Общая теория права и государства (стр. 7 )

 Подобные представления, появившиеся еще во времена формирования первобытных человеческих сообществ, в той или иной форме сохраняли свое познавательно-объяснительное значение и после возникновения права и государства. К тому же в этих, как и во многих последующих концепциях происхождения права и государства (например в патриархальных, психологических и органических учениях, в теориях общественного договора вплоть до XIX в.), отсутствует различение общества и государства, так что по существу единые представления об общеобязательных правилах поведения и общей власти распространяются в них как на догосударственное, так и на государственное состояние совместной жизни людей.

Господство мифологических и первоначальных религиозных представлений отчетливо проявляется в том, что все древние народы (египтяне, вавилоняне, индусы, китайцы, ассирийцы, евреи, персы, греки и др.) возводят свои порядки, в том числе – установленные и действующие в их обществах (и государствах) законы и власть – к надчеловеческим, небесным силам и существам, к богам. Свои законы, формы правления и институты власти они приписывают непосредственно богам или их избранникам и ставленникам (мифическим полубогам и героям – основателям городов-государств, законодателям вроде индийского Ману, спартанского Ликурга, афинского Тесея, еврейского Моисея и т. д.).

О соответствующих воззрениях египтян греческий историк Геродот (V в. до н. э.) рассказывает, что во время его посещения Египта жрецы сообщили ему о том, что всего в Египте был 341 фараон, и все они были людьми. «Правда, – сообщает Геродот со слов жрецов, – до этих людей в Египте царствовали боги, которые жили совместно с людьми и один из них всегда был самым могущественным. Последним из этих царей был Ор, сын Осириса, которого эллины зовут Аполлоном. Низложив Тифона, он стал подлинным царем-богом в Египте» [1].

Несколько иную версию мифа о первоначальном правлении и законодательстве богов, учреждении ими государств и научении людей основам совместной государственной жизни приводит Платон (V– IV вв. до н. э.), тоже ссылающийся на информацию египетских жрецов. По этой версии мифа, государство появилось в эпоху Зевса и олимпийских богов, а до

Нерсесянц теория права и государства. – М.: ИНФРА • М, 1999. С. 207

этого, при Кроносе, государства не было, и люди непосредственно управлялись богами и жили счастливо. «Под управлением бога, – пишет Платон о временах Кроноса, – не существовало государств; не было также в собственности женщин и детей» [2].

Появление государства в эпоху Зевса Платон со ссылкой на древние мифы освещает следующим образом. После Кроноса боги вновь поделили между собой по жребию все страны земли. При этом, в частности, Аттика (территория древних Афин)досталась Афине и Гефесту, а большой остров Атлантида – Посейдону.

Афина и Гефест, согласно мифу, населили Аттику «благородными мужами, порожденными землей, и вложили в их умы понятие о государственном устройстве» [3]. Эти «божественные мужи», по словам Платона, организовали Афины того мифического времени (около 9 тысяч лет до Платона) как «государство с общественным управлением». Тогдашние афиняне, по словам Платона, «справедливо управляли своей страной и Элладой».

Посейдон же установил на Атлантиде государство в форме наследственного царского правления. Он разделил остров на десять частей и сделал их царями десять своих сыновей (потомков Посейдона и земной женщины). Царем лучшей части острова он сделал своего старшего сына Атланта, а архонтами других частей (царями в своей области, но под главенством верховного царя) он назначил остальных своих сыновей.

Основы этого государственного устройства были закреплены в установленных Посейдоном законах. Согласно мифу, дело обстояло следующим образом: «Каждый из десяти царей в своей области и в своем государстве имел власть над людьми и над большей частью законов, так что мог карать и казнить любого, кого пожелает; но их отношения друг к другу в деле правления устоялись сообразно с Посейдоновыми предписаниями, как велел закон, записанный первыми царями на орихалковой стеле, которая стояла в средоточии острова – внутри храма Посейдона».

Благодаря такому правлению (на основе божественных установлений) Атлантида стала богатой и мощной страной. Это

Нерсесянц теория права и государства. – М.: ИНФРА • М, 1999. С. 208

процветание продолжалось до тех пор, пока в потомках правителей сохранялась их божественная природа. Когда же в них возобладал человеческий нрав, ими овладели жадность и сила, и прежняя форма царского правления стала постепенно портиться и вырождаться в тимократию и олигархию. Зевс решил покарать развратившихся жителей Атлантиды и устроил землетрясение и потоп, в результате чего Атлантида утонула.

Содержание приведенного мифа сам Платон интерпретировал в своей политической философии в том смысле, что для организации правильных форм земной жизни,(в том числе идеального государства и законодательства) необходимо в максимально возможной мере подражать мифическим космически-божественным первообразцам (философски говоря – идее) правления людьми, имевшим уже место до космических перемен и закрепленным в мифах.

Эти представления нашли свое воплощение в разработанном Платоном в диалоге «Государство» проекте идеального строя, во многом сходного с устройством древних Афин мифического времени. А мифологические мотивы правления Атлантидой на основе Посейдоновых предписаний (т. е. божественно разумных и справедливых законов) Платон использовал в своем диалоге «Законы» для обоснования своего проекта «второго по достоинству» государственного строя, где правят уже не философы, а законы.

По древнеиндийской мифологии риту – общекосмический и земной порядок, его закон и обычай – установил бог Индра. Он же и поддерживает этот порядок и закон. В «Ригведе», содержащем священные гимны ариев (II тысячелетие до н. э.), говорится: «Устанавливая риту, Индра также и поддерживает ее; быстро растет мощь риты и приносит богатство. Рите принадлежат просторы земли и небес» [4].

Согласно древнекитайской мифологии, порядок в Поднебесной (т. е. в Китае), включая организацию власти, правила поведения и т. д., порожден и обусловлен волей божественного Неба. Император (верховный правитель Поднебесной) при этом характеризуется как «сын Неба».

Божественное происхождение своей власти и своих законов настойчиво подчеркивали шумерийские и вавилонские правители. Так, устанавливая свои законы, Хаммурапи (ХУШ в. до н. э.) провозглашает: «По велению Шамаша, великого судии

Нерсесянц теория права и государства. – М.: ИНФРА • М, 1999. С. 209

небес и земли, да сияет моя справедливость в стране, по слову Мардука, моего владыки, да не найдут мои предначертания никого, кто бы отменил их» [5].

Древние евреи, согласно ветхозаветным преданиям, находились с Богом в особых договорных отношениях. Так, еврейским праотцам Аврааму, а затем и Исааку Бог дал обетование (обет, клятву) умножить их род и сделать их потомство избранным народом, если они; со своей стороны, будут строго выполнять завет Бога и надлежащим образом почитать его.

В этом духе освещается в Библии и исход евреев во главе с Моисеем из египетского Длена в Ханаан по воле и при помощи Яхве. На горе Синай этот Бог дал Моисею «скрижали завета», содержавшие заповедней законы, по которым должны жить евреи (Исх. 20–23).

Идеи божественного происхождения всякой власти присущи и христианской теологии. Так, уже апостол Павел утверждал: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению... Ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро... И потому надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести» (Рим. 13, 1–5).

Такого же подхода придерживался и крупнейший авторитет христианской теологии Фома Аквинский (1225–1274), правда, с оговоркой: всякая власть именно по своей сущности – божественна и от Бога; по способу же своего приобретения и использования власть может быть богопротивной и тиранической. Сходные мысли о божественном первоисточнике государственной власти в XX в. развивал неотомист Ж. Маритэн. Также и многие другие современные приверженцы теологических естественноправовых учений (А. Ауэр, Э. Вольф, X. Домбоис, Ф. Харст и др.) в конечном счете именно в Боге (его разуме, воле, творении и т. д.) видят исходное основание и источник права и государства.

Теологические трактовки происхождения права и государства получили широкое распространение и на почве ислама. Так, шиитские теологи (от членов тайной исламской организации «Братья чистоты» в X в. до современных исламских фундаменталистов) трактуют шариат (мусульманское право) и имамат (государство) как проявление воли, добра и мудрости Аллаха, которые выражены в Коране и в пророческих словах

Нерсесянц теория права и государства. – М.: ИНФРА • М, 1999. С. 210

и делах Мухаммеда. Государство (имамат) при этом рассматривается как опора ислама, форма его защиты и реализации в земной жизни.

3. Патриархальные и патерналистские концепции

Согласно различным патриархальным (от патриарх – родоначальник) и патерналистским (от патер – отец) воззрениям, общество и государство возникают из семьи, а общественная и государственная власть – из власти отца семейства.

Уже в древних мифических и религиозных сказаниях власть в той или иной родовой общине и племени возводится к власти прародителей, праотцов: род, племя, народ при этом уподобляются большой семье, а носитель власти – отцу семейства. С возникновением государства подобные патриархальные и патерналистские представления повсеместно у разных народов переносятся на носителя государственной власти как отца и покровителя всех подданных, как «отца-основателя» этого народа и государства и т. д.

Так, Конфуций (VI– V вв. до н. э.), в духе древнекитайских традиций трактуя императора как «сына Неба» и исполнителя воли Неба, вместе с тем уподоблял власть императора власти главы семейства, а государство – большой семье. «Сын Неба» здесь, таким образом, предстает как отец Поднебесной.

Управление государством, по Конфуцию, должно строиться как управление семьей – на основе норм добродетели, заботы старших о младших, сыновней преданности и почтительности младших по отношению к старшим. Для установления в государстве таких семейных взаимоотношений между властью («старшими» во главе с императором-отцом) и подданными («младшими»), учил Конфуций, необходимо утвердить хороший порядок в семье.

В развернутом виде патриархальная теория происхождения государства представлена в произведениях ярого английского роялиста Р. Филмера (XVII в.). Кстати говоря, сходные взгляды развивал до него английский король Яков I в ряде своих сочинений. Уподобляя власть короля власти отца семейства над детьми, Яков I считал, что контроль за королем, восстание против него, его изгнание или убийство столь же противоестественны и чудовищны, как и соответствующие действия детей против своего отца. При этом он (в духе распространенных теологических воззрений о происхождении власти) утверждал, что короли получают власть от Бога.

Нерсесянц теория права и государства. – М.: ИНФРА • М, 1999. С. 211

Апология абсолютной монархии содержится и в патриархальной теории Филмера Свою теорию он обосновывает ссылками на положения Библии о божественном сотворении Адама, на библейскую заповедь «почитай отца своего» и т. д. Отсюда он делает выводы о том, что первочеловек Адам как родоначальник человечества был первым отцом и первым монархом, а исходной формой правления, установленной Богом и основанной на божественном праве, является монархия. Все последующие монархи, согласно Филмеру, – это наследники Адама, преемники его отцовской и одновременно монаршей власти. С этих позиций он расценивал всякое выступление против абсолютной власти монарха как греховное нарушение божественного порядка властвования и божественно установленной формы отцовской власти в государстве.

Патриархально-патерналистские воззрения имели широкое распространение у всех народов. Глубокие корни они пустили и в русской политической истории, традиционным компонентом которой стала вера широких слоев населения в «царя-батюшку» и во всякое начальство как в «отца родного». Эти настроения на протяжении веков насильственно внедрялись в сознание народа правящей деспотической властью (от «помазанника божьего» Ивана Грозного до «отца народов» Сталина). Поэтому неудивительно, что и сегодня монархисты справа и сталинисты слева, – каждый по-своему переживая Эдипов комплекс постдеспотической безотцовщины, – откровенно и настойчиво отвергают либерально-демократический конституционный строй современной России.

Патриархально-патерналистские представления о государственной власти по своей сути и происхождению носят архаический характер. В условиях достаточно развитой цивилизации и политико-правовой жизни подобные представления, как правило, используются в консервативно-реакционных целях – для обоснования и оправдания различных форм деспотической и тиранической власти.

В теоретическом плане основной недостаток патриархаль-но-патерналистских воззрений состоит в отрицании специфики государства и государственной власти, их качественного отличия от семьи и отцовской власти.

Одним из первых критиков подобных воззрений был Аристо–322 гг. до н. э.), который в своем труде «Политика» писал: «Неправильно говорят те, которые полагают, что понятия «государственный муж», «царь», «господин» суть понятия тождественные. Ведь они эти понятия различаются в количественном, а не в

Нерсесянц теория права и государства. – М.: ИНФРА • М, 1999. С. 212

ином отношении... Будто нет никакого различия между большой семьей и небольшим государством... Это, однако, далеко от истины» [6].

Аристотель различает три вида (формы) человеческого общения – семью, селение и государство (полисное общение), – которые возникли естественным путем, т. е. возникли в соответствии с природой человека, а не сверхъестественным (божественным) образом. Семья, согласно Аристотелю, включает в себя отношения мужа и жены, отца и детей, господина и раба. Селение – это колония семей (их множество). А государство – наиболее развитая, завершенная и высшая по своим целям форма общения, достигшая самодовлеющего существования ради благой жизни. «Все общения, – поясняет Аристотель, – стремятся к тому или иному благу, причем больше других и к высшему из всех благ стремится то общение, которое является наиболее важным из всех и обнимает собой все остальные общения. Это общение и называется государством или общением политическим» [7].

Поскольку цель государства (полиса) – наивысшая и оно представляет более высокую ступень в развитии природы человека, чем семья, Аристотель говорит о первичности (в теологическом смысле) государства по сравнению с семьей. «Первичным по природе, – пишет он, – является государство по сравнению с семьей и каждым из нас; ведь необходимо, чтобы целое предшествовало части» [8].

Во всех этих своих суждениях Аристотель исходит из того, что «человек по природе своей есть существо политическое» [9]. И эта политическая (государственная) природа человека в наиболее развитом и завершенном виде (т. е. в виде осуществленной цели) представлена в полисной форме общения свободных и равных граждан.

То, что в последующей истории стали называть государством в различных его проявлениях и значениях, для Аристотеля существовало лишь в виде эллинского полиса. Варвары (все неэллины) не доросли еще до свободы: «варвар и раб по

Нерсесянц теория права и государства. – М.: ИНФРА • М, 1999. С. 213

природе своей понятия тождественные» [10]. Это означает, что варвары еще не успели развить свою политическую природу и у них еще нет полиса (т. е. государства в современном словоупотреблении), нет политической (государственной) власти – «власти над свободными и равными» [11]. Имевшаяся же тогда у варваров деспотия – это, по Аристотелю, дополитическая (догосударственная) форма отношений между господином (властвующим правителем) и рабами (подвластными).

В Новое время патриархально-патерналистскиё представления с позиций идей о суверенитете государства критиковали Ж. Воден, Г. Гроций, Гегель и другие мыслители.

Предыдущий | Оглавление | Следующий

[1] Геродот. История. Л., 1972. С. 125.

[2] Платон. Соч. Т. 3. Ч. 2. М., 1972. С. 30–31.

[3] Платон. Соч. Т. 2. Ч. 1. М., 1971. С. 548.

[4] Антология мировой философии. Т.1. Ч. 1. М., 1969. С. 74.

[5] См.: Вестник древней истории. 1952. № 3. С. 259.

[6] Аристотель. Соч. Т. 4. М., 1983. С. 376.

[7] Там же.

[8] Там же. С. 379. Эта идея первичности государства в последующем была воспринята и развита (с позиций диалектической логики) Гегелем, который писал: «В действительности государство есть вообще первое, внутри которого семья развивается в гражданское общество, и сама идея государства распадается на эти два момента..» // Гегель. Философия права. М, 1990. С. 278.

[9] Там же. С. 378.

[10] Аристотель. Указ. соч. С. 376.

[11] Там же. С. 386.

Глава 3. Типология права и государства. Основные исторические типы права и государства

1. Античные концепции типологии

2. Историко-формационнмй подход Гегеля: концепция духовных формаций

3. Марксистский историко-формационный подход: концепция экономических формаций

4. Культурологические и цивилизационные подходы

5. Либертарно-юридическая концепция типологии права и государства

Типология исторически известных видов права и государства – это их классификация по единому критерию, их деление на однородные (однотипные) группы.

В литературе (прошлой и современной) имеются разные варианты такой классификации.

1. Античные концепции типологии

Античные мыслители (Сократ, Платон, Аристотель, Цицерон и др.) делили различные формы государства на две группы: правильные и неправильные. К группе правильных форм государства они при этом относили те формы, где власть осуществляется на основе законов и в общих интересах, а к неправильным формам – те, где власть не опирается на законы и служит интересам лишь правителей.

Опираясь на такой подход, Платон выделял три правильные формы: царскую власть (законную монархию, т. е. правле-

Нерсесянц теория права и государства. – М.: ИНФРА • М, 1999. С. 237

ние одного лица на основе законов), аристократию (законную власть немногих) и законную демократию (власть демоса на основе законов) и соответственно три неправильные формы: тиранию (незаконную власть одного), олигархию (незаконную власть немногих) и незаконную демократию (власть демоса не на основе законов).

С тех же позиций Аристотель писал, что тремя правильными формами являются царская власть, аристократия и полития (правление большинства на основе законов), а тремя неправильными формами – тирания, олигархия и демократия (правление демоса, большинства не на основе законов).

Данный подход к типологизации государств, основанный на критерии законности и противопоставлении законного правления беззаконию, в той или иной форме широко использовался в последующей политико-правовой мысли и в определенной мере сохранил свое значение до наших дней

2. Историко-формационнмй подход Гегеля: концепция духовных формаций

С позиций всемирно-исторического процесса развития духа свободы и его объективации в различных формах государства проблему типологии государств трактовал Гегель. «Всемирная история, – писал он, – есть необходимое только из понятия свободы духа, развитие моментов разума и тем самым самосознания и свободы духа – истолкование и осуществление всеобщего духа» [1]. Формами такого осуществления мирового духа, по Гегелю, являются «четыре всемирно-исторических царства: 1) восточное, 2) греческое, 3) римское, 4) германское» [2]. Эти царства, согласно Гегелю, представляют собой объективно-исторические формации (формообразования) мирового духа, т. е. развития идей разума и свободы во всемирной истории.

Со сменой этих всемирно-исторических царств (формаций мирового духа) происходит и смена соответствующих форм государства: восточному царству соответствует теократия (свобода одного, верховного правителя), греческому и римскому царствам – демократия или аристократия (свобода некоторых, т. е. части населения), германскому царству – монархия Нового времени с представительной системой (свобода всех). «Вос-

Нерсесянц теория права и государства. – М.: ИНФРА • М, 1999. С. 238

ток, – писал Гегель, – знал и знает только, что один свободен, греческий и римский мир знает, что некоторые свободны, германский мир знает, что все свободны» [3]. Под «германским миром» Гегель при этом имел в виду страны северо-западной Европы, а под монархией – конституционную монархию с системой представительства и разделением властей.

Таким образом, гегелевская типология государства строится на основе его учения о развитии и смене во всемирной истории различных общественно-духовных формаций (царств, миров), представляющих собой прогрессирующие ступени осуществления разума и свободы, которым соответствуют определенные типы (формы) государства – теократия, демократия или аристократия, конституционная монархия.

3. Марксистский историко-формационный подход: концепция экономических формаций

Учение об общественно-экономических формациях, разработанное К. Марксом и Ф. Энгельсом с материалистических, пролетарско-классовых, коммунистических позиций, лежит в основе марксистской типологии государства и права. Определяющую роль в социально-историческом развитии, по марксизму, играют экономические (производственные) отношения, составляющие базис общества, которым обусловливается и соответствующая ему надстройка, включая государство и право. Согласно такому подходу, вся история человечества делится на пять общественно-экономических формаций: первобытнообщинный строй, рабовладельческий строй, феодальный строй, капиталистический строй и коммунистический строй.

Трем классово-антагонистическим формациям (рабовладельческой, феодальной и капиталистической), основанным на частной собственности и классовом делении, соответствуют три типа государства и права: рабовладельческое государство и право, феодальное государство и право, буржуазное (капиталистическое) государство и право. При первобытном строе (первобытном коммунизме) еще нет государства и права, при коммунизме государство и право как классовые явления отомрут. Применительно к государственности и праву на первой фазе коммунизма (т. е. при социализме) Маркс говорил о диктатуре пролетариата и буржуазном «равном праве» для регуляции меры труда и потребления.

Нерсесянц теория права и государства. – М.: ИНФРА • М, 1999. С. 239

В дальнейшем в советской марксистской литературе – в очевидном расхождении с прогностическими положениями самих основоположников марксизма – стали выделять также и социалистический тип государства и права, что фактически демонстрировало отсутствие и несостоятельность предсказанного перехода от социализма к полному коммунизму без государства и права.

Кроме того, в марксистской литературе – с учетом суждений Маркса и Энгельса о специфике «азиатского способа производства» и «восточном деспотизме» – стали выделять и особый восточный (азиатский, деспотический) тип государства и права, что, конечно, плохо увязывается (и у основоположников марксизма, и у их последователей) с марксистским учением об исторически сменяющих друг друга экономических формациях и с соответствующим формационным принципом марксистской типологии государства и права.

Экономические и классовые отношения, наряду с другими факторами (духовными, культурными и т. д.), имеют, несомненно, важное значение в процессе возникновения, изменения, развития государства и права. Однако гипертрофия их роли, характерная для всего марксизма, включая и марксистскую типологию государства и права, приводит к существенным порокам.

К числу таких пороков относится и в принципе негативный подход марксизма к государству и праву, трактовка их как инструментов классового насилия и угнетения, как машины господства и подавления. Различные типы государства и права (от их возникновения до отмирания) – это, согласно марксизму, лишь разные, сменяющие друг друга, фермы организованного насилия одного класса (господствующего) над другим (угнетаемым и эксплуатируемым). К государству и праву в целом, к различным их типам и формам марксизм относится столь же отрицательно, как и к частной собственности, к различным ее типам и формам. Существенным составным моментом такого негативного классового, коммунистического подхода к частной собственности, государству и праву является марксистский антииндивидуализм, нигилистическое отношение к естественным и неотчуждаемым правам и свободам человека, к идее господства права, правового государства и т. д.

В марксистском подходе тем самым игнорируется то принципиальное обстоятельство и тот очевидный факт всемирной истории, что свобода людей в этом мире появляется и развивается именно в государственно-правовых формах. Реальное историческое развитие и смена типов государства и права (от ранних государств до современного правового государства) свидетельствует – вопреки марксистским представлениям и

Нерсесянц теория права и государства. – М.: ИНФРА • М, 1999. С. 240

оценкам – о прогрессе свободы людей (о расширении сферы и меры свободы, увеличении числа «свободных и т. д.), а вовсе не о прогрессе насилия, подавления и господства одних классов над другими и т. д.

Марксистские представления о коммунистической свободе (без государства и права) по существу антиисторичны, поскольку они не обогащают и развивают, а отрицают исторически известную до сих пор свободу людей, которая представлена в соответствующих государственно-правовых формах прошлого и современности.

Марксистское учение о государстве и праве, включая и соответствующую типологию права и государства, по своей сути отвергает любое положительное отношение к праву и государству как к определенной ценности, как к достижению в развитии человеческой культуры, свободы и т. д. Оно носит антигосударственнический и антиправовой характер и в принципе не стыкуется с юриспруденцией и юридической трактовкой права и государства.

Однако положения этого учения широко используются и в постсоветской литературе, в многочисленных монографиях и учебниках, авторы которых, с одной стороны, опираются на марксистские положения о классовой сущности и назначении государства и права и соответствующую их типологию, а с другой стороны, говорят о ценностях свободы, права, гражданского общества, о господстве права и правового государства, о прирожденных и неотчуждаемых правах и свободах человека, разделении властей и т. д., нашедших свое закрепление в действующей Конституции Российской Федерации. Подобное некритическое соединение взаимоисключающих положений искажает и существо марксизма, и смысл юридического учения о праве и государстве.

4. Культурологические и цивилизационные подходы

Определенное распространение в постсоветской юридической литературе получили и ссылки на так называемый цивили-зационный подход к типологии государства и права. При этом имеется в виду учение о цивилизациях английского историка А. Дж. Тойнби [4] (1889–1975), находившегося под заметным влиянием идей О. Шпенглера и его книги «Закат Европы». Вслед за

Нерсесянц теория права и государства. – М.: ИНФРА • М, 1999. С. 241

Шпенглером, который отрицал единую общечеловеческую культуру и говорил о различных замкнутых культурах (причем творческая, органическая культура, по Шпенглеру, умирая, перерождается в бесплодную, механическую цивилизацию), Тойнби говорит о нескольких десятках локальных, замкнутых цивилизаций и отрицает цивилизационное единство в человеческой истории. Каждая цивилизация отличается своей спецификой, имеет свои социальные и политические ценности, воззрения и устремления, свои государственно-правовые формы и установления, словом, свои «ответы» на исторические «вызовы». Со ссылкой на сходства и аналогии в развитии. этих автономных цивилизаций Тойнби говорит о некоторых эмпирических законах повторяемости в процессе развития этих цивилизаций.

Очевидно, что на основе подобного учения о различных автономных цивилизациях можно, в лучшем случае, говорить о разрозненных типах организации власти и нормативной регуляции в соответствующих локальных цивилизациях, но невозможно (даже со ссылкой на аналогию и повторяемость) обосновать некую целостную типологию государства и права, построенную на едином, общем для всех цивилизаций, критерии. Если такой единый общецивилизационный критерий и принцип возможен и есть, тогда следует признать (самому Тойнби и его последователям) наличие в человеческой истории некой единой цивилизации, определенной концепции общечеловеческой цивилизации, компонентами и составными моментами которой являются самобытные цивилизации (и культуры) отдельных сообществ и народов.

Кроме того, в учении Тойнби о различных цивилизациях, как и в учении Шпенглера о различных культурах, нет какого-то специального исследования проблем государства и права, на основе которого в юриспруденции можно строить теоретически и общеисторически значимую типологию государства и права.

5. Либертарно-юридическая концепция типологии права и государства

В основе той или иной типологии права и государства лежит в конечном счете определенное понятие права и государства, определенная теоретико-концептуальная трактовка природы, сущности и назначения права и государства. Каково понятие права и государства, такова и их типология. И теоретически значимых типологий может быть столько же, сколь-

Нерсесянц теория права и государства. – М.: ИНФРА • М, 1999. С. 242

ко и теоретически значимых понятий (концепций) права и государства.

Ведь типы права и государства, выделяемые в той или иной типологии, – это исторические формообразования (исторически значимые проявления и конкретизации) определенным образом понимаемой сущности права и государства, определенная форма исторического выражения и воплощения логического (т. е. теоретического смысла, понятия права и государства). Поэтому ясно, что в логически последовательной и непротиворечивой типологии права и государства речь должна идти о различных типах (исторически типичных формах проявления) в пределах одного и того же понятия права и государства, одной и той же концепции их сущности. Без такого сущностно-понятийного единства вообще нет самих искомых типов права и государства в качестве надлежащих объектов (однородных единиц) некой общей классификации и единой типологии.

Согласно либертарно-юридической концепции, типы права и государства – это основные исторические формы признания и организации свободы людей, выражающие этапы прогресса свободы.

Выше мы уже приводили ряд важных положений Гегеля по данной проблематике, которые значимы также и для либертарно-юридической типологии права и государства. В гегелевской типологии, как мы видели, в качестве исторических типов государства выделены соответствующие формы государства у разных народов, находившихся на разных ступенях исторического развития, – восточная теократия, афинская демократия, римская республика, представительная монархия у германских народов в Новое время. Придание Гегелем типологического значения государственным формам отдельных народов обусловлено его представлением о том, что в каждую эпоху всемирной истории в качестве носителя «развивающегося самосознания мирового духа» [5] выступает определенный народ. «Этот народ, – подчеркивает Гегель, – господствующий во всемирной истории, для данной эпохи – и составить со всемирной истории эпоху он может лишь один раз. По отношению к этому его абсолютному праву, быть выразителем данной ступени в движении мирового духа, духи других народов бесправны, и они, подобно тем, чья эпоха минула, больше не принимаются в расчет во всемирной истории» [6].

Нерсесянц теория права и государства. – М.: ИНФРА • М, 1999. С. 243

Подобная абсолютизация роли отдельного народа и придание типологического значения его государственной форме представляется доктринальным преувеличением Гегеля. Это преувеличение обусловлено, в частности, тем, что «мировой дух» рассматривается в гегелевском учении как творческое начало и двигатель всемирной истории, однако он для действительного осуществления этой своей «доктринальной» роли нуждается в реальном субъекте – в соответствующем историческом народе.

Гегелевская типология государства посредством форм государства вызывает возражение и в том плане, что некоторые из упоминаемых им форм (например демократия, республика) относятся не только к античности, но и к последующим эпохам истории, вплоть до современности. Что же касается гегелевского идеала – представительной монархии, то она еще и во времена Гегеля, когда уже после буржуазных революций вновь появились республиканские формы правления в Голландии, США и Франции, не была высшей и последней формой государства, олицетворявшей вершину исторического прогресса.

С позиций либертарно-юридического понимания и толкования права и государства как необходимых форм свободы людей, а свободного индивида – как субъекта права и субъекта государства (государственной власти) принципиальное значение имеет типология права и государства по тем критериям (основаниям), которые определяют специфику различных исторических форм признания людей в качестве субъектов права и государства (государственной власти).

В государствах древнего мира индивид (люди) является свободным человеком и вместе с тем субъектом государства и права по этническому критерию. Так, афинскими гражданами и субъектами афинского права могли быть лишь члены афинских демов (родов), а членами римской гражданской общины (civitas), римскими гражданами и субъектами римского права (ius civile) – лишь квириты (исконные римляне). По своему типу государство и право древности было этническим.

Этот исходный тип государства и права выступает в качестве необходимой формы признания и закрепления факта деления людей на свободных и несвободных (по этническому основанию), причем отличие свободных от несвободных получает свое выражение и закрепление именно в том, что свободные – это субъекты права и государства, а несвободные (рабы) – это соответственно объекты права и государства. Иначе это различие невозможно и выразить.

Нерсесянц теория права и государства. – М.: ИНФРА • М, 1999. С. 244

Преодоление рабства ведет к становлению в средние века государства и права сословного типа. Прогресс свободы людей здесь состоит в том, что этнический критерий свободы (т. е. свобода одних и несвобода других) уступает место сословному критерию свободы. На этой ступени развития (европейский феодализм) рабов уже нет, – в этом смысле все свободны, но мера этой свободы различна у представителей разных сословий. Свобода здесь носит характер сословных ограничений и привилегий.

При таком сословном типе права и государства каждый является субъектом права и субъектом государства именно в качестве члена определенного сословия. Внутрисословное равенство людей в их правосубъектности и государствосубъектности сочетается с межсословным неравенством – неравенством государственно-правовых статусов разных сословий и их членов.