Православная педагогика (стр. 17 )

По словам Н. Бердяева, соборное общение в любви и есть онтологическая предпосылка гносеологии Хомякова. Вся его гносеология покоится на этом факте бытия, а не на учении о бытии. Касание сущего, интуиция сущего возможны лишь в целостной жизни духа, в соборном общении. А это ведет к тому, что вера открывается в основе знания. (2.109)

Своеобразно трактует Хомяков и просвещение, называя его просветлением всех сил человеческого духа, то есть ума, сердца и воли.

Воспитание основано на преемственности поколений

посвятил воспитанию особую статью, написанную в 1850 году, - "0б общественном воспитании в России". Воспитание, по его мнению, есть действие, посредством которого одно поколение приготовляет следующее за ним к деятельности в истории народа. Самые первые его зачатки передаются посредством слов, чувств и привычек. Строй ума у ребенка, первые слова которого были "Бог", "папа", "мама", будет не таков, как у ребенка, первые слова которого были "деньги", "наряды" или "выгода". Отец или мать, которые предаются восторгам радости при получении денег или житейских выгод, устраивают духовную жизнь своих детей совершенно иначе, чем родители, которые в присутствии детей позволяют себе умиление или восторг только при бескорыстном соучастии в добре и правде человеческой. Из таких рассуждений Хомяков делает вывод, что семья, дом, общество более ответственны за воспитание, чем школа.

Если школьное учение, размышлял Хомяков, находится в противоречии с предшествующим воспитанием, оно не может принести ожидаемой пользы, а в основе своей оказывается и вредным, так как происходит раздвоение души человека, его мыслей, чувств, человек теряет внутреннюю цельность. Обессиленный ум не дает плода в знании, убитое чувство глохнет и засыхает, человек отрывается от почвы, на которой он вырос, и становится пришельцем на родной земле. В этом беда, как считает Хомяков, петровских реформ. Школьное образование, делает он вывод, должно быть сообразно с воспитанием, приготовляющим к школе, и даже с жизнью, в которую должен вступить школьник по окончании школы, - только в этом случае оно будет вполне полезным. (

Воспитание и государство

в статье "Об общественном воспитании в России" отмечает, что воспитание есть дело общества без вмешательства государственной власти. Но учитывая, что Государство Российское признает как свою внутреннюю задачу созидание общества, основанного на законах высшей нравственности и христианской правды, Хомяков считает, что такое государство не только имеет право, но и обязано отстранять от воспитания все то, что противно его собственным основным началам. Это есть причина, по которой правительство оказывает прямое действие на общественное образование, но подобное действие можно назвать отрицательным, оно не вносит ничего нового в процесс воспитания. Если говорить о положительном влиянии правительства на общественное образование, то оно возможно в том случае, когда в обществе, кроме постоянных потребностей, могут появиться частные и временные, на которые общество отвечать не может. В этом случае могут понадобиться новые учебные заведения, необходимые до того времени, пока общество не поймет свои новые задачи.

Хомяков делает вывод, что положительное влияние правительства на дело общественного образования так же законно, как и отрицательное влияние. В число прямых обязанностей государственной власти, выражающих общественное требование, входят: устранение всего, что противно внутренним и нравственным законам, лежащим в основе самого общества, и удовлетворение тех потребностей, которые само общество еще не может удовлетворить вполне. Из этого следует, что правила общественного воспитания должны изменяться в каждом государстве в соответствии с характером самого государства и в каждую эпоху - исходя из требований времени.

Отрицательное влияние правительства на образование, проявляется, когда правительство допускает начала, противные нравственным законам общества, и тем самым изменяет общественному доверию. Поэтому особенно важно, замечает Хомяков, определить "характер земли", судьба которой вручена правительству. (

Чтобы воспитание было русским, как Особенности объясняет , оно должно воспитания основываться не на богобоязненности в России вообще, не на христианстве вообще, но на началах православия, которое и является единственно истинным христианством, оно должно быть согласовано с началами семейной жизни и с требованиями сельской общины. Согласованность воспитания в России с семейным и общинным бытом указывает больше на то, чего следует избегать, чем на то, что необходимо делать. Это связано с тем, что жизненные начала общества нельзя произвести искусственно, можно устранять все, что им враждебно, но развивать самые начала почти невозможно. Общественную жизнь Хомяков сравнивает с органической жизнью природы: "Жизненное и историческое действие общества, - писал он, - похоже на живые явления природы и, может быть, еще неуловимее их. Опасно вступать в эти многосложные и неосязаемые тайны и поручать механике и химии то, что поручено Промыслом законам, которых никто еще не постиг вполне. Всякая премия, назначенная добродетели, есть премия, предлагаемая пороку. Правительство, поощряющее подвиги бескорыстной доблести какою бы то ни было корыстной наградою, отравляет источник, который хочет очистить" (

Сельское училище, даже высшее, как считал Хомяков, не должно вырывать селянина из его общинного круга и давать излишнее развитие его индивидуальности. Семье необходимо открыть доступ в самые недра училища. "Обращать воспитание юношей в какую-то тайну для их семей, - писал , - есть дело неразумное; награждать премиями и привилегиями воспитанников, которые выросли за счет общества и правительства, и лишать всех выгод и прав тех, которые воспитаны на счет своей семьи и не стоили никаких издержек государству, было бы противно здравому смыслу везде, а в земле Русской это было бы прямым извращением ее коренных начал" (

Особенности умственного воспитания

Если говорить о получении знаний, то есть об освоении основ наук и их понимании, то можно сказать, что начала умственного воспитания одинаковы во всех странах и основаны на общих законах человеческого разумения. различал две основные системы умственного воспитания, совершенно противоположные друг другу. Одна система построена на узкой специализации, когда знания разделяются на многие отрасли и образование сводится к выучке. Другая система принимает все человеческие знания за нечто цельное и знакомит учеников с целым миром науки, предоставляя им самим определять предмет, к которому они более склонны. Эту систему он называет обобщением или пониманием. Считая разум человека живым и цельным, Хомяков полагал целью умственного воспитания развитие и укрепление понимания, а достичь этого можно только посредством постоянного сравнения предметов, представляемых миром науки, и понятий, принадлежащих ее разным отраслям. "Ум, сызмала ограниченный одною какою-нибудь областью человеческого знания, - писал Хомяков, - впадает по необходимости в односторонность и тупость и делается неспособным к успеху даже в этой области, которая ему была предназначена. Обобщение делает человека хозяином его познаний; ранний специализм делает человека рабом вытверженных уроков... В общественном отношении должно еще прибавить и следующее: человек, получивший основное образование общее, находит себе пути по обстоятельствам жизни; человек, замкнутый в тесную специальность, погиб, как скоро непредвидимая и неисчислимая в случайностях жизнь преградит ему единственный путь, доступный для него" (32.226-227).

Специальность, считал Хомяков, не может быть положена в основу воспитания. Специальное учение - это есть не просто учение, это есть жизненный выбор, и он может быть основан только на общем просвещении, расширяющем круг человеческой мысли.

Исходя из своего понимания умственного воспитания, предлагает в гимназическом курсе устранить исключительную специальность занятий и ввести два отделения - словесности и математики. Предметы обоих отделений должны быть одинаковые, учение - общим. Различие проявляется только в экзаменах. Характер отделений определяется преобладанием языкознания в одном и математики - в другом. Занятия должны быть, насколько это возможно, заключены в области отвлеченного знания. Словесность по преимуществу обращается к древним языкам, математика - к алгебраическим формулам. "Преподавание языков живых и математики прикладной, - замечал Хомяков, - раскидывает мысль; преподавание языков древних и чистой математики сосредоточивает ее в себе" (

Если говорить современным языком, был сторонником классического и развивающего образования. "Воспитание умственное, - писал он, - как уже сказано, имеет целью не только передачу частных познаний, но и общее развитие всей мыслящей способности. Его заключение есть обращение воспитанников к предметам специальным" (

Хомяков считал изучение наук полезным для духовной жизни человека: "Наука серьезная и многотребовательная отрезвляет страсти и приводит человека к разумному смирению; только пустая и поверхностная наука раздражает самолюбие и внушает человеку требования, несоразмерные с его заслугами" (

Самобытность русской философии

Киреевский и Хомяков являются основоположниками самобытной традиции в русской философии. Н. Бердяев писал: "Русская философия имеет характер онтологический по преимуществу; в ней гносеология всегда занимает подчиненное место, а проблемы логические не разрабатываются специально. Конкретное сущее - вот к чему устремляется славянофильская и русская философия. Но может ли существовать национальная философия, не должна ли философия стремиться к тому, чтобы быть истинной, а не национальной? Конечно, к истине должна стремиться философия, в любви к мудрости пафос ее. Но истина не бесплотно и не бескровно раскрывается в человечестве. В великом деле раскрытия истины, всегда единой, могут быть разные миссии и назначения. Разным нациям в разные эпохи поручено раскрывать разные стороны истины. Это связано с умопостигаемой волей нации, с основным устремлением ее духа. Умопостигаемая воля русского народа, целость духа его направлена на раскрытие тайны сущего, ставит русской мысли задачи онтологические. Религиозная природа русского народа ставит перед русским сознанием задачу создания синтетической религиозной философии, примирения знания и веры, в эту сторону направляет творческую мощь нашу. Онтологическое и религиозное устремление русской философии не есть подчинение истины национальности, а есть раскрытие нашей национальностью онтологической и религиозной стороны истины"

Русская философия есть философия цельного духа, в ней преодолеваются отвлеченные начала. Вся русская философия, как отмечал Бердяев, борется с индивидуализмом, с падшим разумом за соборность сознания.

К представителям старого классического славянофильства можно отнести единомышленников и учеников - , . Последним представителем этого направления был . В более позднее время были и другие представители славянофильства, практически утерявшие духовную связь со своими предшественниками, их национализм принимает языческую антихристианскую окраску.

В работе "Россия и Европа" заметно натуралистическое перерождение славянофильства. В его концепции преимущества России нет ничего религиозного и христианского. Он обосновывает преимущество России с точки зрения позитивистского культа естественных наук. Языческий национализм в его подходе торжествует над христианским мессианизмом.

К славянофилам по ошибке относят и , который был всегда чужд религиозным упованиям России и со славянофилами не имел ничего общего. За консервативные и националистические взгляды Каткова часто приходится расплачиваться славянофилам. Из-за катковщины, по словам Н. Бердяева, не любят славянофилов.

Особое место в истории русской философии занимает , уделявший большое внимание Византии, ее государственности, культуре, аскетике и монашеству. Но его трудно назвать в точном смысле славянофилом.

Славянофильское сознание более всего развилось в творчестве . Многие темы своей философии получил от славянофилов B. C. Соловьев. В первую очередь это религиозная направленность его философии и вера в особое призвание России. В отношении к католичеству он ближе к Чаадаеву. По замечанию Бердяева, в Соловьеве встречаются два антипода - Чаадаев и Хомяков. Соловьев и Достоевский внесли в русскую философию пророческий дух.

В начале XX века религиозно-философские собрания, на которых встречались церковные иерархи и интеллигенты, показали религиозное бессилие последних, их способность ставить вопросы, но не решать их. Но все же это было началом новой религиозной эпохи, новым возрождением русской религиозной философии. Русские религиозные философы унаследовали от Киреевского и Хомякова православное направление мысли, национальное сознание, свободу в постановке и решении философских и богословских проблем и главное - церковный образ жизни, вплоть до принятия священнического сана Сергием Булгаковым и Павлом Флоренским, Георгием Флоровским и Василием Зеньковским. Многие работы этих мыслителей смущают своей смелостью и кажущейся несовместимостью с догматами Церкви. Но только Божественной мудростью можно объяснить отношение Церкви к их творениям. Церковь различала богословие и религиозную философию и оставляла за второй свободу творчества, направленную на продолжение национальной традиции в русской духовной культуре.

ВОЗРОЖДЕНИЕ ТРАДИЦИОННОЙ РУССКОЙ ПЕДАГОГИКИ

В ТРУДАХ ДЕЯТЕЛЕЙ НАРОДНОЙ ШКОЛЫ

Николай Иванович Ильминский

Происхождение и годы учения

Николай Иванович Ильминский родился в 1822 году в городе Пензе. Его отец служил протоиереем городской Николаевской церкви и имел шесте­рых детей. Семья была религиозно настроена. Мать происходила из ку­печеского рода, отличалась добротой и кротостью. Дети жили между собой дружно. Иногда по вечерам с ними оста­валась старушка, вдовая дьяконица Васильевна, которая умелым подбором сказок возбуждала в детях благородные чувства.

Первые уроки Николай Иванович получил у своей бабушки, вдовой купчихи, умной и энергичной женщины, жившей у дочери. Потом он прошел курс духовного учи­лища и семинарии. Семинарию закончил отлично, изучил классические языки, любил математику и был рекомендован для обучения в академии.

В 1842 году состоялось открытие Казанской духовной академии. К Казанскому академическому округу были при­писаны в учебном отношении все семинарии востока Евро­пейской части России и Сибири. Пензенская духовная семи­нария в числе прочих семинарий округа назначила в состав первого курса вновь открытой академии своего лучшего студента Николая Ильминского.

Академический курс того времени делился на два от­деления - низшее и высшее. Первое, в свою очередь, дели­лось на историческое и математическое. Николай Иванович записался на математическое отделение. Последние два года он должен был преимущественно изучать богословские предметы. Увлекался он церковной историей, слушал лек­ции по естественным наукам, изучал французский, немецкий, арабский и татарский языки. Обладая способностью к языкам, к концу курса обучения в 1846 году он знал, кроме названных, классические языки и изучал еврейский.

Искренне увлекаясь науками, Николай Иванович обращал на себя внимание такими качествами, как скром­ность, благонравие и откровенность. Это благородство, ве­личие души, откровенную невинность, добросердечие и при­ветливость он сохранил до конца своей жизни.

В 1846 году Ильминский стал бакалавром татарского и арабского языков. В то же время он преподавал матема­тику и естественные науки, которые впоследствии сменил на кафедру еврейского языка. Интересуясь живым народ­ным татарским языком, в 1847 году переселился на житель­ство из академии в Татарскую слободу, где сумел привлечь к себе симпатии и уважение недоверчивых местных жите­лей и даже сделался домашним учителем у одного богатого татарина.

Просветитель инородцев

В 1848 году Николай Иванович поднял вопрос о более правильной и определенной постановке миссионерского образования в академии. Это было в то время, когда Казанской академии было поручено перевести на татар­ский язык , сокращенного молитвослова и осуществить проверку изданного Нового Завета. В 1851 году вышел в свет перевод Литургии, за что Ильминский был награжден командировкой на Восток для изучения мусульманства. Он побывал в Египте, в Палести­не, Сирии и прибыл в Петербург в 1854 году.

Вернувшись в Казань, стал преподавать на миссионер­ском отделении академии. Преподавая магометанское уче­ние с противомусульманской полемикой и изучив практику религиозных споров, Николай Иванович заметил, что са­мые убедительные доводы теряют свою силу против убеж­денности магометанина в пользу божественности Корана. Он пришел к выводу, что единственным средством разубеждения поклонников ислама должно стать образование, способное развить в них охоту к самостоятельному и беспристрастному размышлению, пробудить силы их ума и сердца к пониманию христианства, а в этом не помогут миссионеру никакие отрывочные рецепты полемических сочинений. Миссионер среди мусульман должен одновре­менно быть для них и педагогом.

Признавая прежние меры к ослаблению ислама непри­годными, Николай Иванович указывает на необходимость создания в деревнях с крещеным населением школ с препо­даванием начального курса в религиозном направлении на русском и татарском языках, на необходимость перевода полезных книг на татарский язык. В случае недостатка в языке выражений и слов для точного перевода христиан­ских понятий лучше оставить русские слова, а не арабские, пропитанные мусульманскими идеями. Собственные имена должны писаться по русскому правописанию. Использовать необходимо не арабский, а русский алфавит, так как он легко применяется к изображению звуков татарского языка.

Руководство академии по-своему построило учебное дело, и Ильминский в 1858 году решил уйти из академии и уехал в Оренбургскую миссию переводчиком. В 1862 году его пригласили в Казанский университет преподавателем татарского языка. Вернулся из ­нович с убеждением, что мышление народа и все его миро­созерцание выражаются в родном языке и владеющий по­следним понимает миросозерцание народа, а сами инородцы лучше понимают и убеждаются доказательствами на родном языке, потому что вместе со словами они воспринимают и элементы мысли. С этого времени он стал проводить в жизнь свои взгляды о том, что инородцам нужны образова­тельные книги на их родном языке. Ильминский перевел на татарский язык букварь с краткой Священной Историей, сокращенным катехизисом, нравоучениями и молитвами. Перевел и издал книги Ветхого Завета.

Осуществив переводы, Николай Иванович принялся за организацию образования крещенотатарского населения на родном для них языке. В 1864 году была открыта первая школа на правах частной. Главные предметы обучения в ней - Закон Божий, молитвы, Священная История и катехизис. Обучали учеников по книгам, напечатанным на та­тарском языке, но русскими буквами. Школа была бес­платной. Родители могли привести и увести своих детей когда угодно, могли сами оставаться на занятиях.

Работая в школе, Ильминский еще раз убедился, что основанием и средством школьного образования должен быть родной язык, чтобы воспринимаемые учениками поня­тия - религиозные, нравственные и научные - сделались ясными и определенными для их ума и имели благотворное влияние на их сердце и нравственное чувство. Русский ал­фавит, по объяснению Николая Ивановича, есть показатель связи крещеных татар с русскою Церковью, как русский алфавит есть показатель нашей связи с греческой. Арабский алфавит, указывающий на связь с родиной мусульманства, менее пригоден поэтому для обозначения татарских звуков, чем алфавит русский. Нужно стараться, чтобы крещеные татары вполне усвоили христианское учение, приняли его умом и сердцем, чтобы христианство стало для них делом жизни, тогда они сами передадут своим магометанским соседям христианство посредством живой беседы, а еще более - примером христианской жизни.

В 1871 году Казанскую школу для инородцев посетил Его Императорское Величество Государь Император Алек­сандр Николаевич в сопровождении Наследника и Великого Князя Владимира Александровича. Его Величество, осмотрев школу, подошел к отцам учеников и сказал им: "Я очень рад, что ваши дети учатся здесь, и уверен, что они выйдут отсюда хорошими христианами" Труды Ильминского увенчались успе­хом и были признаны с высоты Престола важными и пра­вильными.

Постепенно устраивая свою Казанскую школу, Нико­лай Иванович обращал внимание на ее воспитательное зна­чение. Эта школа должна была заменить татарчатам хри­стианскую семью, жизнь школы должна была стать воис­тину семейной. Порядок держался в ней общим религиоз­ным воодушевлением, любовью к труду и умением держать детей в постоянном умственном и нравственном напряжении, что совершенно исключало необходимость внешних средств, никогда не имевших воспитательного значения. Школу воодушевлял высокий христианско-просветительский интерес, ее воспитанникам было не до шалостей и даже не до игр. Уроки продолжались с утра до вечера. Дети сами кололи дрова, топили печи, возили воду, мыли полы, убирали комнаты, ухаживали за больными товарищами. держался с учениками просто и до­верительно. Дети рассказывали ему все, что их волновало.

В 1871 году Казанская школа имела уже тридцать школ-отраслей. Николай Иванович фактически заведовал всеми братскими школами, влагая в них живой дух, устраи­вая их на началах своей системы. Учреждение в Казани инородческой семинарии было завершением системы ино­родческого образования, созданной Ильминским. Идея и цель Казанской учительской семинарии состояли в прочном соединении инородческих племен с коренным русским на­родом путем образования. В 1872 году Николай Иванович был назначен ее директором.

Когда в 1884 году началось восстановление церковно­приходских школ, увидел в них могучее средство воспитания русского народа в любви к Церкви и Отечеству, что давно делал по отношению к инородцам в своих миссионерских школах. Поэтому он ревностно прим­кнул к начавшемуся движению, вошел в число членов Си­нодального училищного совета и своим педагогическим опы­том много содействовал правильному устройству школьного дела, начал составлять книжки для начальных русских школ, преимущественно церковноприходских. Плодом мно­гих дум и размышлений явились его "Беседы о народной школе", изданные в 1888 году в "Православном собеседнике".

В июне 1891 года Николай Иванович был вызван в Петербург, откуда решил отправиться в Троице-Сергиеву лавру, чтобы прожить лето в Гефсиманском скиту и в мона­стырской тиши поработать над исправлением перевода Евангелия на якутский язык. Живя в скиту, Николай Ива­нович простудился и захворал. Болезнь подорвала его стар­ческие силы.

Вернулся он в Казань ослабевшим до такой степе­ни, что уже не мог отстоять службу. В первый день празд­ника Рождества Христова пособоровался, простился с женой, дал последние распоряжения. В сле­дующую ночь он исповедовался и причастился, а утром тихо скончался. Его супруга Екатерина Семеновна, сотво­рив крестное знамение, сказала: "Скончался наш ангел".

Общие воззрения на русскую народ­ную школу

Работая всю свою жизнь на пользу просвещения, Николай Иванович дол­жен был определить и сформулиро­вать свои воззрения на воспитание и обучение в народной школе, служить которой он был призван как директор учительской семинарии. Читая в школе педагогику, он, по его собственному признанию, только и твердил своим воспитанникам, каковы должны быть основы их будущей просветительной работы.

Призванный к участию в обсуждении вопроса о народ­ном образовании и устройстве церковноприходских школ, выработке учебных программ для них, Николай Иванович, естественно, должен был обобщить свои взгляды и обра­ботать их для общего употребления, что он и сделал, напе­чатав в 1888 г. свои "Беседы о народной школе".

По определению Ильминского, народная школа есть низшее училище, полагающее начало, основание всему об­разованию. Начальная школа - общеобразовательное учре­ждение для простого народа. Ее задача - выпускать людей, обладающих нравственными качествами. Добрая нравствен­ность есть основание, на котором зиждется всякая специ­альность - научная, ремесленная, и пусть сначала образу­ется хороший человек, а потом он уже будет учиться и спе­циальности. Отсюда народная начальная школа общеобяза­тельна как для русских, так и для инородцев.

Наша нравственность тесно связана с религией как ос­новою, почему и может быть только нравственностью рели­гиозною. Хороший, религиозный человек, по воззрениям , должен быть таковым не в одних лишь мыслях и понятиях, не только на словах, но на деле, в жизни, пред Богом и своею совестью.

Школа не должна ограничиваться при образовании нравственного человека одним теоретическим учением, что чаще всего и легче всего делается, а ей надобно воспитать человека, то есть вырастить и укрепить его в добрых делах, в чувствах богобоязненных и честных. Отвлеченная рели­гиозность, общечеловеческая, отвлеченная нравственность в общем, теоретическом виде не уместны в начальной на­родной школе.

обращает внимание на то, что в теле человеческом при одинаковости общего устройства всех органов, а также внутренней деятельности и жизни есть частные особенности, проистекающие от условий страны, климата, пищи и других средств материальной жизни, и соблюдение этих частных особенностей, составляющих расу, доставляет здоровье. Подобно этому и в душе челове­ческой есть частные особенности, их совокупность состав­ляет народность, под сенью которой эти особенности углуб­ляются и развиваются все более и более.

Нравственность и христианство при общем сходстве у каждого народа имеют свои особые отличия. Например, Богопочтение и молитва в сущности дело общехристиан­ское, но их проявления у каждого народа свои. Нас трогает наша православная богослужебная обстановка, тот церков­ный чин, с которым мы с детства сроднились. У лютеран церковь и богослужение представляются нам скорее школой и уроками Закона Божия. Точно так же в каждом народе своеобразно проявляются благотворительность, почтение к родителям, к старшим, вежливость. Эти религиозно-нрав­ственные особенности возникают и растут под сенью семьи, общества, государства и Церкви. Наши русские семейное, общественное и государственное устройства сложились под сильным влиянием Православной Церкви, которая имела сильное образовательное действие на все проявления рус­ской жизни. Отсюда следует, что школа должна воспиты­вать человека в тех формах и границах, в которых сложилась национальная жизнь; должна воспитывать людей рус­ских в формах православия и русской народности.

о воспитании и развитии

дает подробное объяснение воспитания. Воспитание означает, по его мнению, развитие и увеличение. Увеличение бывает: 1) внешнее и механическое; 2) органическое и жи­вое. Примером первого служит, по словам Николая Ивановича, строящийся из кирпичей дом; примером второго - жизнь растений и животных. Растение увеличивается изнутри согласно своей природе, причем внешние условия - почва, свет, воздух - служат лишь мате­риалами, которые растение принимает и перерабатывает с помощью своих органов. То же происходит и с животным. Воспитатель может способствовать развитию животного и растительного организмов тем, что доставляет необходимые условия для их жизни и охраняет от вредных влияний.

Второй способ развития свойствен и душе человече­ской - которая, по учению Церкви, отличается от тела, хотя с ним тесно соединена, и отчасти от него зависит, и имеет свои силы и законы, свою форму деятельности, свое духов­ное развитие. Так мы представляем человеческую душу, уподобляя предметам вещественным, не будучи в состоянии понять и представить действительное существо духовных предметов.

Народная школа, по мысли , вос­питывая человека, должна содействовать органическому внутреннему росту душевных сил и способностей в религи­озно-нравственном направлении, доставляя необходимую для того пищу и устраняя от вредных влияний. В душев­ных силах нужно различать форму и содержание. Рассудок составляет свои понятия, суждения и умозаключения по определенным общечеловеческим законам, равно как и па­мять, и воображение. Воспитание только развивает и укре­пляет эти способности, но не может изменить их природу. Совсем другое дело - содержание этих способностей: поня­тия и знания людей при различных условиях жизни отличаются друг от друга в значительной степени, особенно в отношении нравственности.

Воспитание, содействуя укреплению душевных сил, направляет свои усилия на нравственное облагораживание человека. В раннюю пору, в детстве, в душе человека силь­но естественное предрасположение к добру и истине, и юное сердце легко воспринимает все хорошее. Народная школа и должна воспользоваться этой порой жизни для развития возвышенных чувств и наклонностей.

Возрастание и развитие растений и животных идет постепенно, точными периодами. Также и в жизни человека существуют 3 периода: в утробе матери, по рождении в теле и, наконец, после смерти - в особом, обновленном состо­янии. Первый период продолжается 9 месяцев, второй, по указанию пророка Давида, семьдесят лет, аще же в силах - восемьдесят лет; третий продолжится бесконечные веки. Во втором периоде человеческой жизни замечаются так называемые возрасты, имеющие в общем определенное продолжение, каждый - свои потребности, формы, способы развития, свои заботы и занятия, радости и печали. Чело­век должен пройти через эти возрасты определенным по­рядком, и всякое ускорение в переходе от одного возраста к другому сопровождается дурными последствиями, иногда даже непоправимыми. Жизнь душевная развивается посте­пенно и также имеет своего рода возрасты, отличающиеся друг от друга собственными потребностями, своею деятель­ностью.

Особенности детского возраста

Народная школа имеет дело с возрас­том детским, более всего нуждающим­ся в помощи и охране. Она должна в применении воспитательно-образова­тельных материалов и приемов строго сообразовываться с возрастом своих питомцев, не ускоряя искусственным образом воспитатель­ного процесса и не употребляя способов воздействия, при­сущих другим возрастам, что может расстроить правильный ход душевной жизни.

Чтобы правильно строить учебно-воспитательный про­цесс, необходимо ответить на вопрос: "Какими свойствами отличается школьный отроческий возраст?"

Душа человеческая - существо духовное и простое, проявляется вся целиком; но мы, говорил , для удобства рассмотрения душевной деятельности разделяем ее на три области: деятельность познавательную и мыслительную (ум), деятельность желательную и дейст­вительную (воля), деятельность чувствительную (сердце). Деятельность сердца трудно поддается самосознанию, воля имеет большую степень сознательности, ее можно просле­дить; но самой отчетливой сознательностью отличаются действия ума, почему они подробнее исследованы и лучше известны. Сущность каждой душевной области, равно как и самое существо души недоступны непосредственному само­наблюдению. В этой недосягаемой глубине души зачинают­ся зародыши наших мыслей и чувств, которые из них вы­рабатываются, выясняются, делаются сознаваемыми. Чем выше умственное развитие, тем резче отделяются душевные области и силы. Но в людях, малоразвитых умственно, дея­тельность ума сильнее отражается на сердце и воле. Стоит им воспринять какие-нибудь чисто предположительные рас­суждения, как они теряют веру в то, чему поклонялись до­селе. В детском возрасте подобное неразрывное и живое единство всех душевных сил необходимо и естественно, но проявляется какой-нибудь определенной стороною: либо сердцем, либо волею, либо умом. В детском возрасте совме­стное и цельное движение жизни души проявляется пре­имущественно сердечной стороной, то есть вместе с сердцем пробуждаются желание и смысл, только последние - в виде бессознательных зачатков. Первый проблеск понимания младенца замечается тогда, когда он узнал мать и улыбнул­ся ей. Но это понимание подготовлялось исподволь, и пер­вые зачатки его Николай Иванович готов отнести к утроб­ной жизни ребенка. Оно связано с ощущениями тепла, насыщения, отражением лица матери в глазах ребенка. Все это вместе, сопровождаясь приятным чувством удовлетво­рения, разрешается спустя некоторое время улыбкой младенца у груди матери и осмысленным взглядом: ребенок узнал источник радостного тепла и удовлетворения и выра­зил свое счастье улыбкой. Это зародыш любви. Народная школа должна обратить внимание на преимущественное проявление сердечной стороны в душевной жизни детей и в своих воспитательских воздействиях применяться к этому факту. Итак, первый шаг душевной жизни человека ставит его на светлый путь любви, которая в своем развитии пре­вращается в любовь к Богу и любовь к ближнему, "николиже отпадает, а продолжается всю человеческую жизнь и переходит в нескончаемую вечность". Любовь к Богу и представляет основу и сущность религии, а любовь к ближ­нему есть основа и сущность нравственности.

Оба вида любви в жизни в свою очередь разнообразны по проявлению и применению, но однородны по сущности. Таковы страх Божий, благоговение, Богоугождение, молит­венное чувство и тому подобное или сочувствие, самопо­жертвование и так далее. Исполнение любви есть предна­значение Божие; но в людях встречаются и плевелы в виде самолюбия, своекорыстия, плотоугодия, заполняющие душу нравственным злом.

В борьбе добра со злом воспитание должно помочь до­бру застигнуть человека еще в детском возрасте и охранять его от зла в последующие годы. Таким образом, задача на­чальной народной школы состоит в развитии и укреплении в детях любви к Богу и ближнему во всех, по возможности, ее проявлениях.

Какой же доступ найдет воспитатель в душу ребенка, чтобы в глубине ее развить религиозность и нравствен­ность, основанные на любви?

Мир внешний человек познает посредством чувств; до­бытые ими отдельные разрозненные восприятия рассудок обрабатывает и строит знание. Внешние, чувственные впе­чатления убедительны и очевидны каждому; понятия, суж­дения, умозаключения уже не воспринимаются столь одно­значно.

Но, кроме мира вещественного, есть мир духовный: Бог, ангелы, человеческие души, мир нравственный; познание их еще более необходимо для людей: "ищите прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам", - говорит Спаситель (Мф. 6, 33).

В этом случае наш рассудок обрабатывает, приводит в систему то, что доставили ему душевные восприятия. Не­посредственное восприятие духовных и нравственных пред­метов есть драгоценная способность человеческой души. Наличие этой способности совершенно очевидно и лучше всего проявляется в оценке подвигов самопожертвования или неповинного страдания, которые всеми людьми одина­ково одобряются, признаются высокими, святыми. Впечат­ление нравственное, зависящее от восприимчивости и све­жести сердца, особенно сильно действует в юном возрасте. И действительно, совесть и сердце грубеют с годами, и каж­дый младенец в делах веры и нравственности более чуток, искреннее верит и горячее любит.