся земельной тяжбе «…взять от Великого Новгорода приставов /для контроля/ над судьею, который в присутствии этих приставов должен закончить процесс».11

Характерно, что уже к ХIV веку вызов ответчиков в суд производился посредством исполнителей по решению самого суда, тогда как ранее вызов ответчика должен был обеспечить истец. Судебная повестка – «позовница» – вручалась должностным лицом ответчику по месту его нахождения, после чего на него брались приставом поручительства от родных или соседей. Когда же за ответчика не находилось поручителей, он задерживался судебным исполнителем и принудительно, часто в оковах – «железах», доставлялся в суд или содержался под стражей до начала процесса. За вызов далеко живущих свидетелей приставы получали от тяжущих 4 гривны за каждые 100 верст проезда для покрытия своих издержек при таком вызове.

Следует отметить, что по Новгородской Судной Грамоте тяжело карались люди, вздумавшие оказать неповиновение законным требованиям судебного пристава. К примеру, ст. 34 в случае уклонения ответчика от суда предписывала: «…взять на него приставы с веча, да имать его в городе и в селей в тыми приставы; а почнет хорониться от приставов, ино его казнить всим Великим Новымгородом».12 Строго наказывались новгородцы за негостеприимную встречу «позовника» со штрафной грамотой, на неявку в суд, за воспрепятствование исполнительным действиям на своем дворе, за вооруженное или массовое выступление против должностных лиц суда, за попытку силой отбить у приставов арестованного и т. п.

К сожалению, нередко подобная суровость закона потворствовала произволу отдельных судебных исполнителей. Изготовив подложные грамоты на взыскания и подобрав сообщников, они начинали вымогательства по селам, волостям и даже в пределах самого Великого Новгорода. Именно о таких поборах «ябедников» писал в 1445 году новгородский летописец: «… не бе в Новегороде правде и правого суда, и возсташа ябедници, изнарядиша четы и обеты и целованья на неправду, и начата велика, и боры частые, кричь и рыданья, и вопль…».13

В середине ХIV века из состава новгородских владений выделилась юридически независимая Псковская феодальная республика. Сохранился до наших дней свод законов этого государства под общим названием Псковская Судная Грамота. Из текста Грамоты видно, что «для вызова в суд были особые служители суда, называвшиеся во Пскове позовниками, приставами, дворянами, а вторые подвойскими».14 При каждом вызове они ездили сообща, причем уплачиваемая виновными по суду пошлина – «езд» – делилась между ними поровну.

Княжеские и городские приставы вызывали тяжущихся и свидетелей в суд, производили обыски, совершали выемки поличного, присутствовали при размежевании границ спорных земельных владений, наблюдали за продажей господином имущества беглого или умершего без наследников землепашца, приводили в исполнение судебные решения. Выполнение этих функций требовало усилий честных и добросовестных людей, известных и князю и посаднику. Псковская Судная Грамота требовала: «… ино князю и посаднику приставы отпустить люди добрые неизменны, а тым приставом где будет татьба обыскивати…».15

Обыск и выемка поличного производились псковскими судебными исполнителями обязательно в присутствии 2-3 понятых, а изъятые вещи сдавались для сбережения третьим лицам или направлялись на хранение в суд. Если подозреваемый в «татьбе» препятствовал производству обыска, что подтверждалось присягой приставов и показаниями понятых, - то он признавался вором и привлекался к ответственности. Потерпевший проигрывал дело, если приставы не находили улик у подозреваемого или же пытались сами оклеветать невинного.

Необходимо отметить, что Псковская Судная Грамота упоминает среди судебных чинов особых привратников – «подверников», которых «при суде было двое: один являлся представителем Пскова, другой представлял интересы князя. Перед вступлением в должность они приносили присягу в том, «што правого не погубит, а виноватого не оправит». С каждого дела, которое рассматривалось в суде, подверники получали «по 2 деньги на двоих».16 Они были обязаны следить за порядком в помещении суда, не допуская в судебную палату никого, кроме тяжущихся и сопутствующих им неопасных лиц (монахов, женщин, малолетних и пр.).

Бывало, что родственники и сторонники тяжущихся пытались насильно проникнуть в помещение судебного заседания, оказывая активное неповиновение требованиям «подверников» и даже нанося им побои. Виновного в таком проступке ст. 58 Псковской Судной Грамоты предписывала заключать в колодки – «всадити его в дыбу», оштрафовать на рубль в пользу князя и дополнительно взять с него 10 денег в пользу «подверников» в качестве компенсации.

Хотя работа судебных исполнителей псковского государства была нелегкой, она неплохо оплачивалась. К примеру, при вызове ответчика в суд приставы получали с истца прогоны на каждые 10 верст пути по 1 деньге. Если же они ехали «обыскивать татьбы», сумма удваивалась и выплачивалась уличенным в воровстве или истцом, когда «татьба» не подтверждалась. Закон предусматривал также выплату судебной пошлины двум приставам за организацию судебного поединка – «поля». Они получали по 6 денег с побежденного, когда тяжущиеся сражались, и по 3 деньги – когда мирились, не доводя дело до вооруженного противоборства. Существовали и иные выплаты в пользу судебных приставов.

Одновременно с Новгородским, Псковским и другими государственными образованиями периода феодальной раздробленности существовало Московское княжество, постепенно становившееся объединяющим центром русских земель. В московских владениях в это же время вызов в суд был гораздо строже, чем в Новгороде и Пскове. В Москве, как свидетельствует губная уставная запись 1486 года, тогда при вызове в суд, также как в Новгороде и Пскове, участвовали приставы. В записи сказано: «А во Езерецкое село, тамо судья с Москвы не ездит, да ездит пристав, да возмет себе товарища…».17

Московским князьям принадлежала высшая судебная и административная власть над проживающими в государстве людьми. Укрепление княжеской власти шло параллельно с формированием централизованной системы управления владениями Москвы. Наряду с московскими судебно-административными учреждениями и разъездными судами создавались смешанные («смесные») суды из представителей центра и местных «лучших людей». Постепенное расширение сферы великокняжеской юрисдикции в ХIV столетии способствовало упрочению политического авторитета Москвы как столицы объединявшихся русских земель. В середине ХV века «Московская запись о душегубстве» засвидетельствовала, что в «удельные владения в Московском уезде стал посылаться великокняжеский пристав, т. е. сыск и дознание перешли в руки великого князя».18

Назначенные великим князем наместники и волостели, помимо управления порученной им территорией, ведали и судебными делами на местах. Когда же на наместника поступала жалоба, он приглашался для разбирательства в Москву, а при неявке – обвинялся без суда, и пристав великого князя ехал для взыскания в наместничество. Об этом свидетельствует, в частности, «Уставная грамота великого князя Василия Дмитриевича Двинской земли», датируемая концом ХIV века. Эта же грамота установила, что в иных случаях тяжущиеся вызывались в суд «дворянами» и «подвойскими».

В судах наместников действовали вспомогательные должностные лица, осуществлявшие вызов сторон в суд, производившие расследование обстоятельств совершения преступлений, исполнявшие приговоры и взыскивавшие судебные пошлины. Набранные из дворовых людей наместника «тиуны» разбирали тяжбы, «доводчики» вызывали в суд и вели следствие, «праветчики» производили взыскание положенных по судебному решению денежных сумм с должника путем «правежа» - ежедневного битья прутьями по ногам неплательщика до полного погашения иска. Белозерская уставная грамота 1488 г. предписывала наместнику иметь 2 «тиунов» и 10 «доводчиков», причем оговаривалось денежное содержание судебных исполнителей. Они получали 1 деньгу – «хоженое» за несение обязанностей в городе, а при служебных поездках – «езд» из расчета 1 деньга за две версты. Судебные пошлины удваивались, когда исполнители расследовали обстоятельства дела на месте.

Помимо денег, «доводчику» с каждой единицы податного обложения – «сохи» – выдавались продукты натурой. С «сохи» же он получал в качестве оговоренного вознаграждения 4 деньги на Рождество Христово и 2 деньги на Петров день. «Доводчикам» строго запрещалось самим собирать пошлины и поборы. Назначаемые на год судебные исполнители наместника ведали только закрепленными за ними округами и не имели права ездить по иным волостям и станам. Каждый «доводчик» должен был ездить по своему округу на одной лошади и без работника, при этом ему возбранялось ночевать там же, где он отобедал. В результате местное население не страдало от завышенной оплаты услуг доводчика. А наместникам и тиунам запрещалось без особого приглашения ходить на пиры и «братчину» (праздник, организуемый на совместные деньги участников), в противном случае не прошеных гостей можно было выгнать. Наместникам запрещалось менять тиунов и доводчиков в течение года.