ОСОБЕННОСТИ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ НЕНОРМАТИВНОЙ
ЛЕКСИКИ В РУССКОЙ РЕЧИ
Вахина Вероника,
Канский политехнический колледж
Слово лексика (от греч lexikos - относящийся к слову) имеет два значения:
1) вся совокупность слов, словарный состав языка.
2) Совокупность слов, характерных для данного варианта речи (лексика бытовая, военная, детская и пр.), того или иного стилистического пласта (лексика нейтральная, просторечная и др.).
К какой же группе отнести лексику ненормативную?
Объектом исследования явился лингвистический феномен ненормативной лексики, предметом исследования - особенности использования ненормативной лексики в русской речи.
Была выдвинута следующая гипотеза: широкое использование ненормированной лексики представляет серьезную опасность для стабильности литературного языка, расшатывает сложившуюся систему литературных норм.
Цель нашего исследования - изучение особенности использования ненормативной лексики в русской речи.
Для реализации данной цели были выдвинуты следующие задачи:
1.Дать понятие ненормативной (обсценной) лексики; 2.Выявить причины употребления ненормативной лексики путем анализа литературы и проведения опроса; 3. Проанализировать пути решения данной проблемы.
Ненормативная лексика (нецензурные выражения, непечатная брань) или обсценная лексика (от англ. Obscene — непристойный, грязный, бесстыдный) — сегмент бранной лексики различных языков, включающий грубейшие бранные выражения, часто выражающие спонтанную речевую реакцию на неожиданную (обычно неприятную) ситуацию.
Одной из разновидностей обсценной лексики в русском языке является русский мат. Специалисты называют различные функции употребления обсценной лексики в речи:
-повышение эмоциональности речи;
-разрядка психологического напряжения;
-оскорбление, унижение адресата речи;
-демонстрация раскованности, независимости говорящего;
-демонстрация пренебрежительного отношения к системе запретов;
Жесткий запрет на публичное употребление обсценной лексики и фразеологии сложился у восточных славян еще в языческую эпоху как прочная традиция народной культуры и строго поддерживался и поддерживается Православной церковью на протяжении 1000 лет. Так что данное табу имеет в русском народе давнюю традицию, освященную не одним тысячелетием. Несмотря на распространённость нецензурных выражений во всех слоях русского общества на всех этапах его истории, в России традиционно существовало табу на использование обсценной лексики в печатном виде (отсюда, очевидно, и идёт название «нецензурная брань»). Это табу несколько ослабло в последнее время в связи с демократизацией общества и ослаблением государственного контроля за печатной сферой (первой в истории России отменой цензуры на длительный срок), переменами в общественной морали после распада СССР, массовой публикацией литературных произведений и переписки признанных русских классиков, писателей-диссидентов и нынешних постмодернистов. Снятие запрета на освещение определенных тем и социальных групп привело к расширению рамок приемлемой лексики в письменной речи. Мат и жаргон вошли в моду, став одним из средств пиара.
Среди детей и подростков умение браниться подсознательно считалось и считается одним из признаков взрослости. Как только подрастающее поколение овладевало азами этих знаний, оно испытывало крайнюю необходимость продемонстрировать достигнутое — отсюда надписи на заборах, стенах общественных туалетов, школьных партах — а теперь и в Интернете.
Следует отметить, что нынешняя свобода высказывания все же не отменяет ответственности говорящего и пишущего. Конечно, вряд ли возможно запретить человеку ругаться, если это единственное средство самовыражения, которое ему доступно. Однако брань в нормальной обстановке неминуемо нарушает права и унижает достоинство тех людей, для которых табу сохраняет силу (по моральным, религиозным и иным соображениям).
Табуирование обсценной лексики — явление сравнительно позднее: ещё в документах и переписке петровского времени она встречается сравнительно свободно. Однако ко второй половине XVIII века её использование в печатных изданиях перестало быть возможным. На протяжении всего XIX века обсценная лексика также оставалась уделом «неофициальной» части творческого наследия поэтов и писателей.
Первые попытки снять табу с обсценной лексики были предприняты в 1920-е гг. и не носили массового характера; интерес к матерным словам у большинства авторов не был в это время самодовлеющим и увязывался в основном со стремлением свободно говорить о сексуальной сфере.
В советский период общественный запрет на обсценную лексику действовал очень последовательно, что не мешало (и до сих пор не мешает) подавляющему большинству населения охотно употреблять эту лексику в частной жизни. Задачи художественного освоения обсценной лексики поставили перед собой писатели русского самиздата, начиная с Юза Алешковского.
С 1990-х гг., когда цензурные запреты исчезли, обсценная лексика шире проникает в литературу, используясь в различных функциях. Самая простая из этих функций — реалистическая передача разговорной речи. У некоторых авторов персонажи не злоупотребляют обсценной лексикой (так в книгах Виктора Пелевина она почти всегда присутствует, но в очень небольших количествах), у других речь персонажей изобилует сильными выражениями (так в романах Баяна Ширянова из жизни наркоманов герои, в соответствии с принципом жизненной правды, не стесняются в выражениях).
Активными теоретическими исследованиями русской обсценной лексики в ХХ веке занимались в основном зарубежные исследователи. Начиная с конца 1970-х годов, на Западе был опубликован целый ряд статей и монографий на эту тему.
Данная здесь оценка ситуации, сложившейся в современном русском языке, в современной речевой коммуникации, убеждает в том, что проблема квалификации употребления слов и выражений инвективного характера (это слова и выражения, заключающие в своей семантике, экспрессивной окраске и оценочном компоненте содержания интенцию (намерение) говорящего или пишущего унизить, оскорбить, обесчестить, опозорить адресата речи или третье лицо, обычно сопровождаемое намерением сделать это в как можно более резкой и циничной форме) как оскорбления, с одной стороны, значительно осложняется:
а) в связи с усиливающейся размытостью границ и состава самой инвективной лексики в силу:
- расширения социокультурного состава соответствующих речевых единиц, т. е. проникновения в сферу обычного общения жаргонных, просторечных, вообще маргинальных, внелитературных слов и выражений,
- неустойчивости, известной неопределенности негативно-оценочных коннотаций таких единиц в по существу новых для них контекстах употребления в иной (тоже новой для них) функциональной сфере употребления (из устной неформальной сферы жаргона, городского просторечия и пр. они переходят в официальную сферу массовой коммуникации или публичного выступления),
- быстрого, резкого расширения ситуаций общения, изменения характера речевых ситуаций (от межличностной к массовой коммуникации, к прямому переносу бытовых ситуаций в сферу официальности);
б) в связи с процессами детабуизации обсценной (инвективной) лексики, наблюдаемой в последние годы в печати, в электронных СМИ, на страницах художественной литературы.
Эти процессы были обусловлены, в конечном счете, эпохой гласности, снятием запрета на публикации эротической продукции (изобразительной и вербальной), на обсуждение интимной жизни популярных людей (в основном - певцов, артистов, "новых русских" и т. п.), а также, и в немалой степени, обострением политической борьбы в постсоветской России.
Для выявления причины употребления ненормативной лексики и отношения к ней был проведен опрос среди молодых людей г. Канска; выборку составили юноши и девушки в количестве 100 человек в возрасте от 16 до 18 лет. Респондентам было предложено три вопроса:
1.Употребляете ли Вы в своей речи ненормативную лексику?
2.Каковы причины употребления вами ненормативной лексики?
3.Каково, на ваш взгляд, решение данной проблемы?
В ходе проведения опроса были получены следующие результаты:
34% опрошенных иногда употребляют ненормативную лексику;
63% - постоянно употребляют данный вид лексики.
59% респондентов причиной употребления ненормативной лексики называют освобождение от негативных эмоций, 41% молодых людей делают это по привычке.
11% опрошенных не видят в употреблении данной лексики особой проблемы и необходимости борьбы с данным явлением;
25% молодых людей считают, что необходимо осуществлять самоконтроль;
5% считают, что необходимо шире вводить административные санкции (систему штрафов);
59% опрошенных видят необходимость проведения культурно-просветительской работы в борьбе с этим явлением.
Исходя из вышеизложенного, мы можем сделать следующие выводы:
1.Проведенный анализ литературы и опрос подтвердили актуальность данной проблемы и необходимость ее решения на государственном уровне.
2.Широкая экспансия ненормированной русской речевой стихии, наблюдаемая в годы перестройки и в постсоветское время, да еще в условиях фактической монополизации в языковой жизни общества звучащей радио - и телевизионной речи, представляет серьезную опасность для стабильности литературного языка, расшатывает сложившуюся систему литературных норм.
Библиографический список:
1. Русская феня. Словарь современного интержаргона асоциальных элементов. - Munchen, 199с.
2. И. Поле брани. Сквернословие как социальная проблема.- М.: Ладомир, 200с.
3. Н. Мат в три хода (опыт социологического исследования феномена нецензурной брани) // Человек. -1990.- № 3, - с.198—204.
4. Об обсценных выражениях русского языка // Russian Linguistics, 1986.-№ 10.- с. 61-72.
