Бахтияров технологии: Введение в психонетику (стр. 2 )

1.7. Психонетика и психотехнологии. Психонетика использует различные психотехнологии, но отнюдь не совпадает с их массивом. Строго говоря, психотехнологии, то есть целенаправленное использования тех или иных функций, процессов, приемов воздействия на состояние и так далее, являются необходимой частью любой современной развитой технологии, поскольку эти технологии опираются на определенным образом культивированное мышление. Разработки рафинированных техник мышления уже оформились в отдельную область методологических исследований, порождая на основе мыслительных технологий такие идеальные продукты, которые невозможно получить, используя спонтанный мыслительный процесс. Уже достаточно долгое время существуют и развиваются системы целенаправленного управления интеллектуальной деятельностью, использующие эффект распределения интеллектуальных ролей в группе и специальные средства стимуляции неформализуемых эвристических компонентов мышления7 . К числу интеллектуальных психотехнологий можно отнести и системы процедуризации изобретательской деятельности8 .

1.7.2. Помимо ограниченных базовыми свойствами мышления технологий, использующих мыслительные ЛПС, существует чрезвычайно обширная и все еще переживающая время взрывообразного расширения область внемыслительных психотехник. Они охватывают широкую сферу от техник управления вниманием до провокации измененных состояний сознания и проведения целенаправленных процедур при нахождении в них.

Уже сейчас можно говорить не об отдельных методиках, а о пространстве психотехник, хотя их практическое использование ограничивается задачами достижения психотерапевтических эффектов или адаптации к особым условиям существования и носит пока чисто фрагментарный характер. Психотехнологии, несмотря на длительную историю - от гипноза и аутогенной тренировки до методов голотропного дыхания, по сути дела, только начинают входить в тело организованной конструктивной психологии.

1.7.3. Детально разработанные психотехники, использующие различные психические функции в качестве опорных, широко распространены в различных духовно-религиозных практиках, однако, в отличие от светских и прагматических задач психотерапии и прикладной психологии, они организуются не внешними потребностями, а диктуемой изнутри необходимостью продвижения по пути духовного развития и раскрытия. Внутреннее движение подвижника происходит по ценностной вертикали и особые переживания и преобразования его личности являются не самоцелью, а только отражением и символом его духовного преображения. Духовные реалии предопределяют те или иные психотехнические приемы, практически невычленимые из контекста духовных целей. Использование этих приемов вне контекста порождает либо духовные заблуждения, либо грубую психическую патологию.

1.7.4. В отличие от сакральных психотехник, приемы психонетики располагаются на ценностной горизонтали. Они определяются прагматической задачей и должны рассматриваться в ряду чисто технических действий. Одни и те же краски могут использоваться для создания иконы и изготовления чертежа. В психонетике краски используются для чертежей.

Психонетика нуждается не только в разработке специальных приемов, их компоновке и трактовке. Для психонетики важно дальнейшее формирование пространства организованных психотехнологий, позволяющее достигать заданных результатов. Это пространство является вспомогательным по отношению к психонетике и в пределах психонетики подчинено ее задачам.

1.8. Потребители психонетической продукции.

1.8.1. Психонетика, возникновение которой стимулируется потребностями складывающейся организмики, рассматривает организмический КТК в качестве центрального потребителя своей продукции. При этом главным продуктом видятся знаковые среды, позволяющие адекватно моделировать организмические объекты и процессы и, следовательно, эффективно управлять ими.

Трудно прогнозировать, какую конкретно форму примут организмические технологии и организмические продукты. Ожидания отражают, обычно, не будущее, а инерцию настоящего и не сбывшиеся надежды прошлого. Тем не менее, эти ожидания позволяют набросать предварительные контуры первых задач организмики и проблемы, которые она должна будет разрешить для того, чтобы успешно развиваться в будущем.

1.8.1.1. Организмика по инерции воспринимает технические задачи предшествующего периода. Техника, будучи проекцией мышления, то есть одной из составляющих психической системы, рассматривается как нечто меньшее человека и потому допускающее полную подконтрольность и управляемость с его стороны. Так же рассматриваются и природные объекты, допускающие полное отражение в мышлении (объекты механики, химические соединения и т. д.). Их потенциальная управляемость проистекает из возможности их адекватного воспроизведения в части психики, в мышлении. Собственно вся методология науки и техники строится на предположении, что их объекты могут быть интроецированы психикой и потому поняты без остатка неопределенности и тайны, в том специфическом смысле, в котором употребил это слово В. Налимов9 .

Техническая инерция предполагает, что при наличии адекватных моделей, построенных в соответствующей знаковой среде, могут быть построены технические, то есть, полностью подконтрольные и управляемые объекты, способные длительное время поддерживать свою форму и восстанавливать ее после повреждений без поддержки со стороны внешних вынуждающих процессов.

Помимо самовосстанавливающихся объектов, можно мыслить и саморазвивающиеся объекты, начинающие свое развитие с некоторого компактного "зародыша" и самостоятельно, без внешней поддержки, преобразующегося в заданную форму.

Техническое решение этих двух задач предполагает возможность технического отражения такого конструкта, как энтелехия, в том значении, которое придал ему Г. Дриш (см.2.1) и, следовательно, разрешение проблемы индивидуальности, сохраняемой при повреждениях, изменениях и развитии и регулирующей процессы восстановления и преобразования системы в заданном направлении.

Рациональное построение саморазвивающихся объектов связано с разработкой специального аппарата просчета результатов взаимодействия постоянно возникающих подсистем в процессе развития исходной системы. Ничто не указывает на принципиальную невозможность построения такого рационального аппарата, однако его громоздкость представляется очевидной и требующей нетривиальных решений.

1.8.1.2. Вторым классом задач организмики видится работа с равными по сложности человеку и, следовательно, его психической системе организмическими объектами. Здесь возникает доставшаяся организмике по наследству от генной инженерии проблема биологических трансформаций, то есть преобразования живых объектов из одной формы в другое, видовое преобразование.

В генной инженерии речь идет не об управлении морфогенетическим процессом, приводящем в конечном результате к заданной биологической форме, а о скачкообразном внесении фрагментарных изменений в геном с последующим фрагментарным изменением отдельных функций организма. Преобразованию подвергается не весь организм как целое, а его часть - фрагмент ДНК. Отдельные изменения такого рода ведут к замене, устранению или появлению новых белков, но не меняют видовой принадлежности. Теории, позволяющей поставить во взаимное соответствие геном и внешний вид и поведенческую активность живого организма не существует.

Но, самое главное, преобразования генной инженерии не связаны с конкретным, с этим, объектом. Проектируется и создается новый организм, а не преобразуется исходный. Можно говорить о смещении морфогенетической траектории по сравнению с естественной, но не об управлении морфогенезом.

Биологическая трансформация как альтернатива изменения генома означает появление новой технологической парадигмы. Преобразованию подвергается этот, конкретный организм, сохраняющий в процессе и после преобразования свою индивидуальность и преемственность по отношению к исходной форме.

Такая трансформация, затрагивающая объект как целое, а не его отдельные части, требует тотального отражения в знаковой среде преобразующей его системы, а, следовательно, и в психической среде организаторов процесса трансформации. Управление организмом на основе тотального отражения не может быть сведено к традиционной технической задаче управления, которая решается выбором отдельных параметров для воздействия и контроля. Воздействовать на параметры, чтобы вызывать изменение целого и воздействовать на целое, чтобы получать изменения, отраженные в динамике параметров, - формулировки в основе которых лежат совершенно разные парадигмы.

Объект равномощный отражающей его психической системе не может быть адекватно отражен в одной из ее ЛПС, менее мощной, чем система в целом. Отсюда проистекает необходимость разработка специальной методологии работы с равномощными объектами. Насколько нам известно, проблема работы с равным ставилась только М. Бахтиным применительно к методологии гуманитарных наук10 . Его принцип диалогичности взаимодействия субъектов должен представить интерес для психонетики, ибо равномощная психической системе иная система неизбежно выступает по отношению к ней именно как субъект. Собственно, вся специфика работы с равномощными объектами сводится к тому, что в отличие от традиционной технической ситуации, где речь идет о субъектно-объектном взаимодействии, здесь можно говорить о субъектно-субъектном взаимодействии.

Для сохранения подконтрольности этого взаимодействия психической системе мы должны создать специальную ЛПС, равномощную психической системе, точнее той ее проекции, которая остается после вычитания функций конечного рефлексивного наблюдения и начального волевого импульса, то есть, той основы психической системы, которая проецируется на психическую среду в виде рефлексивно-управляющей метафункциональной инстанции (см.1.4.). Тогда психическая среда становится равномощной этой созданной ( или актуализированной) ЛПС, а та, в свою очередь, становится равномощной организмической среде объекта. Этот подход, устраняющий из рабочих операций аспект субъективности, не решает проблемы интерсубъектных отношений, но, очевидно, это другая, более сложная, более отдаленная и требующая еще ряда подготовительных методологических и психонетических шагов, задача.

1.8.1.3. Организмика будет иметь дело и с объектами, по отношению к которым человек и человеческие сообщества выступают в качестве подсистемы, в качестве части, получающей свое значение лишь в рамках целого. Таковы биосфера, культурные и этнические системы и

другие системы, более мощные, чем психическая среда человека. Если целое может быть без остатка отражено в среде другой системы, то эти системы равномощны, в отношении же более мощных объектов возникает проблема управления большим со стороны меньшего, не имеющая пока аналогов в истории секуляризированной цивилизации. Определенный оптимизм в отношении технологизации активного воздействия части на целое внушает два особых свойства психических систем - наличие воли и осознанность, спонтанность и рефлексивность, которые в своем пределе имеют абсолютный характер, позволяющий выводить психическую систему в определенных аспектах из под контроля суперсистем, в которые включена остальная психическая среда. Это свойство было разрушительным для биосферы и культуры, когда при воздействии на них использовались средства, выработанные в отношении подконтрольных технических систем, однако, после разворачивания достаточно богатого психонетического аппарата, конструктивная постановка задачи, исключающая негативное последствие для суперсистем возможна в рамках психонетики.

1.8.2. Помимо организмики, которая еще только должна возникнуть, уже сейчас есть потенциальные потребители психонетических продуктов, в частности, профессии связанные с необходимостью восприятия, передачи и воспроизведения больших объемов информации, заведомо превышающих актуальные возможности психических систем. С точки зрения психонетики, проблема сводится к формированию подконтрольных ЛПС и адекватно отражающих их ЛЗС .способных осуществлять компактную "свертку" информации и механизмов ее разворачивания. Принципы построения таких ЛПС-ЛЗС и соответствующих психических механизмов будут разобраны в гл.4-6.

Решение проблемы сворачивания-разворачивания больших объемов информации дает в качестве побочного продукта и новые технологии в образовании - овладение знаниями не путем последовательного изучения текстов, а при помощи интроекции и последующего разворачивания свернутых информационных объемов.

1.9. Психонетика и мышление. В предшествующем изложении упор делался на ограничения мышления и основанных на нем ЛПС, на преодолении этих ограничений и возможности использования внемыслительных ЛПС. Из этого не следует выводить антирациональную установку психонетики. Психонетика означает не замену мышления на иные смыслопорождающие механизмы, а расширение области осознанной манипуляции смыслами. Психонетика - не переход к иному полю действия, а расширение на это Дополнительное поле.

Будучи базовой функцией современной и предшествовавших ей цивилизаций, мышление породило аппарат тончайшего различения смыслов, оперирования ими и проектирования внешней реальности. Его четкость сделало возможным ясное осознание многих, ускользающих от прямого усмотрения аспектов внешнего мира и сознания. Естественно, что аппарат психонетики в обозримом будущем будет опираться на мыслительные процедуры там, где они показали свою полную адекватность разбираемым темам. Новый психонетический аппарат унаследует от мышления его способность делать осознанными и ясными те стороны жизни, к которым он будет прилагаться.

1.10.1. Общеупотребительные термины, которые будут в дальнейшем использованы в психонетическом контексте: воля, сознание, целостность, спонтанность, рефлексивность, психотехники, психотехнологии, психические функции, граничные категории.

1.10.2. Новые термины, используемые только в психонетическом контексте: психонетика, организмика, психические системы, концептуально-технологический комплекс, психическая среда, знаковая среда, техническая среда, организмическая среда, локальные психические среды, локальные знаковые среды, локальные технические среды, психофункциональный континуум, рефлексивно-управляющая метафункциональная инстанция.

Глава 2. ЦЕЛОСТНЫЕ ОБЪЕКТЫ: ПОПЫТКИ КОНЦЕПТУАЛЬНОГО ВОСПРОИЗВЕДЕНИЯ.

2.0. Проблема адекватного концептуального и модельного воспроизведения целостностей является первым затруднением принципиального характера при работе с организмическими объектами и процессами. Не решив ее, невозможно ни сделать первый шаг в теле собственно организмики, ни начать построения заданных ЛПС в рамках психонетики.

Изучение целостностей исторически проявило себя формированием по крайней мере трех линий исследований:

- попыток с помощью обычных языковых средств отобразить специфику организмических объектов (живой организм, этнос, культура, естественный язык, психика и так далее), попыток, приводивших к введению особых понятий, граничных для рационального мышления;

- исследования возможностей построения идеальных целостных объектов, основанное на противопоставлении холистического и элементаристского подходов;

- сопоставления познавательных стратегий, основанных не на рациональных аналитических процедурах, а на интуитивно-целостном "схватывании" ситуаций, сути изучаемых объектов и их потенциальных возможностей.

Судьба понятия целостности разделяет судьбу всех граничных конструкций. Регулярно появляясь в различных областях знания как предельное описание тех объектов, чья природа не может быть уловлена языком науки, они остаются как бы именами определенных аспектов изучаемого явления, не допускающими дальнейшего инструментального использования. Дойдя до граничных понятий, познавательный процесс замирает, поскольку за ним следует невоспроизводимая в используемом языке иная внелогическая и внеграмматическая территория.

Одна только сводка концептуальных конфликтов между элементаристским, редукционистским подходом и подходом, содержащим в явном или скрытом виде холистическую установку, заполнила бы большой энциклопедический том. Как правило, эти конфликты заканчивались включением в тело Большой Науки редукционистских концепций, а в тело Культуры - холистических проектов. Холистические концепции обычно исчерпывались формулировкой граничных понятий, призванных отразить целостность моделируемых объектов и не имели по этой причине преемников. Каждый из них представляется лишь вариацией одной темы о принципиальной несводимости понятий о целостных объектах к другим понятиям, отражающим иную, нехолистическую реальность. Мы ограничимся только несколькими наиболее известными примерами.

2.1. Г. Дриш: энтелехия. Понятие энтелехии было перенесено в биологию из философского контекста Гансом Дришем11 как отражающее "своеобразное, неразложимое дальше элементарное начало" автономного жизненного фактора, обуславливающего принципиальное отличие живого от неживого - целесообразность.

2.1.1. Дриш дает формулировку сути элементаристско-холистического конфликта, используя достаточно мягкую, по сравнению с принятыми в последующих работах теоретико-системного толка, форму противопоставления:

"Проблемой является не сам факт целесообразности, но выяснение того, является ли последняя результатом своеобразного сочетания факторов, которые сами по себе известны нам из неорганических наук, или, наоборот, обусловлена своей собственной, присущей только живому закономерностью."

2.1.2. Приняв антиредукционистский вариант решения проблемы. Дриш конструирует понятие, отражающее его подход:

"Последним основанием того многообразия в пространстве или во времени, которое мы наблюдаем в развитии организмов и в их "поступках", должен быть признан фактор, сам по себе лишенный экстенсивного многообразия, то есть локализации в пространстве или во времени. За этим фактором может быть признано лишь "интенсивное" многообразие; выражаясь другими словами, мы можем сказать: как понятие - энтелехия многообразна, как фактор природы - целостна, нераздельна. Энтелехия, не будучи многообразием в пространстве и во времени создает таковое, подобно тому, как акт художественного творчества сам по себе не пространственный, выливается в создание пространственного характера"12 .

Из этой характеристики мы извлекаем особенности энтелехии, которые отличают ее от других биологических факторов. Энтелехия:

- нелокализуема в пространстве и времени;

- целостна и нераздельна,

- будучи простой, неделимой, и, следовательно, не допускающей структурного описания, содержит в себе потенцию многообразногопроявления.

2.1.3. Будучи нелокализуемой и неделимой, энтелехия не может быть задана перечнем свойств, частей, указанием на ее расположение в пространстве или сравнением ее с объектом того же ранга по какому - либо критерию. Энтелехия задается особой процедурой сопоставления с развернутым в признаковом пространстве соответствующего ей организма:

"В частичном претворении возможностей в действительность... и заключается фундаментальная функция энтелехии"13 .

Процедура сопоставления лишенной признаков энтелехии с представленным как многообразие свойств организмом может быть понята лишь как континуальный процесс, связывающий исходное состояние(энтелехия) и конечное(организм), поскольку признаки не могут служить связью с тем, что признаков лишено.

2.1.4. Процедура сопоставления двустороння - подобно тому, как энтелехия разворачивается в организм, организм может быть сопоставлен с энтелехией сворачиванием признаков. Организм, однако, в реальном пространстве дан нам вместе с воздействующими на него и меняющими его состояние внешними факторами, которые также должны быть сопоставлены с энтелехией, а, следовательно, подвергнуться тому же процессу сворачивания, что и организм:

"Чтобы уяснить себе основное различие между возможностями воздействия на энтелехию и взаимодействиями в неорганической сфере, мы должны подчеркнуть, что в первом случае все воздействующие внешние факторы действуют в своей совокупности как единый нераздельный эффект"14 .

Тем самым процедура описания организма посредством процедуры сворачивания-разворачивания приобретает универсальное значение и может быть приложена к любому объекту и совокупности факторов.

2.1.5. "Энтелехия не есть пространственное, то есть экстенсивное понятие и поэтому к ней не применимы все виды пространственных взаимоотношений, к которым принадлежит и делимость... Энтелехия может быть только мыслима. Воспринятыми же могут быть только результаты ее деятельности"15.

Нелокализуемость в пространстве и во времени и неприменимость к энтелехии пространственных операций выводит ее из-под действия законов причинности:

"Энтелехия... - отрицание экстенсивности, чистая интенсивность. Но мы должны пойти дальше и сказать, что понятие причинности в том виде, как мы его применяем к материи, неприменимо к энтелехии"16 .

Неделимость, неописуемость набором признаков, отсутствие свойств, неприменимость понятия причинности выводят понятие энтелехии из сферы обычных логических операций. Тем самым энтелехия переводится в ранг граничных понятий. У граничного же понятия не может быть даже образного коррелята:

"Непространственный фактор как энтелехия не может, конечно, иметь определенного места в пространстве, так сказать, в определенном месте организма... для энтелехии не существует никакого образного представления. То, что непространственно по существу, недоступно изображению в образах пространственного характера"17.

2.1.6. Статус энтелехии как граничного понятия распространяется и на процесс разворачивания энтелехии в многообразие организма. Действительно, этот процесс может быть описан и реконструирован как непрерывный, то есть, как собственно процесс, лишь начиная с точки появления чувственно воспринимаемого коррелята энтелехии и организма. До этого следует некий неописуемый и логически не реконструируемый акт перевода непредставимого в наблюдаемое.

2.1.7. Дриша о статусе энтелехии как мыслительной конструкции хочется привести достаточно полно, поскольку оно является парадигмальным при последующем обсуждении статуса подобных конструкций.

"Категории можно считать в известном отношении априорными элементами нашего интеллекта, так как положения в отношении внешнего мира, высказываемые в рамках категорий, являются непреложными.

... Если существующая система категорий является достаточной и объективной для понимания неорганической природы, то нет ли места для новой особой категории в связи с проблемой понимания организмов? Мы знаем, что Кант признавал три категории отношения: субстанцию, причинность и общность или взаимодействие.

В предшествующем изложении мы убедились, что энтелехию нельзя рассматривать как "субстанцию" в обычном смысле этого слова, т. е., как протяженность. Но она представляет известную аналогию с субстанцией в смысле длительности, несмотря на изменяемость. ...

Какое же место принадлежит энтелехии в системе категорий?

... В наше отношение к живому нередко вплетено представление о "целесообразности" или "цели". Первоисточником этого представления служит сознание нашей воли, как фактора, действующего сообразно какой-либо цели.

Но гораздо более глубоким, чем это статистически-телеологическое суждение, основанное лишь на аналогии, мы должны признать добытое эмпирическим путем и вложенное в нашу "энтелехию" представление о нераздельно, хотя и со своими частями существующим "целом". Это "целое" становится для нас вполне реальным, если отсутствие любых частей сложного целого является основанием для нового появления этих частей, т. е. для восстановления "целого" в его цельности, предполагая, что для этого процесса восстановления частей не предсуществовали отдельные, специальные причины. Мы не в состоянии в этих случаях обойтись без специального, господствующего над частями фактора, понимание этого фактора немыслимо помимо категории, включающей в себя понятие "целого". Подходящим термином для этой категории можно считать "индивидуальность".

... В то время, как части "общности" располагаются логически рядом друг к другу и все имеют одинаковое отношение к общности, каждая часть "целого" в смысле "индивидуальности" имеет совершенно специальное отношение к последней.

Наше мышление совершенно определенно сознает, что совокупность частей может быть для нас "целым", мы умеем, другими словами, мыслить "целое" и находить его в действительных объектах; в этом и состоит применение категории "индивидуальности".

... Категория индивидуальности дает нам возможность постичь факторы, имеющие отношение к протяженной природе, но не находящиеся в ней.

... Логический процесс, при помощи которого создается понятие "силы" как первичного элемента идеальной природы и понятие "энтелехии", точно такого же "элемента", в обоих случаях совершенно одинаков. В первом случае мы пользуемся категорией причинности, во втором - индивидуальности".

2.1.8. Сопоставление энтелехии с категорией индивидуальности, как явствует из вышеприведенного, не выводится путем последовательного рассуждения, а, как и положено в случаях граничных понятий, как бы индуцируется соседним граничным понятием.

Два способа построения понятия индивидуальности приводят к разному статусу этого понятия. Индивидуальность может рассматриваться как пересечение нескольких (многих) общих свойств и тогда оно включается в обычные цепочки рассуждений и выводов, к нему применимы логические процедуры. Но индивидуальность может рассматриваться и как исходное понятие, существующее до разворачивания его свойств и потому несводимое к этим свойствам. В этом случае оно не может быть задано перечнем признаков, не вытекающих из его природы, а следовательно, и не существующих вне данной индивидуальности. Мы получаем те же парадоксы, что и при попытках описать энтелехию. Индивидуальность обретает статус граничного понятия, соотнесенного с понятием энтелехии.

2.1.9. Если бы Г. Дришу удалась попытка введения категории энтелехии как приложимой сугубо к живым организмам, но существующей в том же качестве, что и категории, обеспечивающие понимание физического мира и продуцирующие понятия, допускающие их инструментальное использование, то это было бы началом биологической науки в собственном смысле. Но этого не произошло и не могло произойти - у энтелехии статус граничного понятия и как таковое оно представляет собой завершающий пункт рассуждения о природе живого, а не исходное понятие, порождающее иные и допускающее включение в стандартные логические процедуры.

2.1.10. Концепции, завершающиеся формулировкой граничных понятий, вызывают высокие эстетические переживания, но они оказываются завершенными в себе и не имеющими никаких последствий в пределах нормативной науки. Будучи же перенесенными в контекст психонетики, они обретают статус нереализованного проекта и побуждают приступить к разработке программ его осуществления. То, что было завершающим продуктом концепции, становится начальным звеном технологической разработки в специфическом психонетическом значении.

2.1.11. Придавая энтелехии статус категории, Г. Дриш, естественно. должен был задуматься и о приложимости этой категории к другим классам организмических объектов:

"Важно то, что мы можем логично поставить вопрос о том, есть ли государство лишь агрегат индивидуумов, или действительное "органическое целое"?"18.

2.2. О. Шпенглер: идея культуры, пра-феномен и физиогномика.. Представления о государстве, нации, культуре как целостных индивидуальностях-организмах, опираются на долгую историю, представленную именами Ф. Ратцеля, К. Леонтьева, Н. Данилевского, О. Шпенглера, Л. Гумилева и многих других мыслителей и исследователей, работавших в рамках организмической парадигмы. Их работы стали неотъемлемой частью высокой культуры не в последнюю очередь из-за тонкого и всестороннего рассмотрения граничных понятий, но именно поэтому не имели развивающего их продолжения - у вершинных достижений культуры могут быть только эпигоны. Среди авторов этого ряда особый интерес для психонетики представляет О. Шпенглер, давший исчерпывающую формулировку различий форм познавательной работы с механическим и органическим. Содержательная сторона его труда оказала огромное влияние на последующее развитие культурологии, но методология, позволившая выделить граничные культурологические понятия, имела в дальнейшем аналоги, но не развитие.

2.2.1. "Культуры есть организмы... Я различаю идею культуры, ее внутренние возможности, от ее чувственного проявления в картине истории. Это равносильно отношению души к телу, как ее проявлению в области протяженного и ставшего. История культуры есть осуществление ее возможностей. ...

Культура есть пра-феномен всякой прошедшей и будущей мировой истории. Глубокая и мало оцененная идея Гете, открытая им в живой природе и постоянно полагавшаяся в основу его морфологических исследований, будет применена нами в самом точном смысле...Здесь говорит не анализирующий рассудок, а непосредственное мирочувствование и созерцание. ...

Пра-феномен, это то, в чем идея становления в чистом виде лежит перед наблюдателем"19 .

Из сопоставления этих отрывков с текстами, приведенными в п.2.1., становится очевидным, что понятие идеи культуры и пра-феномена истории используются О. Шпенглером в пространстве культурологии так же, как понятие энтелехии Г. Дришем в пространстве биологии.

2.2.1.1. Очевидность совпадения этих понятий как граничных и их родства с философским понятием энтелехии привела почти через 80 лет после появления "Заката Европы" к попытке внедрения в аппарат культурологии понятия энтелехии культуры (хотя и в более суженном и

смещенном по отношению к понятию "идеи пра-феномена" смысле), предпринятой Г. Кнабе, культурологом той методологической ориентации, что и О. Шпенглер:

"...имеются основания: 1) признать существование такого явления как энтелехия культуры; 2) убедиться в распространении его на разные сферы духовной жизни...3) констатировать, что явление энтелехии культуры не только отражает установку воспринимающего сознания, но и отражает определенные объективные свойства самой исходной материи - заложенную в ней "возможность перейти в действительность" по Аристотелю; 4) отметить "музыкальный", логико-аналитически и объективно-рационально не полностью объяснимый характер разбираемого явления."20 .

2.2.2. Понимая граничность, специфику не полностью рационализируемого понятия, Г. Кнабе предлагает произвести "поиск путей распространения на проблему энтелехии культуры научных, верифицируемых методов исследования"21 . С граничными понятиями, однако, дела обстоят более сложным образом - речь может идти не о новых научных методах, базирующихся, судя по тексту Г. Кнабе, на традиционной научной методологии, а о новой методологии, позволяющей инструментально использовать граничные конструкции.

И Шпенглером поиск такой адекватной методологии был произведен. Результатом явился проект построения нового типа знания, включающего в себя как граничные понятия, так и нерационализируемые продукты работы с ними и со стоящими за ними реальностями:

" Мир как история, понятый, наблюденный и построенный на основании его противоположности, мира как природы, - вот новый аспект бытия, которого до настоящего времени никогда не применяли, который смутно ощущали, часто угадывали, но не решались проводить со всеми вытекающими из него выводами. Перед нами два различных способа, при помощи которых человек может подчинить себе, пережить свой окружающий мир. Я с полной резкостью отделяю по форме, а не по материалу органическое представление о мире от механического, совокупность образов (здесь О. Шпенглер употребляет слово "гештальт" - Gestalt; известно какую судьбу обрело это слово, став ключевым термином гештальт-психологии - прим. автора) от совокупности законов, картину и символ от формулы и системы, однажды действительное от постоянно возможного, цель планомерно стоящего воображения от целесообразно разлагающего опыта, или - чтобы назвать уже сейчас своим именем ранее не замеченную, и тем не менее очень замечательную противоположность - область применения хронологического числа от числа математического"22.

"То обстоятельство, что кроме необходимости причины и действия - я назову ее логикой пространства - в жизни существует еще и необходимость судьбы - логика времени - являющаяся фактом глубочайшей внутренней достоверности, который направляет мифологическое, религиозное и художественное мышление, ...но в то же время не поддается формам познания, исследованным в "Критике чистого разума", - это обстоятельство еще не проникло в область рассудочной формулировки"23 .

"Морфология механического и протяженного, наука, открывающая и приводящая в систему законы природы и причинные связи, называется систематикой. Морфология органического, истории и жизни, всего, что подчинено направлению и судьбе, называется физиогномикой"24 .

"...В двух возможных мирообразованиях..., проявляющихся в виде истории и природы, физиогномии всего становящегося и системы всего ставшего, царят судьба и причинность. Между ними такая же разница, как между чувством жизни и формой познания. Каждая из них является исходным пунктом двух совершенных, законченных в себе миров, но отнюдь не единственного мира"25.

"...Морфологическим элементом причинности является принцип, а таким же элементом судьбы - идея, которую нельзя "познать", описать, определить, а можно только чувствовать и внутренне переживать"26.

2.2.3. Параллели с текстом Г. Дриша очевидны. О. Шпенглер не заостряет внимание на нелокализуемости идеи культуры и прафеномена, однако эти конструкции так же просты, неделимы и допускают описание себя лишь посредством процедуры сопоставления с развернутым, проявленным культурно-историческим содержанием-многообразием. Так же как энтелехия обеспечивает восстановление утраченных в процессе развития частей, так и пра-феномен истории порождает вполне определенные исторические феномены, которые, в случае их неизвестности исследователю, могут быть реконструированы по тому положению, которое они занимают в целом культуры и процесса ее исторической развертки.

В отличие от Дриша, стремящегося ввести категорию энтелехии в состав обычного знания о природе, О. Шпенглер ставит задачу формирования особого корпуса знаний - физиогномику, противопоставленного науке о природе не только по своему предмету, но и по методу. Введенные граничные понятия предполагается развернуть в инструментальные конструкции посредством процедуры разворачивания, соответствующей такой же процедуре у Дриша (см. 2.1.4. и 2.1.6.) и в той же мере не подлежащей описанию и определению. С учетом невоспроизводимости процедуры в рациональной форме, вводится и представление о внемыслительных психических функциях, ответственных за этот процесс. Шпенглера представляет собой, по сути дела, план перехода от использования рационального мышления для описания органического и исторического к использованию психических функций, связанных с интимным переживанием объекта. Сами функции, правда, не определены. Названы лишь их свойства - вчувствование, созерцание и т. д. В соответствии с юнговским делением это могут быть и интуиция и фантазия, по крайней мере этот вопрос О. Шпенглером не уточнен, да это и не входило в его задачу. Переводя рассуждения О. Шпенглера на язык психонетики, можно сказать, что физиогномика должна быть составлена из отраженных в адекватной знаковой среде продуктов внемыслительных ЛПС.