Из писем к ближним (стр. 11 )

Êîãäà ê íàì âòîðãàþòñÿ èíîñòðàííûå êàïèòàëû, ìû çíàåì, ÷òî íå äëÿ íàøåé, à äëÿ ñâîåé âûãîäû îíè ïðèøëè â Ðîññèþ, è ÷òî âåðíóòñÿ îíè íàãðóæåííûå íàøèì æå äîáðîì. Íî òîâàð èíîñòðàííûé åñòü ñêðûòàÿ ôîðìà êàïèòàëà — îí âñåãäà âîçâðàùàåòñÿ çà ãðàíèöó, îáðîñøèé ïðèáûëüþ. Ñîçíàâàÿ ýòî, íå ñëåäóåò ñëèøêîì æàëåòü, åñëè Ðîññèÿ îêàæåòñÿ çàìêíóòîé. Íåìíîæêî îòäîõíóòü îò èíîçåìíîé êîðûñòè, íåìíîæêî ýìàíñèïèðîâàòü îò Åâðîïû íàì íå ìåøàåò.

НА ВЕЛИКОЙ СТРАЖЕ

Октябрь 1902 г.

Íà÷àëî îñåíè — çàòèõàåò íàðîäíûé òðóä, ïîäûìàåòñÿ âîëíà îáðàçîâàííîé æèçíè. Ïðîñòðàäàâ ñ íåèìîâåðíûìè óñèëèÿìè «ñòðàäó» ñâîþ, êðåñòüÿíèí ìå÷òàåò î çèìíåì îòäûõå, ìû æå, îáðàçîâàííîå îáùåñòâî, èìåííî òåïåðü íà÷èíàåì ñâîþ ðàáîòó. «Ãóñòîëèñòâåííûõ êëåíîâ àëëåè», áåðåãà ìîðåé, óùåëüÿ ãîð — âñÿ ïîýçèÿ êàíèêóë è îòïóñêîâ ïîçàäè: íà÷èíàåòñÿ çèìíèé, ñåðüåçíûé òðóä. Îñåííèé ñúåçä èíòåëëèãåíöèè â ãîðîäàõ ïîõîæ íà êàêóþ-òî ìîáèëèçàöèþ: îäíîâðåìåííî è äðóæíî íà÷èíàþò äåéñòâîâàòü øêîëû, ãèìíàçèè, óíèâåðñèòåòû, àêàäåìèè, èíñòèòóòû, êóðñû. ×èíîâíèêè ÿâëÿþòñÿ â ñâîè êàíöåëÿðèè ñ íîâûìè, íà ÷èñòîì âîçäóõå íàäóìàííûìè ïðîåêòàìè, ñ îáíîâëåííîþ óñèä÷èâîñòüþ è ïîäïðàâëåííîþ ïå÷åíüþ èëè æåëóäêîì. Ðåäàêöèè æóðíàëîâ âûïóñêàþò óòîëùåííûå è «óêðàøåííûå èìåíàìè» êíèæêè. Îòêðûâàþòñÿ òåàòðû, ëåêöèè, êîíöåðòû, âûñòàâêè, ñàëîíû... Íà âñå ýòî, äàæå íà ñàëîííóþ áîëòîâíþ, òðåáóåòñÿ ìíîãî óìñòâåííûõ ñèë. Äàæå òåàòð, êóäà åäóò ðàçâëå÷üñÿ, — ðàçâå ýòî íå òðóä, åñëè îòíåñòèñü ê íåìó ñåðüåçíî? Âûñèäåë ÷åòûðå ÷àñà õîðîøåé, õîðîøî ðàçûãðûâàåìîé äðàìû — êàêîå ãëóáîêîå âîëíåíèå äëÿ âïå÷àòëèòåëüíîãî ñåðäöà, êàêîå ïåðåðàáàòûâàíèå âíîâü è âíîâü ñâîåé äóøè! ß íå ãîâîðþ î òðóäå íåèçáåæíîì è ïî÷òè êàòîðæíîì — ïîñåùåíèè ïëîõèõ òåàòðîâ, ïëîõèõ êîíöåðòîâ è ëåêöèé. Çäåñü ïîòåðÿ óìñòâåííîé ýíåðãèè íè÷åì íåâîçíàãðàäèìà.

Íà÷àëî îñåíè — îáðàçîâàííîå ñîñëîâèå, êàê àêòåð ïåðåä âûõîäîì íà ñöåíó, íåâîëüíî îáäóìûâàåò ñâîþ ðîëü — ðîëü îãðîìíóþ â ñòðàíå ñòîëü ìàëîãðàìîòíîé è óìñòâåííî òåìíîé.  áóäíè÷íîé ñóòîëîêå ïðîñâåùåííûé êëàññ çàáûâàåò ñâîå ïðèçâàíèå, à ìåæäó òåì îíî ïîëíî îòâåòñòâåííîñòè áåçãðàíè÷íîé, îíî òðåáóåò âñåãî âíèìàíèÿ, íà êàêîå ìû ñïîñîáíû.  îêåàíå âðåìåíè ãîñóäàðñòâåííûé êîðàáëü íàø äâèæåòñÿ ñðåäè îïàñíîñòåé, è ìû — òåïåðåøíåå îáðàçîâàííîå ïîêîëåíèå — ñòîèì íà âàõòå. Ïðîñòîé íàðîä æèëåò â áëàæåííîì íåâåäåíèè, îáðàçîâàííîå îáùåñòâî åñòü åãî ñèëà, ïðåäóñìàòðèâàþùàÿ è âåäóùàÿ. Êàê æèâîå òåëî âîîðóæåíî â âåðõíåé ÷àñòè ïðèáîðàìè — çðèòåëüíûìè, îáîíÿòåëüíûìè, ñëóõîâûìè è äð., íàðîä æèçíåñïîñîáíûé âîîðóæåí ñîñëîâèÿìè, êîòîðûå äîëæíû âèäåòü çîðêî, ñëûøàòü îò÷åòëèâî è ðàçëè÷àòü äàæå îòäàëåííûé çàïàõ áåäû. Íàøå ïëåìÿ, ïîìåñòèâøååñÿ ñòîëü íåóäîáíî ìåæäó Åâðîïîé è Àçèåé, íà äîðîãå âåëèêèõ íàøåñòâèé — îñîáåííî äîëæíî áûòü íàñòîðîæå. È ñ Çàïàäà, è ñ Âîñòîêà íà íàñ ãëÿäÿò íàðîäû ñèëüíûå, ñòàðîé, õîðîøî ñîçðåâøåé êóëüòóðû. Îíè âîîðóæåíû «äî çóáîâ», êàê ãîâîðÿò ôðàíöóçû, íå òîëüêî îðóäèÿìè èñòðåáëåíèÿ, íî è äâèæóùåþ ñèëîþ âñÿêîãî îðóæèÿ — çíàíèåì, ïðîòèâ êîòîðîãî åäèíñòâåííîå ñðåäñòâî — çíàíèå æå, íå ìåíåå óòîí÷åííîå. Êðîìå äàâëåíèé äèïëîìàòè÷åñêèõ è âîåííûõ, ìû îêðóæåíû ìèðíûì èçíóðÿþùèì íàñ ìåæäóíàðîäíûì ñîïåðíè÷åñòâîì.  îáìåíå êóëüòóðíîé ýíåðãèè, ïðîìûøëåííîñòè è òîðãîâëè áàëàíñ ñêëàäûâàåòñÿ íå â íàøó ïîëüçó, è çäåñü ñïàñàþùåå íà÷àëî — óì è çíàíèå. Íî âðàãè è ñîïåðíèêè íå òàê ñòðàøíû. Íåñðàâíåííî îïàñíåå èõ äëÿ íàðîäà — ñàì íàðîä, òîþ âíóòðåííåþ âðàæäîþ è âíóòðåííèì ñîïåðíè÷åñòâîì, êîòîðûå, êàê òðåíèå â ïëîõîé ìàøèíå, äåéñòâóþò ðàçðóøèòåëüíåå âíåøíèõ òîë÷êîâ. Óñòàíîâèòü ñîãëàñèå ÷àñòåé, èõ çàêîíîìåðíîå ðàâíîâåñèå, óíè÷òîæèòü çàñîðåííîñòü è ãðÿçü, ìåøàþùóþ õîäó ìàøèíû, — ÷üÿ ýòî çàäà÷à, åñëè íå îáðàçîâàííîãî îáùåñòâà?  ñêàçî÷íûå âðåìåíà Ðóñü çàùèùàëàñü áîãàòûðñêîþ äðóæèíîþ. Ïîìíèòå ÷óäíóþ êàðòèíó Âàñíåöîâà — òðè áîãàòûðÿ íà çàñòàâå, ñ êàêèì íàïðÿæåííûì âíèìàíèåì îíè âûñìàòðèâàþò îïàñíîñòü. Îñîáåííî õîðîø ñòàðøèé áîãàòûðü, Èëüÿ Ìóðîìåö, ñ ñåäûìè êóäðÿìè èç-ïîä øëåìà. Îí ïîõîæ ëèöîì íà Ëüâà Òîëñòîãî, êîòîðûé òîæå, êàê áîãàòûðü, ñòîèò òåïåðü íà ñòðàæå íàøåãî ïðîñâåùåíèÿ âìåñòå ñ Äîñòîåâñêèì è Òóðãåíåâûì, ñòîèò óæå ïîëâåêà, ïåðåæèâ ñâîþ äðóæèíó. Íà÷èíàÿ ñî Ñâÿòîãîðà ïîýçèè íàøåé, ÷òî çàëåã âå÷íûì ñíîì â Ñâÿòûõ Ãîðàõ, âåëèêèå ïèñàòåëè îòñòàèâàëè ðàçóì Ðîññèè. Èíòåðåñíî: ÷òî âèäèò — íà êàðòèíå Âàñíåöîâà — ñòàðûé Èëüÿ Ìóðîìåö, ïðèëîæèâ ê áðîâÿì ðóêó ñ òÿæåëîé ïàëèöåé è âñìàòðèâàÿñü â ãîðèçîíò?

Упадок просвещения

Òèõî îòïðàçäíîâàëà Ðîññèÿ ïîëñòîëåòèÿ áîãàòûðñêîé ëèòåðàòóðíîé ðàáîòû ãð. Ë. II. Òîëñòîãî. Êàêîå ñ÷àñòüå, ÷òî ìû — è ñ íàìè âñå îáðàçîâàííîå ÷åëîâå÷åñòâî — ñëûøèì åùå æèâîé ãîëîñ âåëèêîãî ÷åëîâåêà! Íå èç-çà ãðîáà, à èç ãëóáèíû áüþùåãîñÿ ãîðÿ÷åé êðîâüþ ñåðäöà ðàçäàåòñÿ ýòîò ãîëîñ íåïîäêóïíîé ñîâåñòè è ÿñíîãî, êàê ñîëíå÷íûé äåíü, ñîçíàíèÿ. Êàê áóäòî ÷óâñòâóÿ, ÷òî îò íåãî æäóò ñëîâà â ýòîò äîñòîïàìÿòíûé ãîä, Ë. Í. Òîëñòîé íàïèñàë åùå âåñíîþ íåñêîëüêî ñòðàíè÷åê, ãäå ïîäâîäèò êðàòêèé èòîã ÷åëîâå÷åñêîìó ïðîñâåùåíèþ çà ïîëâåêà. Èòîã, êàê âû ïîìíèòå, ïîëó÷àåòñÿ äîâîëüíî íåîæèäàííûé è ãðóñòíûé. Þáèëÿðó ãîâîðÿò: «Âû — íàøà ãîðäîñòü, âàø þáèëåè — òîðæåñòâî íàøåãî ïðîñâåùåíèÿ, ïðåä âàìè ñêëîíÿåòñÿ âåñü îáðàçîâàííûé ìèð!..» À îí â îòâåò ýòîìó ñêëîíåííîìó ïðåä íèì åâðîïåéñêîìó îáùåñòâó: «Êàêîé âû îáðàçîâàííûé ìèð? Âû èäåòå íàçàä, âû äè÷àåòå, âû âñå áîëüøå è áîëüøå ïîãðóæàåòåñü â ñàìîå áåçíàäåæíîå, äîâîëüíîå ñîáîé è ïîòîìó íåèñïðàâèìîå íåâåæåñòâî».

Ýòî îáëè÷åíèå ïðÿìî áèáëåéñêîå ïî ñâîåé ñóðîâîñòè. Íåò íóæäû, ÷òî îíî ïîÿâèëîñü ìèìîõîäîì, íà ñåìè ñòðàíè÷êàõ, â ïðåäèñëîâèè ê îäíîé õîðîøåé êíèãå. [7] Êàê ðå÷ü àíãëèéñêîãî ìèíèñòðà, ñêàçàííàÿ ãäå-íèáóäü çà çàâòðàêîì, — ýòî ìàëåíüêîå «ïðåäèñëîâèå» âûðàæàåò urbi et orbi [8] äåéñòâèòåëüíûé âçãëÿä âåëèêîãî ïèñàòåëÿ íà ñàìûé öåíòðàëüíûé ôàêò åâðîïåéñêîé æèçíè.

«На моей памяти, — пишет , — за 50 лот совершилось поразительное понижение вкуса и здравого смысла читающей публики, и проследить это понижение можно по всем отраслям литературы». Родившийся в век Пушкина, Толстой указывает, как после Пушкина и Лермонтова поэтическая слава переходит постепенно к авторам все меньшего и меньшего таланта, пока в наше время не явились стихотворцы, «которые даже не знают, что такое поэзия, и что значит то, что они пишут». Упадок вкуса и здравого смысла замечается не только в России, но и во всем свете. Так, английская проза «от великого Диккенса спускается сначала к Джорджу Эллиоту, потом к Теккерею, от Теккерея к Троллопу, а потом уже начинается бесконечная фабрикация Киплингов, Голькенов, Ройдер Гагарт и пр. Тоже в Америке: «После великой плеяды — Эмерсона, Торо, Лойеля, Уитиера и др. вдруг все обрывается и являются прекрасные издания с прекрасными иллюстрациями и с рассказами и романами, которые невозможно читать по отсутствию в них всякого содержания». Одинаковый упадок чувствуется в философской литературе, где в конце века торжествует Ницше. Великий наш писатель выпукло подчеркивает «невежество образованной толпы» и объясняет его чрезмерным развитием книгопечатания. «Книгопечатание, — говорит он, — несомненно полезное для больших малообразованных масс народа, в свете достаточных людей уже давно служит главным орудием распространения невежества, а не просвещения». Если в наше время «умному молодому человеку из народа, желающему образоваться, дать доступ ко всем книгам, журналам, газетам и предоставить его самому себе в выборе чтения, то все вероятия за то, что он в продолжение десяти лет неустанно читая каждый день, будет читать все глупые и безнравственные книги. Попасть ему на хорошую книгу так же мало вероятно, как найти замеченную горошину в мере гороха». На ходячий взгляд печать есть самое могучее орудие просвещения, и мы, журналисты, готовимся шумно отпраздновать 200-летие со дня издания у нас первой газетки, — а величайший из авторов наших заявляет, что книгопечатание убивает мысль. «По мере все большего и большего распространения газет, журналов и книг, вообще книгопечатания, говорит он, все ниже и ниже спускается уровень достоинства печатаемого и все больше и больше погружается большая масса так называемой образованной публики в самое безнадежное, довольное собой и потому неисправимое невежество». В конце концов считает возможным ставить вопрос даже об окончательной гибели «последних проблесков просвещения в нашем так называемом образованном европейском обществе», считает возможным предсказать эту гибель в том случае, если не придет достаточно авторитетная, бескорыстная и беспартийная критика, которая решала бы: что читать?