Загадки Цинхоны: рассказы о деревьях (стр. 5 )

Перспективные гибриды тополей получены и академиком . Особенно большого внимания заслуживает сеянец, отобранный среди наследия английского селекционера профессора О. Генри, завещанного им Советскому Союзу. Этот необыкновенно быстро растущий тополиный гибрид назван у нас краснонервным.

Интересны и гибриды селекции профессора (например, тополь Веселобоковеньковский, осина Сукачева), профессора (Ленинградский тополь другие). Тысячи скрещиваний пришлось провести, десятки тысяч гибридных сеянцев вырастить и выбраковать, прежде чем были отобраны ценные перспективные формы. Долгие годы творческой мысли и труда забрали эти несколько десятков новых сортов у наших ученых. Зато, какое будущее предстоит их детищам! Широким фронтом выходят новые ценные сорта тополя на обширную лесную ниву.

Правда, не остается в долгу перед учеными и природа. Неустанно творит она, пользуясь сравнительно легкой скрещиваемостью тополей, все новые и новые разновидности. До настоящего времени в умеренной зоне земного шара ботаниками изучено более 110 их видов. А разновидности и гибридные формы даже учесть нелегко: немало их встречается почти в каждом лесничестве. Теперь ежегодно отбирают наиболее быстрорастущие и стойкие природные гибриды. Много их уже разведено в разных районах Советского Союза, в частности в малолесных, на юге страны.

Вот, например, канадский тополь. Это потомок переселенного к нам американца, многократно вступавшего в брак с нашими тополями и превратившегося в сложный и многоликий природный гибрид. Как и лучшие гибриды, созданные наукой, он в первый год посадки в лесополосах способен защищать поле от суховеев и засух, в 7-8 лет уже может давать первую поделочную древесину, а к 15-20 годам его лучшие насаждения накапливают столько древесины, сколько дубовый или сосновый лес лишь к столетнему возрасту. Вот где резервы быстрого выращивания древесины! Вот когда представилась возможность удовлетворить ею во стократ возросший спрос на ценную древесину и одновременно осуществить заветную мечту лесоводов. Не несколько урожаев на протяжении жизни, а ежегодно собирает харьковский ученый-лесовод Федор Павленко. Разработанный им способ использования однолетних тополевых хлыстов для производства бумаги - новая страница в творческих поисках лесоводов и в счастливой теперь тополиной судьбе.

- Если шуметь на наших землях эвкалиптовым лесам в будущем, - говорят лесоводы, - то настоящее в малолесных и безлесных районах страны полностью принадлежит тополям. Сотни тысяч гектаров быстрорастущих лесов ежегодно встают на службу великой Родине.

Новый хамелеон

Есть, оказывается, даже растения-хамелеоны. До сих пор под этим именем мы знали необычайную, живущую на деревьях ящерицу, с глазами, вращающимися в разные стороны, обстреливающую свою добычу из своеобразного оружия: языка-катапульты.

Однако наиболее удивительной особенностью настоящего хамелеона считается его способность менять окраску. А это присуще и растительному хамелеону.

Кому приходилось рубить стройную с темно-серой, гладкой корой ольху, тот видел, как под лезвием топора появляется ее красновато-оранжевый луб, который тут же изменяет свою окраску на буро-коричневую, а потом и на темно-фиолетовую. Этим свойством отличается и древесина ольхи. Только что надрубленная, она - белая, через несколько мгновений начинает постепенно краснеть, а когда подсохнет, приобретает нежный розовый цвет. Чем не хамелеон? Но это лишь одна из многих интересных особенностей ольхи, называемой черной (за темную кору у старых деревьев) или клейкой (за липкие, молодые почки, побеги и даже листочки).

Черная ольха обращает на себя внимание уже при первом знакомстве. Ни одна порода не образует таких густых, темных и даже небезопасных для людей насаждений. В любом ольшанике нелегко полюбоваться красотою его хозяйки - ольхи. Сплошь заросший густой высоченной травой, среди которой встречаются и злая крапива и стреляющая семенами недотрога, ольшаник угрожает коварными "окнами" глубокой трясины. Тут только смотри под ноги да еще успевай отбиваться от назойливых комаров, целыми тучами встречающих каждого смельчака. А хозяйка трясины - ольха - высоко, почти на 30-метровую высоту, подняла на удивительно стройных стволах-колоннах небольшие зеленоватые блестящие кроны и едва слышно шумит далекой вершиной. Только глубокой осенью сбросит ольха свой наряд, и, что примечательно, листья всегда опадают совершенно зелеными. Здесь лишь случайной гостьей бывает береза или ель. Душистая же черемуха и пламенеющая красными плодами калина, не осмеливаясь проникнуть вглубь густой суровой чащи, всегда остаются на опушке.

В общем, картина весьма мрачная для человека, не слишком знакомого с лесом. Лесовод настроен более оптимистически. Непроходимая чаща? Зато один гектар ее дает до 500 кубических метров очень ценной древесины. К тому же ольха - редкостный обогатитель почв. Наподобие клевера и других бобовых растений она образует на корнях клубеньки с бактериями, усваивающими азот из воздуха.

Вместе с тем дерево быстро размножается. Пеньки ее дают целые букеты быстрорастущих побегов, способных уже в первый год вырастать на 1,5-2 метра, а со временем и быстро достигать размеров своих предшественников. Однако преобладает у ольхи семенное размножение. Ранней весной буро-коричневые, похожие на березовые сережки удлиняются, набухают и выпускают тучки желтой пыльцы. Это она, легко подхваченная и развеянная ветром, опыляет красненькие мелкие соцветия женских цветков на соседних деревьях. (Используют этот период и пчелы, энергично собирающие ольховую пыльцу для откорма своего молодняка.) Оплодотворенные цветки образуют мелкие, немного больше горошины, шишечки, которые только на следующую весну рассыпаются сотнями тысяч семян-орешков. Это один из самых мелких и самых легких членов орехового семейства. Размер его около 2 миллиметров, а вес и установить трудно: на один грамм - орешков двести! Как не удивляться, что в таких крошках притаилась жизнь 30-метровых гигантов?

Подмечено, что раскрытие шишечек всегда совпадает с весенним паводком, который, в свою очередь, способствует расселению семян ольхи на большие расстояния. Орешки ольхи хорошо держатся на воде и, как игрушечные кораблики-лилипуты, долго плывут, пока "не сядут на мель". Там они и прорастают, давая начало существованию новых растительных хамелеонов.

Около 30 видов насчитывает это растение. Из них 12 встречаются в Советском Союзе. Самым ценным считается все-таки ольха черная, распространенная почти повсюду в Европейской части СССР, а иногда выходящая и за Урал вплоть до Енисея. Ее красивая, розоватая, с шелковистым блеском древесина легко обрабатывается и, отполированная, очень эффектна. Особенно охотно ее используют для изготовления музыкальных инструментов, долбленой посуды и при выжигании древесного угля (употребляемого для рисования и в противохимической защите).

Как черную, так и другие виды и формы ольхи, благодаря их декоративности, охотно высаживают в парках вблизи рек, озер, прудов. Остается еще добавить, что плоды ольхи - любимая пища чижей и чечеток.

Вот и состоялось наше знакомство с новым, хоть и не совсем настоящим, зато интересным и несравненно более полезным хамелеоном...

"Зеленый уголь"

А не заглянуть ли нам теперь и в леса среднеазиатских пустынь: куда-нибудь в Каракумы или Кызылкум?

Иной скептик сразу же усомнится: стоит ли в этих песчаных морях искать какие-либо деревья, тем более леса. Но не будем спешить с прогнозами. Я тоже не верил своим глазам, когда, путешествуя в юго-восточной части Каракумов (километрах в пятидесяти к северу от Бухары), вдруг остановился перед вывеской "Шафриканское лесничество".

"Откуда здесь лес?" - напрашивается вопрос при виде голой песчаной равнины, всхолмленной тут и там крупными кучугурами - барханами.

Но лесничество с добротными постройками и удивившей меня вывеской оказалось отнюдь не миражем пустыни. Как и подобает такому хозяйству, мне довелось встретить там и зрелые, "пригодные в рубку" леса, и молодые лесонасаждения, или "лесные культуры", как называют их лесоводы, и питомники с густыми щетками молодых древесных всходов.

Не один десяток километров прошли и проехали мы с лесничим Шамсиевым владениями лесничества. И неотступно следовал с нами своеобразный спутник - саксаул. Мы говорили о его необыкновенных свойствах, осматривали подобные густой травяной поросли саксауловые посевы, дивились старым, корявым ветеранам. Да и как не ценить его за то, что он здесь успешно растет и счастливо достигает летнего возраста.

В среднеазиатских пустынях можно встретить саксаул черный и саксаул белый. Первый зарекомендовал себя солелюбом и встречается в основном на солончаках, зато белый саксаул не страшится "мертвых" песков. Растут они небольшими деревцами или кустами (черный - более высокорослый).

Конечно, саксауловый лес не сравнить с нашими среднерусскими лесами или сибирской тайгой. Издали это хоть и невысокая, но густая, плотная лесная чаща, а подойдешь ближе - деревья саксаула отстоят друг от друга, будто в саду, на почтительном расстоянии. Между ними свободно можно проехать и верхом и даже в автомобиле. Если от настойчивых пустынных ветров в этом необычном лесу еще можно найти хоть кое-какое убежище, то о защите от палящих лучей пустынного солнца нечего и думать.

Раскидистые, со слегка плакучими ветвями, их кроны даже в самый разгар лета напоминают наши лиственные деревья в зимнем наряде, стоят себе голые, без листьев. У белого саксаула вместо листьев короткие острые чешуйки на тонких побегах, а черный саксаул и таких не имеет. Их заменяют молодые зеленые побеги, опадающие, кстати, ежегодно, как и листья.

Природа обидела саксаул и цветами. Правда, как и большинство древесных растений, он цветет ежегодно, но на мелкие невзрачные его цветки вряд ли кто обратит внимание. Как ни странно, но своим внешним видом и строением они напоминают цветки широко всем известного сорняка лебеды. Оказывается, сходство не случайное. Эти два вроде бы столь различные растения ботаники считают близкими родственниками и относят их к общему семейству - маревых.

Деревца саксаула дают плоды в весьма раннем возрасте: 3-4 года, а с 6-12-летнего деревца можно снять урожай до 5 килограммов. (С гектара саксаулового леса - 150-200 килограммов семян.)

Семена саксаула созревают и опадают в конце осени и уже при первой январской оттепели дружно прорастают. Лесоводы умело руководят воспитанием саксауловой "молодежи". Во второй половине осени организуется сбор урожая (при этом ветви саксаула снизу вверх "ошмыгивают", или "сдаивают"), а в конце декабря или в начале января семена высеваются на песчаных просторах пустыни. Такая поспешность вызвана способностью семян быстро прорастать и, подобно семенам наших тополей или ив, быстро терять всхожесть.

В прошлом саксаул сеяли вручную. Теперь применяется аэросев. Вручную удавалось засеять за рабочий день не больше пяти гектаров, самолет же за этот же срок обрабатывает около 3000 гектаров.

Саксаул - ценный страж пустыни. Но его здесь выращивают не только для закрепления песков или ради древесины. Густые молодые всходы саксаула и мелкие ветки взрослых растений служат отличным кормом для верблюдов и овец.

Занятно наблюдать рост молодых растений саксаула. Едва укрепившиеся всходы своими корнями неотступно следуют за влажным слоем почвы, а он в пустыне очень подвижен и по мере повышения температуры воздуха постепенно перемещается вглубь. Корни догоняют влагу, развивая совсем неплохую скорость: за первый год преодолевают в грунте нередко больше трех метров.

Во много раз быстрее наземных стеблей растут корни и в последующие годы, достигая иногда двадцати-тридцати метров длины, само деревцо черного саксаула за 20-25 лет вырастает до 7 метров высоты при толщине ствола около 30 сантиметров.

Корявые, неприглядные деревца саксаула, но какое это сокровище в пустыне. По своей теплотворности саксауловые дрова почти не уступают каменному углю. Недаром в Средней Азии его с любовью называют "наш зеленый уголь". "Зеленый уголь" отличается еще и высоким удельным весом, быстро тонет в воде, довольно легко ломается и вовсе не колется. Из саксауловой древесины выжигают высокоценный уголь, а из его ветвей - поташ.

Много еще интересного поведал мне о саксауле лесничий Шамсиев. Просматривая свои беглые записи, я вспоминаю его рассказ о том, что саксауловые дрова у них на рынке продают как уголь - на вес, а само название дерева, оказывается, в переводе на русский означает "конский хвост". Видно, развеваясь под сильными ветрами пустыни, оно не раз напоминало древним кочевникам хвосты их быстрых, горячих коней.

Правда, научное название саксаула - галоксилон; так назвали его ботаники за солеустойчивость (от греческих слов "галос" - соль и "ксилон" - дерево). Впрочем, соленым его могли назвать за солоноватые на вкус побеги и плоды, особенно у черного саксаула.

Любуясь далеко раскинувшимися лесами саксаула, выращенными с его участием, Шамсиев заметил:

- А ведь это только частица пустынного зеленого богатства. В нашей стране около 20 миллионов гектаров под саксауловыми лесами...

Велики владения "зеленого угля".

"Манна небесная"

Путешествуя пустынными районами Средней Азии, нельзя не обратить внимания на своеобразные деревца с необыкновенными ветвями. Почти у каждого растения они бывают различных оттенков и составляют целую гамму цветов: от темно-бордового и ярко-красного тонов до матово-серого и светло-охристого. Тамарикс, гребенщик или бисерник - растение удивительно выносливое. Свое наиболее употребляемое и ставшее научным название тамарикс позаимствовал от реки Тамариз, протекающей в далеких от Средней Азии Пиренеях (теперь эта река называется Тимброй). Редкие экземпляры достигают в пустыне восьмиметровой высоты, а диаметр их ствола не больше метра. Чаще же - это развесистый кустарник с тонкими поникшими ветвями и ажурной кроной.

Листья у тамариксов разнообразные по форме, но всегда очень мелкие. Часто их трудно вообще признать за листья, так они мелки, меньше сантиметра. "Разнобой" листьев (по величине и форме) характерен не только для разных видов, но даже для одних и тех же растений. Если в нижней и средней части побега листья крупнее, то к верхушке они все больше мельчают и превращаются в мелкие, густо расположенные зеленоватые бугорки. Окраска листьев у тамариксов то зеленая, то желтовато-зеленая, то сизая, причем у некоторых видов она меняется в течение года: с весны - изумрудно-зеленая, а к лету становится (из-за отлагающихся на листьях мелких кристалликов соли) сизой или даже беловатой.

Необычно и цветение тамарикса. Оно наблюдается один или несколько раз в году: весной, летом или осенью. У одних растений цветы имеют форму простых боковых кистей, у других - это метелки, образующиеся на концах растущих ветвей. Значительно колеблется и величина цветочных кистей (от 2 до 14 см длины), форма и даже окраска. Сильно разнятся у тамариксов и цветочные почки, строение их цветков, а также других органов. Кажется, все возможные "непостоянства", присущие тем или иным древесным породам, собрались вдруг в одном растении...

Конечно же, все это не случайно... Тамарикс отличается редкой легкостью скрещивания отдельных видов, отчего образуется большое количество переходных форм. Не последнюю роль играют тут и суровые условия пустынь, властно требующих от растений высокой приспособляемости. Поэтому, например, в Средней Азии одних только видов тамарикса более 25, а формы его разновидностей и учесть трудно.

Что тамарикс отлично себя чувствует среди песков, легко убедиться, внимательно осмотрев его: мелкие листья, как и тонкие изумрудные побеги, часто выполняющие функции листьев, свидетельствуют об удивительной приспособленности тамарикса к пустыне. Все в нем как бы нацелено на предельно малое испарение влаги и крайне ограниченное усвоение щедро низвергающихся лучей пустынного солнца.

Специалисты, долго изучавшие тамарикс, отмечают, что "подземный фундамент" - корни тамарикса, как правило, очень длинные (будто стебли тропических лиан, известных под именем "обезьяньих лестниц"), сильно разветвленные, образуют обширнейшие корневые сети, одинаково хорошо распространяющиеся на десятки метров вокруг растения - и в сыпучих песках и в плотных приречных галечниках. В поисках влаги корни нередко устремляются на несколько метров в глубину или стелются, подобно густой паутине, у самой поверхности. Но, пожалуй, наиболее замечательным их свойством является необычайная живучесть тамарикса. Иные растения, полностью погребенные под толстым слоем песка или ила, очень быстро гибнут. Тамарикс ведет себя совсем по-другому. Даже похороненные под метровым слоем земли, его ветви легко образуют на своих концах новые мощные корни, быстро восстанавливающие надземную часть растения, а вновь отросший куст или деревцо служат надежной преградой пескам или илу. Пески или река нередко снова "идут на штурм", а тамарикс снова отбивается. Многократное повторение таких операций часто приводит к образованию целых курганов-чекольков высотой до 20-30 метров. Такие "тамариксовые горы" обычно сплошь зарастают тамариксом, в то время как их тело насквозь пронизано корнями. Тамарикс не одолеть и прямо противоположным способом - оголением корней. Мало того: молодые растения или даже крупные деревья тамарикса, подмытые потоком, отлично путешествуют по воде в продолжение многих дней (иногда больше месяца). А зацепившись за берег или сев на мели, как ни в чем не бывало прикрепляются корнями к земле и успешно растут многие годы. Кстати, точными наблюдениями ученых установлено, что эти растения растут даже во время плавания. Интересно, что тамариксы не только сами отправляются в плавание, но и используют водный путь для распространения своих семян. Впрочем, семена неплохо расселяются и по воздуху, поднимаясь на специальных пушинках-парашютиках. Такие парашютики образуются уже на 12-14-й день после начала цветения, а через четыре-пять дней семена разлетаются от материнского деревца на многие километры.

Нередко способствуют распространению семян на значительные расстояния птицы и животные, к телу которых они хорошо пристают своими щетинками.

Тамариксы, как и их пустынные собратья саксаулы, часто образуют довольно большие леса-заросли. Особенно буйно они разрастаются в поймах рек. Зимой, без листьев, они выглядят довольно редкими, но летом это довольно густые и тенистые своеобразные леса - тугаи. Зелеными островами они разбросаны и среди обширных просторов песчаных пустынь и неподалеку от рек, выступая в роли своеобразной зеленой охраны. Берега рек тамариксы надежно укрепляют от размывов, а сами реки от заиления, тогда как в пустыне часто преграждают путь подвижным пескам или, скрепляя почву, предохраняют ее от эрозии.

Долгие годы стоят на страже земли нежно-зеленые тамариксы - надежные часовые природы.

В Средней Азии вас не только охотно познакомят с этим чудо растением, но и расскажут о том, сколь полезно оно в жизни и быту людей. Конечно же, тамариксовые дрова уступают по теплотворности "зеленому углю" - саксаулу, но зато они ценны своим редкостным свойством хорошо гореть в свежем виде. Это одно из очень немногих благ, подаренных природой суровому пустынному краю. Его издавна высоко ценили и кочевые племена и торговые караваны. По достоинству это можно оценить лишь у спасительного тамариксового костра. В холода без тамарикса в пустыне, конечно, не обойтись. Из тамариксовых дров выжигают еще и рыхлый древесный уголь, толстые ветви и стволы идут на различные хозяйственные нужды. Тонкие побеги - отличный материал для всякого, иногда очень изящного и крепкого плетения. Из них делают красивые яркие корзинки, легкую дачную мебель и много других хороших вещей. Туркмены, живущие вдоль реки Мургаб, мастерски плетут из побегов даже рыболовные снасти.

Чтят тамарикс и среднеазиатские пчеловоды
. Зацветая ранней весной, он поставляет белковый корм - пыльцу - для вскармливания пчелиной детки. Летнее цветение обеспечивает пчелам богатый и продолжительный сбор сладкого нектара. Впрочем, сладостями тамарикс делится не только с пчелами, но и прямо с людьми…

- Не хочу манного тамарикса!

Местные жители издавна использовали сладковатый, вроде сиропа, сок, которым среди лета сплошь покрывается кора ветвей некоторых видов тамарикса. Это выделения одной из щитовок (мелких тлей). Высыхая, он превращается в беловатую крупу, которую ветер переносит на большие расстояния. Один из видов тамарикса так и прозван тамариксом манным.

Кстати, с этой крупой, разносимой ветрами, связывается и происхождение известной библейской легенды о "манне небесной". Оказывается, не божественного, а тамариксового происхождения белая и сладкая "манна"! На Синайском полуострове и теперь практикуется сбор "небесного дара" с дико растущих там манных тамариксов.

В Средней Азии (а в последние годы и на Украине, Кубани) очень любят высаживать тамарикс при озеленении городов и сел. Он привлекает необычным своим видом, красивым оригинальным цветением, неприхотливостью. Садоводы-любители разводят тамарикс даже в комнатах. Вечнозеленые тамариксы особенно радуют своей мелкой нежной листвой и красивыми цветами. Поставщик "манны" полезен, необыкновенен и прекрасен.

Великан и карлик

Чудесная Беловежская пуща и необозримая тайга Сибири, дебри Уссурийского края и дубравы Украины, горные лесосады Киргизии и леса Кавказа, Карпат, Прибалтики... Сколько в них разнообразных, иногда так не похожих друг на друга деревьев!

Познакомьтесь еще с одним: словно подпирая голубое небо Туркмении, стоит могучий платан у поселка Фирюза, что неподалеку от Ашхабада. По убеждению старожилов, дереву не меньше 1000 лет.

Далеко за пределами республики известен этот экземпляр, редкостный не только в платановой семье, но и во всем растительном мире.

Около самой земли толстенный ствол (обнять его могут не менее 10 человек) как бы покоится на широком своеобразном фундаменте, образованном темными бугристыми наплывами древесины. А каждая ветка ствола (их на нем семь) в окружности не меньше крупного дерева. Местные жители непременно расскажут вам переходящую из поколения в поколение легенду.

Это случилось в незапамятные времена, когда туркменская земля была ареной жестоких битв с завоевателями. Во время одного из боев семь братьев туркмен погибли один за другим, героически отстаивая свободу своей родины. Горько оплакивала их сестра Фирюза. Она сама похоронила братьев и на могиле каждого из них посадила по молодому платану. Деревца хорошо прижились и с каждым днем крепли, но, мужая, они не переставали тосковать друг о друге. Тогда старший платан предложил всем братьям встретиться. А когда они сошлись, то крепко-накрепко обнялись, да так и срослись в одно могучее, не стареющее, не знающее страха и перед, какой непогодой дерево. Отсюда и его название, дошедшее до наших дней, - "Платан семи братьев".

- А чем еще примечательна эта порода деревьев? - просит читатель.

Ботаники, услыхав вопрос, в свою очередь, поинтересуются, о каком именно платане идет речь. Ведь, кроме платана восточного (к нему относится и "семь братьев"), есть еще видов, растущих в Северной Америке и странах Средиземноморья.

Интересно, что для них всех характерна редкая среди деревьев биологическая особенность - ежегодно "раздеваться", то есть сбрасывать кору с ветвей и молодых стволов, обнажая еще более нежный, светло-зеленый слой. За это свойство платаны в народе называют "бесстыдниками".

- Смотри, бесстыдник опять раздевается!

В жарких южных районах платан, или чинара, - излюбленное теневое дерево, часто встречающееся у источников, колодцев, жилищ и вдоль дорог. Широкое распространение, но получило еще в древние времена благодаря грекам, которых пользовалось большим почетом. Во время одного в своих походов (около 390 года до нашей эры) они завезли его к себе, откуда оно и попало в Италию. Римляне, свою очередь, продвинули платан в другие европейские страны.

До сих пор сохранились уникальные платаны - спутники десятков человеческих поколений. Один такой гигант растет около 2300 лет на острове Кос в Эгейском море. Его много страдавший от гроз ствол достигает 18 метров в окружности. Еще старше знаменитый платан, который поднимается более чем на 50 метров в долине Буюкдере у Босфора (его крона в окружности достигает почти ста метров).

Громадные старые платаны иногда встречаются и у нас. В Узбекистане, в кишлаке Сайроб (к северу от Ширабада), старое дупло могучего платана вмещает целый класс учеников местной школы, а в Ташкенте все удивляются оставшемуся от гигантского дерева и оплывшему (будто подошедшее тесто) платановому чудо-пню, который образовал большой живой холм во дворе старой мечети.

Платан - дерево быстрорастущее, легко размножающееся вегетативным путем. По скорости укоренения черенков оно успешно соперничает даже с тополями и ивами. Древесина наших платанов хороша как декоративный мебельный материал. В России она всегда пользовалась большим спросом, особенно у знаменитых вятских мастеров.

Избалованные южным солнцем монументальные платаны как бы противостоят стойким туземцам сурового Севера - крошечным полярным ивам. Часто говорят, что эти ивы образуют леса в полном смысле слова "тише воды, ниже травы". Не только человек, даже всадник с папиросной коробки "Казбек" вряд ли спрячется в таком ивовом лесу. Обычные грибы рядом с этими растительными карликами высятся, как Гулливеры среди лилипутов. Ясное дело, ждать тут знакомого нам задумчивого лесного шума - вещь напрасная.

Зимой полярные ивы прячутся под покровом снега, а летом их несколько более толстые, чем спичка, стволики возвышаются над землей всего на несколько сантиметров. Лишь на несколько миллиметров за год (и в высоту и в толщину) подрастает полярная ива, представляющая собой крошечный кустарничек травянистого облика.

Надземный коротенький (3-5 сантиметров) побег их, слегка показываясь на поверхности, имеет всего лишь несколько мелких листочков. Они долго держатся на стволиках, а иногда даже под снег уходят зелеными. Этими листочками летом и зимой кормятся северные олени. Во многих районах Якутии до революции их использовали еще и как суррогат чая. Мелкие, невзрачные растения, а летом они, как и все обычные деревья, цветут, дают семена, размножаются. Наряду с полярными березками их по праву относят к авангарду древесной растительности на Севере. В длительной борьбе с арктической непогодой они вполне приспособились к суровым условиям этого края. Интересно, что в ледниковый период, как показали исследования, полярные ивы под натиском надвигавшегося оледенения отступили далеко на юг, а со временем стали снова настойчиво продвигаться к северу вслед за отступившим ледником. Сейчас они твердо занимают свои старые рубежи на Новой Земле, Чукотке, Командорских островах.

И поскольку за последние полвека Арктика потеплела, деревца идут на север иногда с громадной для них скоростью: километр в год!

Много растет деревьев в нашей стране, а исполинские платаны и карликовые полярные ивы будто заглавная и заключительная страницы чудесной сказки природы о лесных жителях...

Вместо послесловия

Зеленеет в садике дуб

Это произошло летом 1917 года в Разливе. Владимир Ильич Ленин, углубленный в работу, вдруг услышал, как Емельянов - большевик, охранявший Ильича и заботившийся о нем, - распекает своих детей за то, что они принесли из леса молодой дубок, чтобы посадить его в садике:

- Разве вы не знаете, что летом деревья не пересаживают, а делают это осенью или весной?

Ленин поспешил на помощь и, загадочно усмехнувшись, заверил их отца, что вместе с ребятами посадит дубок.

Закипела работа. Принесли лопату, выкопали ямку. Владимир Ильич сказал, что деревцо нужно ориентировать относительно сторон света, как оно росло раньше, а корешки осторожно выровнять и затем закопать. А когда дерево было посажено, Ленин его аккуратно обтоптал, принес воду и хорошо полил. Потом они оборвали почти все листья.

- Теперь будем наблюдать, - сказал он, улыбаясь. - Может, принесем науке пользу.

48 лет прошло с тех пор. Дубок стал уже настоящим дубом. Он зеленеет в садике Емельянова в Разливе, где теперь создан музей . Показывая многочисленным посетителям места, связанные с пребыванием здесь Ильича, экскурсоводы не обходят и этот необыкновенный дуб, посаженный великим другом людей и природы...

Памятником заботы Ленина о наших зеленых спутниках является и другое дерево, "которым он часто любовался в подмосковных Горках. Это тоже дуб, но несравненно более могучий и величественный, чем в Разливе: высотой он с семиэтажный дом, а возраст его больше 800 лет.

Владимир Ильич заинтересовался столь редкостным экземпляром растительного мира и распорядился, чтобы его закрепили тросами: это гарантирует великану еще долгие годы жизни.

А как страстно любил природу Лев Николаевич Толстой! Сколько сил и энергии он приложил, чтобы Ясная Поляна потонула в зелени. Как часто вспоминает он в письмах, дневниках, книгах свою любимую березовую аллею, шутливо названную им "Прешпектом"! В последние свои годы гениальный писатель обсадил "Прешпект" с помощью жены и сына молодыми елочками. Сейчас стройные зеленые красавицы приветливо встречают бесконечных гостей дома-музея.

В Ясной Поляне есть не только парк, но и роща и даже леса, созданные при участии автора "Войны и мира". Белые березы были любимейшими деревьями Льва Николаевича. Он засадил ими 128 гектаров и в 1900 году с гордостью показывал своему гостю . Алексей Максимович вспоминал потом, как бодро шагал Толстой по освещенным солнцем полянам и жесткой ладонью труженика гладил тонкие стволики деревьев.

Даже в Москве великий писатель старался создать вокруг себя обстановку, хоть в какой-нибудь степени напоминавшую дорогую его сердцу Ясную Поляну. Около своего дома в Хамовниках он разбил укромный живописный уголок, сохранившийся до наших дней.

Где и когда бы ни сажал деревья Лев Николаевич, он всегда обнаруживал прекрасное знание дела и следовал определенной системе. В Ясной Поляне он начал обсаживать овраги и балки, потом берега небольшой речки Кочак, а затем уж и пойму сравнительно широкой реки Воронки. Лес должен был защищать почву и сохранять воду.

Толстой думал, конечно, не только о яснополянских лесах. Он даже составил подробный проект восстановления государственных лесов, которые хищнически уничтожались, и повез его в Петербург министру государственных имуществ, с тем, чтобы проект узаконить и ввести в действие. Но реакционное царское правительство, конечно, отвергло предложения замечательного писателя, одного из лучших знатоков русской природы. Владимир Ильич Ленин глубоко уважал не только Толстого-художника, но и Толстого-садовода, защитника родных лесов. Ленин посетил московскую мемориальную усадьбу Толстого, внимательно осмотрел сад писателя и предложил представить ему план с точным описанием деревьев, находившихся здесь при жизни Льва Николаевича.

- Если в саду какое-нибудь дерево или куст засохнет,- советовал Владимир Ильич,- нужно посадить на том же месте второе дерево той же породы и если возможно, то хотя бы приблизительно того же размера.

8 апреля 1920 года сам отредактировал и подписал декрет о преобразовании московской усадьбы Толстого вместе с Ясной Поляной в музей-заповедник.

Антон Павлович Чехов... Можно ли, говоря о русской природе, не вспомнить его имя? Какое изумительное знание чувствуется в его полных тонкого лиризма и поэтической прелести описаниях, звучащих как подлинные стихотворения в прозе!

Читаешь, и на память невольно приходят строки Баратынского, адресованные другому гению мировой литературы - Гёте:

С природой одною он жизнью дышал:

Ручья разумел лепетанье,

И говор древесных листов понимал,

И чувствовал трав прозябанье...

Откройте наугад любую страницу, где Чехов волшебным пером воссоздает какой-нибудь пейзаж, и вы будете сразу захвачены не только музыкой чеховского слова, но и точностью рисунка, поразительным единством художественного и научного видения.

Вот начало рассказа "Черный монах" (герой произведения Коврин приезжает в гости к садоводу Песоцкому):

"...Старинный парк, угрюмый и строгий, разбитый на английский манер, тянулся чуть ли не на целую версту от дома до реки и здесь оканчивался обрывистым, крутым глинистым берегом, на котором росли сосны с обнажившимися корнями, похожими на мохнатые лапы... Около самого дома, во дворе и в фруктовом саду, который вместе с питомниками занимал десятин тридцать, было весело и жизнерадостно даже в дурную погоду. Таких удивительных роз, лилий, камелий, таких тюльпанов всевозможных цветов, начиная с ярко-белого и кончая черным, как сажа, вообще такого богатства цветов, как у Песоцкого, Коврину не случалось видеть нигде в другом месте..."

И дальше:

"То, что было декоративной частью сада и что сам Песоцкий презрительно обзывал пустяками, производило на Коврина когда-то в детстве сказочное впечатление. Каких только тут не было причуд, изысканных уродств и издевательств над природой! Тут были шпалеры из фруктовых деревьев, груша, имевшая форму пирамидального тополя, шаровидные дубы и липы, зонт из яблони, арки, вензеля, канделябры и даже 1862 год из слив - цифра, означавшая год, когда Песоцкий впервые занялся садоводством.

Попадались тут и красивые стройные деревца с прямыми и крепкими, как у пальмы, стволами, и, только пристально всмотревшись, можно было узнать в этих деревцах крыжовник или смородину..."

Чтобы так воссоздавать картины природы, мало было любить ее: надо было еще посвятить целые годы ее изучению, надо было самому активно войти в ее жизнь.

А это Чехов негодующе говорит устами доктора Астрова из пьесы "Дядя Ваня" о людях, бессовестно истребляющих лесные богатства:

"...Русские леса трещат под топором, гибнут миллиарды деревьев, опустошаются жилища зверей и птиц, мелеют и сохнут реки, исчезают безвозвратно чудные пейзажи, и все оттого, что у ленивого человека не хватает смысла нагнуться и поднять с земли топливо... Надо быть безрассудным варваром, чтобы жечь в своей печке эту красоту, разрушать то, чего мы не можем создать. Человек одарен разумом и творческой силой, чтобы приумножить то, что ему дано, но до сих пор он не творил, а разрушал. Лесов все меньше и меньше, реки сохнут, дичь перевелась, климат испорчен, и с каждым днем земля становится все беднее и безобразнее..."

Астрова не смущают иронические реплики Войницкого. Он с достоинством возражает последнему:

"...быть может, это в самом деле чудачество, но когда я прохожу мимо крестьянских лесов, которые я спас от порубки, или когда я слышу, как шумит мой молодой лес, посаженный моими руками, я сознаю, что климат немножко и в моей власти, и если через тысячи лет человек будет счастлив, то в этом немножко буду виноват и я. Когда я сажаю березку и потом вижу, как она зеленеет и качается от ветра, душа моя наполняется гордостью..."

Астров не подозревал, что не через тысячу лет, а гораздо раньше наступит в России время, когда человек, одаренный разумом и творческой силой, получит возможность не разрушать, а приумножать то, что ему дано. Но он, Астров, делал все, чтобы приблизить это время, ускорить наступление того климата, в котором человек будет счастлив.

Чехов не ограничивался вдохновенными гимнами в честь природы. Он, подобно своему Астрову, делал многое, чтобы разрастался зеленый ковер планеты, чтобы новые деревья качались на ветру и весело шумели молодые леса.

До сих пор пленяет своей красотой чудесный чеховский сад, выращенный в Мелихове, под Москвой, тополя, посаженные у тамошних прудов. А что сделал Антон Павлович с крутым и голым косогором, приобретенным им на окраине Ялты, где сейчас дом-музей его имени? Сестра писателя Мария Павловна писала в своих воспоминаниях:

"Самозабвенно любя природу, брат хотел создать в Ялте цветущий уголок вокруг своего дома... Целые дни проводил он за посадкой деревьев, кустов, цветов".

Труд этот пошел впрок. Сейчас чеховский сад в полном расцвете. Еще издали невольно любуешься стройными кипарисами, изумрудными куполами гималайского кедра, китайским ясенем - айлантом, словно вставшими в почетный караул у двери с небольшой медной табличкой: "". Вас встречают здесь и старая развесистая маслина, и островерхая пирамидальная шелковица, и вечнозеленая магнолия, пальмы и самшит, лавровишня - около 50 видов древесных растений. А было их гораздо больше: судя по записям названий, которые Чехов сделал в маленькой тетради, хранящейся в музее, - 159! И все это вызвано к жизни нелегким трудом человека, отнюдь не отличавшегося особенным здоровьем.

Сейчас принимаются все меры к тому, чтобы сад Чехова приобрел вид, какой имел при жизни своего создателя.

А вот плоды труда, который иначе не назовешь, как подвижническим. Разве не подвиг в своем роде, что великий Кобзарь украинского народа Тарас Григорьевич Шевченко в безводной казахской степи вырастил сад? Поэта хотели заживо замуровать в далекой ссылке, его по приказу венценосного палача Николая I лишили права писать и рисовать, душу его терзала мучительная, острая тоска по родной Украине, по ее чудесным садочкам и пленительным дубравам, он был совершенно и безнадежно одинок и тем не менее семь лет беспрерывно трудился, чтобы в глухом Новопетровском укреплении возник чарующий зеленый оазис, дарящий людям радость, доселе невиданную в этих краях.

Сейчас заложенный гениальным поэтом сад разросся почти на 10 гектарах. Правительство Казахской ССР объявило его "Заповедником Тараса Григорьевича Шевченко". Со всех сторон полуострова Мангышлак едут сюда колхозники, называющие этот сад своей "лесной школой", едут, чтобы еще и еще раз подивиться чудесному наследству великого сына Украины, приобрести здесь саженцы и посоветоваться со специалистами, как вырастить эти деревца у себя. И всех приезжающих неизменно встречает монументальная верба, которой исполнилось уже 115 лет с того дня, как Шевченко посадил ее в своем саду.

Этот могучий, развесистый гигант был выращен из маленькой ветки вербы, подобранной поэтом-узником по дороге во время тяжелого и длительного - на сотни километров - перехода, совершенного под строжайшим наблюдением царского конвоя.

Кто знает, может быть, именно в тот миг, когда бессмертный Тарас наклонился, чтобы поднять случайную веточку, у него и зародилась мысль о создании в этих пустынных тогда и безотрадных местах прекрасного, солнечного оазиса? Можно назвать немало и других великих друзей природы. Это были не только специалисты - ботаники, лесоводы, садоводы, агрономы. Они верно и плодотворно служили своему призванию: кто создавал неумирающие произведения искусства, кто совершал величайшие научные открытия, но это не ослабляло их интереса к живой природе, не мешало украшать землю новыми лесами, садами и парками, возвращать к жизни мрачные, бесплодные пустыни...

Земные ветры несут во все стороны "зеленый шум" - говор деревьев, кустов и трав... На миллионах гектаров раскинулись необозримые леса нашей Родины. Под Ленинградом, на Украине, на Кавказе, в Крыму, Средней Азии, Сибири и во всех краях нашей необъятной Родины люди посадили множество чудесных садов, лесопарков, создали десятки ботанических садов и заповедников.

Все, что создано, - только начало. Здесь, в лесах и садах, хватит дела для миллионов рук. Здесь - десять тысяч решенных и нерешенных загадок...