Общественно-политический журнал движения Свободная Справедливая Солидарная Россия (стр. 1 )

Свобода! Справедливость! Солидарность!

Общественно-политический журнал движения

Свободная

Справедливая

Солидарная Россия

№ 5/20/

Электронная версия

Июнь 2010г.

«Не лаять на слона» а, консолидировав левый спектр политических сил России в Движение, вынудить Власть свернуть с авторитарного пути развития.

Мы призываем политические партии, структуры гражданского общества, активных граждан России в Движении строить Свободную, Справедливую, Солидарную Россию.

Разделы журнала и основные направления деятельности движения СССР

Свободная, Справедливая, Солидарная Россия 3

Аналитика

Поле брани, перегруппировки, консолидации.

Стратегия и тактика

Учреждение Движения.

Партийное строительство 45

Социал – демократическое течение. 46-61 Экологическое течение. 61-63

Социалистическое течение.

Политические проекты документов, документы СССР.

Лобби - реализационное течение 63 Социальные проекты.

Теневой кабинет. Избирательные кампании.

Профсоюзы

Прикладная поэзия и проза

Дела текущие 63-64

Реклама 64

Журнал рассылается на сайты Президента, председателя Правительства РФ, ГД и СФ ФС РФ, Министра экологии РФ, Администрации Смоленской области и Смоленской областной Думы, многим руководителям неформальных объединений.

Включайтесь в деятельность Движения, вносите приемлемые идеи, предложения, информацию с мест о внедрении в жизнь решений всех уровней Власти.

Рассылайте журнал на сайты действующей власти ваших поселений, районов, регионов, библиотеки.

Целесообразно отстраивать Свободную, Справедливую, Солидарную Россию независимо от Власти, и максимально используя ее там, где она идет на конструктивное сотрудничество.

Общественное развитие определяет гражданское общество.

Свободная, Справедливая, Солидарная Россия

Направляю журнал для информации и сотрудничества, а также дальнейшего использования его содержания в целях увеличения информационного пространства и консолидации.

1.Основу содержания журнала составляют: дискуссионные сообщения, рекомендации, предложения, идеи членов рассылки, сгруппированные в разделы.

А. Казмерчук.

Аналитика

Лишнее – враг необходимого

Социальный прогресс как объективная необходимость, наиболее вероятный исход и осознанная цель эволюции мирового сообщества.

, член ППК СПб РО СДПР

Аннотация.

В докладе предпринимается попытка на основе аксиоматически сформулированной абсолютной меры социальной напряженности и применения к анализу социальных процессов оптимизационного принципа, аналогичного принципу минимума действия Мопертюи, выявить некоторые базовые всеобщие особенности социального развития, обосновать оптимистический тезис социального прогресса в качестве наиболее вероятного пути развития человеческого сообщества на ближайшую и отдаленную перспективу в направлении перманентного повышения уровня консолидации общества, гармонизации общественных отношений и отношения общества к природе.

Преамбула.

1.О парадоксальности темы исследования.

Идея социального развития с античных времен до наших дней проходит как между Сциллой и Харибдой в узком коридоре между взаимоисключающими предположениями о перспективах этой эволюции. Начиная с Гесиода (7-8 в до н. э.) утверждается пессимистическая гипотеза судеб человеческих: в поэме "Труды и дни" он говорит о пяти стадиях развития общества по пути регресса и деградации. Мировые религии пробуждают надежду на спасение, но не для всех, в неведомой перспективе и с нечетко определенной стратегией коллективных действий: "ищите и обрящете". Корифеи эпохи Возрождения утверждают оптимистическое жизнеутверждающее начало, которое получает развитие в работах просветителей 18-го века и завершенное построение - в поступательном развитии духа, - осуществленное усилиями Гегеля. Правда, и у Гегеля современное ему общество не вызывало оптимизма в оценке перспектив его развития. Новогегельянцы перенесли законы развития объективного духа на социальную среду, а радикально - экстремистское крыло социал-демократии (большевики) довело идею до абсурда.

В современных изысканиях на эту тему существуют достаточно обоснованные пессимистические выводы (Доклады Римскому клубу, например), которые как будто бы подтверждаются динамикой процессов негативного и объективного характера: деградация человеческого генофонда, оскудение не возобновимых ресурсов и видового разнообразия растительного и животного миров, падение нравственности, рост преступности, увеличение мощности и изощренности средств массового уничтожения и прочее. В такой ситуации попытка примирения пессимистических и оптимистических прогнозов в развитой Карлом Ясперсом и его последователями гипотезе о циклическом развитии человечества едва ли покажется состоятельной и утешительной: ведь к апокалипсису можно приближаться и по циклической кривой. В этой связи возникает проблема поиска адаптивных потенций мирового сообщества, прослеживания их динамики и определения способа их стимулирования в случае их наличия. В поисках такого рода можно было бы оттолкнуться от жизнеутверждающей идеи И. Канта о роли антагонизмов в историческом процессе, состоящей в том, что только через действие сил, которые кажутся источниками одной лишь вражды и борьбы, возможно разрешение величайшей задачи человеческого рода - достижения всеобщего правового гражданского состояния и состояния вечного мира между государствами.

2.О возможности и продуктивности математических методов в науках о сложных системах.

По известному афоризму, наука лишь в той степени научна, в какой она математизирована. Или, по другому, не менее известному - природа говорит с людьми на языке чисел. Проблема здесь состоит в том, что, с одной стороны, формализованное описание объектов социологии - сложных, открытых (диссипативных) систем - человеческих сообществ - чрезвычайно сложно, а с другой стороны, состояние социальных проблем (внутри страны и мирового уровня) требует прорыва в этой области. Но прорывы в науке совершаются, как правило, на стыке наук, в пограничной области. Для наук, находящихся в фазе систематики и качественного описания исследуемых объектов, подлинным прорывом является вторжение в них математических методов. К числу неудавшихся, но, тем не менее, чрезвычайно плодотворных, попыток такого рода можно отнести усилия Готфрида Вильгельма Лейбница описать на языке математики наделённые психикой бесконечно малые элементы всего сущего - монады. Вероятно, первой такой удавшейся попыткой было описание с помощью системы дифференциальных уравнений взаимодействия хищников и их жертв (В. Вольтерра). Винера и ее производные (теории: игр, информации, распознавания образов, управления) и методы системного многофакторного анализа, с помощью которых были произведены, в частности, некоторые исследования по заказу Римского клуба, - всего лишь некоторые примеры успешного преодоления барьера между точными и качественными методами исследования в нетрадиционных для математики областях науки. В последнее время интенсивно развиваются математические методы исследования синергетики, что будет, несомненно, иметь большое значение и для анализа процессов в социальных системах, т. к. последние тоже диссипативны, черпают негэнтропию из окружающей среды и могут пребывать целиком или частями в состоянии неустойчивого равновесия.

Постановка задачи.

Наличие противоречий в социальной среде, а значит, и социальной напряженности, поляризующей социум, группирующей его по интересам и идеологии, то есть выстраивающей сопараллельно (в той или иной мере) векторы индивидуальных целеустремленностей - необходимое условие развития социума. Увеличение хаотической составляющей в указанном векторном поле означает застой, торможение в социальном развитии. Но и чрезмерный, бурно нарастающий уровень социальной напряженности, приводящий к срыву эволюционного развития ("перегретый" социум: революции, разрушение функции управления или ее заметное ослабление), тоже надолго отбрасывает его назад, задерживает развитие, что легко установить сравнением с другими социумами, находившимися в аналогичных или близких условиях, но преодолевших противоречия без катастроф. Следовательно, нормальный, эволюционный процесс развития предполагает, с одной стороны, наличие социальной напряженности, а с другой, - не допускает его возрастания сверх некоторого критического уровня. Это означает, что динамика нормального ("здорового") социума регулируется некоторым оптимизационным механизмом, который благодаря развитым внутренним связям (прямым и обратным) поддерживает уровень "движущей силы" в определенном коридоре значений. Такой "регулятор" социального развития может быть понят и сформулирован в терминах строгих количественных соотношений с помощью некой оптимизационной функции или оптимизационного оператора. Такую задачу и ставит перед собой автор. Так как в обсуждаемых ниже соотношениях речь пойдет о социальной гармонии, социальном прогрессе и социальной напряженности, необходимо установить общность понимания этих и некоторых других, связанных с ними терминов.

Устойчивое развитие социальной системы. Социальная гармония. Социальный прогресс.

Возможность гармонического существования человека в природе заложена в нем самой природой. Возможно, что и способность к социальной гармонии заложена в нем генетически как адаптивный механизм. Не исключено также, что идея социальной гармонии индуцируется в сознании человека суровой реальностью (некоторыми ее проявлениями) как антитеза жестокости, несправедливости, прямолинейному и безусловному утверждению права сильного произвольно распоряжаться судьбою слабого. Разумеется, возможен и вероятен вариант позитивных воздействий на человека образцов стихийно складывающихся гармонических отношений между людьми. Как бы то ни было, остается бесспорным факт эволюции общественного сознания и общественных отношений. С эпохи перерастания прайдных, родо-племенных отношений в отношения социальные человек, оставаясь объектом природы, постоянно эволюционирует как социальный субъект. Развитие "человеческого" в человеке по мере развития вширь и вглубь социальных отношений делает жизнь каждого индивидуума все более защищенной от стихий, но все более усложняет и усиливает ее зависимость от общества (в целом), от его производительной мощи, уровня культуры, структуры управления и самоуправления общественными процессами, их эффективности. С другой стороны, усложняется и возрастает зависимость развитого общества от воли и устремлений каждого из индивидуумов, их способностей, что, видимо, не нуждается в доказательствах в силу своей очевидности. Понятые еще на заре развития цивилизации преимущества "содинамии", "соэнергизма", сотрудничества индивидов объективно поставили проблему механизма их реализации, их упорядочения. Осуществление целенаправленного соединения усилий многих индивидов через насильственное принуждение было самым простым, имеет свои корни в животном прошлом человека, но оказалось неэффективным. В контексте обсуждаемой проблемы нас больше интересует "естественная" (ненасильственная) эволюционная самоорганизация социума, так как именно такой путь развития обеспечивает устойчивое развитие системы. Развитие системы понимается здесь традиционно, то есть предполагает эволюционное или иное изменение в системе, не приводящее к ее деградации: усложнение ее структуры, связей между ее элементами; изменение размеров и числа составляющих ее элементов; возрастание скорости реакции, способности к переработке информации, адаптивных, защитных, репродуктивных способностей; другие изменения, повышающее жизнеспособность системы, ее устойчивость во взаимодействии с другими системами. Особый интерес представляет собой устойчивое развитие самоорганизующейся системы. Самоорганизация предполагает усвоение открытой системой извне потока негэнтропии и структуризацию ее за счет метаболизма и усвоения (переработки) информации. Устойчивое развитие (квазиустойчивое, стационарное) понимается как эволюция системы с сохранением ее основных (базовых, реперных, опорных) родовых признаков и с преодолением "помех" и сбоев в ходе этого процесса. Даже если изменения весьма существенны, но базовые элементы системы сохранены (с позиций распознавания образов) в течение времени DТ >> dt, где dt - время флуктуаций, то можно считать, что система устойчиво эволюционирует во временном интервале DТ. Когда мы говорим об эволюции общества или объектов природы, мы подразумеваем, как правило, просто изменение этих объектов во времени без нашей оценки их изменений. Возможно, эволюцию системы можно понимать как сохранение своей сути (самости) в изменяющихся условиях, как адаптацию к ним. При позитивной оценке эволюции мы говорим о прогрессе, при негативной - о регрессе. Во избежание произвола в выборе критериев прогресса социума будем исходить из того, что наивысшей ценностью для всех нас, людей, была, остается и пребудет жизнь человека как представителя человеческого рода; увеличение вероятности его (рода) сохранения, улучшение условий его существования, увеличение генного ресурса социума. Тогда все изменения во взаимоотношениях внутри сообщества, между сообществами и сообществ - с природой, направленные на обеспечение и сохранение этой абсолютной ценности, относятся к прогрессу (в абсолютной этике обозначаются понятием "добро") а противоположные им процессы имеют негативную оценку - регресс (и соответственно - "зло"). Вводя некий интегральный показатель (гармонию), можно сказать, что прогресс социумов наблюдается там, тогда и постольку, где, когда и поскольку эволюция социальной системы или ее частей приводит к гармонизации отношений внутри системы (между ее элементами или подсистемами) или самой открытой системы - с внешним миром, с природой. Но тогда необходимо определить гармонию сложной системы (в частности - социальной) и ее меру. На первый взгляд, с мерой дело обстоит проще, так как ее давно уже установили (сначала - в эстетике), имея самые общие и смутные представления о самом предмете, о гармонии. Этой мерой выступает величина, которая давно уже заслужила право стать мировой константой наряду со скоростью света в вакууме, элементарным зарядом и т. д. Это величина, даваемая числами Фибоначи и с эпохи Возрождения установленная под названием "золотое сечение" (с=1,618). Возможно, именно соответствие "золотому сечению" величины налога в 38% делает его и достаточным для осуществления функции управления, и приемлемым для налогоплательщика, т. е. наиболее "устойчивым" в нормальных условиях. Понятие гармонии, возникнув в Древней Греции (Анаксимандр, Гераклит, Пифагор, Демокрит, Платон, Аристотель), было развито в трудах Н. Кузанского, Леонардо да Винчи, Р. Бэкона, идеями А. Дюрера. И в наше время эта сущность продолжает оставаться объектом исследования. Но удовлетворительного определения этого понятия в его распространении на сферу социологии найти не удалось. Вот, например, одно из последних по времени, данное в докладе на международной конференции "Циклические процессы в природе и обществе" (1996 год): "Гармония возникает там, где имеются противоречия, она является как бы мерой разрешения противоречий. Под структурной гармонией обычно понимают оптимальность строения, устойчивость и стационарность природных систем". Недостатки такого определения очевидны, его непригодность для серьезного анализа (тем более - количественного) - тоже. Гармония, конечно, не "возникает", а проявляется в той или иной мере при разрешении противоречий, но конфликт может быть и дисгармоничным, а гармония может существовать и вне зоны конфликта, например, в произведениях искусства, архитектуры, в отношениях больших полуосей орбит планет солнечной системы и т. д. Гармония - качественная характеристика системы (отношения систем или их элементов), и нуждается в доказательстве ее применимость к социальным системам, тем более - в качестве меры. И уже совсем некорректно вводить некоторое понятие ("гармония") через другое ("оптимальность"), не менее неопределенное и релятивное, если не дается его определения или критериев. Социальная система сложна, ее модели многофакторны и относящиеся к ее описанию понятия и дефиниции тоже по необходимости не полны. Конструктивной идеей в этом смысле может стать допущение, что для этих систем описывающие их поведение и признаки закономерности могут быть сформулированы не индуктивно, а аксиоматически, как это часто делается в естествознании. Тогда можно было бы сформулировать аксиому: все многообразие живых объектов - от простейших до приматов - в качестве основного объединяющего имманентного признака (наряду с высочайшей скоростью обмена веществ, адаптивностью, способностью поглощать из окружающей среды негэнтропию и т. д.) обладает способностью (устремленностью) сохранять свою собственную жизнь, жизнь вида, жизнь на Земле как совокупность взаимодействующей и взаимозависимой жизни живой массы. На бессознательном уровне этот принцип закреплен в форме "зашитой" в организм "программы" поведения, именуемой инстинктом. В этой своей фазе он может быть коротко сформулирован следующим образом: "все живое хочет жить, стремится выжить и продлить свой род". Это - самостоятельная интенция, а не интегральное выражение перечисленных выше признаков живого. На сознательном уровне этот инстинкт дополняется (в шкале ценностей) пониманием, восприятием жизни человека как вида в качестве наивысшей ценности. Таким образом, во взаимодействии людей и общества - с природой жизнь человека как вида обладает в человеческом сознании наивысшей ценностью. Это утверждение можно было бы считать исходным (основополагающим) принципом, описывающим живые системы в их высшей фазе развития. Его же можно положить в основу абсолютной этики, теории стоимости, эстетики. Он прямо или косвенно преломляется во всей жизнедеятельности, аналогично тому, как основной инстинкт трансформируется в такие его проявления, как инстинкт самовоспроизведения, страх, родительский инстинкт и др. Опираясь на этот принцип, можно сформулировать понятие социальной гармонии. Социальная гармония есть такое качество общественных отношений, опирающихся на осознанное или бессознательное следование правилам, на нравственность и (или) любовь, наличие, которого во взаимодействии индивидов между собой, обществом и природой приводит к минимальным потерям в сумме их жизней ("не отравляет существования"), а по большому счету - увеличивает ее, способствует увеличению. Увеличивает потому, что застой смерти подобен, потому что на физиологическом уровне стрессы, сопровождающие разрешение конфликтов, если они не превосходят некоторого порогового психофизического уровня, благотворны; потому что цивилизованное преодоление противоречий приводит к совершенствованию общества: к углублению дифференциации (структурированию) коллективного труда, взаимной зависимости, взаимного доверия - к гармонизации отношений. Подаренные самой природой образцы гармонических взаимоотношений - это симбиоз, разумная супружеская и родительская любовь, любовь детей к родителям, братство, дружба, любовь к родному дому, к малой родине, к землякам и т. д. Но по большому счету, гармоничны и биогеоценозы, отношения хищника и его жертвы, в частности. Гармонично жесткое, иногда жестокое, соперничество самцов за верховенство в прайде, за победу в брачном турнире и т. д. гармоничны, потому что продляют жизнь своему роду и роду жертв, и роду хищников. Иными словами, строя нечто новое для природы, едва ли мы возвышаемся над нею. В этой своей творческой деятельности - осознанно или интуитивно - мы подражаем ей, учимся у нее, опираемся на общие для всего живого фундаментальные принципы. Во всеобщем комплексе отношений индивидов, сообществ и общества с природой существуют гармоничные, дисгармоничные и нейтральные по отношению к текущему состоянию социума отношения в его историческом развитии. В гармоничных и им противоположных отношениях (в любви и антагонизме) существует спектр, распределения их по глубине (силе), по степени осознанности их качества, по общности уровня и вида и по другим признакам. Уровень гармоничности социальных отношений историчен, и развитие социума - социальный прогресс, как уже отмечалось, состоит в эволюции социума в направлении гармонизации общественных отношений. Иными словами, согласие индивида на значительное ограничение его свободы возможно тогда и постольку, когда и поскольку он не понимает, как можно добиться соэнергизма (порядка) без насилия над другими, без прямого принуждения и страха. По мере роста социализации уменьшается хаотическая составляющая социального бытия, возрастает самоорганизация и гармонизация общественных отношений. Уровень насильственного принудительного соподчинения, как и затраты на его обеспечение (армия, полиция, тюрьмы, охрана и т. д.) - мера состояния дикости, и эта плата будет по необходимости постоянно убывать в силу роста населения Земли и ограниченности невозобновимого и прочего ресурса. Перед населением все отчетливее будет вставать дилемма: либо выжить "святыми", либо мучительно умирать во "грехе". Вообще говоря, всю мировую историю становления и развития "человеческого" в людях можно представить как перманентную борьбу добра со злом, более того, - как историю преодоления зла, историю совершенствования человека разумного в его противостоянии всему, что характеризуется понятиями: тупость, жестокость, жадность, эгоизм и т. д.. Полагаю, что если бы можно было получить репрезентативное (от фр. распределение значений коэффициента интеллектуальности по населению (по его чётко идентифицированным группам), а затем сопоставить это распределение с распределением средств, зарабатываемых и потребляемых в тех же группах, то обнаружилось бы, что умные честные гуманные альтруистичные люди от века и до ныне производили несравненно больше, чем потребляли, т. е. они несли и несут на своих плечах основную тяжесть человеческого прогресса независимо от их классовой и иной принадлежности. Им не нужны замки, охрана, полиция, армия, тюрьмы и т. д. - они и без этих средств не позволят себе ничего противоправного. Их вынужденные затраты на всё выше перечисленное - плата за дикость других, которых они веками тащат за собой по ступеням социального прогресса.

Теперь мы можем подвести итог в форме некоторой теоремы. Для эволюции в направлении гармонизации отношений внутри общества и общества с природой, то есть для актуализации социального прогресса в базовом комплексе общественных отношений, необходимо и достаточно наличие побуждающих к прогрессу факторов (например, ограниченность ресурсов Земли) и способности социума к адаптации, проявляющейся, в частности, в осознанной интеграции индивидов в социум (предполагающей разделение общественного труда, взаимную ответственность, солидарность, справедливость, высокий уровень нравственности).

снижению сопротивления в проводящей среде, когда при одном и том же уровне напряжения увеличивается ток (подвижность ионов), или при одном и том же уровне социальной напряженности выстраивается в параллель существенно большее количество индивидуальных "волевых векторов", снимается большее количество противоречий. Такому росту лабильности должен соответствовать (что и подтверждается реальной действительностью) рост (возможно, опережающими темпами) технических возможностей для осуществления коммуникаций. Аэроперевозки, телефонно-телеграфная, а затем и электронная (Интернет), спутниковая связь, нелинейное со временем увеличение миграций и перевозок - все это и многое другое подтверждает полученный вывод.

Выводы

Можно считать доказанным наличие социального прогресса, его ориентированность на гармонизацию общественных отношений и отношений общества с природой - комплексных базовых отношений.

Развитие метода позволит, выбрав "действительные" (наиболее вероятные) значения базовых параметров социального развития, планировать стратегию его реализации и существенно снизить издержки в сравнении с продвижением в фазовом пространстве методом проб и ошибок.

Выдвинутые при формулировании метода частные задачи: абсолютизация шкалы противоречий (дисгармонии, социальной напряженности), ранжирование их и формирование базового комплекса - имеют самостоятельную ценность и могут лечь в основу другого метода, возможно, более простого или более точного и продуктивного.

Рассмотрение существующих структурных моделей управления и принципов самоорганизации социумов приводит к выводу, что наиболее адекватным с позиций предложенного метода является идеология и методы социал-демократии.

Ведущиеся в настоящее время споры о возможности использования зарубежного опыта, о необходимости национальной идеи, в рамках рассмотренного метода приобретают необходимое основание для селекции аргументов pro и contra: опыт использовать не только можно, но и необходимо, вычленив в нем главные (всеобщие) закономерности, национальная идея определяется осознанной необходимостью перехода от правового государства к гражданскому, а затем и открытому обществу, к последовательной гармонизации отношений. И так как нет пределов совершенству, то можно согласиться с формулой: движение - все, конечная цель - ничто, модернизировав ее следующим образом: социальный прогресс - единственный адекватный путь к выживанию. Или иначе: либо выживем "святыми", либо долго и мучительно будем умирать "грешниками".

Предложенный метод позволит установить численные границы для различных общественно-экономических формаций, характеризуемых до настоящего времени размытыми качественными понятиями, такими как феодализм, капитализм, коммунизм, гражданское и открытое общества. Для создания единой социально-исторической шкалы (СИ-шкалы) метод можно было бы "прокалибровать" по общепринятым историческим общественно-экономическим формациям, в которых классовая борьба (противостояние) играла ведущую роль в социальном прогрессе, т. к. противоречия (и социальная напряжённость) в сфере организации общественного труда и осуществления распределения общественного продукта до наших дней вносят основной вклад в сумму социальной напряжённости.

Интеллигенция и грядущее России

Сергей Магарил

Интеллигенция – это слово не точно; значит не то, что хочет обозначать. Почему бы не остановится на старом и привычном понятии «образованный человек».

В. Ключевский[1]

Характерная особенность России ХХ в. – двукратный распад государственности – последовательный крах двух социально-исторических проектов: имперского и социалистического. Первый русский нобелевский лауреат И. Павлов утверждал «Судьбу наций определяет ум интеллигентский». Из этого следует: какова интеллигенция, таково и государство. Действительно: кто учил будущую государственную бюрократию, если не университетская интеллигенция? А каково государство – такова и судьба народа. Таким образом, для будущего России основополагающей является именно проблема интеллигенции, претендующей на роль хранителя национального интеллекта, гуманистических идеалов и ценностей. Сказанное со всей определенностью ставит вопрос: какое влияние оказывает образованное сообщество России на ее историческую судьбу?

В течение ХХ в. российская интеллигенция дважды была инициатором масштабных социальных сдвигов. И в обоих случаях действительность оказалась бесконечно далека от ее ожиданий: основная масса интеллигенции была вытеснена на социальную обочину, маргинализована и обращена в аутсайдеров. Действительность вынуждает признать: базовые представления образованных групп общества о российском социуме, фундаментально не соответствуют реальным закономерностям существования и исторического движения этого социума. Отсюда возникает необходимость попытаться разобраться в истоках и причинах столь неадекватных социально-исторических концепций.

1. Истоки русского мессианства

Со времен средневековья, центральная идея российского мировидения и миропонимания, - утверждение уникальной исторической роли России: «Москва — третий Рим». Впервые эту доктрину сформулировал в первой трети XVI в. старец псковского Елеазарова монастыря Филофей. В послании к царю Ивану III он писал: «… вся христианская царьства снидошася въ твое едино, яко два Рима падоша, а третей стоитъ, а четвертому не быти».

Ортодоксальное сознание книжников средневековой Московии увидело неопровержимую причинно-следственную связь между двумя историческими событиями:

- падением Константинополя в 1453 г. под ударами магометан (турок), как результат отступления Византии от чистоты православной веры [2]

- и освобождением Руси от гнета магометан[3] - татаро-монгольского ига в 1480 г.

По мнению Ключевского: «Сметливый ум русского книжника нашел внутреннюю связь между крушением Константинополя и возвышением Москвы: «В Византии пало истинное благочестие, а Русь засияла паче Солнца во всей поднебесной, и ей суждено стать вселенской преемницей Византии… Русская земля, еще недавняя идолослужительница, темное захолустье вселенной, явилась в глазах самодовольного русского книжника последним и единственным в мире убежищем правой веры и истинного просвещения; Москва, до которой не дошел ни один апостол, как-то оказалась третьим Римом, московский царь остался единственным христианским царем во всей Вселенной, а сам он, этот московский книжник, еще недавний "новоук" благочестия, вдруг очутился единственным блюстителем и истолкователем истинного христианства, весь же остальной мир погрузился в непроницаемый мрак неверия и суемудрия».

От прежнего смирения русского образованного человека мало что осталось. «Из скромной и трудолюбивой пчелы, - по мнению Ключевского, - он превратился в кичливого празднослова, исполненного "фразерства и гордыни", проникнутого нехристианской нетерпимостью. Не находя истинного православия нигде за пределами Русской земли, он неправославных христиан не хотел удостоить даже звания христиан», тогда как его предшественник, русский образованный летописец XII в., немцев-католиков, ходивших в Третий Крестовый поход биться за гроб господень, не усомнился признать "святыми мучениками, проливавшими кровь свою за Христа… Читать книги - доброе дело, писали на Руси в XI в. Высшей похвалой для образованного русского человека было сказать о нем, что он «муж книжен и философ… Во время Мономахов и Мстиславов в Киевской Руси были училища с языками латинскими и греческими. А в правление Иоаннов в Московии не стало хватать школ начальной грамотности».[4]

2. Претензии самонадеянного невежества

Причина столь печального положения – трагическая отсталость образования, ответственность за которую лежит на Русской православной церкви (РПЦ), не исполнившей в средневековом обществе роль его просветителя. Действительно, «из эпохи монгольского ига РПЦ вышла крупнейшим собственником, сосредоточив в своих руках треть земельных фондов Великого княжества Московского. Она была самым активным предпринимателем и самым богатым ростовщиком в стране. Землевладельцы завещали ей земли на помин своих душ. Она захватывала, покупала, отсуживала, отбирала за долги все новые и новые земли, «обеляя» их своими неприступными иммунитетами. Она становилась все богаче…» ( Тень грозного царя. КРУК, М., 1997. С. 36, 37).

Так в домонгольский период общее число монастырей и количество монашествующих в них были относительно невелики. По данным летописей, в XI-XIII веках на Руси было около 70 монастырей. В период татаро-монгольского ига число монастырей существенно возросло: к середине XV века их стало более 180. Однако, не смотря на огромные материальные возможности, РПЦ не озаботилась восстановлением обучения народа грамоте, существовавшего до монголов.

О состоянии народной грамотности свидетельствует архиепископ Новгородский Геннадий:[5] «Приведут ко мне посвящать в попы мужика. Я приказываю ему читать апостол, а он и ступить не умеет; приказываю дать ему псалтырь, а он и по той еле бредет. Я отказываю, а на меня жалобы; земля, Господине такова, что не можно найти, кто бы горазд был в грамоте».[6] И это происходит в Новгороде, о котором академик В. Янин, опираясь на данные многолетних археологических раскопок, пишет: «Новгородец в своей массе был грамотнее русских людей из других областей России».[7]

В XVI в. положение лишь усугубилось. Появились учителя, наставлявшие юношество не читать много книг, стращая последствиями этого опасного занятия. Теперь образованный человек хвастался своим незнанием философии и презрением к ней. "Братия! - поучал он, - не высокоумствуйте; если кто тебя спросит, знаешь ли философию, ты отвечай: Эллинских борзостей не знах ни ритарских астрономов не читах, ни с мудрыми философами не бывах, философию ниже очима видех". Прежде русский книжник любил переведенные с греческого статьи по разным отраслям знания: по минералогии, логике, медицине, риторике. Теперь же русский книжник неистово вопил: "Богомерзостен перед богом всяк любя геометрию; не учен я словом, но не разумом, не обучался диалектике, риторике и философии, но разум Христов в себе имею.

По мнению Ключевского, этот «самонадеянный грамотей и оказался новым типом русского интеллигента. Его характерные особенности - гордость личная и национальная; не столько разумение жизни, сколько притязание на разумение. А осенявшая русскую землю пятивековая православная старина, была признана светильником, долженствующим и впредь освещать исторический путь русскому обществу… Объявив себя единственным в мире обладателем правой веры и благочестия, образованный русский человек XVI в. решил, что и далее русское общество должно довольствоваться умственным и нравственным запасом, накопленным в предшествующие пять веков, с его недодуманными, расколотыми представлениями, хаотическими ощущениями, со всем его праздничным и будничным двоемыслием».[8]

Творца вселенной русское общество представляло своим собственным русским Богом, никому более не принадлежащим и никому более неведомым.[9] Самонадеянные претензии на духовное и нравственное превосходство московитов, странным образом сочетались с массовым упадком нравов. Иван IV предъявил на Стоглавом соборе иерархам русской церкви обличительный доклад, из которого следовало: православные миряне не научены никакому благочестью, не умеют молиться, в церкви ведут себя, как в корчме: стоят в шапках, празднословят, шумят и смеются, ругаются так, что и у иноверцев не творится такого бесчиния, заражены пороками, которые и называть противно, что и пастыри не лучше своей паствы, сами живут "во всяком безчинии и пиянстве", церковные службы совершают не по уставу, в церквах на глазах мирян, пьяные сквернословят и дерутся, грамоте плохо знают, что еще хуже и учат, богослужебные книги не умеют переписать правильно, в монастырях все зло совершаются.