Днище мокшана плотилось из толстых еловых досок, соединявшихся сосновыми нагелями, а в стыках железными гвоздями.

По бортам снаружи клался черепной брус. Пазы днища и борта конопатились пенькой и покрывались лостом, а затем смолились. Сверху устраивалась довольно высокая и очень плотная, обычно в два настила, нередко проложенных бере­стой, проконопаченная, просмоленная крыша на два ската к бортам, вдоль которых настилалась ходовая площадка, огра­ждаемая перилами. Перила эти, расходясь к носу и корме почти до ширины корпуса, образовывали носовой и кор­мовой балконы. В палубе проделывалось от 4 до 6 грузовых люков, обычно поровну на обеих половинах судна. Примерно по средине судна в крыше делалась довольно красивая и большая казёнка на две комнаты; впереди казенки устанавливалась низкая мачта, сзади— кресло для лоцмана.

Управлялись мокшаны большими потесями в 7-8 саженей, укладываемых как в корме, так и в носу.

Размеры мокшан были первоначально от 10 до 16 саженей в длину, 5 слишком саженей в ширину при грузоподъемности от 20 до 30 тысяч пудов. Позднее они стали строиться от 15 до 40 саженей в длину, 5-7 саженей в ширину при грузоподъёмности от 10 до 70 тысяч пудов.

Таким образом, грузовая осадка мокшан очень велика по сравнению с высотой бортов судна, поэтому даже при небольшом волнении вода легко вливается на их крышу, почему последняя и делается крутой и плотной.

Оснастка мокшан было очень сложная и большая, так как, идя с грузом хлеба, обыкновенно на Рыбинск, они употребляли „сплавные" припасы (рысковые канаты и якоря), а также «ходовые», не­обходимые для движения вверх, Кроме того ставились большие мачты для парусов. Чтобы не слишком загру­жать себя, мокшаны, дойдя до Нижнего-Новгорода, оставляли здесь сплавной припас, а на обратном пути из Рыбинска вновь брали его, оставляя, наоборот, ходовые снасти и припасы до будущей весны.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

В целях украшения, на передних огнивах мокшан, а также на корме, на казенке, бортах и балконах, рисова­лись или вырезались и затем красились в разные цвета (преимуще­ственно белый, зеленый, голубой и красный) разные узоры или обо­значались год постройки судна, фамилия его владельца; на передних плечах выписывались глаза или другие изобра­жения; на снастях, протянутых между двумя флаг­штоками—один на носу, другой у казенки или на мачте, поднимались шерстяные ленты и 3—4 больших разноцветных флага из шелковой или другой материи с вышитыми на них пейзажами или птицами, а на конце самих флагштоков прикреплялись разные фигуры, сделанные из дерева или железа, например, рыба, конь или изображения Михаила-архангела с трубой, Георгия Победоносца на коне.

Средняя стоимость мокшан еще в средине XIX в. определялась от 230 до 430 рублей, позднее от 2000 до 5000 рублей. Служили они сначала только один сплав, после которого продавались на слом, в позднее от 7 до 10 лет. Предназначались мокшаны преимущественно для перевозки хлебного груза.

БЕЛЯНА

Одним из самых интересных и оригинальных судов, плававших в волжском бассейне, были беляны. Оно употреблялось исключительно для перевозки разных лесных материалов: тесу, дров, шпал, рогож, лыка и прочего. Двигалась она только вниз по течению, самосплавом. Беляны выделялись, прежде всего, своими размерами: длина их доходила до 50 саженей, ширина от 7 до 12 саженей.

Еще больше беляны отличались от других волжских судов своей грузоподъемностью и огромной осадкой. Малые беляны поднимают от 100—150 тысяч пудов груза; беляны среднего размера поднимают 200—250 тысяч пудов груза; большие суда поднимают от 450 до 550 и даже до 800 тысяч пудов груза. Большие беляны своими разме­рами и грузоподъемностью не уступают морским линейным кораблям. На постройку средней волжской беляны употребляется около 240 сосновых бревен и до 200 еловых. Сама конструкция белян, в связи с их величиной и назначе­нием, имеет ряд отличий от других судов барочного типа, являясь первым шагом перехода к смешанному, барочно-лодочному типу. Так, штевни и борта их несколько наклонны в наружную сторону, отчего судно становится «развалистым».

Нос и корма тупые, но не закругленные, а заостренные. Плоское днище белян строится из толстых еловых брусьев, сосновые борта несколько тоньше (причем как днище, так и борта, делались двойные).

Продольное крепле­ние состоит из 5 и более толстых кильсонов, причем средний кильсон часто делается двойным, если не на всем протяжении, то, по крайней мере, в кон­цах. Поперечным креплением служат озды, состоящие обыкновенно из двух нетолстых бревен, врубаемых в борта судна.

Все составные части корпуса соединяются между собою креп­кими зубьями и крепятся нагелями, а также железными гвоздями и болтами.

Швы днищевой и бортовой обшивки конопатятся мочалой и паклей, покрываются лостом, прибиваемым железными скобками. Отлив воды производился помпами носовой части судна.

Очень интересна сама нагрузка белян, требующая опыта и сноровки. Об этом даже есть старинная русская пословица: «Разберу беляну одними руками, не соберешь беляны всеми городами». Лес укладывается на днище судна правильным прямоугольным штабелем с пролетами для проветривания груза. Груз не касается бортов за счет специальных упоров. Выше бортов площадь груза увеличивают, образуя роспуски или «разносы», выкладываемые на толстые бревна симметрично по обе стороны судна для соблюдения равновесия. Роспуски также укладываются с пролетами для проветривания. На верхней площади беляны устанавливали двойные казенки в целях равновесия, между ними дощатый мостик, в середине которого будка для лоцмана. Управлялось судно с помощью руля. Рабочих в зависимости от размера беляны использовалось от 15 до 60-80 человек.

Служили беляны одну путину, и в низовьях Волги продаются вме­сте со своим грузом, идя на разные постройки и на дрова. Стоимость судна колебалась в среднем от 200 до 1500 рублей в разные годы.

Главными местами постройки белян были Ветлуга, Кама, Белая и Вятка, то есть наиболее лесистые районы Поволжья, первоначальным же местом их возникновения была, по-видимому, река Белая, от которой они и получили свое название. По другой версии, это название происходит от слова «белый», потому что беляны сами по себе «белые, несмоленые». Огромная грузоподъемность белян, при простоте и примитив­ности постройки не могли не обратить на себя вни­мания волгарей. Поэтому такие суда получили широкое распространение при перевозке разных тяжелых грузов.

ШИТИК

А волжское судостроение подходило в это время к выработке совершеннейшего из своих судов – расшивы, приближая к ней пока некоторые из старых судовых типов. В первую очередь следует назвать шитики. Появились они на севере, где сначала строились на однодеревной основе, на которую тонкими ивовыми прутьями нашивались досчатые борта. Позднее днище судов стали делать из досок, придавая кругловатую форму, а борта начали крепить деревянными и железными гвоздями и скобами. Палуба настилалась в носу и корме, причем в корме устраивалась мурья для команды (4-5 человек, вместе с лоцманом). Над серединой судна для защиты груза делалась округлая стропильная крыша, а внутри судна настилалась тесовая обшивка. Управлялись шитики простым рулем, в помощь которым крепились два весла. Против течения ходили под прямым парусом. Размеры шитиков были разные: длина от 4 до 10 саженей, ширина 1 – 3 сажени. Грузоподъемность от 4 до 15 тысяч пудов. Возили в шитиках соль из Усолья и хлеб с Камы и Суры, доставляемый в Рыбинск. Служили шитики 3-4 навигации и стоили от 1000 до 2 500 рублей.

РАСШИВА

Кульминацией самобытного волжского судостроения стали знаменитые расшивы. Это судно в совершенстве приспособлено к плаванию по Волге с ее мягким песчаным дном, обильными мелями и перекатами. Основа для корпуса расшивы делалась из еловых брусьев шириной до 12 дюймов и толщиной до 10 дюймов. Форштевень укладывался наклонно, сильно выдвигался из носовой обшивки вперед заостренным ребром и делался несколько выше палубы. Носовая часть судна получала ложкообразную форму и поднималась над водой, легко скользя по поверхности реки и рассекая воду острой гранью штевня. Днище настилалось также из толстых еловых досок. Обшивочные доски, более толстые внизу и утончавшиеся к верху, крепились к шпангоутам нагелями. Пазы обшивки конопатились пенькой, в подводной части, кроме того, залащивались. Внутри судно также обшивалось тонкими досками. При настиле палубы к бортам делались скаты, по краям ее ставились низкие поручни. Устройство палубы на расшивах было оригинальным, когда, при сравнительно небольших размерах судов, палубы широко использовались для погрузки товаров и судовых припасов. По сути, она представляла собой большую платформу, необходимую для помещения части товаров, не вмещающихся в трюме.

На палубе также размещались реи, паруса, якоря, канаты и до 350 судорабочих. Как палуба, так и вся обшивка тщательно конопатились и промазывались смолой, причем в последнюю, для большего скольжения, прибавляли сала. В центре палубы ставилась большая толстая мачта, по обе стороны которой пропускались веревочные лестницы. Парус, изготовлявшийся из лучшего льняного канифаса, представлял собой огромное полотнище. На один парус уходило до 4000 аршин ткани. Большой парус назывался коренным. В помощь ему на расшиве был еще малый парус, употреблявшийся в основном при сплаве судна вниз по течению. Сзади мачты или на корме устраивалась казенка для лоцмана, команда помещалась в трюме под палубой, располагаясь на грузе. Управлялись расшивы рулем самой простой конструкции, но на румпеле было несколько рукоятей, так как при свежем ветре у руля стояло 3-4 человека. Судоходное снаряжение расшивы состояло из 7-8 якорей разного веса, специальных снастей для бурлацкой лямки и завоза ходовых якорей.

В целях украшения судна на носу и бортах судна рисовались разные изображения: солнце, глаза, сирены с загнутыми рыбьими хвостами и прочее. Бортовые и кормовые узоры окрашивались в яркие цвета, иногда покрывались позолотой. Вырезалось название судна или фамилия владельца.

Вместо флага на мачте прикреплялась длинная шерстяная лента красного или белого цвета. В праздничные дни или на подходе к большим городам расшивы украшались большими разноцветными флагами. Все это делало их очень красивыми, особенно когда они распускали паруса и скользили по воде гигантскими горделивыми птицами. Вниз по течению они проходили до 60 верст в день, вверх при благоприятном ветре до 30 верст, а без ветра, бичевой, от 5 до 10 верст. Размеры расшив бывали очень разными: от 15 до 25 саженей в длину, от 4 до 7 саженей в ширину. Грузоподъемность до 25-30 и даже 45 тысяч пудов. Рабочих на больших расшивах бывало до 350 человек, на средних – 45-60 человек. Стоимость судов первоначально колебалась от от 150 до 800 рублей, позднее – от 3500 до 5000 и даже 7000 рублей вместе с такелажем. Служили расшивы от 7 до 10 лет. Главные пункты постройки расшив были в Нижегородской, Казанской и Костромской губерниях. Постройка велась довольно примитивным способом, без планов и чертежей. Искусство постройки передавалось из поколения в поколение наглядным способом – путем непосредственного участия в совместной работе. Но, тем не менее, благодаря глубокому знанию своего дела и условий плавания, были выработаны совершенные для волжского судоходства формы. Расшивы получили большое распространение, как на самой Волге, так и ее притоках. В начале 19 века по Волге их ходило до тысячи штук. Главным грузом, ходивших по Волге расшив, был хлеб, перевозимый, для отправки в Петербург и за границу, на верховые волжские пристани, главным образом в Рыбинск. Как уже отмечалось выше, расшивы были самыми совершенными из деревянных «ходовых» судов на Волге. Поэтому очень жаль, что с развитием парового судоходства были постепенно утрачены их формы. Несколько похожи на них морские каспийские шхуны и большемерные волжские наливные баржи.

III. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Из вышеизложенного можно сделать следующие выводы:

1. География волжского судостроения обусловила суда минимальной осадки с небольшим объемом и весом, но с удовлетворительной грузоподъемностью и дешевые, так как часть из них приходилось отдавать на слом.

2. Развитие собственного судостроения можно рассматривать как часть материального обеспечения транспортной системы Поволжья

3. Затянувшееся в историческом времени развитие форм и технологий дало возможность проследить судостроительные приемы и традиции, а также в общих чертах пути их развития.

4. Можно заключить, что в целом эволюция традиционного судостроения шла по пути специализации к местным условиям небольшого количества исходных типов судов.

Список использованной литературы:

1. Борисова водного транспорта Ярославскими крестьянами в первой половине 19 в. // Золотаревские чтения. Материалы научной конференции (19-20 октября 2004 г.) / Под ред. . – Рыбинск, 2004. – С.128-129.

2. Истомина пути России во второй половине 18 – начале 19 века. – М.: Наука, 1982. – 277 с.

3. Клопов размеров, прибытия хлебных грузов в Рыбинск, движение их оттуда и Мариинская система в навигацию (до половины июня 1888 года). – СПб.: Добродеева, 1889. – 65 с.

4. «Тамайки», «Букатник» и «Чебурки» // Рыбинск. 7 дней. – 2008. – 14 мая.

5. Конюхов Мариинской водной системы // Вестник Рыбинского отделения Русского исторического общества. – Рыбинск, 2004. – С. 15-19.

6. Критский край. Ярославская губерния. Опыт родиноведения. Ярославль: Типолитография Губернской Земской Управы, 1907. – 309 с.

7. Маслова . Река городов. – Ярославль: , 2009. – 383 с.

8. Михайлов . Документы и материалы по истории города: Изд. 3-е, доп. и перераб. – Рыбинск: Изд-во Дом печати», 2007. – С. 38-50.

9. Речное судоходство в России / Под ред. .– М.: Транспорт, 1985. – 352 с.

10. Родин в России. – М.: Мысль, 1975. – 245 с.

11. Старый Рыбинск. История города в описаниях современников 19 – 20 вв. – Рыбинск: «Михайлов посад», 1993. – 234 с.

12. , Чернецов по Волге. – М.: Мысль, 1970. – 191 с.

13. Шубин и волжское судоходство: История, развитие и современное состояние судоходства и судостроения. – М.: Транспечать, 1927. – 895 с.

Словарь устаревших слов и специальных терминов

БАРХОУТ – усиленный ряд досок наружной обшивки судна в районе ватерлинии.

БИЧЕВА – прочная веревка для тяги судов людьми или конной тягой.

БРУС – четырехгранник или шестигранник, выпиленный из бревна.

БУРЛАК – судорабочий для подъема судов бичевою.

ГОРБЫЛЬ – крайняя доска при распилке бревна, с одной стороны выпуклая.

КАЗЁНКА – небольшая каюта для кормщика или приказчика.

КАНИФАС – прочная льняная ткань.

КИЛЬСОН – продольная связь на судах с одинарным дном, соединяющая днищевые части шпангоутов.

КОРМА – судна - задний конец или часть, противоположная носу.

ЛОСТ – тонкая дранка, пришиваемая лощильными скобами по конопати, снаружи, к пазам речных судов.

МАЧТА – стоячее бревно на судне, для подъема парусов.

МОЧАЛО – лубяная часть коры молодой липы.

МУРЬЯ – на старых судах название трюма.

НАВИГАЦИЯ – навигационное время, лето, мореходная, судоходная пора.

НАГЕЛЬ – деревянные болты, гвозди.

ОГНИВО – на речных судах поперечный набой, бревно, по которому ходит якорный канат.

ОЗДЫ – одна из поперечных связей, балок на речном судне.

ПАКЛЯ – очески из льна и пеньки. Пакля идет на конопать.

ПАРУС – полость из ткани, растягиваемая на судах, для движенья их ветром.

ПЕНЬКА – конопляная или льняная веревка.

ПЛАНШИР – брус вдоль верхней кромки борта судна.

ПОМПА – насос, снаряд для тяги и подъему жидкостей.

ПОТЕСЬ – большое весло, служащее для управления небольшими судами.

ПУТИНА – судоходный период.

РЕЯ – поперечное дерево на мачте, за которое привязан парус.

РУМПЕЛЬ – рычаг для управленья рулем на судне.

ТАКЕЛАЖ – снасти, все веревочное вооруженье, снаряженье корабля.

ФАРВАТЕР – проход для судов, между отмелями; судоходная часть реки.

ФЛАГШТОК – вертикально укрепленный шест, древко, служащее для подъема флага.

ШЛЮЗ – запираемые ворота в плотине, где соединяются водоемы разного уровня.

ШПАНГОУТ – ребро судна.

ШТАБЕЛЬ – сложенные в порядке строительные и др. припасы, лес.

ШТЕВЕНЬ – дерево, служащее основой кормы или носа судна.

,

зав. методико-библиографическим сектором ЦДБ,

,

библиограф ЦДБ

Род Коновницыных и Ярославский край

Введение

Было бы преувеличением утверждать, что в воинской истории России Ярославский край занимает особое, неповторимое место. Вместе с тем без многих ярославских страниц эту историю представить невозможно. Причём речь идет не о каком-то отдельном периоде, а почти обо всей истории русской государственности.

Богато историческое прошлое Ярославской губернии. Немало ярких страниц вписали в летопись России ярославцы. Они храбро сражались на берегах Невы и Сити, на Туговой горе и на Куликовом поле, у стен Москвы и в Бородинском сражении, внесли достойный вклад в развитие промышленности и торговли, культуры и искусства. С ярославской землей связаны имена многих известных полководцев и князей. Это такие талантливые военачальники, как генерал - фельдмаршалы , генералы , , Лобанов-, , адмиралы , , фельдмаршал , родившийся в Переславле - Залесском.

Мы же хотим остановить своё внимание на личности не менее яркой –
.

Всё прошлое России соткано из подвигов, из судеб героев. Но и на целое тысячелетие русской истории таких людей, как Пётр Петрович Коновницын (1764–1822), наберётся не более ста. Полководец и государственный деятель, герой Отечественной войны 1812 года, граф (с 1819 года), генерал от инфантерии, военный министр, член Государственного совета и Правительствующего Сената, начальник военно-учебных заведений, Главный Директор Пажеского и других кадетских корпусов – вот далеко не полный перечень его званий и свершений.

Актуальность данного исследования заключается в следующем: сегодня как никогда возрос интерес к изучению рода и родовых дворянских имений. Изучая историю сельских храмов и уклад жизни провинциальных приходов, сталкиваешься порой с массой интереснейших, порой несправедливо забытых фактов, в т. ч. с историей малоизвестных и прославленных дворянских фамилий, деятельностью священнослужителей, с именами деятелей культуры прошлых лет; с описанием их родственных и дружеских связей.

Нельзя не согласиться и с тем фактом, что изучение истории русской православной церквивеков – это также интереснейший и многообразный пласт отечественной истории и культуры.

Цель исследовательской работы:

ð Определить место и значение рода Коновницыных в истории Ярославского края.

Задача исследования:

ð Изучение рода Коновницыных в истории Ярославского края.

Методы исследования

Идея данного исследования появилась в результате натурного изучения памятников культовой архитектуры бывшего Мологского уезда (ныне Некоузского района), которое проводилось ранее - во время нескольких краеведческих поездок, прошедших в июле 2004 г. Изучая храмы, была обнаружена информация, связанная с родом .

В ходе работы был произведён анализ ряда краеведческих статей и работ с целью выявления информации о жизни и роде Коновницыных, об истории храма в селе Лацком, а так же опрос местных жителей, которые рассказали о жизни прихода Вознесенской церкви. Предприняты выезды на место, сделаны фотографии, которыми сопровождён текст исследования. Часть материалов была заимствована в библиотеке села Лацкого и местных краеведов.

Коновницыны: история рода

Родословные новгородских (Ярославских, Рыбинских, Мологских) дворян - являлись элитой русского дворянства. Дворянские роды князей, графов и дворян Великого Новгорода на Волге одновременно являются и дворянскими родами городов Ярославля, Рыбинска, Мологи, Великого Китеж - града - бывших составной частью большого мегаполиса Новгорода.

Многие родственники рода Коновницыных на протяжении XVII – XVIII-XIX вв. проживали на псковской земле. Род Коновницыных относится к древнейшим в России и внесён в самые ранние родословицы, в том числе данные о родоначальниках рода содержатся в «Бархатной книге». В частности, историк – краевед предполагал, что Андрей Иванович Кобыла (умер после 1347 года) – основатель целого ряда известнейших родов (Лодыженских, Жеребцовых, Колычевых, Захарьиных-Юрьевых, Боборыкиных, Горбуновых, Шереметевых и многих других, в том числе Романовых), включая Коновницыных, был представителем очень старого великорусского рода, возможно, пришедшего с князьями из Новгорода.

Андрей Иванович Кобыла имел пятерых сыновей. От первого из них, Семёна Жеребца, и образовался род Коновницыных: его сын Иван получил прозвище «Коновница», от которого и пошёл род, вписавший немало ярких страниц в историю России. Само прозвище «Коновница» шло, вероятно, от военного строя: «конь» - по , это ряд, порядок, а «конвой» - это начальный, коренной, так что «коновница» - это или начальник, или тот, с кого начинается строй. Такое объяснение, на мой взгляд, вполне отвечает основному делу бояр и дворян: служить, воевать, и Коновница был здесь одним из первых.

Служили Коновницыны великим московским князьям на самых разных должностях и в самых разных местах, в том числе в Новгороде и Пскове. Причём, появление их здесь объясняется, возможно, тем, что они в числе прочих московских бояр были переведены туда после присоединения Новгорода и Пскова к Московскому государству. Установлено, что совершенно определённо, не позднее первой трети XVII века они уже были псковскими землевладельцами и горожанами, о чём свидетельствует немало документов. Историки отмечают, что Иван Михайлович Коновницын служил воеводой в Куконосе в 1656 г., а Фёдор Степанович был воеводой в Козельске. Трое Коновницыных служили стольниками при Петре I. Служили они и стряпчими русским царям. Обо всём этом говорится не только в специальных изданиях, но и в записках (умершего в Перу), хранящихся в Гдовском краеведческом музее. Установлено, что в течение всего XVII века Коновницыны являлись помещиками, землевладельцами и служилыми людьми, проживавшими в нескольких местах Пскова и похороненными в городе.

Занимались Коновницыны, конечно, и собственным хозяйством, решали различные земельные дела. В архивах г. Пскова сохранились свидетельства о продаже Коновницыными земель, обмене с кем-то землями или об отказе им деревень.

Известно, что владения Коновницыных были не только в Псковской, но и в других губерниях – Харьковской, Петербургской, Ярославской и даже в Крыму, а основным местом их пребывания стало гдовское Кярово, которое и становится родовым гнездом Коновницыных.

Ещё по инициативе отца в 1792 г. род Коновницыных был внесён в родословную дворянскую книгу столичной губернии, в шестую её часть. Однако в 1834 г. Анна Ивановна Коновницына вновь поднимает этот вопрос. Дело в том, что в 1819 г. род Коновницыных стал графским (за заслуги перед Отечеством этот титул был присвоен всей семье), - Анна Ивановна и обратилась к императору с прошением о включении их рода в родословную книгу дворянства Петербургской губернии уже в пятую её часть, по графскому достоинству. Это было необходимо сделать в первую очередь ради детей. В конце 1834 г. прошение было удовлетворено. Однако среди детей, внесённых в графскую родословную, оказались только Иван, Григорий и Алексей: Петра уже не было в живых, а Елизавета считалась женой государственного преступника.

Герб рода графов Коновницыных (причислены к титулу в 1819 г.)

Что представляют собой гербы Коновницыных, Неплюевых и Кобылиных, потомков боярина Андрея Ивановича Кобылы? В гербе Коновницыных, который сохранился в гербе графов Коновницыных, добавлены атрибуты, данные роду за заслуги на поле чести и свидетельствующие о храбрости и отваге, - меч, корабль и орудия. На двуглавом орле имеется вензель императора Александра I, возведшего Коновницыных в графское достоинство. В родовом гербе поле щита вместо золотого лазуревое, под короной кресты золотые, а не серебряные; у львов нет скипетра и державы, а в нашлемнике — дуб без звезд. Девиз на его графском гербе гласит: «Est immortale quod opto», т. е. «To, чего желаю, бессмертно» [5]

Пётр Петрович Коновницын (): страницы биографии.

Хвала тебе, славян любовь,

Наш Коновницын смелый!..

Ничто ему толпы врагов,

Ничто мечи и стрелы;

Пред ним, за ним перун гремит,

И пышет пламень боя...

Он весел, он на гибель зрит

С спокойствием героя;

Себя забыл... одним врагам

Готовит истребленье;

Пример и ратным и вождям

И смелым удивленье.

()[14].

«Себя забыл… одним врагам готовит истребленье»

В ходе Отечественной войны 1812 г. этот человек не являлся главнокомандующим самостоятельной армии, как, например, () или де Толли (), но занимает место в ряду имён , , . Он являлся одним из ближайших сподвижников и соратников светлейшего князя генерал - фельдмаршала -Кутузова. Речь идёт о знаменитом воине земли псковской, генерале от инфантерии - Петре Петровиче Коновницыне.

отличался большим организаторским талантом и храбростью. К боевому огню он старался внушить серьёзное отношение, говоря: «Каждый стрелок должен знать, сколько пуль у него в сумке, сколько смертей несёт он неприятелю» - говорил Пётр Петрович. Молодой граф Воронцов в письме к отцу, бывшем послом в Лондоне, так характеризовал Коновницына: «Этот человек великих заслуг, характера, достойного уважения и замечательной и неустрашимой храбрости и хладнокровия».

Пётр Петрович Коновницын[6] родился в семье Санкт-Петербургского генерал-губернатора.

С ранних детских лет – по дворянскому обычаю того века – Пётр Коновницын был записан в Артиллерийский и Инженерный кадетский корпуса. Действительную же свою службу он начал в 1785 г. подпрапорщиком лейб-гвардии Семёновского полка.

В 1791 г. – под конец русско-турецкой войны 1787–1792 годов – успел побыть адъютантом командующего южной армией ёмкина (). При заключении мира с Османской империей в городе Яссы (современная Румыния) он впервые встретился с -Кутузовым. Дружбу, возникшую между ними в Яссах, выдающиеся военачальники пронесли сквозь всю жизнь.

По завершении русско-турецкой войны командовал в чине подполковника Старооскольским мушкатерским полком. За это он был произведён в полковники и награждён орденом святого Георгия 4-го класса.

С началом царствования Павла I ( годы правления), получил, казалось, высокую оценку своих воинских заслуг. Он был пожалован в генерал-майоры и сделался шефом сначала Киевского гренадерского, затем – Угличского мушкатерского полков.

Но вскоре и его, как множество других высших офицеров, постигла императорская опала. 8 лет Петр Петрович провел уединённо в своём родовом поместье Кярово (тогда – Гдовский уезд Санкт-Петербургской губернии). Эти годы, проведённые Коновницыным в вынужденной промежуточной отставке (с началом в 1806 году новой войны России против наполеоновской возвратился на военную службу) были, по-видимому, самыми спокойными в его судьбе. В семейном кругу он на воле занялся науками и благоустройством имения.

Во время русско-шведской войны годов Коновницын отвечал за снабжение войск и лично участвовал в боевых действиях. За взятие важнейших крепостей Свартгольм и Свеаборг он был пожалован чином генерал-лейтенанта.

В начале Отечественной войны 1812 года Коновницын командовал 3-й пехотной дивизией. С сентября 1812 г. фактически был начальником штаба Кутузова и его именем отдавал приказы и распоряжения. Находясь на должности дежурного генерала, Коновницын сформировал новую армию.

В Бородинском сражении Коновницын умело руководил обороной Семёновских флешей. Когда во время боя смертельно ранило Багратиона, Коновницын принял командование на себя и руководил до приезда нового командующего Дохтурова. в романе «Война и мир» писал о : «Пётр Петрович Коновницын, так же, как и Дохтуров… всегда находился там, где было труднее всего; спал всегда с раскрытой дверью с тех пор, как был назначен дежурным генералом, приказывая каждому посланному будить себя, всегда во время сражения был под огнём, так что Кутузов упрекал его за то и боялся посылать, и был так же, как и Дохтуров, одною из тех незаметных шестерён, которые, не треща и не шумя, составляют самую существенную часть машины».

5 августа 1812 года при защите Смоленска он оказался ранен, но остался в строю. Здесь дивизия Коновницына спасла от наступавших французов чудотворную Смоленскую икону Божией Матери, которая воодушевила армию накануне Бородинского сражения. Позднее, после изгнания неприятеля, вернул святыню в Смоленск[7].

По оставлении Вязьмы, в день генерального сражения дивизия Коновницына была направлена на помощь левому флангу . После тяжелого ранения князя Багратиона Коновницын принял командование всем русским левым флангом. Он дважды был контужен пролетевшими вплотную пушечными ядрами. По свидетельствам современников, в высокой степени обладал способностью воодушевить войско, немногими словами и собственным примером увлечь солдат на подвиг.

участвовал в военном совете в Филях. Он был сторонником плана Кутузова отступления за Москву. Когда Наполеон отходил к Малоярославцу, Кутузов послал туда дивизии Коновницына и Раевского. Прорваться к югу Наполеон не мог, он был вынужден повернуть на старую дорогу к разрушенному Смоленску. За подвиги в боях под Тарутиным, Малоярославцем, Вязьмою и Красным получил орден св. Георгия 2-й ст. Генерал Коновницын участвовал в походе за границу. После войны был назначен военным министром Российской империи.

После оставления Москвы главнокомандующий назначил своего соратника дежурным генералом штаба. На этом посту Коновницын внёс незаменимый вклад в скорое восстановление армии после тяжелейших потерь при Бородино.

20 апреля 1813 года Петр Петрович Коновницын в качестве командира Гренадерского корпуса принял участие в сражении при Лютцене близ Лейпцига. Это было первое большое дело между русскими и французами после изгнания неприятеля за Неман в конце 1812 года. В своём последнем (как оказалось) бою получил тяжёлое ранение в ногу: пуля раздробила кость. Сам император Александр Павлович дважды навещал раненого военачальника.

В гг. пришлось исполнять почётную миссию – быть военным наставником великих князей (братьев императора Александра I) Михаила и Николая Павловичей и сопровождать их в поездке по Европе. Вот что писала своим детям о Коновницыне вдовствующая императрица Мария Фёдоровна: «Генерал Коновницын, который будет при Вас, уважаем во всех отношениях и особенно пользуется репутацией изысканной храбрости: следуйте же в момент опасности без страха и сомнения его советам, которые всегда будут соответствовать чести и уважайте их как приказы, исходящие от самого императора или меня».

Глубокое уважение к выразилось в назначении его в 1815 году на пост военного министра Российской империи. Коновницын сделался членом Государственного Совета, Комитета министров, Сената. В декабре 1817 г. он был произведен в полные генералы, получив чин генерала от инфантерии.

Последние годы посвятил образовательной подготовке офицерского корпуса русской армии. Царскосельский лицей, из которого лишь незадолго до того был выпущен , также оказался в ведении .

За заслуги перед Отечеством был возведён в графское достоинство. После выхода в отставку жил у себя в имении Кярово. В Кяровской церкви, построенной Коновницыными он и похоронен.

В деревне Кярово Гдовского района находится имение Коновницыных, которое получила в приданое его жена - Анна Ивановна, урождённая Корсакова. Здесь, в Кярово, в 1789 году построил Покровскую церковь, она задумывалась как домашняя церковь и усыпальница Коновницыных, владельцев имения Кярово. Ранее на месте погоста располагался парк с двухэтажным деревянным господским домом и службами. Похоронен Коновницын в подклете церкви.

В левой части Покровской церкви, возвышаются две плиты чёрного мрамора. На одной из них надпись: "Генерал от инфантерии, генерал-адъютант граф Пётр Петрович Коновницын". Рядом такая же плита с надписью: "Анна Ивановна Коновницына урождённая Корсакова кавалерственная дама ордена св. Екатерины".

У генерала было пятеро детей: четыре сына - Пётр, Алексей, Григорий, Иван и дочь Елизавета.

Несмотря на беспримерные отличия, семья оказалась самым тесным образом связана с декабристским движением. Два сына Коновницына - полный тёзка знаменитого отца – граф Пётр Петрович Коновницын () и Иван Петрович Коновницын (1806–1867 или 1871) родились в Кярове. В 1825 году были участниками декабристского восстания, оба состояли в Северном тайном обществе; за принадлежность к мятежникам были разжалованы в солдаты в 1826 году. Пётр разжалован и сослан в глухой гарнизон, затем на Кавказ, а Иван в годах участвовал в русско-персидской и русско-турецкой войнах и, как и отец, похоронен в Покровской церкви имения Кярово.

Дочь Елизавета Петровна Коновницына – Нарышкина (), бывшая замужем за декабристом () последовала за ним в Сибирь. Все дети Петра Петровича Коновницына похоронены рядом с церковью, кроме Елизаветы Петровны, согласно её воле, она похоронена в Москве, в Донском монастыре, рядом с мужем и дочерью.

Известные имена времён 1812 года связаны и с угличскими местами: тут были родовые имения Голенищевых-Кутузовых, Опочининых, связанных родственными узами с Михаилом Илларионовичем Кутузовым и опять же Коновницыных.

В угличском филиале Государственного архива Ярославской области выявлены документы, связанные с именем Марии Михайловны Тучковой (урожд. Нарышкиной), супруги Александра Алексеевича Тучкова, геройски погибшего в Бородинском сражении. Она же основала Спасо - Бородинский монастырь и вошла в историю Отечественной войны 1812 года, показав пример беззаветной любви к мужу, тело которого она искала среди гор погибших сразу после сражения.

Краткая история села Лацкое (бывший Мологский уезд, ныне Некоузский район)

Дорога от Некоуза до Лацкого лежит через село Спас – Ильдь, пролегая далее через дремучий лес. Он называется Малашевка по имени небольшой речушки. Даже летом на дороге глубокие, полные воды колеи, по краям которых ещё сохранились фрагменты «каменки». Ели, берёзы и осины подходят вплотную к дороге. Сохранились рассказы, что в начале 19 века именно этим путём, через Мологу, везли в Сибирь ссыльных декабристов. В конце 19- начале 20 вв. по тракту тянулись гружёные льном обозы мологских купцов, везущих товар на станцию Харино (Ныне Новый Некоуз). Местоположение села было выгодным: оно находилось примерно на полпути между Мологой и Харино. (25, с. 51).

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7