ПР-теория и деятельно-техноприродные системы (стр. 3 )

Тогда как ПР-теория рассматривает то и другое как функцию, как занятие определенных людей, призванных координировать, связывать индивидуальные усилия в некий единый процесс ОЖД.

Причем эта их деятельность становится, с одной стороны, элементом технологического целого, с другой - профессией и индивидуальным интересом или, проще, выделяется из привычных занятий в новый вид деятельности. А еще проще, происходит обычное разделение труда.

Другое дело, что в исторической действительности интересы преобладали над естественным совершенствованием отношений людей в текущей ЖД/ОЖД. Из общественных функций быстро вырастала кучка бандитов, которые силой оружия выбивали себе право быть привилегированной кастой, на вершине которой стоял вождь, царь или Учитель. Исключительность положения такого рода людей закреплялась в пространстве и "обществе", принимая форму того, что принято называть "государством". Заметим, что в русском языке государство семантически персонифицировано.

Поэтому не надо путать функцию, прямо вытекающую из становления социальной и производительной системы, с ее персонифицированным видом, тем более, что функция, становясь видом деятельности представлена конкретными людьми.

Государство, как замкнутый институт и система, начиналось с кучки бандитов, с захватов пространства и людей, войн и грабежей. Причем все это сопровождалось словесными заявлениями о "свободе народов, демократии, суверенитете и т. п." Установив свой порядок на какой-либо территории, бандиты, становясь "пастырями",   вынуждены были, так или иначе, заботиться о своей "пастве", вводя справедливые законы и прочее. При этом, конечно же, свои собственные интересы возводились в ранг "общественного блага". Уже говорилось, что индивидуум, оставаясь эгоцентристом, выступает перед людьми, стараясь показать лучшие свои качества в своих же собственных интересах. Формула проста: "Мне нравится быть хорошим, я люблю свою жену и детей, свой народ. Если же кто-то посягнет..., я ему покажу!" Указанные бандиты ничем не отличаются от обычных людей, им присуща такая же система ценностей.

Могут сказать, что времена изменились, что прежние бандиты стали добропорядочными гражданами, а государство превратилось в институт всеобщего благоденствия... Как бы не так! Природа человека мало меняется даже под воздействием красивых слов:

1)  Только страны "золотого миллиарда" могут похвастаться свободой и демократией, в остальном  мире процветает либо пещерный либерализм, либо пещерный социализм.

2)  Свобода и демократия достались народам Западной Европы в кровавой борьбе с государством "пещерного" типа.

3)  А Соединенные Штаты шли обратным путем - от дикого индивидуализма к цивилизованной государственности, которая, совершая круг, стремится к своей природе. 

Большинство же государств остаются на прежних позициях варварства, исповедуя:

- исключительность народа, идеологии, пространства,

- принцип "хороших" пастырей и "несмышленой" паствы,

-неискоренимую внешнюю угрозу по принципу "кругом одни враги". Поэтому нужна до зубов вооруженная многочисленная армия с атомом и ракетами.

- приспособление достижений человеческого гения для сохранения статуса кво.

- и, наконец, паразитизм на склонности людей к гуманности и альтруизму.

На таком фоне все рассуждения об экономической теории выглядят просто смешно.

В терминах "государства" весь мир можно разделить на две категории:

1)  Свободные пространства земли и населения и

2)  Пространства, где выстроены системы военно-иерархического типа с идеологией "пастырей и паствы".

Здесь наблюдается пропасть между бедным, беззащитно-послушным большинством и богатой правящей элитой, будто бы осуществляющей экономическую политику без цели и смысла и будто бы проповедующей человеческие ценности. В таких государствах засилье чиновничества и военизированных формирований, включающих армию, органы охраны правопорядка и многие другие, фактически превращает страны в лагеря "случайного проживания людей". А поскольку военно-иерархическая система прикрепляет людей к себе, она становится единственным источником существования всех с непременной коррупцией и казнокрадством. Добавим сюда естественно-вытекающее стремление оправдать и удержать силой существующее положение вещей. Люди, даже обладающие знанием, здесь становятся ярыми защитниками государства и системы, инстинктивно борясь за выживание, даже не отдавая себе в этом отчета.

Конечно, такое грубое разделение на две категории нивелирует многообразие социальных систем, но оно полезно в образовательных целях. Нельзя, например, смешивать растения и животный мир, грузовые и легковые автомобили  и т. д. Точно так же нельзя смешивать демократию бразильского и шведского толка, государства США и России. В одном случае, бедность и прочие прелести одного прямо противоположны демократии второго, в другом, та же бедность полностью отличает и различия в государственности. Поэтому, когда кто-то пытается в каком-то смысле сравнить эти разные системы, вряд ли он обладает позитивным знанием.

Важной отличительной чертой всех бедных стран является материализованная идея "единого лагеря с великим полководцем наверху". Дополняя философию "пастыря и паствы" многоступенчатая система безусловного подчинения превращает такие государства в армии, идущие неизвестно куда. Единственной целевой установкой здесь становится текущее выколачивание налогов из едва сводящего концы с концами населения, бесправного и неимущего. Видимость демократии, неистово провозглашаемая официально, подкрепляется и видимостью ее институтов.

Парламент, судебная власть, свободные СМИ - непременные атрибуты специфической свободы, установленной в таких странах/обществах/государствах. Поскольку же подобные системы безотносительны к понятию "экономическое", их управление прозрачно и не требует больших знаний. Благо ученые экономисты сократили набор формул макроэкономики до однозначного числа, что позволяет любому очередному "вождю народов" чувствовать себя компетентным специалистом.

Эффективность систем армейского типа проявляется в бою и грабеже, в состоянии же покоя она переключается на урезание пайки солдатам, идущей из централизованного бюджета. Поэтому воровство и коррупция становится любимым занятием военных и гражданских генералов. Отсюда, бюджет, пытающийся выполнить, свои бесчисленные обязательства всегда пуст, долги перед международными кредиторами растут, а население остается на голодном пайке и ждет "милости от государя". Политика, превращающаяся в "тайны Мадридского двора" опирается на убедительный и древний лозунг "хлеба и зрелищ" для неимущего пролетариата, который являет собою толпу несчастных, покорных узников демократизированного концлагеря.

Значит ли это, что в стране нет мыслящих и свободолюбивых людей? - Нет, не значит.

++++++++++++++++++

Просто такие люди, загипнотизированные идеологическими предрассудками не в силах от них избавиться, поскольку всем своим умом, логикой и математическим прогнозом привязаны к мысли о необходимости, обоснованности именно такого социального порядка, выбив лишь одно звено из конструкции которого, рушится все здание. Они, мало того обосновывают и оправдывают существование лагеря, но и всеми силами своего авторитета поддерживают его и укрепляют. Любой здравомыслящий человек, в конечном счете, раб своих привычек, склонностей, привязанности к делу, приносящему ему личный доход. В подобной ситуации разум отказывается принимать что-то новое и угрожающее собственному благополучию. "Великие идеи - это хорошо, когда не нужно кормить собственных граждан - рассуждают они - Стоит только нарушить существующий порядок, как воцарится анархия, примеры которой мы наблюдали на собственном опыте. Да, мы сегодня / и навсегда / отстаем от передовых стран, но наступит время..." А время не наступит.

...и концлагерь сохраняется, "благородные цели и свободолюбивые мотивы" подчиняются "суровой необходимости", и страна превращается в болото, где малая часть населения живет приемлемо, об остальной же его части неустанно заботится вездесущая власть, отрывая от себя милосердную пайку. Мыслящие гении этой страны, признавая невольно дурные черты характера своего народа, понимают, что он еще не дорос до демократии и, тем более, свободы.

- такова, или приблизительно такова "железная логика" свободолюбивого и высокого ума государственных деятелей большинства бедных стран.

Политика - это искусство управления обществом. Понятие "общества" не может быть абстрактным в той мере, в которой ПР-теория полагает его собранием отдельных личностей, суверенных, самодеятельных и самодостаточных. Оставаясь наедине со своими интересами, субъекты общества вынуждены договариваться между собой о правилах коллективного проживания, совместной (в рамках разделения труда) деятельности. Установления гласных и негласных норм социального поведения, отчислений в общую кассу средств, необходимых на содержание социальных чиновников и соответствующих учреждений, выполняющих общие функции...
Появляющаяся отсюда политика связана с интересами всех членов общества, поскольку затрагивает их кошелек.

Но здесь мы затронули только одну сторону "общества" - ее властную, управляющую часть. В жизни члены общества, или граждане, как самодеятельные личности, образуют социальные образования различного типа, такие как: партии, кланы, клубы, кружки по интересам. И все они, с одной стороны, характеризуют развитость общества, с другой, - инструмент образования власти и ее полномочий. Силовые позиции каждой такой группировки прямым образом воздействуют на общественное мнение и сознание избирателей. Следовательно, демократический процесс формирования ККИУ - координации, контроля и управления обществом, власть - одновременно опирается как на самодеятельного гражданина, так и на его социальные образования, которые помогают ему отстаивать и защищать свои индивидуальные интересы через групповую среду.

Поднимаясь по ступенькам управляемых таким образом пространственных образований, политика превращается в государственное дело. Где опять же функции ККИУ инициированы, в какой-то мере, самодеятельным гражданином, и в большей, его первичными социальными группировками, которые, в свою очередь, создавая иерархию национального масштаба, превращаются в силу выборной власти. Здесь не следует принижать роль индивидуума - гражданина и самодостаточной личности. Занятый своим делом гражданин мало интересуется проблемами власти/ккиу, поскольку, передав общественные заботы людям, которым нравится этим заниматься, он сосредотачивается на собственном деле, отнимающем у него все его нравственные и физические силы. Т. е. в таком виде не существует противоречия между властью - политикой и индивидуумом, стоящим как бы вне ее. Более того, политика превращается в род бизнеса, который мало чем отличается от любого другого и поэтому лежит вне сферы конкретной занятости отдельной личности. Правда, поскольку ведущий институт "общности" - государство - получает в свои руки мощные инструменты насилия, по идее, предназначенные для защиты граждан от посягательства на их свободы и права. А фактически постепенно превращающиеся в орудие подавления граждан и свобод, каждый человек, осознавая это, вынужден заниматься "политикой" через систему общественных организаций, добровольно им для того созданных. Это занятие "политикой", а точнее, создание групп давления, обладающих определенными силовыми позициями, суммирующимися из силовых/эколитических позиций отдельных членов, есть прямой интерес гражданина и суверенной личности. Надо учитывать еще и то обстоятельство, что власть, /местности или общества/государства, не является прямым экономическим агентом, поскольку ее доход, как правило, образуется из принудительных изъятий. Общество в роли власти опасно именно тем, что предоставляет вне-экономические, т. е. вне-мерные услуги, требуя безоговорочной дани. В виде государства оно еще и наследует генетику своего пращура-бандита, который повелевал народом, исходя лишь из своих побуждений и подавляя любые попытки свободы привычным аргументом дубинки. Эта унаследованная черта присуща и поныне любой власти, где высшая, сидящая в центре, зачастую, менее опасна, чем бесчисленное число паразитов, присосавшихся к экономическому агенту на местах.

Функция общества и его персонификация в личности - разные вещи. Как функция власть - служанка граждан, кормящих ее, как персона - индивидуум, заботящийся лишь о своих интересах, но в силу профессиональной занятости выполняющий обязанности "общественного лица". Как только граждане ослабляют свои позиции на политической сцене, "общество" в персонифицированной бандитской сущности тут же начинает давить их, вначале законами и налогами, потом страхом и, наконец, подминает их в армейской иерархии лагерного типа.

Не забывайте, маятник качается. Граждане свободных стран Старого света добились своих прав через кровь и революции - в одну сторону. Сейчас и постепенно "государство" захватывает все лучшие позиции - в другую...

Кажущаяся искусственность приведенных рассуждений легко подкрепляется историческим примером... американских вестернов. Вспомните любой фильм, в котором переселенцы понятия не имеют о государстве и политике, но проза жизни, бандиты и неустроенность среды невольно заставляет их призывать священников /идеология/, выбирать мэров, судей, шерифов, создавать отряды местной самообороны /государство и право/ и т. д. и т. п. - Маятник побежал в сторону "государственности и общества". Постепенно и неуклонно американская демократия преобразуется в бюрократию всесильного государства, а точнее, чиновников, которые, как известно, имеют очень личные интересы.

Политика, как и право, как и экономика есть дело каждого. Если человек собирается оставаться свободным, он должен помнить о том, что он еще и самодостаточен. "Общество/государство", при всей очевидной их необходимости и прямого интереса личности, лукаво подсовывает гражданину "бесплатные блага и услуги - бус", которые он, на самом деле, оплатил с лихвой из собственного кармана. Занятная деталь, государство - это такие же обыкновенные люди, занятые таким же обычным делом. Вопрос: Отчего вдруг у них свихиваются мозги и они, забывая о своей суверенной индивидуальности, позволяют государству превращаться в абстракцию злобной и слепой силы, отправляющейся в независимое плавание? Наращивая вмешательство безотносительного в своей функции чиновника в личную жизнь человека, система "государственности" отрывается от людей, наказывая их за собственную глупость.

ПР-теория отличает отношения людей на бытовом, межличностном уровне - человеческие отношения /чо/ - и на уровне общества - общественные отношения /оо/, что вместе дает чо/оо. Последние - лишь уровень абстракции, сглаживающий обычные отношения людей, с одной стороны, но и примешивающий сюда институциональные аспекты, когда установки общества, закрепленные в традициях, идеологии, праве..., присутствуют между людьми, модифицируя их поведение. В контексте своей логики ПР-теория рассматривает мораль целостно, т. е. так, что чо/оо предстают многослойным образом, где практически все признаки ПР-теория так или иначе воздействуют на то, как люди относятся друг к другу. Экономика всегда подозрительно относилась к морали, поскольку "морализаторы" подходили к явлениям жизни с позиций индивидуальных, личностных оценок по формулам "или-или, добро-зло, хорошо-плохо". ПР-теория, стремясь утвердить целостный подход, рассматривает мораль как одно из отображений бесконечно-мерного мировоззренческого пространства, в совокупности характеризующего сознание индивидуума. Такой подход позволяет человеку быть одновременно и моралистом, и экономистом, и... Просто, когда он собирается оценивать тот или иной феномен бытия, он включает моральную оценку, пусть по формуле "хорошо-плохо", подкрепляя ее экономическими, т. е. мерными аргументами. "Моралисты" были плохи потому, использовали древний наивный метод оценок, что означает его недостаточность и только. Заметим, экономист, утверждающий, что он не политик, столь же наивен, если не сказать больше. Упомянем следующее обстоятельство, несущественное с позиций ПР-теории, однако... Трудно сказать, что превалирует в сознании людей: мораль или идеология. В зависимости от степени конкретности бытия того или иного общества, люди либо возвышают отвлеченные признаки, которыми страдает идеология, либо склоняются к прагматизму, свойственному морали. ПР-теория, приписывая морали все даже мелкие детали чо/оо, считает ее более расширенной схемой, признанной для потребления, поскольку наряду с идеологией существует еще одна сфера человеческих отношений, требующая особого рассмотрения, - сфера права.

Для того чтобы оттенить взаимосвязь морали и права, представим себе ситуацию, когда Вы приехали, допустим, в гости к родственникам за границей.
Скажите, что меняется в ваших с ними отношениях оттого, что они живут в одном государстве со своими специфическими законами, а Вы - в другом? Разве Вы не здороваетесь утром, не обсуждаете злободневные темы, не отмечаете вместе семейные праздники..., в чем тогда смысл "специфических" законов, принятых в Вашей стране? Зачем мучиться, зачем выдумывать "колесо", если оно уже давно придумано?

Этот маленький, пустяшный пример снимает флер таинственности с той сферы бытия, которую люди называют "правом и законом". Кто спорит, что отношения в обществе должны регулироваться, вопрос только, в какой степени и как. На самом деле, люди успешно решают большую часть своих отношений, опираясь на мораль - на идеологию, традиции и привычки, сложившиеся и принятые в данном месте. Конечно, существующее (и "внешнее" применительно к обыкновенному человеку) право незримо присутствует среди людей, но оно не проявляется наружу, не нужно. Поэтому значимость права и законов проявляется на границе конфликта, спора, дележа.

Многие, если не все права и законы имеют общечеловеческий смысл и вполне могли бы устанавливаться международными организациями, как это и происходит сейчас через ООН, Совет Европы, формирующееся Североамериканское сообщество... Беда только в том, что исключительность "стран и государств" не признает или, точнее, "обходит" такие установления. Заметим, что "исключительностью" обладают, как правило, страны, где общечеловеческие ценности имеют мало смысла.

К сожалению, мифотворческая сила "права и законов" довлеет в сознании людей, и законодатели всех стран неустанно трудятся над изобретением все новых и новых законов, "необходимых" именно "нашим" гражданам. Вместо того чтобы совершенствовать культуру правосознания, технологию правоприменения, законодатель занимается пустым изобретением того, что совершенно не нужно людям.

Не выдумывайте, возьмите, допустим, игру в футбол и... напридумывайте массу новых правил. Скажите, что мяч должен быть квадратным, а поле серо-буро-малиновым... - Такой же логики придерживается и наш мудрый законодатель. Не успели избиратели наделить его общественными функциями, как он уже изобретает то, что уже давно известно.

В нормальной ситуации на месте права торжествует мораль, которой вполне достаточно, чтобы жить обычно. Конечно, в спорах, в дележе, в озлоблении люди прибегают к помощи права и силы. Для этого они и существуют, в этом и состоит функция государства, как гаранта социального мира и согласия, но не в обратном. Бандитского типа государства, а к их числу относятся государства большинства стран,   невольно нуждаются в бесчисленном множестве законов, поскольку они противостоят своему населению и поэтому ситуация в стране постоянно враждебна, озлоблена с постоянно возникающими драками. 

Но что такое законы с экономической точки зрения?
Это:

- ограничения прежде всего творческой потенции личности

- расходы, связанные с разработкой и введением   их в жизнь

- искусственное создание преступной деятельности, поскольку там, где существует закон, находятся люди его нарушающие

- искусственное создание дополнительных судов, юристов, правоохранительных органов и тюрем

- и самое главное, отсутствие связи с экономической компонентой. Экономика лишь частным образом рассматривает влияние права на ЖД/ОЖД, а сами правоведы вообще таковую не принимают в расчет.

Законодатель, особенно если он никак не связан обязательствами перед обществом, начинает выдумывать законы, исходя лишь из "извивов" собственного настроения.

А если вдобавок он ощущает себя "отцом нации", его сумасбродное вмешательство не ограничено никакими пределами.

Скажут, что здесь перечислены недостатки права и законов, а где же достоинства? И здесь необходимо маленькое отступление.

Закон - это правило и только. Если, определяя правила для конкретного действия, мы забываем о смысле последнего и начинаем детализировать каждый элемент его, действие исчезает, остаются лишь правила. Не зная, не умея применять технологии решений, мы впадаем в крайности, перечеркивающие собственную инициативу. Возьмите Конституцию США или иначе Биль о правах. Это - маленький листок, написанный Джефферсоном, мелким помещиком, не знавшим юриспруденции, в одну ночь. Этого листка вполне достаточно для того, чтобы в общих чертах описать правовые основы существования общества и государства... на вечные времена. Более того, законодатель, детализируя особенности современного бытия, не может выйти за границы этого документа, но лишь пунктуально развивать заложенные в нем основы, наполняя их конкретным содержанием.

С другой стороны, законодательная инициатива исходит, прежде всего, из запросов общественного мнения и требований институтов правовой системы, которые на практике, не имея возможности вынести решение по тому или иному вопросу, вынуждены обращаться к законодателю. Что же касается общественного мнения, то оно, полном соответствии с интересами граждан, обращаясь к законодателю, заранее соглашается оплачивать все расходы. Связанные с существованием принимаемых правил/законов. Т. е. здесь не возникает противоречия, поскольку в таком случае право является численно мерным отображением ЖД/ОЖД, поставленной на экономическую основу.

Значимость, весомость, целесообразность системы правосознания, точно так же, как и в любой сфере деятельности, опирается на эффективность правосудия, на исполняемость существующих и достаточных законов. Бытующее представление о "новых" законах, будто бы изобретаемых законодателем, на самом деле неверно. Всегда, во все времена, в данный момент времени общество всегда имело и имеет полный набор правил общественного бытия. Если общество/государство является действительно свободным, то избираемая им власть лишь исправляет, лишь приводит в соответствие времени и настроениям общественного мнения устарелые нормы и правила. Не нужно выдумывать чего-то нового, допустим, в споре о заеме и отдаче долга. Существующая и закрепленная веками процедура настолько очевидна и проста, что выполняется немедленно после решения суда сегодня и сейчас. Конечно, сами споры усложняются, сопровождаются юридическими моментами, которые, зачастую, невозможно решить сразу, поскольку имеющаяся в обществе культура правосознания заранее предусмотрела возможность такого спора. Но это не меняет дела, исполнение закона, плох он или хорош, происходит автоматически, ибо, и это важно, государство/общество, имея в руках огромную властную машину, ломает любое сопротивление мгновенно.

Поэтому любые стенания о несовершенстве или недостаточности права, на самом деле, оборачиваются фактическим отсутствием власти или нежеланием ее исполнять свои обязанности перед обществом. Такое возможно только в несвободном и недемократическом обществе/государстве, где власть безответственна перед населением, а граждан вообще нет.

Правовые институты есть обычные производства услуг. Им свойственны обычные элементы экономической системы: количество и качество услуг, издержки их производства, доходы, прибыли и убытки их функционирования. ПР-теория, подчеркивая это, оставляет этой сфере лишь особенности, свойственные всем общественным институтам - их псевдо-некоммерческий характер. Но, так или иначе, правовая система есть обычное производство, контроль, за экономическими показателями которого лежит в сфере непосредственного и личного интереса каждого налогоплательщика. 

Но опять же. Все эти рассуждения применимы лишь в разумно устроенных СС. Как только вы выходите за пределы разума, кончается все: и право, и экономика. Достаточно одной официально установленной веры, чтобы "особенность" данных людей данной местности отличала их от всего остального мира. 

Экономика - это наука о методах измерения человеческих и общественных отношений, имеющих осмысленно-целенаправленный характер.

Поскольку ПР-теория рассматривает ЖД/ОЖД бесконечно-мерным образом, экономика, представляя собой, отображение ПР-теории наряду с другими сторонами целостной СС, становится искусством, инструментом мерности ЧО/ОО. А это значит, что

1)  Все отображения-признаки системы ПР-теория взаимоотображаются друг в друга, причем экономика,

2)  как набор способов измерения человеческих и общественных отношений,

3)  является специфической формой численного измерения этих отображений, с одной стороны

4)  естественным способом социальной оценки решений, принимаемых в идеологической, политической, правовой областях, с другой

5)  и отдельной отраслью знания, живущей собственной жизнью, с третьей.

Логика экономики довольно проста. Началом ее становятся индивидуальные желания конкретного человека, на основе которых затем и вместе с тем возникает специфическая мерность, присущая только чо/оо. Эта мерность отличается от других общеизвестных, поэтому, например, численные величины, применимые к физической природе, хотя и используются в экономике, на самом деле, лишь дополняют ее инструментарий мерности. Особенность этой численной мерности не замечается людьми, поэтому более привычные, если так можно сказать, материальные способы измерения подменяют на практике собственно экономическую значность. Количественные величины - тонны, метры, штуки - гораздо доступнее разуму, чем единица измерения чо/оо - деньги, свойственная экономике. Существующие вследствие этого недоразумения продолжают оставаться основой псевдо-экономической значности.

Числом в экономике, т. е. единицей ее мерности, является денежная единица. Все остальное: метры, автомобили, продукты - элементы системы измерения, вторичные, третичные и т. д., свойственной экономике/ ПР-теория и только ей, поскольку, как и любая система, денежно-экономическая включает в себя многообразие способов своего проявления. Возникающая вследствие этого путаница характеризует неорганизованность сознания и пробел в обучении, непонятный с позиций современного знания. Точнее, экономисты до сих пор не удосужились объяснить публике исключительность метода измерения чо/оо.

Экономика измеряет стоимость, а стоимость есть индивидуальное выражение конкретных желаний в общественной среде. Другое дело, что стоимость не всегда абстрактна, но, подчиняясь воззрениям личности, существует в предметности в виде хлеба, самолета, золота..., измеряемой своей специфической формой мерности. Основным критерием отношений людей является принцип "Ты мне, я тебе", который на практике осуществляется в виде равного обмена денежных значностей: Ты мне на 5$ /или рублей, фунтов, йен/ услугу, я тебе на 5$ вещь. Вещь предметна и измеряется какой-то своей, допустим, физической мерой, но в своем отношении к услуге она выступает как 5$. Более того, сегодня эта вещь равна услуге, завтра за нее потребуют нечто большее, наружу выступающее в виде, допустим 6$. Или наоборот.

Современные общества производят не сталь, не хлеб и не пушки, но полезность/стоимость, но удовлетворение желаний человека, выраженных своеобразным способом в виде денежной мерности.

Кстати сказать, существование разных денежных единиц /национальных валют/ объясняется исторически, но становится недоразумением с позиций знания, чему есть свои причины. Экономика, как знание, не сумела отказаться от примитивной национальной ограниченности и с непонятной настойчивостью следует ей, доказывая, казалось бы, очевидную нелепость. Скажите, как бы вы себя чувствовали в стране, где расстояния продолжают измеряться локтями, температура фаренгейтами, а пиво пинтами? Конечно, национальные особенности преодолеваются с трудом, но когда экономисты, проповедующие лезефер, отстаивают разные единицы измерения, трудно верить в их теоретическую компетентность. Не отрицая право экономиста как личности на национальную гордость, но здесь речь идет о профессиональных качествах. Впрочем, введение евро уже говорит о многом.

ПР-теория, рассматривая экономику, будет стремиться внушать мышлению постепенный отказ от таких специфических особенностей, как предметность стоимости или национальность денежной единицы, поскольку эти "особенности" имеют мало отношения к ее предмету и ее основам. Как уже было сказано, экономика занимается стоимостью, а стоимость субъективна и возникает в желаниях индивидуума. То, как эта неуловимая стоимость существует в действительности, естественно, подлежит изучению, но не это главное. Главное, что экономика, коль речь идет о ней, должна быть последовательна в своих заявлениях. Коль уж ты опираешься на принцип субъективной стоимости, будь добр объясни, как это связано с твоими заявлениями об обществе, "которое решает". Система измерения экономики есть обычная система измерения, такая же как все, но принадлежит она своей сфере (так же, как и все другие). И это - сфера эколитических отношений, отношений людей в обществе. Поэтому, когда мы говорим о разных сторонах общественной жизни, мы не должны забывать о той системе измерения, которая характеризует и общество в целом, и каждый признак общества в отдельности. Т. е. ПР-теория, рассматривая конкретную социальную организацию, видит ее как СС мерного вида, где любые ее отображения прямым образом связаны с числом. Не существует "политики", которая, так или иначе, не оказывала бы влияния на поведение людей, а, значит, не выражалась бы численным образом. В том и дело, что до сих пор эта мысль никак не дается публике и практически никто не задает вопрос очередному оратору: А сколько будет Ваше заявление стоить мне?

Называя экономику отображением ПР-теории отнюдь не умаляет ее достоинств. Речь идет о классификации, которую ПР-теория устанавливает. Экономика, устанавливая свою классификацию, может вообще не упоминать. ПР-теория Все зависит от вкуса, от желания исследователя склоняться к тому или другому мнению или изобретать личное. ПР-теория лишь подчеркивает, что экономика (economics), упоминая общественные отношения, касается их вторичным образом, оставляя за собой методику, способы измерения и оценки. А это  - как раз то, почему ПР-теория рассматривает ее отображением СС.
Характерный пример. Л. Столерю в превосходной книге "Равновесие и экономический рост" 437 пишет: "Целый ряд мероприятий в умело подобранной последовательности составил связную экономическую политику, которая позволила... вернуть, таким образом, французскую экономику к концу 1967 г. на путь сбалансированного развития. (Все прекрасно! - А. П.) Социальная революция в мае 1968 г., грубо разрушившая результаты стольких терпеливых усилий..." Дальше можно не продолжать. Это заявление равносильно следующему: "Хирург провел блестящую операцию, жаль только, что пациент не узнал об этом, поскольку умер".

Существование отдельного экономического и отдельного политического знания оправдано методологическими соображениями, ПР-теория же хочет более приблизиться к действительной жизни конкретного человека в конкретной социальной среде, пытаясь перекинуть мост между знанием и реальностью.

Другой и основополагающей чертой измеримости является смысл и цель - цис. В своей повседневности жд индивидуума есть деятельность по удовлетворению собственных желаний в пределах возможностей.
Говорим "желаний", а не "потребностей" по следующей причине: потребности есть чисто физиологическая необходимость жизни. Конечно, они первичны, но лишь постольку, поскольку возможности их удовлетворить, настолько мизерны, что остаются на грани выживания. Но даже обычное животное не вечно гоняется за пищей, поэтому привычная фраза о потребностях несколько преувеличена в своей значимости. Желания более корректны по отношению к человеку, избавляя его от излишней и ненужной "рациональности".

Давайте бросим взгляд на инструментарий, выработанный экономикой. Макро - занимается исследованием экономической политики государства, микро - теорией фирмы, линейное программирование решает задачи оптимизации, теория игр ищет эффективный способ получения выгод и минимизации потерь... Во всем этом просматривается некая предшествующая идея, некий смысл деятельности вообще и ее целенаправленности, в частности.

Т. е. и эти методы, и вся экономика заранее предусматривают, что общество и личность a priori действуют осмысленно и целесообразно. Без этого сиц экономика - знание, измерение и методы - просто исчезают: Нет смысла - нет предмета и желания мерности, нет цели - нет необходимости сравнивать результаты, затраты, нет необходимости искать оптимум и прогнозировать... Жизнь человека и государства, хотя и мерные, в некотором смысле, например, в статистике, лишь фиксируется в каких-то значимых, а может, и нет, цифрах, безотносительных ко времени и людям.

Допустим, статистика нам сообщает, что ВВП какой-то страны растет с темпом в 10 %. А страна эта - СССР, где производство стали, танков и инженеров увеличивается год от года. В то же время потребление населения, по общепринятой мировой методике находится на низком уровне и практически не увеличивается. Ясно, что ни экономика, ни ее методы здесь не работают, превращаясь в бессмысленные числа, значимость которых установить невозможно. В данном случае, мы наблюдаем статистику, оторванную от понятия экономического числа и, в понятиях сиц, привязанную к искусственным смыслу и целям. Поэтому, в частности, ПР-теория требует более широкого взгляда, чем принято, поскольку обычная экономическая терминология может скрывать за собой действительное отсутствие сиц в поведении и страны, и людей. Наращивание ВВП, промышленного потенциала может происходить за счет увеличения количества заводов и фабрик, выпускающих никому не нужную продукцию, и статистика соответствующих экономических показателей будет показывать радужные перспективы... предстоящего развала.

Приведенный пример показывает не только что было, но что может быть и, наверное, что есть в практике любого государства и любой политики. Методы экономики, методы науки измерения действенны лишь тогда и если, когда и если установлены смысл и цели прежде на уровне человека, а потом, возвышаясь, общества/государства. Т. е. экономику нельзя бездумно применять, если не ставят некоторые предварительные условия, среди которых личная свобода и СИЦ есть начальные мотивы. Государства могут декларировать все что угодно, но без прямой личной мотивации оно вне-экономично.