Второе. Что касается криминологии, здесь употреблялся термин "криминологические стандарты", простите, "стандарты борьбы с коррупцией". Это категорически неверно. Дело в том, что коррупционная преступность – один из видов преступности. И во всякой преступности, и в коррупционной тоже, есть свои закономерности. Мы должны учитывать закономерности. Но надо иметь в виду, что преступность и коррупция – очень лабильные явления, постоянно изменяющиеся и приспосабливающиеся к ситуациям. И надо отслеживать, вести научные исследования коррупции для того, чтобы реагировать на ее новые проявления. Ни в коем случае к этой проблеме нельзя формально подходить, здесь нужна диалектика, логический подход.
Теперь третий момент. Пожалуйста, второй слайд.
Мы все время говорим об учете международных правовых документов, так вот, я хочу сказать, что Конвенция ООН против коррупции не дает понятия коррупции, но ссылается на ряд конвенций – европейских и ооновских. Пожалуйста, следующий слайд.
Дело в том, что определение коррупции дается в Конвенции о гражданско-правовой ответственности за коррупцию, а мы даже не ставим вопрос о ее ратификации, и в этом пакете даже не ставится этот вопрос. И вот здесь как раз то, о чем говорилось уже в предыдущем докладе: коррупция – двусторонняя взятка, и что область распространения коррупции не только государственная служба, но – всё.
Дальше, пожалуйста.
Криминализация коррупции. Конвенция против транснациональной организованной преступности, на которую ссылается Конвенция против коррупции. Что такое "криминализация коррупции"? Это криминализация подкупа и получения взятки.
Пожалуйста, дальше.
То же самое, активный и пассивный подкуп.
Пожалуйста, дальше.
Это всегда результат взаимодействия двух сторон. Что показывают криминологические исследования? Обоюдовыгодная сделка – в половине случаев, 25–27 процентов случаев – вымогательство, 23–25 процентов – инициативный подкуп, который сопровождается еще и шантажом: не хочешь взять, извини, сам знаешь, какие у тебя могут быть неприятности.
Поэтому удар по коррупции – это удар и по корруптору, и по коррумпируемой стороне одновременно. Этот пакет законов – удар только по коррумпированной стороне, причем только в сфере государственной службы.
Дальше, пожалуйста.
Итак, если мы будем исходить из понятия коррупции, которое дано в Конвенции о подкупе иностранных должностных лиц… Кстати, у нас не ставится вопрос о ее ратификации. Так вот, если мы будем исходить из этого понятия коррупции, то вот преступления, которые мы относим к числу коррупционных.
Пожалуйста, следующий слайд. Я очень коротко.
Число зарегистрированных коррупционных преступлений – верхняя граница. А вот взяточничество, факты... Вы видите, что взяточничество – это только половина коррупционных преступлений. Потому что сейчас менеджеры, которые разоряют своих собственников, особенно в условиях поглощения, слияния, – это общее явление. А подкуп избирателей? А подкуп переводчиков, экспертов, судей? В том числе экспертов, которые пишут законопроекты? И так далее.
Пожалуйста, дальше.
Вы посмотрите, какая интересная картина. Итак, давайте мы разложим дачу взятки на получение взятки – факты и получение взятки – лица. Так вот, получается, что среди регистрируемых (это статистика с 90-го года) количество фактов получения взятки все время растет, оно очень велико. А показатель лиц, которые получают взятки, у нас самый низкий. То есть у нас все больше в законе иммунитетов, все больше норм, которые исключают возможность привлечения к уголовной ответственности за получение взяток. И с принятием нового УПК и VIP-главы 52 у нас сложилась новая ситуация, когда число получателей взяток стало меньше, чем число тех, кто их дает. Хотя именно для дачи взятки имеется норма, что именно тот, кто дает взятку, может освобождаться от ответственности, если он сообщит об этом или когда имеет место вымогательство. Вот наша уродливая картина борьбы.
Пожалуйста, дальше.
Я хочу сказать, то, что происходит.... Вот возьмите Гайдара... Коррупция как политика… Россию по номенклатуре нельзя… ее можно выкупить, отнимать силой.
Пожалуйста, дальше.
Лившиц: "Я против резких движений в вопросах борьбы с коррупцией, это может привести к потере равновесия в экономике". Что говорит сейчас Президент Российской Федерации Медведев? Что коррупция стала способом существования многих групп. Правильно. И сейчас я должна сказать, что схема борьбы с коррупцией, которая заложена в этот законопроект, эта схема очень выгодна коррупторам, тем, кто подкупает. Потому что… Можно я чуть-чуть?..
Азалия Ивановна, при всем уважении к Вам… Одну минуту.
А. И. ДОЛГОВА
Не могу… Просто я бы рассказала о беседе с Артемом Михайловичем Тарасовым. Потому что это было бы очень ясно, четко. Он был членом Совета Безопасности и сказал, что хочет участвовать в разработке актов по борьбе с коррупцией. Я говорю: "Пожалуйста!" Он много интересного нам дал, и мы ему благодарны. Он сказал: "Азалия Ивановна, мы за то, чтобы чиновники не заедались, не повышали суммы взяток, но если он ведет себя прилично, я должен иметь право его поощрить". Вот позиция бизнеса!
Когда мы говорим о больших суммах взяток… Это значит те суммы, которые выводятся в теневой оборот и даются в качестве взяток… Где берутся эти суммы? Самые крупные коррупторы – это организованные преступники, экономические и общеуголовные. И они с помощью коррупции решают свои проблемы. Таким образом, тогда законы о борьбе с коррупцией готовились и принимались в пакете с законами о борьбе с организованной преступностью. И если одновременно не будут приняты эти меры… Это общая закономерность в мире, что самые крупные коррупторы – это организованные экономические и общеуголовные преступники. Для того чтобы подкупать, надо иметь большие деньги, выведенные из легального оборота. Все, спасибо. (Аплодисменты.)
Вам спасибо.
А. И. ДОЛГОВА
Простите, можно последний слайд? Я просто хочу показать, какая острая криминальная ситуация в стране… Не часто приходится выступать с такой трибуны. Пожалуйста, самый последний слайд.
Речь идет о коэффициентах преступности в России… Число преступлений на 100 тысяч населения. Вот, пожалуйста, как растут коэффициенты. Как активно лица вовлекаются в преступность. Это коэффициенты с учетом изменения численности населения. (Аплодисменты.)
Спасибо. Я единственное могу сказать, Азалия Ивановна, что на те проекты законов, которые внесены Президентом, все законодательные органы власти субъектов Федерации, все субъекты права законодательной инициативы должны дать отзывы до 5 ноября, то есть эта часть ушла. А второе, я думаю, Сергей Михайлович в своем выступлении, потом в докладе… Мы говорили, что, безусловно, это не исчерпывающий перечень законопроектов, которые необходимо принять для реализации Национального плана по противодействию коррупции. И мы попытались даже назвать в наших рекомендациях ряд законов, а в выступлениях коллег, которые участвуют в сегодняшних наших слушаниях, прозвучал и ряд других. Поэтому я думаю, забегая вперед скажу, что мы обязательно все доработаем и в том числе постараемся, чтобы Ваши опасения нашли отражение в рекомендациях.
Сегодня выступали… И уже говорила Наталья Владимировна Павлова о том, что надо создавать наднациональное законодательство и органы противодействия коррупции. Как раз у нас здесь присутствует заместитель директора Русского отделения (бюро) Международного комитета по борьбе с организованной преступностью, терроризмом и коррупцией Иван Николаевич Кузнечик.
Пожалуйста, Иван Николаевич.
И. Н. КУЗНЕЧИК
Уважаемые коллеги, я постараюсь буквально в двух словах, потому что текст подготовлен… Просто в виде обмена мнениями.
Дело в том, что многие выступающие, которых мы сегодня слушали, использовали совершенно различный понятийный аппарат в отношении коррупции. К примеру, если мы возьмем слово "коррупция" – это латинское слово, которое означает, что основой является продажность должностного лица. И дача взятки, подкуп должностного лица… По последним выступлениям видно, что это обоюдные действия. Но как с видом преступления – невозможно согласиться, потому что это является качественным обозначением субъекта преступления. Можно совершить любое преступление, оно может быть коррупционным и не коррупционным. Я подготовил свои предложения.
В понятийном аппарате, конечно, надо навести кое-какой порядок и обсудить это. Можно много говорить об этом, но к общему знаменателю не придешь. Дело в том, что не рассмотрено такое направление деятельности (можно сказать, целая часть, огромное направление, которое было отмечено Президентом), как участие граждан, в том числе и общественных объединений, то есть участие общества в борьбе с коррупцией. Здесь много можно говорить о том, что гражданское общество, специальные организации и так далее... Но мы по опыту и действиям знаем, что пока мы не организуем эту работу ("на земле", прежде всего, сверху донизу), мы успеха не достигнем, потому что аппарат чиновников все равно подавляет эти действия. Поэтому объединяющие начала должны быть обязательно организующие, в виде закона. И такой закон существует, именно проект закона… Название звучит как "Участие граждан в обеспечении общественной безопасности и правопорядка", в котором одним из главных направлений указано противодействие терроризму и коррупции в том числе, и в целом действия по наведению порядка в стране. Это должно быть организовано как общественно-государственное объединение, сверху донизу. И необходимо объединить все здоровые силы общества и государства для того, чтобы эту работу вести не только на верхнем уровне, в комиссиях и так далее, но и внизу, на так называемой земле. Надо создать соответствующий совет общественной безопасности и правопорядка и пункты общественной безопасности и правопорядка, как это, кстати говоря, организовано в городе Москве. Там они немножко по-другому называются. Но вместе с тем, эта работа проводится, есть результаты. Есть и отрицательные какие-то моменты, которые учтены. И мы представляем сегодня данный законопроект. (Их, правда, два. Один представлен был МВД России, а второй – совместно Департаментом охраны общественного порядка МВД России и нашей общественной организацией.) Здесь более детально, более четко и организованно даны эти вопросы. Поэтому мы представляем этот законопроект для того, чтобы вы его поддержали и чтобы общественность его поддержала. Без народной поддержки, давайте будем так говорить, вы знаете еще по тем временам, еще со времен Советского Союза, сделать эту работу целиком будет невозможно. У нас на сегодняшний день даже, извините, проблема с понятыми. Поэтому без народной поддержки этот вопрос не решить. Благодарю за внимание.
Спасибо.
Иван Николаевич много говорил об отношении общественности. Давайте мы еще послушаем Председателя правления Межрегиональной общественной организации содействия защите гражданских прав Андрея Борисовича Столбунова.
Андрей Борисович, но вы понимаете, что методика выступления должна все улучшаться и улучшаться.
А. Б. СТОЛБУНОВ
Да, я понял ваш намек, спасибо. Тоже буду говорить тезисно. Тема моего доклада – "Общественное расследование как действенный механизм противодействия коррупции". Почему мы вообще говорим, что нужно проводить общественное расследование? Причина простая. Не открою великой тайны, что у наших силовых структур проблемы с кадрами. Мы общаемся и с людьми, которые уволились из правоохранительных органов, и с теми, кто работает там. И проблема одна-единственная: с таким валом коррупционных явлений правоохранителям просто не справиться, это факт. Тем более что кадры нужны качественные. Сейчас очень много людей, которые остались, не ушли в коммерческие структуры, чтобы зарабатывать деньги, но которые как раз сами втянулись в ту самую коррупцию. Поэтому мы сейчас говорим о том (я абсолютно согласен с предыдущим оратором), что без народной поддержки и без поддержки общественности вообще бессмысленно затевать все эти мероприятия.
Мы для себя вывели такое краткое определение, которое можно включить, я думаю, в законодательство. Что такое общественное расследование? Проведение информационно-аналитической работы по сбору и документированию сведений о фактах коррупции силами институтов гражданского общества в рамках действующего законодательства. Мы специально провели анализ… На сегодняшний день до принятия новых пакетов законов мы проводили анализ. Есть масса хороших, замечательных законов: закон о СМИ, закон об адвокатской деятельности, федеральный конституционный закон об Уполномоченном по правам человека, закон об общественных объединениях, закон о частной детективной деятельности. Все они позволяют абсолютно легально в рамках законодательства проводить информационно-аналитическую работу, о которой я говорю, прежде всего по сбору и документированию информации. Естественно, впоследствии данная информация должна передаваться тем самым правоохранительным органам. В чем разница? Да в том, что 80 процентов работы может быть сделано силами институтов гражданского общества. А правоохранительные органы, органы прокуратуры, в дальнейшем – суды, их только закрепляют в рамках УПК, в рамках закона об ОРД, и так далее.
Каким мы видим механизм? Во-первых, получение первичных сведений о совершенном или длящемся коррупционном явлении. Это и сеть общественных приемных, которые сейчас плодятся с огромной скоростью, и мы также участвуем в этом процессе. Я даже больше скажу, наша организация участвует в обработке обращений граждан в Общественную палату Российской Федерации, то есть через нас проходит порядка 25 процентов обращений граждан со всей страны в Общественную палату. Конечно, вал огромный, но мы, как можем, пытаемся помочь Общественной палате их обработать. То есть аналитика у нас есть, мы разработали специальную программу, кстати, благодаря средствам, выделенным Президентом (в прошлом, 2007, году мы выиграли конкурс и получили грант Президента в соответствии с распоряжением № 000), нам удалось продвинуться в наших разработках. Получили первичные сведения. Далее – проверка источника информации, выявление других сведений с теми же возможными участниками, в той же сфере общественных отношений. Есть масса общественных организаций, которые специализируются на каких-то конкретных вещах, то есть реально люди отслеживают, мониторят состояние социальной сферы, допустим, для инвалидов. Там тоже есть коррупционные явления, и эти люди могут выявлять их в своей сфере. Это мы тоже можем мониторить. Далее — аналитика. Анализ полученных сведений, их классификация, сбор дополнительной сопутствующей информации. Затем формируется общая картина коррупционного явления, выявление повторяющихся, системных моментов, выделение взаимосвязей между участниками явления, аффилированных структур, в том числе коммерческих, возможных пособников, совершенно разных людей. Далее идет юридическая экспертиза полученной уже системной картины, анализ доказательственной базы, которую можно приобщить к полученной картине, выбор способа дальнейшего действия. Как мы видим, есть два основных способа дальнейшего действия. Первое — это передача полученной информации и этой картины сразу же в СМИ. Иногда, и в большинстве случаев, вероятно, более предпочтительна передача полученной информации в правоохранительные органы, органы прокуратуры для их дальнейшего закрепления в рамках процессуального законодательства. То есть вот такая вырисовывается картина. В этом случае правоохранительные органы начинают проводить мероприятия не с нуля, не с заявления потерпевшего. Для них уже практически все сделано. Я считаю, как показывает наша практика, до 80 процентов работы может быть сделано в рамках закона по сбору информационных аналитических материалов.
И очень важный вопрос, который в связи с этим возникает, – это, как обычно, деньги. Мы – практики, мы больше двух лет работаем в этом направлении, и всегда сталкиваемся со следующим. Стоит только приблизиться близко к коррупционеру, то есть собрать информацию, передать в правоохранительные органы, возникает масса спекуляций по этому поводу: мы – агенты западных спецслужб, работаем на деньги ЦРУ, мы работаем на ОПГ, которые заказали того или иного чиновника. То есть всё что угодно, фантазии абсолютно любые. И возникает вопрос: действительно, общественная организация, грантовские деньги небольшие, и их явно не хватит, это понятно, и что с этим делать?
У нас есть такое предложение… И мы с ним впервые, наверное, выходим сейчас, и будем продолжать действия в этом направлении. Почему? Потому что необходимо создать законодательную базу, я даже не знаю, как правильно тут выразиться, под финансовую базу…
По легализации вашей деятельности…
А. Б. СТОЛБУНОВ
Да, совершенно верно. Что там скрывать? Общественная организация может это делать – привлекать различных специалистов, экспертов. Для этого необходимы легальные средства. Приведу такой пример. Если общественная организация выявила коррупционную схему, которая в среднем уводит из бюджета сотни миллионов рублей в год, 10 процентов, десятина старинная, нормальная абсолютно цифра, совершенно легально, уже после приговоров суда… То есть мы не говорим о том, что дайте нам… Но я считаю, абсолютно легальная и нормальная картина. И международный опыт, между прочим, несколько не подходит к нам, его нужно адаптировать. В Германии, например, абсолютно нормальным считается подарок со стороны полиции подростку, который указал на преступника. По нашим меркам это стукачество, я прекрасно понимаю, но тем не менее, это необходимо адаптировать к российским реалиям. Спасибо за внимание. (Аплодисменты.)
Спасибо. Я думаю, что если у нас весь груз ответственности за противодействие не только коррупции, но и преступности в России возьмут на себя общественные организации, то что тогда делать профессионалам?
Уважаемые коллеги, у нас осталось два выступающих. Первый – Марат Мазитович Мусин, заведующий кафедрой антикризисного и стратегического менеджмента Российского государственного торгово-экономического университета. Он подготовил слайды, я должен его поощрить за это. И, конечно, я не могу не дать слово моему коллеге, члену Совета Федерации Николаю Павловичу Чуркину. И после этого будем подводить итоги.
Вам пять минут.
М. М. МУСИН
Уважаемые коллеги! Я сейчас в экспресс-стиле покажу результаты масштабного исследования, которое, насколько я понимаю, впервые в крупной европейской стране проводилось в интересах органов государственной власти. Это первое.
И второе. Почему сегодня проблема коррупции выступает на первый план? Потому что природа сегодняшнего кризиса такова, что это кризис доллара. Соответственно, у нас стратегия выхода — крепкий рубль. Крепкий рубль — это опора на собственные силы и внутренние резервы.
Как в Китае…
М. М. МУСИН
Что нам надо сделать? Убрать паразитов в цепочке между производителем и конечным потребителем. Это прежде всего масштабная коррупция и казнокрадство. Вот две эти вещи я дам в цифрах. И мне кажется, что эти цифры, которые мы получили… Причем это методики, доведенные до того, что один автозак, два автоматчика… У нас конкретная фиктивная сделка, это ИНН, названия, все это как бы доложено, уже некому докладывать, скажем так…
Соответственно вот эти цифры, мне кажется, указывают на свет в конце туннеля и показывают логику институциональных преобразований, как выходить из этой тяжелейшей ситуации. Что выявлено реально? По 731 тысяче фигурантов – хищений свыше 15,5 триллионов. Это 27 процентов ВВП за несколько лет.
Два момента. Первый — вброс грязных денег в легальный сектор экономики, выявлено 438 тысяч компаний. И вот эти две таблички показывают логику институциональных преобразований. То есть с одной стороны 17 процентов ВВП, у нас около 10 триллионов, 438 тысяч… Но если мы возьмем 80 процентов этого вида преступлений – это подпольные цеха, наркокапитал и так далее, это меньше 3 процентов, это 12 524 конкретных компании, с которыми надо адресно разбираться. С ними, как правило, не разбираются, а работают в этой нижней части.
По хищениям. Берем 13,3 триллиона... Смотрите, 731 тысяча компаний. Но если мы посмотрим, что 80 процентов этих компаний — это 38 тысяч, то мы говорим: ребята, зачем нам это сегодня, МВД занимается и правоохранительные органы вот этой линейкой… Вот это компании, а их названия есть, составы есть, это пенсия… Это компании с западным участием, серьезными активами, это каста неприкасаемых. Понятно? Но потому что нам не надо репрессировать 700 тысяч компаний, мы можем взять 20 или 38 тысяч, и получить 70 или 80 процентов этих нарушений. Этого достаточно, это та часть ренты, которая крутится внутри страны… Они поименно все известны, и под них подложены эффективные контракты. Расследование завершено.
Следующая часть.
с места
А цифры откуда взяты?
М. М. МУСИН
Цифры получены в результате экспертиз, которые проводились для спецслужб. Я лично Зубкову отдавал, и мы Путину докладывали. Просто иные названия. По-моему, тут 90 процентов на столе лежит, сколько в переплет влезло. А впервые применялась эта технология весной 2005 года при анализе источников финансирования, формировании теоретических активов на Северном Кавказе. Впервые мы тогда шесть республик посмотрели, 114 тысяч компаний, на 25 тысяч дали состав…
Теперь подходим к бюджету. Контроль… То, чего в принципе не должно было быть. Вот эти данные тоже мы всем великим, так сказать, давали. Получается что? Болезнь надо лечить от большего к меньшему. Вот смотрим. Это то, чего не должно быть, когда напрямую просто у фирмы из бюджета выводят деньги. Первое – федеральные компании. Государственные нефедеральные компании – 45 миллиардов. И пошли по средствам бюджета. Понятно, да? Понимаем, чем надо заниматься.
Следующий слайд. Поскольку всегда есть слабое место, оно ловится… У нас эксперты есть, которые Путина, Медведева и Бастрыкина учили в Питере, но у меня есть и студенты третьего курса, которые триллион хищений в месяц находят.
Дальше. Вот берем организации, находящиеся в федеральной собственности. Проведен анализ 275 тысяч клиентов…
Марат Мазитович, я прошу прощения. С учетом того, что я Вам дал в уходящем почти поезде…
М. М. МУСИН
Дайте минуту, я закончу.
Давайте. Потому что цифры неинтересны, тем более если курсант или слушатель третьего курса их где-то там взял.
Я как-то раз выступал в качестве оппонента одному из своих натовских коллег, тот говорит: "Вот один майор в России сказал…". Я говорю: "Вы знаете, в России очень много генералов, а майоров еще больше. Если вы будете слушать каждого майора, то мы устанем отвечать". Ну, так, в качестве реплики. Поэтому не в Вашу сторону, а про те данные… Ну и что дальше?
М. М. МУСИН
Нет, это конкретные, это не оценочные данные. Ну, например…
Если мы говорим, что коррупция – это угроза национальной безопасности, то этим все сказано. Доказывать здесь, что это очень большое зло, мне кажется, это…
М. М. МУСИН
Задачи решались, например, по наркокапиталу, по функционалу спецслужб. То есть сначала надо было выявить, где эти деньги, дальше определяли криминальную природу. Вот эта спецслужба была вооружена. Понятно? То есть они адрес проработали уже по своим… по окраске этих связей. Но надо было найти деньги.
Тогда пропустите просто следующие слайды. Это говорит о том, что страна в принципе законопослушна. И дальше. Вот из этих 525 тысяч 338 тысяч не украли ни копейки. Воруют те, кто получает большие деньги из бюджета.
Ну и тем, кому интересно… Вы можете регионы посмотреть. Это то, что реально сделано. Вот обратите внимание, абсолютный максимум. Это говорит о том, что даже Москва отдыхает, а на Санкт-Петербург, к сожалению… Вот конкретные имена, названия. Если кому интересно, свои регионы можете найти.
Спасибо.
Николай Павлович Чуркин, первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по природным ресурсам и охране окружающей среды. Пожалуйста.
Уважаемые коллеги! Мы стоим на пороге глобальных изменений. Это и международные финансовые проблемы, и международные институты, о которых уже сегодня наши руководители говорят открыто, и их функционирование, в то же время и экологические проблемы, и другие, и, более того, зависимость сегодня от экологии экономики, политических настроений государств и социальной значимости общества в целом.
Уважаемые коллеги, мы с вами должны, наверное, понять в конечном итоге, и я на этих парламентских слушаниях понял задачу таким образом, что мы должны прийти к пониманию соотношения: общество – государство – власть. Это первое.
Мы находимся на пороге больших перемен. В том числе Российская Федерация эти перемены уже переживает. И мне кажется, мы будем еще переживать их и дальше.
Вопрос, который мы рассматриваем, и ситуация, сложившаяся в Российской Федерации, – это результат ряда причин. И разрешение этой проблемы возможно только при условии четкого анализа и детального изучения дел. И только на основании четкого анализа и детального изучения дел мы с вами можем принимать правильные, грамотные решения.
Я ничего не говорю против того, что сегодня представлялись цифры… Откуда они взялись и как? Вот по этим цифрам, которые не подтверждаются ничем, мы и будем с вами принимать решения, направленные на борьбу с коррупцией.
Назрела четкая необходимость создания в Российской Федерации концепции стратегического развития страны, куда бы и входила как отдельный раздел система управления. Управление у нас нарушено. Дмитрий Анатольевич Медведев говорил о том, что у нас функции размыты, вертикали власти как таковой нет. Почему? Потому что мы чехардой занимаемся – одни функции передаем из одного министерства в другие, наверху крутим колесико с одной скоростью, внизу это колесико крутится в 20, а то и в 200 раз быстрее, чем наверху. Не успевает подстроиться или подготовиться вся система внизу, которая работает с народом, потому что вот такие быстрые изменения и перестановка функциональных обязанностей заставляют их блуждать. И они действительно блуждают, но не просто блуждают, а создают прецеденты коррумпированности, потому что взяточничество находится там, внизу. Вот с ним и надо работать и бороться.
И по проблеме кадров, и о федеральной структуре, о которых здесь говорили. Уважаемые коллеги, большая просьба предусмотреть и посмотреть на такую ситуацию. Мы расплодили столько федеральных структур на территориях муниципалитетов! Вот, например, в районе я насчитал 23, все они занимаются кадастровыми, земельными делами, БТИ – это все как раз те места, куда народ ходит, получает отпор… Я увидел в регистрационной палате: пришли и пишут номерочки на руке, когда им зайти. Например, бабушка пришла занимать очередь в 6 часов утра, она была 121-й. Вот эти функции, которые там выполняют федеральные структуры, – это не их функции, это нужно передать в субъекты и отдать муниципалитетам, тогда муниципальная власть будет обоснованно работать с народом. И народ не просто будет роптать в адрес чего-то, а конкретно в адрес власти на территории.
В целом рекомендации, которые здесь подготовлены, заслуживают внимания, но надо их еще доработать. И мы, наверное, представим целый ряд предложений из субъектов Федерации для того, чтобы внести в эти рекомендации свои предложения. Спасибо.
Спасибо.
Уважаемые коллеги, будем подводить итоги. Прежде всего, я хотел бы от имени руководства Совета Федерации поблагодарить всех, кто откликнулся на наше предложение и принял участие в парламентских слушаниях, извиниться перед теми выступающими, до кого, к сожалению, не дошла очередь. Но я повторю нашу просьбу: сдайте, пожалуйста, материалы в секретариат. Все ваши предложения и выступления будут опубликованы.
Безусловно, Николай Павлович, у нас уже сложившаяся традиция: все замечания, предложения – и которые прозвучали, и которые содержатся в тезисах выступлений – мы доработаем, и это ляжет в основу окончательных рекомендаций наших парламентских слушаний. Всем большое спасибо и до новых встреч.
_____________
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
