Вологодские писатели – детям: биобиблиографические материалы (стр. 7 )

«У него обличье сказочника, - писал , - рассыпающи­еся волосы, густо отмеченные сединой, высокий лоб в морщинках, пушис­тая белая борода, внимательные и мягкие, старчески-добрые глаза».

Некоторые из сказочных творений Твердова находятся в краеведчес­ком музее города Вытегры. Среди них - резные шкатулки, макеты старин­ных дворцов и храмов. Наверное, немногие знают, что у церкви в Кижах (Карелия) была «родная сестра», церковь Покрова при женском монастыре в деревне Анхимово, построенная в 1708 году. Такая же по форме, с такими же причудливыми, изящными куполами, как и кижская. Но церковь сгоре­ла, и остался только макет в музее.

Одна из особенностей одаренных натур - восхищаться жизнью. Твердов любовался ею с какой-то наивной радостью. Его книги привлекают своим языком, он заглянул не только в лесные глубины, но и в поэтические, словесные тайники Прионежья. Главная мысль этих книг - страстный при­зыв: «Люди, цените природу, уважайте красоту!»

В 1983 году вышла книга для детей младшего возраста - «Сказочный рыбак». В ней несколько рассказов о наблюдении за природой и ее обита­телями. Автор приводит очень интересные случаи из своей жизни.

В их доме частенько жили какие-нибудь звери или птицы. Например, маленький медвежонок Ивушка. На князьке крыши сидел железный петух. На ветру он поворачивался и все время скрипел. Скрип этот надоел Ивушке. Она залезла на крышу дома, сорвала с князька петуха и бросила так далеко, что его и найти не смогли.

Лисенок Полюшка пострадала во время лесного пожара, и автор взял ее к себе. «Жила в запечнике, где ей было отведено уютное местечко. В избе никогда не пакостила, всегда просилась на волю и сразу же возвра­щалась. Бывало, что ей долго не открывали двери. Тогда она стучала лапкой в оконное стекло, просилась в избу. Собак боялась, а дружила с кошкой Векшей. В марте кошка подолгу стала где-то пропадать, и Полюшка однажды даже притащила ее с улицы за хвост». А когда лисица начала душить кур, решили отдать ее в зоопарк. Только Полюшка оттуда сбежала, и пришлось снова везти ее домой. Хозяин дал слово жене, что плутовка поумнела и больше кур трогать не будет. Интересно, но так и получилось: Полюшка кур не трогала ни своих, ни чужих.

В этих маленьких зарисовках тем не менее - богатейший жизненный опыт, и он позволяет Е. Твердову рассказать о многом кратко, заниматель­но.

в 1990 году.

На конкурс «Мир детской книги» (2004 год) в Вологодскую областную детскую библиотеку поступила работа ученика 3-го «А» класса Вожегодской средней школы № 1 «Реликвии моей семьи – книги прапрадедушки Ефима».

Прапраправнук рассказывает: «У нас в школе есть предмет «Истоки». Светлана Николаевна дала такое задание: узнать свою родословную. Я узнал, что моим прапрадедушкой был Ефим Григорьевич Твердов – писатель. Он писал для маленьких и взрослых о природе.

У нас в семье хранится книга «В лесах Прионежья». На первой странице этой книги есть надпись: «Века источают камни, а память никогда». И… «Моим самым родным, любимым, хорошим…»

Эта книга была выпущена в Москве в 1966 году. Дедушка Ефим рассказывает о повадках лисы-охотницы, о нраве злой рыси, о том, как гадюка меняет кожу, о птицах и рыбах. Дедушка Ефим описывает природу нашего Севера. Теперь эта книга стала реликвией нашей семьи.

И еще у меня есть книга «Сказочный рыбак». В ней Ефим Григорьевич дарит юным читателям рассказы о природе, в которой он знает толк не только как охотник и рыболов, но и как добрый и надежный ее друг.

Он также был авиатором и сражался на своем истребителе с врагами (в годы Великой Отечественной войны гг.), получил сильные ранения.

Когда он вернулся с фронта, научился вырезать из дерева дворцы, замки, человечков, шкатулки. В Бразилии дедушкины работы заняли первое место.

Мой прапрадедушка Ефим – человек, который прожил большую, полезную, полнокровную жизнь».

(Использован материал Вожегодской детской библиотеки – 2004 год).

Книги для детей:

Сказочный рыбак: Рассказы: (Для мл. шк. возраста). - Архангельск: Сев.-Зап. кн. изд-во, 19с.: ил.

Библиография

Ефим Твердов / , // Вытегра : краевед. альманах. Вып. 1. – Вологда, 1997. – С. 215 – 221.

О народном умельце, резчике по дереву и вологодском литераторе.

ТЕНДРЯКОВ

ВЛАДИМИР ФЁДОРОВИЧ

()

Владимир Федорович Тендряков родился 5 декабря 1923 года в де­ревне Макаровская Вологодской области. Отец, Федор Васильевич, хотя всего две зимы отходил в церковноприходскую школу, сумел все-таки вы­делиться из массы: в гражданскую до комиссара полка дорос, после войны - до председателя райисполкома. В 1938 году семья переехала в село Подосиновец Кировской области, где отец будущего писателя работал райпрокурором.

Мать, Татьяна Петровна, была домохозяйкой, очень трудолюби­вой женщиной. «На грядках, что были даны им возле квартиры, - вспоми­нает соседка , - она первой в Подосиновце начала выращи­вать помидоры, кабачки, тыквы и даже небольшие арбузы. Трудолюбивыми были воспитаны и сыновья». В Подосиновце Владимир закончил среднюю школу.

Все педагоги прочили ему будущее художника. Володя уходил на берег чистой лесной Пушмы и рисовал пейзажи дешевыми акварельными крас­ками. Часами мог мечтательно смотреть вдаль, о чем-то думать или выри­совывать на бумаге могучие корни вывороченного половодьем пня.

Учитель рисования и черчения не мог наглядеться на его акварели. А о графике говорил, что ее можно прямо посылать на выставку. О чем бы ни зашел разговор, всегда на одно сворачивает: талант, дарование. И, уверовав в похвалы старого рисовальщика, Тендряков собрался было уже отослать в Москву свои пейзажи и натюрморты... но началась война.

Поздней осенью 1941 года пришла похоронка на отца, погибшего под Клином. 5 декабря, в день восемнадцатилетия, его сын отправился на фронт. Летом 1944 был тяжело ранен и «подчистую» комиссован. Вернулся в Подосиновец и стал преподавать в школе военное дело, затем был назначен секретарем райкома комсомола. Дни напролет колесили по деревням, вы­бивая для фронта хлеб, теплую одежду, фураж, агитировали и пропаган­дировали...

Победным летом 1945 года Тендряков приехал в Москву поступать на художественный факультет ВГИКа. И поступил. По рисунку и компо­зиции получил четверки. За живопись, правда, тройку поставили. Но ведь он до приезда в Москву не то что масляными красками не писал - живьем, если можно так сказать, их даже не видел, только на чужих картинах. Так что эта тройка за живопись была ему как пятерка.

Еще в Подосиновце Владимир посещал кружок, которым руководил бывший его учитель литературы и русского языка Аркадий Александрович Филев. О писательской деятельности Тендряков вначале и не мечтал, по­тому что именно Аркадий Александрович за сочинение на выпускных эк­заменах еле-еле натянул ему троечку. На занятиях же литературного круж­ка главу за главой обсуждали роман Филева «Фронт в тылу врага».

(По ассоциации с пушкинской «Зеленой лампой» кружок имел поэ­тическое название «Голубой абажур»). Любителей литературы в нем было... всего четверо: сам Филев, председатель райисполкома, начальник районного отделения НКВД и новоиспеченный комсомольский вожак, ко­торый хоть и не очень разбирался в премудростях литературного ремесла, зато хорошо рисовал, а Филеву непременно хотелось, чтобы приближаю­щийся к завершению его роман был красочно иллюстрирован.

Тендряков с нетерпением ожидал каждого очередного собрания под «Голубым абажуром». Но не потому, что роман его захватил и он сгорал от желания узнать, что же там дальше. Он сгорал от другого желания: убедить наконец своего бывшего учителя, что в романе не так уж все здорово, как представляется автору. Он видел многие пути и возможности для совер­шенствования текста, а Филев их не видел или не хотел видеть, заранее не принимая критику от человека, в литературные способности которого он, мягко выражаясь, не очень-то верил.

И вот тут... То ли с отчаяния, что к его словам не прислушиваются, то ли от злости, что ему приходится выслушивать такое творение, Тендряков не выдержал и, никому из «абажуровцев» не сказав, сел писать.

Писал повесть под названием «Экзамен на зрелость». Собирал по райкомовским кабинетам старые журналы и прямо по печатному тексту - круп­ными буквами. А наутро выпрашивал в редакции районной газеты - как бы для протоколов - дефицитную бумагу и переписывал.

Почти одновременно послали свои произведения в Москву учитель и ученик. Филев направил роман не в какую-то там редакцию, а прямо в ЦК ВКП(б). Тендряков предпочел куда более скромный адрес: «Комсомоль­скую правду».

Через некоторое время роман «Фронт в тылу» вернулся в Подосиновец. В сопроводительной рецензии отмечалось хорошее знание автором фактического материала и невысокое качество его литературного мастер­ства. Словом, роман, как говорят, был «зарезан».

А из «Комсомольской правды» ответа не было, повесть как в воду ка­нула. Поступив во ВГИК, Тендряков решил все-таки зайти в редакцию. Ока­зывается, его рукопись была сдана... в архив, т. к. газета художественных произведений не печатала. После определенных мытарств «Экзамен на зрелость» попал к одному из рецензентов издательства «Молодая гвардия». Повесть была рекомендована к публикации. Мужем сотрудницы издатель­ства, которой поручено было работать с рукописью, оказался Александр Михайлович Дроздов, старый писатель, хорошо знавший Бунина, водивший знакомство с Чеховым; и вот он, когда рукопись готова уже была отпра­виться по издательским коридорам, вынул из нее экземпляр и отнес в Ли­тературный институт им. . А некоторое время спустя ректор объявил Тендрякову, что творческий конкурс он выдержал на «отлично» и от экзаменов освобожден.

Учебную осень 1946 года Тендряков встретил студентом уже Литера­турного института, который закончил в 1951 году.

Работал корреспондентом журнала «Огонек», писал сельские очерки, в 1948 году опубликовал свой первый рассказ «Дела моего взвода» в аль­манахе «Молодая гвардия». Он написан на материале Великой Отечествен­ной войны.

В конце 50-х - в 60-е годы произведения Тендрякова выходят одно за другим. И всегда их герои оказываются в «тугом узле» жизненных обстоя­тельств.

Роман «За бегущим днем», который был опубликован в журнале «Молодая гвардия» в 1959 году, стал первым среди целого ряда произведе­ний, посвященных школе, учителю. В центре его — образ молодого учителя Андрея Бирюкова, биография которого напоминает биографию автора.

В повести «Ночь после выпуска» (1974) речь, казалось бы, идет об учениках, стоящих на пороге большой жизни и мучительно ищущих свой путь, но на самом деле для писателя гораздо важнее то, что происходит в учительской. Эта ночь стала, быть может, даже в большей степени жиз­ненным экзаменом для учителей, чем для учеников.

В 1979 году вышла в свет повесть «Расплата». Подросток Коля Корякин убивает своего отца-алкоголика. В центре повести - преподаватель истории, учитель Коли - Памятнов; это его, духовного наставника, в первую очередь настигает расплата.

И, наконец, «Шестьдесят свечей» (1980) - здесь как бы собраны все основные мысли о назначении учителя, о его высокой миссии на земле.

Повесть о детстве задумал написать еще в начале 60-х годов. Не раз в своих рассказах он возвращался к жизни в селе Подосиновец, как жадно отыскивал в журнале «Огонек» репродукции худож­ников, вырезал их и прятал в папки, как ходил в библиотеку, чтобы оты­скать и прочесть книги о Вселенной, как увлекался рыбной ловлей, зимним подледным ловом, игрой в шахматы, как бился с теми, кто, по его детским представлениям, нес в мир жестокость, мешал жить. Приходил домой избитый, в разорванной одежде, достать в те годы которую было почти невозможно. Все эти воспоминания в той или иной форме легли в основу повести «Весенние перевертыши» (1974).

Тринадцатилетний Дюшка Тягунов — «как все», средний, обыкновен­ный: «... учился он так себе, старших не всегда слушался, зарядку не делал, конечно, не примерный человек - где уж! - однако таких много, себя не стыдился, а мир кругом был прост и понятен».

Однако Дюшка живет захватывающей и напряженной внутренней жизнью. Почти каждое мгновение он делает какое-то открытие.

«Сейчас вгляделся н вдруг понял:

Наталья Гончарова похожа на... Римку Братеневу!»

«Вон травка выползла, зелененькая, умытая. Почему она умытая, Минька? Она же из грязной земли выползла...»

«... Ночью он долго не мог уснуть... поднял лицо Дюшка, взглянул в бездонную пропасть, редко заполненную лучащимися мирами.

И где-то, где-то в глубине распахнувшейся над ним пропасти стоит кто-то, какой-нибудь другой Дюшка, и, задрав голову, тоже смотрит, на­верняка мучается — неведомый брат, затерявшийся в бесконечном мире...»

У Дюшки хорошая, благополучная семья. Его отец - инженер, мать - врач. Оба любят друг друга, любят сына, но вместе с тем и тот и другой поглощены своей работой. Не потому ли приходят в голову мальчика горь­кие мысли о родстве с «детищем» отца - подъемным краном: «Ну, а Дюшка большой кран стал считать своим братом - дома с ним, на улице с ним, никогда не расстается, даже когда засыпает, чувствует - кран ждет его в ночи за окном».

То светом, то тенью поворачиваются к Дюшке его отношения с родителями, другими взрослыми людьми, сверстниками.

Например, отца приятеля Никиту Богатова в поселке да и в семье считают пропащим человеком. А Дюшка, узнав ближе Богатова-отца, обнаруживает в не смелость, доброту и недоступную многим одухотворенность.

А школьный кумир Лева Гайзер? Красавец, умница. Не оказывается ли он ограниченным, духовно черствым по отношению к той же не замеченной и не понятой им Римке, равнодушным к духовной жизни Дюшки? Опять игра в перевертыши. И в этой игре взрослеет герой, учится отличать Добро от Зла.

Вершина Дюшкиного прозрения - осознание ненависти к Саньке Ерахе.

«… А ведь он и Саньку ненавидит не только за то, что тот отравляет жизнь, заставляет носить с собой кирпич. Ненавидит, что Саньке нравится мучить кошек, убивать лягушек,… ненавидит просто за то, что он такой есть». И особенно ненавидит за то, что он унижает самого слабого из ребят – Миньку. И как ни опасно для жизни столкновение с Ерахой, Дюшка предпочитает путь открытой борьбы.

Дюшкин пример заразителен: ему следует и Минька Богатов. Так вырабатывается у героев В. Тендрякова активное отношение к действительности.

В конце 60-х – начале 70-х годов появляются «Чудотворная», «Апостольская командировка», «Затмение». В них писатель еще более глубоко изучает и освещает духовную сущность человека.

«Чудотворная» (1958) теперь воспринимается совершенно под другим углом зрения.

Родька Гуляев живет с матерью и бабкой. Бабка верит в Бога, обращает в эту веру мать, пытается приобщить и Родьку. В их доме часто собираются верующие, так как церковь в селе разрушена. Главные события разворачиваются после того, как мальчик находит на берегу реки икону, издавна считающуюся чудотворной. Подростка провозглашают избранником Бога.

Две основные идеологии воплощены в образах Парасковьи Петровны, учительницы русского языка, Родькиной классной руководительницы, и священника, отца Дмитрия. В их диалогах - стремление доказать свою точ­ку зрения, свое право на приобщение Родьки к религии или атеизму.

Парасковья Петровна:

- Но как бы вы ни притворялись, как бы вы ни успокаивали себя, что ваше добро и ваша вера с нашей сладится, все равно вы знаете: будущее грозит вам тленом и забвением...

Отец Дмитрий: - Как знать, как знать... Потянулись же после войны люди к богу. Всякое может случиться впереди...

С позиций сегодняшнего отношения к Богу, к церкви, совершенно по-современному звучат слова председателя колхоза Мякишева, скрывающего свою веру:

- Я так считаю: от того и непорядки в жизни, что люди от религии отступились. А без веры в душе никак нельзя жить...

И кажется спорным когда-то однозначный ответ на вопрос: кто вино­ват в том, что неокрепшая душа Родьки не выдержала тяжести борьбы и мальчик пытался уйти из жизни?

Из написанного в 70-80-е годы многое увидело свет только после смерти писателя. В произведениях идет речь о событиях, вокруг которых целые десятилетия стояла «тупая немота»: о годе «великого перелома» (1929) - рассказ «Пара гнедых»; о голоде 1933 года - рассказ «Хлеб для собаки»; о терроре 1937 года - рассказ «Параня» и другие.

Он успел написать более двадцати романов и повестей, получивших признание читателей. В театрах страны идут спектакли по его пьесам. Про­изведения издавались и издаются более чем в двадцати странах. О его твор­честве написаны сотни литературоведческих работ, его книги включены в программы средних школ и высших учебных заведений.

Умер в 1984 году.

Книги для детей:

Тендряков перевертыши: Повесть: (Для сред. и ст. шк. возраста). - М.: Дет. лит., 1983. – 98 с.: ил.

Тендряков крестик: (Отрывок из повести «Чудотвор­ная»). - Л.: Дет. лит., 19с.: ил.

Тендряков : Повесть: (Для сред. шк. возраста). - М.: Современник, 19с.: ил.

Библиография

Мозаика / И. Золотусский // Час выбора / И. Золотусский. – М., 1976. – С. 122 – 131.

Самая кровная связь. – М., 1977.

О творчестве В. Тендрякова - С.

Владимир Федорович Тендряков : Библиографич. указатель. – Вологда, 1993. – 128 с.

* * *

Свидание с Тендряковым / Антон Янковский // Красный Север. Суббота. – 2004. – 31 июля (№ 000). – С. 7.

О писателе.

«Оправдать ваши надежды»: Из писем В. Тендрякова в Вологду // Красный Север. – 1993. – 4 декабря. – С. 2 – 4.

Слово о Владимире Тендрякове // Красный Север. – 1985. – 5 декабря.

Имени // Красный Север. – 1985. – 18 октября.

Об областной юношеской библиотеке им. В. Тендрякова.

 

ФОКИНА
ОЛЬГА АЛЕКСАНРОВНА

Ольга Александровна Фокина родилась 2 сентября 1937 года в деревне Артемьевской Верхнетоемского района Архангельской области в многодетной крестьянской семье.

«Родители - Александр Иванович и Клавдия Андреевна - из бедных семей потомственных северных крестьян, тоже крестьяне-колхозники. Отец до войны работал бригадиром колхоза «Новый Север», осенью 1941 года ушел на фронт, осенью 1943-го был отпущен домой из казанского госпиталя и через месяц умер «в связи с пребыванием на фронте», как ука­зывалось в справке, по которой нашей семье выделили пособие за отца - шесть рублей пятьдесят копеек в месяц (тогдашних - шестьдесят пять рублей) на пятерых детей в возрасте от четырнадцати лет до одного месяца», - так пишет о себе Ольга Александровна. (Ольга Фокина: Библиографи­ческий указатель. - Вологда, 1987. - С. 4).

Поэтесса вспоминала, что об этом времени было написано одно из первых стихотворений:

... Идти по деревне куски собирать

Мы сами решили - страшно умирать.

И мать, наклонясь над грудным малышом, Сказала спокойно: «И то хорошо!»

«Просыпаюсь я ночью, грудной братик плачет, а у мамы молока нет, чтобы его покормить. Я и решила: утром пойду в соседнюю деревню, где меня меньше знают, и милостыню буду просить, чтобы маму накормить». (Здесь и далее воспоминания приводятся: Чаепитие... у Ольги Фокиной // Русский Североктября. - С. 3, 8.) Люди подавали ей кто что мог: картофелину, сухарь, горбушку хлеба. В семь лет ее отдали в няньки в соседнюю деревню.

В 1945 году Оля начинает учиться в школе. В это время у нее обнару­жилась страсть к составлению стихов, которыми заполнялись самодельные альбомчики (разрезанные поперек школьные тетради). С детства для де­вочки были интересными две профессии - писатель и учитель. Первая нра­вилась больше, так как писатель с каждой книгой растет, а преподаватель одно и то же каждый год рассказывает. Война, голод, маленькая деревня... Почему же все-таки возникла мечта стать поэтом?

«Нас довольно необычно воспитывала мама. Много пела колыбельных, читала стихи Некрасова, Сурикова. Она была очень грамотна для деревни, закончила четыре класса церковноприходской школы, стихи очень любила. И еще часто рассказывала сказки».

Жили впроголодь, хорошей одежды и обуви не было, поэтому Оля часто болела, мало общалась со сверстниками, оставаясь в одиночестве дома. А когда человек один, он внимательнее к природе, к окружающему миру. Видишь каждый листочек, каждую росинку замечаешь! Может, от этой наблюдательности и появились стихи...

В 1952 году Ольга на «отлично» закончила Корниловскую школу-семилетку и поступила по совету матери в Архангельское медицинское училище. Стипендия тогда была 12 рублей, и на эти деньги нужно было и тетради купить, и поесть, и одеться.

... Как-то в училище делали стенгазету и Оля написала стихи. Учительнице литературы они понравились, тогда девушка принесла ей це­лую тетрадь. Учительница и посоветовала показать свои опыты в редакции местной газеты. Два стихотворения, с портретом автора и напутствием от редакции, в декабре 1955 года появились в областной молодежной газете «Северный комсомолец».

Во время учебы Ольга ходила на писательские собрания при газете. Здесь она узнала о существовании в Москве Литературного института им. .

С 1956 года Фокина работает заведующей медпунктом в Верхнетоемском леспромхозе. «В этот период хорошие стихи писались. Бежишь по вызовам, в день по нескольку километров по лесам находишься, присядешь где-нибудь и на клочке бумаги или на обратной стороне горчич­ника записываешь строчки. Иногда за день до десяти стихов получалось».

Тогда же Ольга Фокина принесла свои стихи в писательскую органи­зацию. Владимир Мусиков, который больше всех занимался с молодыми стихотворцами, заметил в этих несмелых, ученических еще опытах юной поэтессы признаки дарования. Первые стихи Фокиной были напечатаны в альманахе «Север».

В 1957 году она послала стихи в Литературный институт, прошла твор­ческий конкурс, сдала экзамены и стала студенткой (поэтический семинар Николая Николаевича Сидоренко). В 1962 году учеба закончилась.

Недолго поработала в издательстве «Советская Россия» младшим редактором, а с осени 1963 года поселилась в Вологде.

Первая книга стихов «Сыр-бор» вышла также в 1963 году, а через три месяца поэтесса была принята в члены Союза писателей.

В одном из ранних стихов Ольга Фокина утверждала свою привязан­ность к родине, земле и верность благородному крестьянскому труду:

Не в семье ли хлебороба я

Серп научена держать?..

Именно этот жизненный опыт, выраженный в стихах, привлек к дебюту поэтессы внимание. Их отличают песенность (недаром многие тексты стали песнями), выразительная народная речь, нередко основанная на северных говорах.

Ранние стихи - о детстве, оборванном войною, об отце, погибшем на войне, о горе ребенка, оставшегося без отца, о первых детских радостях.

Кусочек розового мыла в цветной бумажке - редкий подарок во время войны! Мыла, пахнущего детством. И вот что после бани с розовым мылом ощущает маленький человечек:

Тогда, впервые за четыре года,

Мне снова пахло теплым молоком,

Пахучим хлебом и тягучим медом,

И — васильками, и - живым отцом...

Часто встречается мотив вины перед родной деревней, перед матерью за свой уход, за «измену». Особенно перед матерью, которая растила «себе на подмогу, жалея, любя, не браня».

Не оставляют равнодушными фокинские северные пейзажи, в которых сказалось и тонкое ощущение природы, и любовь к той малой родине, где прошло детство, где над спелой желтизной ржи краснеет мамин платок...

Я люблю вас, ночи черные,

Я люблю вас, ночи белые,

И ручьи некипяченые,

И березы поседелые.

В природе она замечает красоту там, где не все ее заметят. Вот, к примеру, ольха, «средь других дерев нелюбимая», еще и тепла нет, и снег не стаял, но приглядитесь - «золотит пыльца черноту ветвей», ольха пред­вещает скорую весну, вот в чем ее краса!

Вот ива, пригретая солнцем, выбросила почки. Но на ее долю выпадает тяжкая участь: с нее срывают прутики, а потом и саму рубят на оглоблю. Отслужила оглоблей - была воткнута в землю, чтобы подпереть ограду, и вот-

Все вынесла, вновь выросла,

Из колышка -

До небушка!

Живучая!

Могучая

.. А все зовут:

Плакучая...

А стихотворение про сломленную березу уже связывается в зрелых стихах поэтессы с ее собственной судьбой:

Я обнимаю

Пенек руками,

Я припадаю

К пеньку губами,

Я пью, как брагу,

Скрывая слезы,

Родную влагу

Родной березы.

Я знаю горе,

Я горю внемлю.

Живи, же, корень,

Я буду стеблем.

Ольга Фокина - автор многих поэтических сборников. За книгу «Маков день» ей была присвоена Государственная премия РСФСР им. (1976). Когда Ольгу Александровну в редакции спросили, почему у нее нет ни одной детской книжки, она сказала: «Да, книжек нет, но стихи есть...» Так появилась «Я в лесу была сегодня» (1978). Она не­большая по объему - всего 32 страницы - но собраны в ней стихи самые разные. Конечно, большинство их о природе. Поэтесса не только наблюдает за родным краем в разные времена года, но и говорит о бережном отношении к лесу и траве, к зверям и птицам.

Вот по весне она отправляется в лес, чтобы полакомиться березовым соком.

...Но топор мой не был поднят,

Дело кончилось добром.

…………………………………

Не умею быть жестокой,

Резать, ранить, убивать,

И березового соку

Мне, конечно, не пивать.

Или встречается с родником, который забросали ветками и другим мусором:

... Печаль твоя понятна,

Звоночек мой родной!

Бегом бегу обратно

За заступом домой.

И яростно копаю,

И весело пою,

И струйка голубая

Спешит в ладонь мою.

Несу по огороду

На утренней заре

Серебряную воду

В серебряном ведре.

Каждое стихотворение наполнено теплом, добротой, искренней любовью к окружающему миру и к людям.

Литературный труд поэтессы отмечен высокими государственными наградами - медалью «За трудовую доблесть», орденами «Знак почета» и Трудового Красного Знамени, золотым знаком «Общественное признание».

В 2008 году Ольге Фокиной была вручена грамота «За заслуги перед Вологдой», в октябре 2008 года награждена медалью Пушкина.

Книги для детей:

Я в лесу была сегодня: Стихи: (Для мл. шк. возраста). - Л.: Дет. лит., 19с.: ил.

Библиография

«Скромный, но истинный талант…» / Виктор Бараков // Слову предела нет / Виктор Бараков. – Вологда, 2005. – С. 18 – 27.

Слово о Фокиной / Виктор Бараков // Слову предела нет / Виктор Бараков. – Вологда, 2005. – С. 62 – 64.

Дети 1937 года. – М., 2001. – 639 с. : ил.

«…Чтоб вышел с людьми разговор» // На русском направлении. – М., 2002. – С. 272 – 293.

О стихах и поэмах Ольги Фокиной.

Не избранницей… / В. Дементьев // Дар Севера / В. Дементьев. – М., 1973. – С. 223 – 245.

От имени серпа. О. Фокина // Дементьев земли. – М., 1980. – С. 441 – 461.

Зацветают маки утром // Северная тетрадь. – Архангельск, 1976. – С.152 – 164.

В вечном долгу // В буднях: Вологда литературная за 25 лет. – Архангельск, 1988. – С. 20 – 26.

Наследство чудо-родины // Степень родства. – М., 1977. – С. 128 – 147.

* * *

Ольга Фокина: человек, который зажег “Звездочку” // Русский Север. – 2002. – 25 – 31 декабря. – С. 1.

О награждении поэтессы престижнейшим в России знаком “Общественное признание”.

«Звездочка» светит, пока ее поют // Русский Север. Пятница. – 19марта. – С. 14.

О стихах, ставших песенными текстами.

Соборы величавые // Красный Север. – 1997. – 28 июня. – С. 2А.

Песня – победитель конкурса «Мой древний город». Муз. К. Линка.

Чаепитие у Ольги Фокиной // Русский Север. – 1993. – 1 октября. – С. 3.

О награждении орденом «Дружбы народов»: Указ Президиума Верховного Совета СССР // Красный Север. – 1987. – 2 сентября. – С. 1.

Из Аленушкиных мест // Красный Север. – 1987. – 2 сентября. – С. 3.

«Я выбор сделала сама…» // Вологодский комсомолец. – 1987. – 2 сентября. – С. 4.

Интервью с поэтессой.

ЯШИН (Попов)

АЛЕКСАНДР ЯКОВЛЕВИЧ

()

Александр Яковлевич Яшин (Попов) родился 14 марта 1913 года в деревне Блудново Никольского района Вологодской области. Отец погиб в первую мировую войну. Семья бедствовала, и работать в полную силу мальчику пришлось очень рано. В своей автобиографии Александр Яшин очень скупо говорит об этом, потому что так бывало в русской деревне не с одним Яшиным и не только в те годы. Деревенские подростки вообще рано уравнивались в работе со взрослыми. В 12-13 лет с них уже спрос как с больших.

В памяти поэта навсегда осталось тяжелое полуголодное детство, но вспоминать он любил про другое - про «светлую, как слезы, Юг-реку» и Талицу-речку, про родную деревню Блудново, про сказки да былины, кото­рые слушал с замиранием сердца и впитывал в себя - на всю жизнь.

«В нашей деревне было много сказочников и песельников. В поле, на сенокосе - нигде отдых не проходил без сказок. Брали сказочников и на сплав леса, и на охоту, и на промыслы. Невыносимо тяжелый для подрост­ков труд скрашивался, бывало, ожиданием, что в конце дня мы соберемся у костра в охотничьей избушке, ляжем на свежее пахучее сено, и дед начнет свою очередную бывальщину.

Стихи сочинять я начал рано. Помню свою первую ученическую поэму «Про Арсеню батрака», про то, как он «за осьминку табака робил год у кулака».

Батрак Арсеня был лицом реальным, кулак — тоже; все, о чем расска­зывалось в поэме, было правдой, и крестьяне, пожилые и молодежь, нередко заставляли меня читать свою «складную бывальщину». Им, тогда в боль­шинстве своем неграмотным, казалось удивительным, что не только про Илью Муромца и Алешу Поповича, но и про Арсеню батрака, про свое близкое, житейское могут быть сложены стихи», — писал А. Яшин в своей автобиографии.

Очень рано, в 15-16 лет, Яшин начал печататься сначала в районных газетах, затем в «Пионерской правде» и журнале «Колхозник» (Москва).

Закончив три класса сельской школы, мальчик убежал из дома от от­чима, чтобы учиться. В городе Никольске попал сначала в школу детдома, затем окончил семилетку и педагогический техникум. вспоминал: «В свои пятнадцать лет Александр Попов выглядел старше всех нас и старше своего возраста. Был он высок ростом, широко­плеч, с густой шевелюрой рыжих волос, с твердой прямой походкой и серь­езным взглядом умных глаз.

И еще Александр Попов писал стихи. С первого курса он был известен всем студентам как Яшин и с удовольствием отзывался на свой псевдоним. Многие даже не знали его настоящей фамилии». ( В дни юности... // Земляки помнят: Александр Яшин в воспоминаниях северян. - Архангельск, 1988. - С. 72).

Литературная судьба его складывалась удачно. После окончания педтехникума Яшин работал сельским учителем в Чебсарском районе Воло­годской области. В 1932 году он сдал экзамены на звание преподавателя литературы и русского языка неполной средней школы при Вологодском пединституте. В этом же году стал председателем Оргкомитета Союза со­ветских писателей в областном центре. Затем, с образованием северного края, едет в Архангельск в Северное отделение Союза советских писателей. Там же, в 1934 году, вышла первая книга стихов Яшина «Песни Северу».

«Большим и важным событием моей биографии стало участие в работе Первого Всесоюзного съезда советских писателей. На съезде я понял, что все, что делал до той поры, есть только начало настоящей писательской учебы. В 1935 году я переехал из Архангельска в Москву и поступил в Литературный институт им. ».

Первая московская книга «Северянка» была издана в 1938 году, а в 1940 году вышла первая поэма «Мать» (по новому варианту «Мать и сын»).

Начало Великой Отечественной войны совпало для Яшина с оконча­нием Литературного института. В июне 1941 года он направляется в рас­поряжение Политуправления Краснознаменного Балтийского флота.

Первое время он был редактором краснофлотской газеты «Залп бал­тийцев». Яшин вспоминал, что ему удалось выпустить только шесть номе­ров — противник подходил к городу. «Я свое первое крещение получил 14 августа 1941 года под деревней Ямсковицы. Сколько раз потом ни прихо­дилось бывать в разных переделках, ходить в разведку, — впечатления от первого боя навсегда остались для меня самыми яркими».

Стихи начала войны в большинстве своем посвящены тяжелым буд­ням фронтовой жизни, они воспевают героизм пехотинцев, моряков, снай­перов, пулеметчиков. Уже в 1942 году выходит «Красная горка. Балтийские стихи». Критические ситуации запечатлены в очерках и репортажах Яшина, в его стихотворениях, таких, как «Баллада о танке», «Новички», «Снайпер». «Баллада о танке» вошла в книгу для детей, выпущенную в 1987 году.

Советский танк попал в болота.

Еловая прогнулась гать.

Его бомбили с самолета,

Его фашистская пехота

Под вечер стала окружать.

И вот уже фашистский танк тянет его на цепи, чтобы взять в плен. Но когда это русских водили на цепи? Неожиданно заработал мотор, и машина рванулась!

Пошел лугами к дальним хатам,

Подмяв пенек, подрезав ствол,

Он сам уже врага повел!

На третьей скорости,

На пятой,

На двадцать пятой он пошел.

Именно гордостью за принадлежность к русскому народу наполнено стихотворение «Русские мы», где Яшин, рисуя суровые будни солдат-пе­хотинцев, ползущих по осенней, размытой ливнями земле под пулями врага, говорит:

Кашляем мы,

Но холоду рады,

Только б врагам не давал пощады.

Пусть они ждут, как смерти, зимы.

Сами все вынесем:

Русские мы!

Натура русского деревенского человека, натура мирная по природе, по складу характера то и дело сказывается в стихах поэта. Душа тоскует по мирному крестьянскому труду. Эта тоска по мирной жизни все острее чувствуется к концу войны. И когда обстоятельства позволили вернуться в родные места, то видно по стихам, с каким искренним волнением пере­живает он эту встречу, какими близкими и дорогими кажутся ему и бор, и речка, и родная деревня Блудново...

Конечно, и для здоровья

Места благодатней есть...

Но вырос-то я в Блуднове,

С землей породнился здесь.

Здесь хата моя не с краю.

Я с детства

Не как-нибудь

Тут каждую душу знаю

И чувствую -

В этом суть...

И пусть иногда сурова

Ко мне родная изба,

Я тутошний,

Из Блуднова,

И это моя судьба.

После Победы Яшин почти не обращался к военной теме. Появляются стихи о любви, дружбе, он пишет самое крупное поэтическое произведение первых послевоенных лет - поэму «Алена Фомина», затем - поэму «Сон Макара» («В родном колхозе»).

В самом начале пятидесятых годов Александр Яковлевич осваивает новый поэтический материк - тему крупных послевоенных новостроек. «Плотник», «Взрыв», «Шлюз открыт» и другие стихи показывают, каких человеческих усилий, какой огромной затраты труда и энергии требует покорение стихии...

Несмотря на то, что Александр Яковлевич был физически выносли­вым, жилистым человеком крепкого крестьянского корня, недуги, причем тяжелые, надолго укладывали его на больничную койку. Впервые, кажется (так говорит А. Михайлов в своей книге «Александр Яшин» (М.: Сов. Россия, 1975. - С. 54), он серьезно заболел в 1954 году. Тогда, видимо, и начато было, а в следующем году закончено стихотворение «Утром не уми­рают». Тема его - преодоление страдания, жажда жизни, вера в счастливый исход болезни.

Только бы до рассвета

Выдюжить как-нибудь...

Утренняя газета

В новый поманит путь.

Да позвонят из дому,

Справятся: «Как дела?»

Да навестит знакомый...

Только бы ночь прошла!

Тени, в углах растают,

Тяжесть с души спадет.

Утром не умирают —

Солнце начнет обход!

В шестидесятые годы усиливаются мотивы любви, бережного отно­шения к окружающему миру, к природе. Мысленно пробегая прожитое, Яшин по-иному оценивает многие свои поступки. Яркой иллюстрацией является стихотворение «Спешите делать добрые дела»:

Теперь прошел я тысячи дорог,

Купить воз хлеба, дом срубить бы мог.

Нет отчима,

И бабка умерла...

Спешите делать добрые дела!

Не обязательно нужно делать что-то большое, заметное для окружа­ющих. Можно, например, просто покормить птиц зимой:

Не богаты их корма. Горсть зерна нужна, Горсть одна –

И не страшна

Будет им зима.

Приучите птиц в мороз

К своему окну,

Чтоб без песен не пришлось

Нам встречать весну.

Как жизненное кредо звучат строчки стихотворения «Люблю все живое»:

Себя самого узнать не могу.

Осинки в лесу зазря не срублю,

В корнях родничок, что клад, берегу,

На муравейник не наступлю,

Люблю все живое,

Живых люблю.

В начале шестидесятых годов пришло увлечение прозой. Воодуше­вляющим для него был, видимо, успех повести «Сирота». Почти одновре­менно появляется цикл миниатюр «Вместе с Пришвиным». Рассказы о зна­комстве городских ребятишек с природой Сладкого острова вошли в книгу с таким же названием - «Сладкий остров».

Мальчик Миша хочет проверить, правду ли сказала мама, что вечером сказки прячутся, а утром выплывают из камышей. Он сидит на берегу и наблюдает за водяными лилиями.

«И вдруг из воды, прямо из воды, на глазах у Миши вылезает новый цветок и развертывает во всю ширину свои лепестки. Так вот прямо взял да и развернулся целый белый цветок, хоть кричи. Но Миша не закричал и даже не пошевелился. И правильно сделал. А вдруг это не цветок вовсе? Вдруг это и есть сказка, самая настоящая? Скрывалась всю ночь под во­дой, а когда пришло время, она и появилась, и развернулась».

И пусть не сразу налаживается быт у городских жителей, пусть доку­чают комары и оводы, все равно нигде больше нет такого чистого невесо­мого воздуха, не шумят так волны, а чайка меняет свой цвет от розового до золотистого, не бывая только такой, какой ей положено быть - белой.

Потому-то и не торопится семья обратно в Москву, хотя там остались девочки.

Завершает сборник рассказ «Журавли». Он написан в 1954 году и не имеет отношения к циклу, но это, может быть, самый «пришвинский» из рассказов Яшина. У него есть подзаголовок - «Сила слов». Провожая осенью журавлиный клин, дети кричали вдогонку:

Журавли, журавли,

Выше неба и земли

Пролетайте клином

Над еловым тыном, Возвращайтесь домой

По дороге прямой!

Птицы шли по небу ровно, спокойно, красиво. А если находились озор­ники и кричали:

Переднему - хомут на шею,

Заднему - головешку под хвост!., -

то часто журавлиный треугольник неожиданно начинал ломаться, и ему требовалось время, чтобы выравняться. Это было в детстве. Но однажды автор увидел, как рассыпался стройный клин, вспомнил заклинание давних лет, «... и вот уже выправились журавли моего детства, угомонились их всполошенные голоса, и, благодарные, полетели птицы все дальше и даль­ше...»

Рассказ этот - о единстве, взаимосвязи человека и природы.

взяла свой разбег с того плацдарма, на ко­тором пустила корни его лирика. Их родство очевидно. Деревенская Россия жила в сердце писателя, владела его думами, питала его творчество.

Умер Яшин в 1968 году. Похоронен он в родную землю, на Бобришном угоре.

Книги для детей:

Баллада о танке: Стихи: (Для мл. шк. возраста). - М.: Сов. Россия, 19с.: цв. ил.

Журавли: (Для дошк. возраста). - М.: Малыш, 19с.: цв. ил.

Мамины сказки для Миши: (Для дошк. возраста). - М.: Дет. лит., 19с.: цв. ил.

Сладкий остров: Рассказы: (Для мл. и сред. шк. возраста). - М.: Сов. Россия, 19с.: ил.

Библиография

Семь уроков Александра Яшина / Виктор Бараков // Слову предела нет / Виктор Бараков. – Вологда, 2005. – С. 3 – 11.

Поэт и власть // На русском направлении. – М., 2002. – С. 230 – 271.

Босиком по земле. А. Яшин // Дементьев земли. – М., 1980. – С. 358 – 389.

Земляки помнят: Александр Яшин в воспоминаниях северян / Сост. . – Архангельск, 1988. – 207 с.: ил.

В глубины жизни // Беседы о литературе. – М., 1970. – С. 288 – 308.

Белова, А. Яшина.

Самая кровная связь. – М., 1977. – С. 35 – 50; 141 – 142.

О творчестве А. Яшина.

Звезда полей // «Завещанное заветное». – М., 1977. – С.

Александр Яшин. – М., 1975. – 118 с.

Дом поэта // Северная тетрадь. – Архангельск, 1976. – С. 137 – 152.

Книга жизни // Живут на Руси поэты. – М., 1973. – С. 104 – 142.

Неповторимое, как чудо: Очерк творчества Александра Яшина. – Архангельск, 1978. – 158 с.: 1 л. портр.

Александр Яшин: Личность. Поэт. Прозаик. – Л., 1980. – 198 с.: 4 л. ил.

Сто великих историй любви / . – М., 2005. – 420 с. : ил.

О взаимоотношениях А. Яшина и В. Тушновой.

Зачин: Кн. критики. – Вологда, 1996.

Слово о Яшине // Слово живое и мертвое. – М., 1976. – С. 77 – 82.

Воспоминания об отце: Лирические записки. – Архангельск, 1977. – 158 с.: ил.

* * *

Воин Александр / Наталия Яшина // Вологодский Лад. – 2006. - № 1. – С. 177 – 188.

Александр Яшин на войне и о войне.

«Из распутья, из бездорожья…» / Наталия Яшина // Вологодская неделя. – 2003. – 2 октября (№ 36). – С. 12; 9 октября (№ 37). – С. 14.

Воспоминания дочери о семье, об отце, о жизни.

Обсудили, да не осудили «Вологодскую свадьбу» // Мезон. – 2002. - № 4. – С. 22.

Воспоминания участницы обсуждения «Вологодской свадьбы».

Поэт и власть // Красный Север. – 1997. – 26 августа. – С. 1А; 2А.

Воспоминания об А. Яшине.

Прощание // Красный Север. – 1983. – 8 июля. – С. 4.

О том, как прощалась с А. Яшиным родная земля.

Открытие памятника Яшину // Красный Север. – 1975. – 12 июля.

На родине поэта в Никольском районе.

Составитель, компьютерный набор, редактор:

, гл. библиограф ОДБ;

Технический редактор, оформление:

, зав. редакционно-издательским отделом;

Отв. за выпуск: , директор библиотеки.