Первичные местоимения и их производные в пермских языках (стр. 3 )

В этом плане интерес представляют диалектные местоимения лл. n'ida, уд. n2da, кя. nida «они», происхождение которых до сих пор не получило удовлетворительного объяснения. Обычно в них вычленяют морфему ni - ~ n2-, сопоставимую с корнем в najц, naja, nija, и «загадочный суффикс» -da, который сравнивают с эмфатической частицей -δ∂ в марийском местоимении ti-δ∂ «он». По нашей версии, эти формы не членимы, поскольку являются адаптацией прибалтийско-финского n-ового местоимения в форме партитива (ср. вод. niitä, вепс. niitä, niidä «их» и др.). Ближайшим примером такого развития может служить верхнесысольский диалект, в котором бытует русское местоимение 3sg, заимствованное в форме аккузатива: jevц, evц, jцvц < рус. jevo «его»: jevц-lцn «у него, неё», jevц-l2 «ему, ей», jevц din2n «возле него» и т. д. По-видимому, прибалтийско-финские (и русская) формы были усвоены коми диалектами с целью заполния лакуны местоимения 3-го лица, чтобы составить оппозицию исконным, но по существу указательным, местоимениям. Неслучайно в коми языке заимствованные формы используются только в функции личных местоимений. Интересно, что коми-язьвинское местоимение 3sg. sida «он, она» (ср. вод. вепс. sita, sida, sidä «этого») употребляется также только в личном значении, тогда как основная форма sija – в общеуказательном. Местоимения лл. n'ida ~ уд. n2da ~ кя. nida «они» имеют разный грамматический статус, что позволяет говорить о разном времени и источнике заимствования.

2.4. Особенности склонения указательно-личных местоимений. Местоимения 3-го лица в пермских языках изменяются, как указательные. Коми-зырянские и коми-пермяцкие имеют полнопарадигматическое словоизменение, удмуртские и коми-язьвинские – дефектное.

В коми диалектах наблюдается разнообразие падежных форм, которое можно свести к следующим моделям: а) краткая основа + Cx: sI-lIs' «у него», na-lEn «у них, их»; в 3pl. часто используются Plx, напр., печ. вв. сс. na-jas-lEn, скр. нв. na-jan-lEn «у них, их»; б) основа с диалектными суф. -a, -ja, -E, -jE, -e, -je + Cx, напр., иж. nI-a-lEn, вв. na-a-lEn «их, у них»; в) заимствованная основа + Cx: вс. jevE-Es «его, ее», лл.n'ida-lEn «у них»; г) основа + диал. Cx, напр., лл. sijE-lE «его, ее», лл. n'ida-mId «с ними»; г) основа + Cx + выделительные суф.(в каритиве и комитативе): вс. sI-tEg-ji «без него, нее», иж. nI-teg-ja «без них», уд. na-kEt'-t'a «с ними» и т. д.

В коми-пермяцких диалектах падежные формы образуются по тем же моделям как от краткой, так и полной основы, напр. sialis’ и sIlis' «у него», sialEn «у него есть», sIlE «ему», в северных говорах часто используются суффиксы мн. числа, напр, nIazlEn «у них».

Несомненно, древним способом образования косвенных падежей является добавление суффикса к краткой основе: он представлен повсеместно. Склонение полной основы встречается, в основном, в южнокоми регионе. Вариативность плюральных форм значительно выше сингулятивных, что говорит об инновационных процессах в их становлении.

§3. Производные указательных местоимений пермских языках образованы по одним моделям с помощью общих падежных и непадежных формантов, что говорит об их общепермском происхождении: к. tat®E, set®E ~ удм. tat®I, ot®I «сюда, туда»»; к. ta±(i), si±(i) ~ удм. taz' (I), oz' (I) «так, эдак» и т. д.

3.1. Местоименные наречия места составляют самый значительный разряд пермских демонстративов. Они группируются вокруг трех основных значений ближнего и дальнего указания: «здесь – сюда – отсюда» и «там – туда – оттуда», для выражения которых используются оппозиции пространственных падежей.

Среди локальных демонстративов различаются: 1) указательные местоимения в формах местных падежей и 2) застывшие формы наречий с дефектным членением.

3.1.1. Первую группу в коми языках составляют наречия, образованные от основ ta-, sI- с помощью суффиксов внешнеместных падежей, напр., эгрессива: кз. (e)tas'an' «отсюда, с этого места» – (e)sIs'an' «вон оттуда, с того места», транзитива: кп. etaEt, tati «здесь, по этой стороне» – sIEt «там, по тому месту» и т. д. В коми-зырянском эта группа значительно пополнилась за счет форм приблизительно-местных падежей, составляющих регулярную парадигму (в инессиве имеется также лично-притяжательная форма): инессив: (e)talan'In, (e)talan'as «здесь, в этих местах» – (e)sIlan'In, (e)sIlan'as «там»; иллатив: (e)talan'E «сюда, в эту сторону» – (e)sIlan'E «туда, в ту сторону» и т. д.

В удмуртском в этой функции используется только аппроксиматив -lan': solan' «в том направлении», диал. olan' «в ту сторону», talan' «в этом направлении»: solan'- talan' «туда-сюда, взад-вперед, из стороны в сторону». Кроме того, используются формы с сегментом -la-: kudlas'an' «с какой стороны»: solas'an' «с той сторны» и конструкции с послелогом pala «сторона»: so pala «в ту сторону», ta pala «в эту сторону» и т. д. Развитую систему местоименно-наречных форм составляют также сложные образования, состоящие из указательных местоимений и самостоятельного слова kem: такемысен, такемысь «с такого дальнего расстояния» – сокемысен, сокумысь «из такой дали, с такого расстояния»; такеме, танякеме диал. «так далеко» – сокеме, сонякеме диал. «так далеко, в такую даль».

3.1.2. Во второй группе локальных демонстративов структурные элементы можно выделить только при дефектном членении, однако оппозиции по дальности указания прослеживаются совершенно определенно.

В коми языке они образованы от следующих основ: (e)ta-, se-: (e)tan(i) «здесь, тут» – sen(i) «там»; (e)tas' «отсюда, вот отсюда» – ses' «оттуда, с того места»; уд. ta-, tI-: tan «здесь» – tIn «там»; tat-, set-, est- (в северо-западных диалектах также tIt-: уд. вым. нв. tIt «там» – tat «здесь»): (e)tatEn(i) «здесь, вот здесь» – setEn(i) «там, вон там»; tatI-, setI-, estI-: (e)tatIs'an' «отсюда» – setIs'an' «оттуда», estIs'an' «оттуда, с того места»; tat®-, set®-, est®-: (e)tat®E «сюда, в это место» – set®E, est®E «туда, в то место»; tat®an'- , set®an'-, est®an'-: (e)tat®an'In «здесь, в этих местах» – set®an'In, est®an'In «вон там»; (e)tat®an'E± «до того места» – set®an'E± «до того места», est®an'E± «до того места» и т. д. В коми языке и в некоторых самых северных коми-пермяцких говорах основную оппозицию по дальности указания составляют наречия tan(i) «здесь» – sen(i) «там». Они отсутствуют в коми-пермяцком языке и коми-язьвинском наречии, основную оппозицию в которых составляют кп. estEn «здесь» – set®in «там», кя. tat\n «здесь» – tet\n «там»– sit\n «там, подальше». В удмуртском наречия места образованы от основ tat-, ot-, диал. sot-: tatIn «здесь» – otIn, диал. sotIn «там», tati «по этому месту» – oti, soti «по тому месту»; tati-, oti-, диал. soti-: tatiIs' «отсюда» – otiIs', диал. sotiIs' «оттуда»; tat®I- – ot®I-, диал. sot®I-: tat®Ioz' «досюда» – ot®Ioz' «дотуда» и т. д.

В структуре пермских демонстративов выделяются основообразующие элементы: -n в коми-зырянских tan(i) «здесь» и sen(i) «там», а также kEn(i) «где» и -t- и -®з - в составе других наречий места. По-видимому, они являются рефлексами ранних форм словоизменения. элементы -n, -t, а также -i возводит к древним локативам, -I в удм. tat®I- – к лативу (1963: 54,59,350,75). Элемент -t- часто связывают с формой транзитива или пролатива-транзитива (Bartens 2000:304), а -®з - считается комбинацией лативных суффиксов (Csúcs 2005:245).

Поскольку в основе пространственной ориентации человека лежит семантическое поле «здесь – сюда – отсюда», логично предположить, что именно эти падежные значения участвовали в образовании наиболее ранних форм. Однако семантика первичных дейктических корней оказалась недостаточной для репрезентации локальных сигнификатов. Локативные формы, сохранившиеся в кз. tani «здесь (<*в этом)», seni «там(<*в том)», а также kEn(i) «где(< *в чем)», другими пермскими языками были утрачены. В качестве специального маркера локальности, по-видимому, был использован суффикс локатива -t, хорошо сохранившийся в угорской ветви (напр., хант. tot tat «там», śita «(вот)там»; манс. tit «здесь», tot «там»; венг. itt «здесь», ott «там»), однако имеющий финно-угорское и даже уральское происхождение (UEW:332; Хайду 1985:297). Основа *tзt- «здесь» (соотв. *sзt - «там») стала системообразующей для всего поля локальных значений пермских языков, напр.: к. tat-En, удм. tat-In «здесь»; к. tat-Is', tat-Is'an', удм. tat-Is', tat-Is'en «отсюда» и т. д.

Дальнейшее осложнение системы демонстративов связано с появлением форм элатива и эгрессива с элементом -®з-. По нашему мнению, первоначально эти формы имели значение общего указания и были синонимичны: к. tatIs' и tatIs'an' «отсюда = туда», к. setIs' и setIs'an' «оттуда = сюда». Однако дальнейшая дифференциация локальных понятий («отсюда» ↔ «туда» и «оттуда» ↔ «сюда») потребовала новых форм вербальной репрезентации. Форма элатива со значением направления от точки локализации (tatIs' «отсюда») с помощью иллативного суффикса получила значение направления к точке локализации (к. *tatIs'-E > tats'E > tat®E «сюда»). Промежуточные формы tats'E, sets'E до сих пор бытуют в печорском диалекте коми-зырянского языка. В удмуртском им соответствуют также иллативные формы tat®I, ot®I, диал. taccI, o®®I, o®I, so®I. Возникшие основы приняли участие в формировании терминативных форм: к. tat®E±, set®E± ~ удм. tat®Ioz', ot®Ioz' «досюда, дотуда». Возможность такой трактовки допускают и другие исследователи (напр., Bartens 2000:304).

Аналогичный процесс, видимо, можно предположить для коми tat®an' «сюда, в этом направлении», set®an' «туда, в том направлении», которые сформировались на основе эгрессива следующим образом: tatIs'an' «отсюда» → tats'an'(E) > tat®an'(E) «сюда, в этом направлении»; setIs'an' «оттуда» → sets'an'(E) > set®an'(E) «туда, в том направлении». Эти формы могли также появиться или подвергнутся фонетическому и семантическому выравниванию под влиянием более ранних tat®E, set®E. В отличие от удмуртского в коми-зырянском языке появилась серия локальных демонстративов с приблизительно-местным значением, образованных от основ tat®an', set®an' с помощью суфф. местных падежей.

Особую группу составляют коми-пермяцкие демонстративы, образованные от наречия set®in, et®in «там, туда»: set®inE «туда, в том направлении», set®ins'an' «оттуда, с той стороны», set®inE± «дотуда» и т. д. Нетрудно заметить, что они перекликаются с коми-зырянскими местоимениями на set®an'-, однако не имеют ближнеуказательных соответствий (с основой кз. tat®an'- «сюда»). Форма set®in, на наш взгляд, могла возникнуть из общепермской set®E «туда» с помощью суффикса инессива -In, поскольку имеет как направительное, так и  местно-локативное значение, ср., напр. set®in mEdik moz baitEnI «в той стороне говорят по-другому» и da set®in kuis «там и умерла». Следовательно, кп. set®in, et®in и кз. tat®an'-, set®®an'-, est®an'- имеют разное происхождение. Коми-пермяцкие локальные демонстративы отличаются широким использованием энклитических элементов, которые могут представлять интерес для истории, напр.: setEnka, set®inkatu, setEnkana, setEnkas' «там, в том месте» и др. Возможно, они имеют отношение к мордовским, прибалтийско-финским, а также северно-русским частицам.

Система коми-язьвинских демонстративов отличается тем, что в оппозициях по дальности указания участвуют две основы ближнего и три дальнего указания. Все они образованы от основ, осложненных элементом -t-: tat-, tet-, 8tit-, sit-, est-: tati «по этому месту» – teti «по тому месту» – 8titi «вот по тому месту» – siti «по тому месту» – esti «по этому месту»; tat\n(i) «здесь» – tet\n «там» – 8tit\n «вот там» – sit\n «там (подальше)», sit\nas «там-то» – est\n, et\n «здесь»; tati-, teti-, 8titi-, siti-, esti-: tatis'an' «отсюда» – tetis'an' «оттуда» – 8titis'an' «вот оттуда» – sitis'an' «оттуда» – estis'an' «отсюда»; ta®-, te®-, (8ti®-), sit - , est®-: ta®®\ «сюда» – te®®\ «туда» – si®®\ «туда» – es's'\, et®E , eS®E «вот сюда»; ta®®\± «досюда» – te®®\± «дотуда» – si®®\± «дотуда» – eses's'\± «досюда».

Наречия места в трех основных вариантах коми языка имеют существенные различия, которые, по нашему мнению, объясняются инновациями, вызванными внедрением в систему коми демонстративов препозитивной частицы e - (см. Гл. II., п.2.1.).

Ее тотальное использование привело к серьезным структурным изменениям, особенно в системе в s-овых демонстративов[2], в которых мы выявили два типа преобразований: 1) выпадение корневого гласного: estEn < * e-setEn «там»; est®E, es®E < *e-set®E «туда»; 2) выпадение начального s- и обнажение корневого e-: et®E <* set®E «туда»; et®E± <*set®E± «дотуда»; es'an' < *ses'an' «оттуда» и т. д.

1) Формы первого типа имеют массовый характер. Они представлены практически во всех диалектах, однако имеют разные значения: в ижемском диалекте коми-зырянского языка, коми-пермяцких диалектах и коми-язьвинском наречии – ближнеуказательное, в остальных – дальнеуказательное: иж. esten, кп. estEn, кя. est\n «здесь» – кз. estEn «там». Во многих диалектах оппозиции по дальности указания оказались размыты, напр.: estEn «там, тут, вот здесь, вот там» (ССКЗД: 448). В значительной степени этот процесс коснулся коми-пермяцкого языка, в котором оппозиция t-овых и s-овых основ была практически вытеснена e-овыми образованиями, не акцентированными по дальности указания. Появление особых коми-пермяцких форм estEn «здесь» – set®in «там», по-видимому, можно объяснить необходимостью более четкого выражения базовых значений ближнего и дальнего указания.

Трансформация коми-язьвинской дальнеуказательной основы sit- в ближнеуказательную est- была подчинена тем же закономерностям: sit\n «там» → es(i)t\n → est\n, et\n «здесь», однако этот процесс не оказал такого сильного влияния на всю систему демонстративов, как в коми-пермяцком: в коми-язвинском наречии сохраняется четкая оппозиция t-овых и s-овых форм по дальности указания.

2) Утрата начального s- имеет южнокоми ориентацию: южные диалекты коми-зырянского языка (сс. вс. лл.) и коми-пермяцкий язык. Без-s-овые формы дальнеуказательного значения в этом регионе составляют полные парадигмы, напр.: л. et®an' < set®an' «туда»: et®an'In «там, в той стороне», et®an'ti «там, по той стороне», et®an'E± «дотуда» и т. д. Это позволяет сопоставить данное явление с удмуртскими формами oti, soti «там, по тому месту», otioz' , sotioz' «до того места», ot®I, sot®I «туда» и рассматривать как ареального явления в сфере местоимений.

3.2. Местоименные наречия времени, в отличие от пространственных, составляют незначительный разряд, хотя являются важной составляющей дейктического поля языка. Темпоральный компонент непосредственно связан с локальным и через него проявляется: «я – здесь = сейчас», поэтому пространственные отношения часто переносятся в область временных. Ср., напр., рус. темпоральные наречия, образованные от указательных корней: теперь < *то пьрво, тогда< *то-гда (< ?годъ) (Фасмер 1986:89; 1987:68).

В финно-угорских языках связь наречий места и времени очевидна: в роли тех и других часто выступают указательные местоимения в местных падежах, напр., к. taE±, эст. siiani «до этого, досюда, до сих пор» и т. д. В некоторых из них сохраняется оппозиция по дальности указания, напр., фин. tällöin «теперь, ныне» – silloin, taanoin, tuonoin «недавно, тогда»; морд. t'an'i «теперь» – tosa, s'esta «тогда»; мар. t'en'ij «теперь» – tunam «тогда», однако в большинстве она утрачена. Более устойчивой оказалась дальнеуказательные s-овая или t-овая основы со значением «тогда»; ближнеуказательное значение «теперь» выражается разными, не обязательно местоименными, словами. Ср., оппозиции «теперь» – «тогда» в разных финно-угорских языках: фин. nyt, nykysin – silloin, эст. nüüd – tollal tollel, вепс. n’ügüde – siлoi, siлō, siлei, морд. Э. ней– Э. тосо, хант. ин интам вельси – сялта, манс. ань – тōнт; венг. most – akkor, саам. адтm – танна.

Постепенная нейтрализация пространственного и укрепление темпорального значения, как правило, ведет к появлению полнозначных слов, которые утрачивают связь с дейктическим полем и переходят в разряд номинативной лексики. Они часто заменяются другими, более определенными по семантике словами, инкорпорируют имена, вытесняются заимствованиями и т. д. Например, в венг. ekkor, akkor «тогда» имеется субстантивный корень kor «возраст», в эст. praegu «сейчас»  – aeg «время», мар. кызыт «теперь» и удм. круф. кайзър «сейчас» являются татарским заимствованием и т. д.

Пермские наречия времени не являются исключением. Среди них имеются локальные демонстративы, напр., удм. tatijaz «здесь, теперь», tat®Ioz' «досюда, до сих пор»: kItIn ton tat®Ioz' ulid? «где ты до сих пор был?», композиты с темпоральным компонентом: удм. son'aCoXe, к. tadIra, sIdIra «так долго», послеложные конструкции: удм. tabere «теперь < после этого»: mar karod na tabere? «а что теперь поделаешь?», а также специальные слова для выражения временных координат «теперь» – «тогда»: удм. al'i – soku, коми Eni – sek(i).

Общим для пермских языков является наречие к. sek(i) ~ удм. soku «тогда», образованное от дальнеуказательной основы se-, so-. Возможно, «удм. ku связано с каким-то утраченным словом kɣ, означавшим «время» (Серебренников 1963:348), поскольку k-овые темпоральные корни действительно имеются: удм. ku, kuke «когда», кз. kom «случай, момент, время»: вв. kom ke s'uras, vola «будет время, приду»; лет. uz'an kom abI «поспать некогда»; кя. kom\t «во время». реконструирует самостоятельную общеп. основу *kЖ - «когда» (КЭСК:127). Вместе с тем, существует мнение, что формы seki ~ soku являются реликтами ф.-уг. латива *-k, как и в кз. aski~ удм. askI «завтра» (КЭСК:34; Основы 1974:256). Эта гипотеза, по нашему мнению, менее обоснована: если значение латива имени достаточно для процесса: as- «утро, утренний» → «в утро, наутро» → «завтра», то форма местоимения «в то, в тот» – семантически ущербна. Как показывают примеры, более предпочтительной для такого типа производных является семантическая контаминация дейктических и номинативных значений, вроде «в ту пору», «в то время», «вот когда» и т. д. → «тогда».

Ближнеуказательное наречие времени в коми и удмуртском языка представлено разными словами. Удмуртское al'i «сейчас, теперь, нынешний, настоящий» восходит, видимо, к татарскому ɚлɚ «тж» (Тараканов 1993: 32). Ср. также чув. халě, халь «тж».

Происхождение коми Eni «теперь, сейчас» не так прозрачно. Считается, что форма могла «сложиться из указательного местоимения е- (ε-, i-)… и элемента -n, -ni (? локативного показателя)» (КЭСК:212). Однако, поскольку реконструкция вокалических указательных основ требует более веских доказательств, нежели мы имеем сейчас (см. Гл. II., п. 1.2.), предпочтительной, по нашему мнению, является гипотеза о связи коми Eni, кз. иж. eni, кя. eni «теперь, сейчас» (ср. тж. кз. Entaj, кя. entaj «давеча») с мар. ӹнде < чув. ěнтě «теперь», тат. инде äнди «теперь» (Федотов 1969:46; 1965:50). Возможно выравнивание по аналогии: ta-ni «здесь» – se-ni «там» → En-ni нe-niйя«сейчас».

В некоторых диалектах обнаруживаются отдельные фрагменты былой оппозиции «сейчас» – «тогда, в тот раз», напр., удм. taku – soku, кз. иж. Eni – tEni, л. сс. tEn (ср. мар. Г. тене «нынче», морд. М. тени, ни «теперь»).

3.3. Местоименные наречия образа действия со значением «так, таким образом», как правило, состоят из дейктического корня и наречеобразующих формантов, напр.: морд. Э. est'a, ist'a, М. t'afta, eksta, мар. tuge, tugak, tugat имеют в своем составе онаречивающие суффиксы, фин. näin, noin, niin являются окаменевшими формами инструктива, венг. így, úgy – аблатива и т. д. (Майтинская 1969:120). Характерной особенностью финно-угорских наречий является хорошая сохранность оппозиции по дальности указания, напр., венг. így «так (как делает говорящий)» – úgy «так (как делает не говорящий)»; фин. näin «так как этот» – noin «так как тот» – niin «так», täten «таким образом» – siten «таким образом» и др.

В пермских языках семантическое противопоставление значительно нивелировано, хотя формальное сохраняется: удм. taz'(I) – oz'(I), oz'I-taz'I «так, таким образом», коми кз. (e)ta±(i) «(вот) так»­­ – (e)si±(i) «(вон) так»; кп. ta±(i), eta±, si± «так, таким образом». Коми si±, esi±, видимо, возникли из более ранних *se±, *ese±; последние до сих пор встречаются в диалектах: лл. e±i, e±E «так»; кя. e±, e±i «так, этак» < ? *(s)e± «так».

Суффикс -±(i) ~ -z'(I) считает «местоименным» (1969: 119), – наречным, сравнивая с мар. -že, - z'e, - ze (kuže «как»), фин. -ns- (jonsen, ср. jokin «кто-то»), венг. -gy: ugy «так», hogy «как» (КЭСК:150, 257). Возможно, он имеет отношение к ф-уг.(ур.) деривационному суф. -*s', который в пермских языках дал многочисленные рефлексы: к. -Es' ~ -Is' ~ -as' ~ -a® ~ -i® ~ -i±, удм. -ez'~ iz' ~ as' и др. (Федюнева 1981). М. Кёвеши, реконструируя zürj. -ź (-d’ź) ~ votj. -ź (-d’ź) < fgr. *-ńś (~ [?]*-ńt’ś в именном и глагольном словообразовании, находит их рефлексы также в наречиях: кз. tEn±i «недавно», eCan'±i «немножко», кз. kIn±i «кроме» и т. д. (Kövesi 1965: 395-396).

3.4. В семантической структуре указательно-количественных местоимений, кроме указательности, содержится сема количества, меры, объема, веса и т. д., что предполагает наличие материальных носителей этих значений. В одних случаях они тесно спаяны с указательными основами, напр. мар. unare, tщnarщ, морд. t'щn'ară, s'n'aro, tn'arа, sn'arа, zn'aro «столько», в других связь интонационная, напр. манс. tasavit «столько» < ta «то», savit «количество» или даже синтаксически свободная, напр., фин. niin paljon «столько, букв. так много». Пространственные оппозиции для количественных демонстративов не актуальны, однако в финно-угорских языках семантическое противопоставление «столько (как то)» – «столько (как это)» часто сохраняется, напр.: венг. annyi – ennyi, мар. tunare, tщnär – tщnarщ, tinärщ, вепс. severź– ńeceverź, манс. tasavit – tisavit и др.

Пермские соответствия также различаются по типу указания «(вот) столько – (вон) столько»: удм. tamInda – somInda, кз. (e)ta mInda – (e)sI mInda. Они образованы от ближне - и дальнеуказательных основ с помощью количественного послелога mInda. Кп. слово sInIm «столько» возникло по аналогии к вопросительному kInIm «сколько». В удмуртских диалектах бытуют осложненные формы tan'amInda – son'amInda, также возникшие, видимо, под влиянием местоимения kEn'a «сколько» (см. Гл. III, п. 3.2.).

В коми языке конструкция более свободная, близкая к послеложной, ср., кз. vedra mInda «около ведра (объемом)», kilo mInda «с килограмм» и т. д. В качестве основного слова в таких конструкциях может выступать количественное слово mIjta «сколько» или даже основное вопросительное местоимение mIj «что»: иж. sI mIj, sI mIjttEm, нв. печ. уд. sI mItta, нв. sI mIttEm, уд sI mI'ta, sI mIt'tEm. Семантическая трансформация понятна: сколько? → вот сколько → столько. С другой стороны, широко представлены формы, слившиеся в единую лексему: кз. (e)tamda, (e)sImda, «столько»; кп. sImda «столько», кя. sim\mda, simdana «столько», в просторечии часто плеонастически осложняемые: кз. (e)tamda-mInda, (e)sImda-mInda «столько, столько всего, много», кп. sImda mImdaIs vEli «и такое случалось, букв. столько столького было». При этом наблюдаются изменение гласного: вс. лл. сс. sImda, лл. simda, вс. semda, опрощение: вым. иж. нв. печ. уд. sI mIda, ассимиляция: нв. печ. уд. sI mItta < sI mIjta и др. фонетические преобразования, что говорит о живом процессе прономинализации. Как отмечает , только такие образования, в которых компоненты соединены прочно (как, напр., рус. столько) или образованы аффиксальным способом (напр., венг. ennyi «столько») могут считаться собственно количественными словами; в других случаях надо говорить о местоименных сочетаниях (1969:116).

3.5. Адъективные указательные местоимения целесообразно разделить на слова со значениями «такой», «таковой», «этакий», «такой, как этот, тот» и т. д., соотносимые с качественными прилагательными, и адъективы, образованные от указательных наречий времени и места со значениями «здешний», «тамошний», «тот бывший», «тогдашний», «теперешний», соотносимые с относительными прилагательными. Они различаются по типу, а часто и по времени образования.