Архивы Кремля. Политбюро и церковь гг (стр. 7 )

Собор принял некоторые реформы, вроде второбрачия духовенства, белого епископата, перехода на новый стиль, но обсуждение предложения Красницкого о более глубоких реформах было отложено. Сформированный Тучковым и Поповым и провозглашенный на соборе Высший Церковный Совет включал в себя 10 человек от “Живой церкви”, 6 человек от “СОДАЦ” и 2 человека от “Союза церковного возрождения”; председательствовал Антонин Грановский; новые жестокие споры были не за горами.

Как мы уже упоминали, с весны 1923 г. документы начинают свидетельствовать об относительном тактическом повороте в антирелигиозной политике партии. В отчетах и протоколах АРК подступ к этому повороту сначала почти незаметен. Вполне объяснимо, что эта агитпроповская по происхождению комиссия традиционно уделяет значительное внимание агитационно-пропагандистскому обеспечению партийной линии; этого же, как мы помним, требовал и Троцкий с самого начала кампании по изъятию. Посвященный этой работе раздел обычно открывает отчеты АРК. В отчете от 01г. здесь, например, говорится о начале выхода газеты “Безбожник”, о выпуске к “комсомольскому рождеству” брошюры Ярославского (№ 12—24).

Но уже следующий отчет АРК от 17г. открывается разделом не только о “достижениях”, но и о явных “перегибах” кампании по проведению “комсомольского рождества”. Комиссия осуждает “шумные демонстрации антирелигиозных чувств”, “нетактичность”, “перебарщивание” (например, украинский циркуляр об обязательном праздновании “комсомольского рождества”), напоминает о необходимости “особо умелого и тактичного подхода” в такой работе (№ 12—25). Напомним, что в этих же отчетах комиссия с гордостью сообщает в Политбюро о своих директивах репрессировать “тихоновское” духовенство, так что “тактичный подход” отнюдь не отменял репрессий. И все же старые партийные сентенции об “умелом” подходе к верующим и религии вспомнили не случайно.

В отчете АРК от 16г. в том же разделе появляются первые следы весьма острой в будущем критики журнала МК “Безбожник” (не путать с газетой АРК того же названия) — за слишком сатирический, издевательско-оскорбительный тон антирелигиозных материалов. Здесь же предлагается распространить в связи с приближающейся “комсомольской пасхой” особое циркулярное письмо ЦК РКП(б) с предостережением “не устраивать карнавала”, а заняться серьезной пропагандой. АРК называет “политические мотивы” такой сдержанности: от подготовки съезда обновленцев до “глухого раздражения в крестьянских массах” (№ 12-28). Предлагаемое циркулярное письмо будет отправлено ЦК 22г.; в свою очередь, Оргбюро ЦК запретит антирелигиозные уличные карнавалы на Пасху (№ 12-33). Неслучайно, что в отчете АРК от 22г., где развиваются эти же мысли об “углубленной пропаганде”, против “головотяпских методов агитации”, комиссия осторожно заявляет, что с точки зрения проводящейся ею правильной церковной политики целесообразно, быть может, не приводить в исполнение смертный приговор патриарху Тихону (№ 12-33). Необходимость такого приговора по-прежнему сомнений комиссии не вызывает.

Проходивший в Москве 17-25г. XII съезд РКП(б) принял специальную резолюцию “О постановке антирелигиозной агитации и пропаганды”. В ней отражены упомянутые выше установки на “углубленную систематическую пропаганду”, осуждаются “нарочито грубые приемы”, оскорбление чувств верующих [ 65 ].

АРК 15г. сделала следующий шаг в этом направлении; было осуждено массовое закрытие церквей под административным нажимом. предлагалось “провести через Ц. К. указание и разъяснение по поводу осторожности в деле закрытия церквей”. ГПУ должно было даже проверить законность осуществленных ранее закрытий церквей с привлечением к ответственности виновных. На следующем заседании АРК 22г. эта тема продолжала развиваться в нескольких постановлениях — было решено обратиться прямо в ПБ за особым циркуляром о “приостановке закрытия церквей”, вернуть по просьбам верующих неиспользуемые закрытые церкви и т. д. командировался во Владимир и Муром, откуда поступили жалобы на неправильное массовое закрытие церквей. Впрочем, вскоре АРК разъяснила, что итогов “добровольной сдачи церковных ценностей” все это никак не отменяет (см. комм. 22 к Д. 12).

Политбюро вняло предложениям комиссии. 04г. при утверждении резолюций июньского пленума ЦК 1923 г. Политбюро приняло важное постановление: “Считая, что в некоторых организациях антирелигиозная пропаганда приняла нежелательный характер (массовое закрытие церквей и т. п., агитация за празднование понедельника и т. д.) — поручить Политбюро срочно разослать организациям соответствующий циркуляр” (№ 12-44). Важная деталь: постановление это принималось по докладу .

Границы маневра были, таким образом, в основном очерчены. Осуждались “перегибы на местах”, якобы вызванные “недопониманием” линии партии. То, что к грубому насилию военно-чекистскими методами призывала сама партия и та же АРК, и упоминать было нельзя. Было признано, что в огромной религиозной стране трудно сразу переделать массовое сознание такими методами, и предлагались методы более гибкие, долговременные. Отступление предполагалось при этом минимальное: разрешить открыть те церкви, верующие коих осмелятся просить об этом после года террора, но итогов изъятия церковных ценностей отнюдь не пересматривать. Продолжались и репрессии против “контрреволюционного” тихоновского духовенства. Переход от тактики Троцкого уничтожения церкви одним махом к более затяжной борьбе с несколько меньшим применением насилия был связан и с изменением внутрипартийной обстановки: “штурм” 1922 года возглавляли Троцкий, Ленин и Сталин, а маневр 1923-го — Каменев и Сталин.

Политбюро поручило первый набросок циркуляра об этой корректировке курса составить Антирелигиозной комиссии, и та выполнила это задание в том же июле 1923 г. (№ 12-48, 12-53). В составлении текста этого проекта циркуляра принимал активное участие член АРК сотрудник . Здесь приводится весьма интересная для историка сводка незаконных методов, применявшихся властями для закрытия церквей — политические обвинения, неисполнение общиной административных распоряжений, просрочка арендных платежей, а также изобретенных местными властями вопреки инструкциям дополнительных поборов. Документ строго запрещает применять подобные приемы и излагает законные поводы для закрытия церквей и других молитвенных помещений. Нельзя не заметить, что все перечисленные в документе методы, как законные, так и не вполне, впоследствии, на других этапах церковной политики партии, будут применяться властями с немалым размахом.

Переданный проект циркуляра ЦК перед его одобрением на заседании Политбюро прошел существенную правку (скорее всего — с непосредственным участием генсека). Он был значительно сокращен и стал более жестким. Вместо перечисления незаконных методов местных властей при закрытии церквей появились четкие формулировки постановляющей части документа: “...воспретить закрытие церквей, молитвенных помещений и синагог”,— с указанием этих методов. В констатирующей части наряду с приведенными АРК примерами административного насилия по отношению к общинам РПЦ и сектантов появится раздел о столь же неправильном закрытии синагог. Дело № 12 фонда Политбюро позволяет проследить источник этого текста. Им явилась большая жалоба старост и прихожан синагог Москвы, Минска и Харькова на закрытие синагог в ряде городов страны и на оскорбительное поведение еврейских комсомольцев и “Евсекций” по отношению. к верующим евреям (№ 12—49). Это письмо, направленное в СНК СССР, попало к , было им тщательно проработано и затем учтено при окончательной доработке циркулярного письма ЦК РКП(б) № 30 от 16г. “Об отношении к религиозным организациям” (№ 12-56).

Этот циркуляр, одобренный ПБ (№ 12—55) и подписанный Сталиным, в конце констатирующей части содержал следующее четкое осуждение “местных перегибщиков”: “Эти организации и органы власти, видимо, не понимают, что своими грубыми, безтактными действиями против верующих, представляющих громадное большинство населения, они наносят неисчислимый вред советской власти, грозят сорвать достижения партии в области разложения церкви и рискуют сыграть на руку контрреволюции”. Сегодня стоит вспомнить, что и партия, и ее генсек уже через несколько лет забудут об этой чеканной дефиниции — забудут вплоть до испытаний Великой Отечественной войны.

И вовсе не случайно Сталин закончил циркуляр № 30 предупреждением прямо противоположного по сравнению с процитированным характера: ЦК предостерегает, что все вышесказанное не должно “ни в какой мере ослабить бдительность наших организаций в смысле тщательного наблюдения за тем, чтобы церковь и религиозные общества не обратили религию в орудие контр-революции”.

В связи с этим циркуляром в деле № 12 находятся еще несколько документов гг. о “местных перегибах” по отношению к верующим (№ 12-58, 12-67, 12-68, 12

Никоим образом не следует преувеличивать значение этого недолгого тактического маневра для судеб церкви и религии. Продолжались, хотя и в несколько смягченной форме, репрессии — недаром патриарх вынужден будет несколько раз просить избавить от репрессий неповинных иерархов и клириков (№ П-177, П-178). Отчеты и другие материалы СО ГПУ и Информотдела ГПУ свидетельствуют, что карательные органы продолжали использовать насилие, поддерживая обновленцев против “тихоновцев” (№ П-170, П-182, П-183, П-185). Не остановило циркулярное письмо № 30 и закрытия церквей, других “перегибов”. О неисполнении этого письма на местах, приводящем к “ежедневным обращениям во ВЦИК” верующих, писал уже в июле 1924 г. (№ 12-69).

Вся эта история с маневрами 1923 г. в провозглашаемой партией антирелигиозной политике в чем-то сходна с известным сталинским ходом в политике коллективизации, отраженном в статье “Головокружение от успехов”. В обоих случаях — дезавуирование предыдущей линии партии как “перегибов” местного руководства. В обоих случаях — фактическое возвращение в несколько иных формах к якобы осужденной политике, продолжение движения к ранее намеченной главной цели.

Издаваемый комплекс четырех дел фонда Политбюро АПРФ содержит сведения и о некоторых других сторонах антирелигиозной политики, вырабатывавшейся высшим штабом партии при участии ОГПУ, АРК и иных “приводных ремней”. Мы кратко упомянем здесь лишь о надзоре ПБ за выработкой юридических оснований для существования религиозных организаций в стране, и в частности — православных и католических общин.

Законодательство лета и осени 1922 г. жестко вводило принцип обязательной регистрации любых “обществ, союзов и объединений” (включая религиозные общины) в Народном Комиссариате Внутренних Дел и его местных органах, которым теперь принадлежало безусловное право разрешать или запрещать существование таких общин (декрет ВЦИК от 12г. — СУ. 1922 г. № 40. Ст. 477; постановление ВЦИК и СНК от 03г. — СУ. 1922 г. № 49. Ст. 622; инструкция ВЦИК от 10г. — СУ. 1922 г. № 49. Ст. 623). При регистрации было обязательно представление полных сведений (включая партийную принадлежность) о каждом из членов общины, устава общества и целого ряда других документов. Предусматривался отказ от регистрации, “если утверждаемое Общество или Союз по своим целям или методам деятельности противоречат Конституции РСФСР и ее законам”. Эта понятная статья на деле оставляла большой простор для произвола властей. “Разрешительный” принцип станет основой всего последующего советского законодательства в этой сфере.

В гг. продолжалось создание юридической базы существования религиозных объединений. Это, конечно, свидетельствовало о некоторой стабилизации, частичном отходе от курса на скорейший разгром церкви. В инструкциях о православных и католических религиозных организациях, обсуждавшихся в НКЮ и АРК и принятых Политбюро, было даже некоторое смягчение правил 1922 г. — например, отменено требование предъявлять при регистрации устав религиозной организации (№ 12-65). При этом, конечно, сохранялся контроль карательных органов за чисто религиозным характером деятельности регистрируемых. Инструкция о регистрации православных религиозных обществ, подготовленная АРК, одобренная Красиковым и Курским и дополнительно рассмотренная Каменевым, была в окончательном виде утверждена Политбюро 26г. (№ 12-66).

Несколько сложнее обстояло дело с католическими общинами страны. Центр католической церкви находился вне границ России и СССР, вне пределов досягаемости ГПУ. К тому же в l922 г. и позднее советское правительство возлагало определенные надежды на помощь Ватикана в международных делах. А тут приходилось отвечать на острые протесты Ватикана в связи с изъятием ценностей из костелов, столкновениями с верующими 1 католиками в Могилеве, Витебске, Гомеле и других местах, с 1 делом Цепляка и Будкевича. Документы НКЮ и НКИД в связи с подготовкой одного из таких ответов в начале июля 1923 г. публикуются в деле № 12 (№ 12-45, 12-46). Сам ответ вполне обычен для всех советских документов такого рода: твердить в годы религиозных репрессий, что никаких таких репрессий нет и в помине. В споре вокруг соответствующих статей УК РСФСР при этом НКЮ старается скрыть как раз расстрельные их части (см. комм. 27 к д.12).

Но все же стремление советских властей в гг. найти некий компромисс, дающий базу для легального существования католических общин в стране, увенчалось определенным успехом. Пришлось решить две трудные проблемы. Обряд католической конфирмации требовал обучения подростков основам веры. Это стало бы невозможным в случае победы тенденции к полному запрету группового преподавания любого вероучения. При пересмотре в 1923 г. ряда статей УК РСФСР такую статью чуть было не внесли в кодекс. Но направленный 02.07

1923 г. наркому юстиции Курскому резкий протест Каменева и Сталина предотвратил принятие этих поправок (№ 12-41). Разрешение такого изучения не могло быть привилегией одной веры, пришлось вскоре разрешать и мусульманские школы (№ 12-61). Вопрос о православных школах Политбюро, понятно, не ставило, и общее законодательное разрешение сочеталось здесь с реальной политикой поддержки обновленцев и преследований РПЦ.

Другим затруднением при легализации католических общин была проблема контроля властей страны над действиями ватиканского церковного центра. Речь шла о назначении Ватиканом иерархов и клириков в католические приходы страны, рассылке папских булл, энциклик, распоряжений и т. д. Антирелигиозная комиссия вместе с руководителями НКИД долго вырабатывала компромисс по этим проблемам (№ 12-51). И лишь 11.12

1924 г. Политбюро утвердит два основных юридических документа — Статут католического вероучения в СССР и Основные положения о католическом вероучении в СССР (№ 12—79, 12-80). Ватикан сохранял право назначения служителей культа, но каждый раз лишь с разрешения НКИД по каждой кандидатуре. Советское правительство сохраняло право отвода, в том числе и по политическим соображениям. Любые папские послания, буллы и т. д. распространяются на территории страны лишь с разрешения советской власти; все сношения высших католических иерархов страны с Ватиканом идут лишь через НКИД.

Этими документами завершаются материалы дела 12 фонда Политбюро. В публикуемых четырех делах фонда ПБ не нашла никакого отражения та трудная борьба, которую после своего освобождения вел патриарх Тихон за сплочение приходов и епархий РПЦ, за легализацию высшего церковного управления, за ослабление репрессий, против планов раскола и уничтожения Церкви. Значительная часть этих материалов опубликована ныне в “Актах Святейшего Патриарха Тихона...”, некоторые новые документы публикуются нами в приложении. Так, 20г. патриарх Тихон обратился “в отдел культов Н. К.Ю.” к с ходатайством об освобождении архиепископа Иллариона Троицкого, своего “ближайшего помощника по управлению Московской православной епархией”, арестованного в ночь на 16г., и об отмене высылки другого своего помощника (и преемника!) архиепископа Петра Полянского (№ П—167).

А 23г. со своими предложениями о легализации органов церковного управления при патриархе Тихоне обращается во ВЦИК к председатель Московского епархиального управления протоиерей Василий Виноградов (№ П-169).

21г. Президиум ВЦИК вынес постановление “О прекращении дела по обвинению гр. ” и его подельников (№ П-174). Изобретенное АРК состояние “бесконечного следствия” закончилось, с этим отпадали и без того шаткие резоны властей не регистрировать органы центрального управления РПЦ. И уже 12г. патриарх обратился с развернутым заявлением к (после личного свидания с ним 09.04), а вскоре и к . В этих заявлениях (№ П-177) патриарх подробно, со ссылками на советское законодательство, на Конституцию доказывает полную законность и необходимость своего требования о легализации высших и епархиальных органов управления РПЦ, отводя при этом возражения НКЮ. Одновременно патриарх требует прекращения практики внесудебных репрессий по отношению к назначенным им епархиальным архиереям, их высылки и ссылки. Патриарх прилагает к заявлению список 25 таких архиереев, ходатайствуя об их возвращении (№ П-178). Патриарх протестует также против незаконных дополнительных налогов с храмов (№ П-179).

Усилия патриарха по легализации органов центрального управления дали результат. 21г. нарком юстиции , ознакомившись с заявлением главы Церкви, в ответ на запрос в принципе согласился с требованием патриарха (№ П-180, П-181). В тот же самый день патриарх, заседая с Синодом в Донском монастыре, постановил оформить образование Священного Синода и Высшего Церковного Совета в соответствии с “положением, установленным Поместным Собором гг.” и перечислил персональный состав обоих органов [ 66 ]. Постановление это было опубликовано в “Известиях”. Так завершилась на этом этапе долгая борьба патриарха за легализацию Русской Православной Церкви, ее органов управления, ее иерархии, объявленной вне закона московским трибуналом в приговоре от 05г.

Святейший сознавал, что впереди могут быть новые попытки властей так или иначе покончить с патриаршей Церковью и что самые удобные возможности этого создаст обстановка вступления на патриарший престол следующего предстоятеля Церкви. Поэтому в соответствии с правом и обязанностью, коими его наделил Поместный Собор гг., он в гг. сделал два тайных распоряжения о преемственности патриарших прав и обязанностей. По первому из этих распоряжений от 23г. патриарх Тихон назначал в случае его “ареста, осуждения гражданскаго, насильственнаго удаления от дел управления или кончины” своим преемником до канонически и свободно созванного Собора — митрополита Агафангела Преображенского, а в случае его отказа или устранения — митрополита Кирилла Смирнова (№ П-168). По второму распоряжению от 07г. предполагался следующий порядок преемственности: митрополит Кирилл Смирнов, митрополит Агафангел Преображенский, митрополит Петр Полянский (№ П-184). Как известно, именно этому последнему было суждено с апреля по декабрь 1925 г. управлять Русской Православной Церковью и заплатить за это двенадцатью последующими годами неволи и расстрелом 10 октября 1937 г.

Ощущение непрочности своей судьбы и ожидание новых потрясений для церкви не обманули патриарха. Мы впервые публикуем документы о том, что 21г., совсем незадолго до кончины патриарха-великомученика, ОГПУ начало заводить на него новое дело. Поводом на сей раз послужила передача из окружения патриарха за рубеж списков репрессированных иерархов Русской Православной Церкви. В тот день следователь СО ГПУ, помощник допрашивал патриарха об этих списках (появившихся в зарубежной прессе), об управлении православными приходами в Америке, об отношении к готовившемуся “восьмому вселенскому” Собору (№ П-186). В тот же день Соловьев начал оформлять постановление о привлечении патриарха к ответственности по ст. 73 УК РСФСР за составление этих списков с “целью дискредитировать Сов[в]ласть”. Документ не был оформлен до конца — не заполнены графы об избранной мере пресечения и о сообщении этого постановления обвиняемому и прокурору. Но подпись следователя на документе уже стоит (№ П-187). Известные ныне материалы ПБ и АРК не содержат сведений о предварительном согласовании этой акции, Тучкову предстояло еще ее “пробивать”. Но смерть избавила патриарха от новых инициатив чекистов.

Посвященное патриарху Тихону дело фонда Политбюро (д. 25) завершается документами, связанными с его кончиной 7 апреля 1925 г. Принципиально новых сведений они не содержат. Следует отметить разве что сам факт принятия Политбюро особого секретного решения в связи со смертью патриарха Тихона. В деле помещено известное послание патриарха об отношении к существующей государственной власти, подписанное им в день смерти. Экземпляр этот примечателен тем, что текст документа дан здесь в странной “антицерковной” редакции РОСТА; так, в строке “Господа и Спаса нашего Иисуса Христа” слова написаны сплошь со строчных букв, но зато “Советская Власть” — с заглавных (№ 25-41). Члены Политбюро узнали о смерти патриарха из записки начальника Секретного отдела ОГПУ помощнику Л. 3. Мехлису. Ранее не известных фактов эта записка не содержала. Дерибас выражал пожелание, чтобы газеты ограничились самым кратким сообщением об этом событии, указав лишь, кто лечил патриарха, от какой болезни и в чьем присутствии он умер (№ 25-42). Мехлис составил в соответствии с этим пожеланием текст постановления ПБ с инструкцией газетам. 08г. Политбюро опросом своих членов приняло это постановление (№ 25—43), и граждане России и мира смогли на следующий день вполне законно узнать о кончине главы Русской Православной Церкви.

А канцеляристы Политбюро могли теперь отправить дело № 25 на полку секретного архива в логичном, законченном виде [ 67 ].

ДЕЛО № 23

“Об изъятии церковных ценностей и колоколов” *

АПРФ, ф. 3, оп. 60, д. 23

В конце дела находятся документы 1930—1938 г?.. об изъятии церковных колоколов (с л. 82).

№ 23-1*

Воззвание патриарха Тихона к духовенству и верующим Российской Православной Церкви по поводу изъятия церковных ценностей
15/28 февраля 1922 г.

Божиею милостью, смиренный Тихон, Патриарх Московский и Всея России, всем верным чадам российской православной церкви.

БЛАГОДАТЬ ГОСПОДА НАШЕГО ИИСУСА ХРИСТА ДА БУДЕТ С ВАМИ.

Среди тяжких испытаний и бедствий, обрушив[ши]хся на землю нашу за наши беззакония, величайшим и ужаснейшим является голод, захвативший обширное пространство с многомиллионным населением.

Еще в августе 1921 г., когда стали доходить до нас слухи об этом ужасающем бедствии, Мы, почитая долгом своим придти на помощь страждущим духовным чадам нашим, обратились с посланиями к главам отдельных христианских церквей (Православным патриархам, Римскому Папе, Архиепископу Кентерберийскому и епископу Нью-Йор[к]скому) с призывом, во имя христианской любви, произвести сборы денег и продовольствия и выслать их вымирающему от голода населению Поволжья.

Тогда же был основан Нами Всероссийский Церковный Комитет помощи голодающим и во всех храмах и среди отдельных групп верующих начались сборы денег, предназначающихся на оказание помощи голодающим. Но подобная церковная организация была признана Советским Правительством излишней и все собранные церковью денежные суммы потребованы к сдаче (и сданы) Правительственному К[омите]ту. Однако в декабре Правительство предложило нам делать, при посредстве органов церковного управления (Св[ященного] Синода, Высш[его] Церк[овного] Совета, Епархиального Совета, Благочинного и церк[овно-]приходского совета), сборы деньгами и продовольствием для оказания помощи голодающим [1].

Желая усилить возможную помощь вымирающему от голода населению Поволжья, Мы нашли возможным разрешить церковно-приходским Советам и общинам жертвовать на нужды голодающим драгоценные церковные украшения и предметы, не имеющие богослужебного употребления, — о чем и оповестили православное население 6/19 февраля с/г. особым воззванием, которое было разрешено Правительством к напечатанию и распространению среди населения [2].

Но вслед за этим, после резких выпадов в правительственных газетах, по отношению к духовным руководителям Церкви, 13/26 февраля В. Ц.И. К., для оказания помощи Голодающим, постановил изъять из храмов все драгоценные церковные вещи, в том числе и священные сосуды и проч. богослужебные церковные предметы [3].

С точки зрения Церкви, подобный акт является актом святотатства, и мы священным нашим долгом почли выяснить взгляд Церкви на этот акт, а также оповестить о сем верных духовных чад наших.

Мы допустили, ввиду чрезвычайно тяжких обстоятельств, возможность пожертвования церковных предметов, неосвященных и неимеющих богослужебного употребления. Мы призываем верующих чад Церкви и ныне к таковым пожертвованиям, лишь одного желая, чтобы эти пожертвования были откликом любящего сердца на нужды ближняго, лишь бы они действительно оказывали реальную помощь страждущим братьям нашим. Но мы не можем одобрить изъятия из храмов, хотя бы и через добровольное пожертвование, священных предметов, употребление коих не для богослужебных целей воспрещается канонами Вселенской церкви и карается Ею, как святотатство, мирянин отлучением от Нея, священослу житель извержением из сана (апост[ольское] правило 73, Двукрат[ный] Вселенск[ий] Собор[,] прав[ило] 10).

Дано в Москве 15 февраля 1922 года.
Смиренный Тихон, Патриарх Московский и Всея России [4].

— Л. 7-об. Машинописная копия того времени, сделанная между 1 и 8 марта 1922 г. в Секретном отделе Московского губотдела ГПУ и заверенная его секретарем . Вверху л, 7 рукописная помета: “т. Молотову”. Здесь же штамп о принадлежности документа к делопроизводству заседания Политбюро, протокол № 000, п. 33 от 01.01.01 г. (№ 23-5).

— РЦХИДНИ, ф. 5, оп. 2, д. 48, л. 6-об. Другой заверенный экземпляр той же машинописной закладки с той же заверительной подписью. Вверху л. 6 рукописная помета: “т. Ленину”. Здесь же штамп “Архив т. Ленина” с рукописным входящим номером.

— ЦАФСБ. Особый архив, д. 1780, т. 2, л. 60-об. Заверенная машинописная копия того времени.

— Опубликовано: Вестник русского студенческого христианского движения. 1970. № 98. С. 61-63; Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти. . М., 1994. С. 188, 190; Цыпин. История Русской Православной Церкви. . М., 1994. С. 231, 232.

№ 23-2 *

Протокол № 1 совещания в ГПУ о проведении кампании по изъятию церковных ценностей
8 марта 1922 г.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

ПРОТОКОЛ № 1.
Заседания тт. УНШЛИХТА, БАЗИЛЕВИЧА, ГАЛКИНА, МЕДВЕДЯ.

Председательствует УНШЛИХТ.

СЛУШАЛИ

Информационный доклад т. БАЗИЛЕВИЧА о несостоявшемся докладе т. ГАЛКИНА в доме ПЕЧАТИ и информация т. УНШЛИХТА о письме ТИХОНА верующим и обсуждение его во время богослужения целом ряде церквей.

ПОСТАНОВИЛИ

1.  В виду опубликования постановления ВЦИК'а об изъятии церковных ценностей из действующих церквей проводить таковое решительно. Но, учитывая, что Политаппарат агитации не проявил максимума работы для подготовки масс к тактовремя как аппарат духовенства, возглавляемый Тихоном, разворачивает все шире и шире свою работу, момент практического проведения изъятия отдалить до получения решительных результатов нашей политагитации. Сама Политагитация может быть поставлена на должную высоту только тогда, когда ЦК возложит на местные Губкомы обязанность выделить специально для этой работы максимальное количество своих лучших работников, обязав их еженедельными докладами о практических достижениях в этом направлении в Центральную Комиссию идейно-политической подготовки к изъятию ценностей.

2.  Просить ЦК утвердить постоянный состав Центральной Комиссии: председатель тов. СТЕКЛОВ, члены: т. т. УНШЛИХТ, ГАЛКИН, ВОРОНСКИЙ, СОСНОВСКИЙ, БАЗИЛЕВИЧ, АШМАРИН.

3.  Обязать редакции всех газет ежедневно помещать статьи по вопросу об изъятии ценностей.

4.  Привлечь к этой работе аппараты Госполитуправления.

5.  Возложить на Губкомы организацию докладов-диспутов с широким привлечением групп голодающих. Диспуты такого рода проводить надо более организованным порядком с мобилизацией всех партийных сил.

6.  Считать необходимым, чтобы ЦК разработал в срочном порядке тезисы для агитаторов и инструкцию для организации общественного мнения (письма благодарности от голодных губерний, отчеты сопровождающих маршруты представителей верующих, постановления прихожан церквей и т. д.).

7.  Считать необходимым широко осветить состояние голодающих губерний путем организации подвижных выставок, кинематографов, выпуска диапозитивов, карт, плакатов, диаграмм, листовок и т. д. Привлечь в качестве организаторов и исполнителей этих заданий Центральное] РОСТА и Высший Редакционный Совет.

Предложить ЦК ПОМГОЛА после первых получений ценностей наладить немедленно же отправку продмаршрутов в голодающие губернии с показанием, что они получены путем реализации ценностей. В виду выяснившегося на несостоявшемся, по причине тесноты помещения, диспуте громадного интереса, проявленного к нему, главным образом, группами верующих, настроенных враждебно, Совещание полагает обязать МК организовать в понедельник 13-го с/м. доклад на ту же тему в помещении Колонного Зала Дома Союзов, приняв меры к мобилизации всех партийных сил.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ Уншлихт 8/3-22 [ 68 ]

— Л. 5 — об. Машинописный подлинник, подпись, дата и номер протокола — автограф. На л. 5 штамп о принадлежности документа к делопроизводству заседания Политбюро, протокол , п. 33 от 01.01.01 г. (№ 23-5).

№ 23-3

“Протокол № 1 заседания бюро Донкома РКП (б)” о мерах по изъятию церковных ценностей
от 01.01.01 г.

СЕКРЕТНО.

Присутствовали: Жаков, Муралов.
Председатель он же секретарь Жаков.

Слушали:

Доклад тов. Муралова о событиях в городе в связи с изъятием церковного имущества.

Постановили:

1.  Считая неудовлетворительными меры, принятые ДПО к охране Комиссии, поставить навиду т. Емельянову недостаточную распорядительность.

2.  Констатируя недостаточность распорядительности техники изъятия церковного имущества, предложить Комиссии по изъятии организовать утром 13 марта заседание Комиссии по подробной разработке технического плана описи, проведения и изъятия церковного имущества, используя сведения Д. П.О. и сводя работу в храмах к минимуму необходимых лишь для юридического оформления и сохранения престижа власти.

3.  Поставить на вид Агитпропотделу невыполнение постановления ДК от 5.III. на недостаточность учета всего значения и последствий изъятия церковного имущества вообще. Предложить развить энергичную агитацию среди войск, сельского населения, рабочих организаций и городских жителей путем выпуска листовок, организации собраний, докладов, митингов, лекций и проч.

4.  Считать необходимым принятие решительных репрессивных мер против лиц, противодействующих проведению декрета и возбуждающих население как против подстрекателей к контрреволюционному бунту и вооруженному отпору Сов. власти, для чего предложить ДИК'у издать соответствующий приказ, ДПО произвести следствия по поводу событий 11-го марта и привлечь виновных к строжайшей ответственности.

5.  Предложить Комиссии и Агитпроп. Отделу обратить внимание на особенно тщательную подготовку изъятия церковного имущества в округах.

Председатель, он же секретарь Жаков.

— 47-48. Заверенная машинописная копия, сделанная 8 июля 1958 г.

— АПРФ, ф. 3, оп. 1, д. 269, л. 12. Черновой протокол заседания Политбюро. Машинописный подлинник, подпись — автограф “Михаил Жаков”. Вверху зачеркнутая помета: “Орготд[ел]” и помета рукой красными чернилами: “т. Бураков[ой] к матерьялу. 29/П1. (В. М[олотов].)”. Здесь же входящий номер ЦК РКП(б) с датой “24/П1-22”.

№ 23-4

Записка членам Политбюро ЦК РКП(б) о создании секретной комиссии по изъятию ценностей из московских церквей
11 марта 1922 г.

ЧЛЕНАМ ПОЛИТБЮРО т. т. ЛЕНИНУ, МОЛОТОВУ, КАМЕНЕВУ, СТАЛИНУ.

Работа по изъятию ценностей из Московских церквей чрезвычайно запуталась, в виду того, что наряду с созданными ранее комиссиями Президиум ВЦИК создал свои комиссии — из представителей ПомГола председателей Губисполкомов и Губфинотделов. Вчера на заседании моей комиссии [5] в составе т. т. Троцкого, Базилевича, Галкина, Лебедева, Уншлихта, Самойловой-Землячки, Красикова, Краснощекова и Сапронова мы пришли единогласно к выводу о необходимости образования в Москве секретной ударной комиссии в составе: председатель — т. Сапронов, члены: т. Уншлихт (заместитель — Медведь), Самойлова-Землячка и Галкин. Эта комиссия должна в секретном порядке подготовить одновременно политическую, организационную и техническую сторону дела. Фактическое изъятие должно начаться еще в марте месяце и затем закончиться в кратчайший срок. Нужно только, чтобы и Президиум ВЦИК и Президиум Московского Совета и ЦК Помгол признали эту комиссию как единственную в этом деле и всячески ей помогали. Повторяю, — комиссия эта совершенно секретная, формальное изъятие в Москве будет итти непосредственно от ЦК ПомГола, где т. Сапронов будет иметь свои приемные часы.

Прошу скорейшего утверждения этого постановления, как обязательного для всех, во избежание какой бы то ни было дальнейшей путаницы.

Л. ТРОЦКИЙ.

— Л. 2. Заверенная машинописная копия, сосланная одновременно с л. 1 (№ 23-6). Датирована по экземпляру чернового протокола АПРФ.

— АПРФ, ф. 3, оп. 1, д. 263, л. 61. Черновой протокол заседания Политбюро. Машинописный подлинник, подпись — факсимиле. Слева от подписи машинописная дата: “11 марта 1922 г.”. В списке адресатов подчеркнута синим карандашом фамилия Молотова. Справа вверху машинописный гриф: “с. секретно”. Внизу помета карандашом, перечеркнутая красными чернилами, автограф: “За Молотов, опросить т. т. Сталина и Каменева. В. Молотов. 11/III”. Помета красными чернилами на левом поле поперек текста, автограф: “Считать принятым. Секр[етарь] ЦК В. Молотов. 11/III”. Слева вверху рукописная помета о принадлежности документа к делопроизводству заседания Политбюро, протокол № 000, п. 39 от 01.01.01 г. (№ 23-6).

— РЦХИДНИ, ф. 5, оп. 2, д. 48, л. 9. Машинописная копия того времени, сделанная в Бюро Секретариата ЦК РКП(б) и заверенная заместителем секретаря Политбюро — для . Рукописная помета о принадлежности документа делопроизводству заседания Политбюро, протокол , п. 39 от 01.01.01 г. (№ 23-6). Слева от подписи дата. Штамп “Архив т. Ленина” с рукописными датой “25.IV.22 г.” и входящим номером. Слово “секретный” в тексте вписано над строкой рукой .

— Опубликовано: The Trotsky Papers, . Vol Paris, 1971. P. 688.

№23-5

Постановление Политбюро ЦК РКП(б) о допущении “советского духовенства” в органы Помгола.
Из протокола заседания Политбюро № 000, п. 33
от 01.01.01 г.

СТРОГО СЕКРЕТНО

33 — О временном допущении “советской” части духовенства в органы Помгола в связи с изъятием ценностей из церквей. (Пред[ложение] т. Троцкого) [6]. Согласиться с предложением тов. Троцкого. СЕКРЕТАРЬ ЦК