Первичные местоимения и их производные в пермских языках (стр. 5 )

По этой модели образованы слова кз. mIj mInda ~ удм. mamInda «сколько». В удмуртском языке имеются соответствия с k-овыми основами: удм. kudmInda «сколько», kцn'amInda «сколько, как много», а также сочетания тех и других с послеложной основой kem- «около, приблизительно»: makem «до какой степени», kudkem «насколько». В южнокоми регионе зарегистрировано также слово mцje®, mIje® «сколько»: вс. mцje® vain pestц? «сколько ты привез дров?», образованное с помощью послеложного слова e® «около». Аналоги имеются и в других финно-угорских языках, напр.: фин. montako, miten monta, kuinka monta «сколько» и др.

Значения «зачем, почему, с какой целью» в пермских, как и в большинстве финно-угорских языков, выражены падежными формами, обычно конзекутивом: кз. mIjla, кп. mIjla, mIl'a, кя. m\jla, удм. malI , в диалектах элативом, напр.: кз. уд. mujis', mujis's'a, печ. mIjIs' s'ojtцm tАak? «почему не съедобный гриб?», эгрессивом: кп. mIjs'an', кя. m\s'an': m\s'an' sida pondis vis'n\? «отчего он заболел?», редко аккузативом: вв. mIjцs «почему, зачем».

3.2. K-овые местоимения и их производные. K-овые интеррогативы являются структурными аналогами демонстративов и объединяются в те же лексико-грамматические группы: наречия места со значениями «где», «куда», «откуда», «докуда», времени «когда», «с каких пор», «до каких пор», образа действия «как», «каким образом», адъективы «какой», «каков», «который» и количественные слова «сколько», «насколько».

Наречия места группируются вокруг тех же основных направления движения: «где – куда – откуда», что и демонстративы ближнего: «здесь – сюда – отсюда» и дальнего: «там – туда – оттуда» указания (Гл. II., п. 3.1.). Имеются также вторичные образования со значениями «в каком направлении», «в какую сторону» и т. д., являющиеся поздними формами локальных падежей. Основные наречия места представляют собой застывшие формы с дефектным морфемным членением.

1. Формы, образованные от основ коми kud - ~ kod - ~ kцd-, удм. kud- «который» с помощью стандартных падежных суффиксов (кз. kodlan', удм. kudlan' «в какую сторону»; кз. kоds'an' «откуда), часто включают лексемы с локальным значением удм. pal, коми -lador «сторона, направление»: кз. kodladorIn, удм. kudpalan «где, в какой стороне» и т. д. В кя. им соответствуют конструкции с kudik: kudik ladorIs' «с какой стороны». В коми языке имеется специальная лексема кз. kodar, кп. kцdцr «которая сторона», часто осложненная элементом -la, -lador: кп. kцdцrladorIn «на которой стороне» и т. д. В ее составе обычно выделяют суф. -r, который имеется также в словах кз. цtar-mцdar «туда-сюда», кп. цtцr «улица, двор», ср. тж. удм. mar «что», и возводят к ур. *r (Kövesi 1965: 285). Вместе с тем, возможно, она возникла из сочетания kod dor «какая сторона» по типу удмуртского kudpal - «тж.», поскольку имеется только в коми языке.

2. Структура ранних интеррогативов полностью совпадают со структурой указательных наречий. Формы инессива кз. kцn(i) «где» и элатива кз. kIs', kIs'an' «откуда», кп. kIs'an' «откуда» имеются только в коми языке. Транзитив kIt(i) «где, по какому месту», также широко представленный в коми языке, в удмуртском зафиксирован только в устойчивых выражениях: удм. диал. kIt vetlis'kod? «где (ты) ходишь?»; kIti -mati, kIti - marti «где и когда, букв. где что». Шире используются производные от этой основы, напр.: kItiti, kItitiz «по какому месту», kItijaz «где», kItiIn «в какой стороне», kItiIs'en «откуда», kItiIs' «откуда, с каких мест» и др. Как и указательные, вопросительные наречия места со значениями «где» и «откуда» образованы от основы, осложненной элементом -t-: кз. kItEn, кп. kItEn ~ удм. kItIn «где»; кз. kItIs', кп. kItis' ~ удм. kItIs' «откуда»; кз. kItIs'an', кп. kItIs'an', кя. k\tis'an' ~ удм. kItIs'en' «откуда, с какого места» и т. д., а со значением «куда» –элементом ®-: кз. kIt®E, кп. kIt®E ~ удм. kICI «куда»; кз. kIt®E±, кп. kIt®E± ~ удм. kIt®Ioz' «докуда» и т. д.

Наречия времени представлены двумя формами: 1) кз. kor, кп. kEr, удм. ku «когда»: кз. лл. kori, вс. kôr «когда» и 2) кз. kodIr, кп. kцdIr, кя. kud\r, удм. kuddIr «когда»: удм. диал. kuddIre, kuddIrja «иногда, кое-когда» < общеп. *kЖ - и dIr «время, период» (КЭСК:127). Кп. слово kцdpora, kцdporu, kцtporu образованно аналогично с участием рус. пора. Элемент -r в кз. kor, кп. kцr считается «застывшим прапермским суффиксом» (КЭСК:126) или элементом сокращенной формы местоимения кз. kodir, кп. kцdIr «когда» (Серебренников 1963:348; Основы 1976:193). Ср. венг. mikor «когда».

Вопросительные наречия образа действия представлены стандартной формой кз. кп. kI±(і) ~ удм. kIz'I «как, каким образом» и полностью соответствуют указательным кз. кп. ta±(і), si±(і) ~ удм. taz'(I), oz'(I) «так, этак». Из вторичных наречий зарегистрирована форма кз. kuCцma, кп. kICцma «как, каково» < kuCцm «какой» + адвербиальный суф. -а.

Вопросительные количественные слова в коми и удмуртском языках различаются. В общекоми слове kImIn (кз. вв. kImin, вс. л.уд. kInIm, уд. kImInja, л. kInImja; кп. kInIm, kInImja; кя. k\m\n) выделяется вопросительный корень *kI - и сегмент *mIn «количество, мера», представленный в словах mInda «около», sImIn «столько», кз. komIn, удм. kuamIn «тридцать» и др. и имеющий соответствия во всех финно-угорских и многих индоевропейских языках, напр. ст.-сл. мъногъ «много» (КЭСК:158, 183; UEW:279; SKES:347 и др.).

Происхождение удм. kцn'a «сколько» неясно. выделяет основу вопросительного местоимения kц - и элемент -n'a, значение которого «в настоящий момент определить невозможно»(1963:211), хотя он присутствует и в указательных местоимениях tan'amInda, son'amInda «столько», kцn'ake son'a «сколько-нибудь» и др.

Вопросительные адъективы кз. kuCEm, кп. kICEm ~ удм. kICe «какой» аналогичны указательным кз. taCцm, seCцm ~ удм. taCц, sICц «такой, вон такой» (Гл. II., п.Слово со значением «который по счету» образовано от кз. kImIn, кп. kInIm, удм. kцn'a «сколько»: кз. kImInцd, кп. kInImцt, удм. kцn'aeti «который» с помощью суф. порядковых числительных. От темпоральной основы кз. kor, кп. kцr «когда» образованы также адъективы кз. kors'a «какого времени», korkцs'a «давнишний»; кп. kцrkцs'a «давний, давешний», которым в удмуртском языке соответствуют производные с основой kema «долго» вроде: kemala «давний, давнишний».

§4. Служебные части речи вопросительно-местоименного происхождения.

4.1. Вопросительные частицы в пермских языках.

4.1.1. Вопросительные местоимения переходят в разряд частиц в составе восклицательных предложений, в возгласах, выражающих удивление, восхищение, недоумение и т. д.: кз. kI±i on tцd! «как не знаешь?!», удм. kICe soos musoes'! «какие они милые!» и т. д. В партикулярном значении, напр., выступают удм. ma «что»: ma kItIn ton? «где же ты?»; ma kIz'I oz'I !? «да как так!?», кз. mIjta «сколько»: печ. pis'mo mIda oz IstI «даже письмо не шлет», кп. mIj-mIjIs' «если что, в случае чего», удм. marIs' mar «если что» и др.

4.1.2. Вопросительные частицы выделяется по двум параметрам: а) по наличию (иногда предполагаемому) в их структуре вопросительных основ и б) по наличию вопросительной, вопросительно-указательной (или близкой) семантики. По семантике частицы делятся на: 1) нейтрально-вопросительные, соотносимые с рус. ли и 2) эмоционально-вопросительные, соотносимые с рус. разве, неужели, неужто.

Известным примером перехода вопросительной основы в частицу являются фин. -ko , -kö, кар.-go , -ko, вепс. -i(k), иж. -ka, -kä, вод. -ko, -kse, эст. -k, -ks, восходящие к ур. k-овому местоимению (Хакулинен 1953:216). Видимо, к этому ряду могут быть причислены кз. кп. -kц, удм. -ke в неопределенных местоимениях: кз. kodkц, кп. kinkц, удм. kinke «кто-то» и т. д.

Более сложным способом образования вопросительных частиц является переход в них указательных основ. Как считают исследователи, пермские вопросительные частицы коми -ц, удм. -а, кз. кп. nц, no «же, разве» восходят к очень древним дейктическим элементам. По-видимому, сюда можно отнести также удм. te «ли», к. -ja и -i и др. Последние нельзя однозначно причислить к дейктикам, однако регулярность, с которой они появляются в системе местоимений (напр., kod-i ~ kod-ja «кто», kuCцm-ja ~ kuCцm-і «какой», m2j-ja ~ m2j-і «что за», kor-ja ~ kor-i «когда же»), позволяет рассматривать их в контексте данного исследования.

4.2. Союзы вопросительно-местоименного происхождения в финно-угорских языках образованы от указательных основ *mȝ- «что?» и *kё- «кто? что?», однако соотношение их различно. Пермские союзы образованны чаще от k-овых, реже от m-овых основ: кз. kI±i…si±i «как…так и», sцk…kor «тогда…когда», sI ponda mIj «ввиду того, что»; кп. sijцn…mIl'a «потому что», n'e sI sijцn…Sto «потому что», sijцn…medbI «затем…чтобы»; удм. kIt®I …o®I «куда...туда», kIz'I ke…oz'I ik «как…так и». Среди них практически нет полностью грамматикализованных. «Настоящим» союзом можно считать лишь: кз. кп. kц, удм. ke «если», который прослеживается во многих языках: венг. ha, манс. ke, хант. ku, ke, эст. kui, лив. ku, саам. ko, ku «если» и, видимо, имеет древнюю историю.

4. 3. Послелоги вопросительно-местоименного происхождения. В пермских языках имеются случаи перехода в послелоги вопросительных местоимений, достаточно редкие для финно-угорских языков. Имеется лишь два примера: манс. χol't' «как, подобно» < ур. *kЁ «кто» и эрз. kond'amo, мокш. kod'ama «подобно чему-либо» < ур. *kЁ «кто, что» + суф. -n + *tё «тот»+ суф. mo, ma. Они сопоставимы с пермскими: кз. кп. kod', удм. kad' «как, словно, подобно, будто». Вопросительно-местоименное происхождение имеют также два послелога: кз. kImIn, кп. kInIm, кя. k\m\n «около» < «сколько» и кп. mIjis' «через». Последний является формой элатива местоимения mIj «что»: dIr mIjis' «спустя значительное время».

§5. Образование второстепенных разрядов местоимений на базе вопросительных основ. В финно-угорском праязыке еще не было второстепенных разрядов местоимений, в их функции выступали вопросительные. Дифференциация происходила позже путем добавления к вопросительным основам аффиксов, местоименных корней, отдельных слов или их частей, заимствованием и т. д. В работе рассматриваются основные деривационные модели неопределенных, отрицательных и обобщительных местоимений, образованные от первичных указательных основ.

В Заключении даны общие выводы по работе.

В результате исследования установлены основные тенденции развития системы первичных местоимений в близкородственных пермских языках. Выявленные общие закономерности и расхождения объясняются как внутрисистемными факторами, так и перманентными контактами коми и удмуртского языков с различными родственными и неродственными языками. Приведенное исследование подтверждает выводы о сложном и длительном процессе лингвогенеза, представляемого как непрерывный процесс становления древних диалектных ареалов, их подвижности и проницаемости. Несмотря на генетическую общность дейктических корней, восходящих к общефинно-угорским (уральским) источникам, первичные местоимения в коми и удмуртском языках, их диалектах и диалектных ареалах имеют много особенностей, которые свидетельствуют о глубоких дивергентных процессах в ранней истории пермского языкового континуума.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК РФ

О границах личного дейксиса в языках разных типов// Филологические науки.

–М., 2008. № 4. –С. 48-55.

О типологии местоименного значения // Вестник Ленинградского гос. уни-та им. : Науч. журнал. Серия филология. –СПб., 2008. №4(16). –С.172-179. О прибалтийско-финском компоненте в коми языке // Известия Уральского гос. ун-та. № 55, Серия 2. Гуманитарные науки. Вып. 15. –Екатеринбург, 2008. –С. 172-180. Северно-русское чо-нинабудь, како-нинабудь // Вестник Санкт-Петербургского ун-та. Серия 9. Филология. Востоковедение. Журналистика. Вып. 2. Ч. 2. – СПб., 2008. – С. 245-248. О границах грамматического варьирования (на примере местоимений коми языка)// Вестник Челябинского гос. ун-та. Серия Филология. Искусствоведение. Вып. 21. №–Челябинск, 2008. –С. 165-171. О таксономических признаках дейктических слов // Вестник Вятского гос. гум. ун-та. Серия Филология. Искусствоведение. №4 (2). Том 2. – Киров, 2008. – С. 138-146. О рефлексах прауральских дейктических частиц *e «этот, тот» ~*о~*u «тот» в пермских языках// Вопросы языкознания. М., 2009. № 1.

Монографии

Первичные местоимения в пермских языках. –Екатеринбург: УрО РАН, 20с. (26,75 п. л.) Указательные местоимения и их производные в пермских языках. –Сыктывкар: Коми НЦ УрО РАН, 2007. –240 с. (15 п. л.) Коми местоимение: к проблеме формального варьирования в языке. –Сыктывкар: Коми НЦ УрО РАН, 2000. –71 с. (4,75 п. л.) Словообразовательные суффиксы существительных в коми языке. –М.: Наука, 1985. – 134 с. (9,4 п. л.) Именное словообразование в коми языке. –Сыктывкар: Коми НЦ УрО РАН, 2000. –90 с. (5,75 п. л.) Федюнева Г. В. Местоимения и числительные: опыт новой интерпретации в свете создания научной грамматики коми языка. –Сыктывкар: Коми НЦ УрО РАН. Вып. 241, 19с. (3,75). Морфемный состав и морфологический тип коми языка. –Сыктывкар: Коми НЦ УрО РАН. Вып. 294, 199с. (2,25 п. л.) Местоимения 1-го и 2-го лица в пермских языках: исторические параллели. –Сыктывкар: Коми НЦ УрО РАН. Вып. 475, 2005. – 50 с. (3,25 п. л.)

Учебники, учебные пособия

Современный коми язык. Морфология. Кол. авторов. – Сыктывкар: Коми кн. изд. –2000. –С. 3-38; 54-59; 139-207; 404-435; 525-5/ 9,9 п. л.) Знаменательные части речи в коми языке. Учебное пособие для вузов. –Сыктывкар: СыктГУ, 1991. –107 с. (соавт. ). (5,2/ 3,7 п. л.) Словообразование коми языка. Учебное пособие для вузов. – Сыктывкар: СыктГУ, 2002. – 99 с. (соавт. ). (5,8/ 4,5 п. л.)

Электронные публикации

В. Демонстративы в пермских языках. –М.: Федеральное агентство по образованию: ВНТИЦ, 2006. № . – 92 с. В. Пермские местоимения 1-го и 2-го и 3-го лица в контексте финно-угорских (уральских) реконструкций. –М.: Федеральное агентство по образованию: ВНТИЦ, 2006. № . –107 с.

Прочие публикации

В. Типологические особенности системы личных местоимений в пермских языках// Материалы II Международной конференции «Язык и культура»: РАН, Ин-т иностранных языков, науч. журнал «Вопросы филологии». М., 2003. –С. 142-143. В. Язык коми //Народы Поволжья и Приуралья. Коми-зыряне. Коми-пермяки. Марийцы. Мордва. Удмурты. Серия «Народы и культуры». –М.: Наука, 2000. –С. 32-41. О границах личного местоименного дейксиса в пермских языках// Материалы XXXII Международной филологической конференции. Уралистика. Ч.2. Вып. 13. –СПб., 2003.– С. 28-34. Федюнева Г. В. К вопросу о прибалтийско-финско-пермских контактах: коми местоимения нида, ныда «они»// Материалы XXXIV Международной филологической конференции. Уралистика. Вып. 15. Ч 2. –СПб., 2005. –C. 46-51. Аналогия как импульс исторического изменения (на примере личных местоимений пермских языков)// Материалы II Международной конференции «Язык и культура», РАН, Ин-т иностранных языков, науч. журнал «Вопросы филологии», М., 2005. – С. 234-235. Федюнева Г. В. Местоимения с начальным э - в коми языках: к вопросу о реконструкции вокалических указательных основ в уральском праязыке // Материалы XXXV Международной филологической конференции. Уралистика. Вып. 16. Ч 2. –СПб., 2006 –С. 39-46. В. Личные местоимения в коми языке: вариативность и норма // Пермистика: Диалекты и история пермских языков во взаимоотношении с другими языками. –Сыктывкар, 1999. –С. 173-180. В. Вариативность личных местоимений в коми языке и проблема языковой нормы // Проблемы удмуртской и финно-угорской филологии. –Ижевск, 1998. –С. 305-319. В. Структурные типы коми наречий// Грамматика и лексикография коми языка: Тр. ИЯЛИ Коми НЦ УрО РАН. Вып 58. Сыктывкар, 1995. –С. 99-122 В. Демонстративы в пермских языках// Инновации в науке и образовании. Гос. координационный центр информационных технологий (№11,22). –М., 2006. –С 22. В. Лексико-грамматические разряды местоимений// Коми язык. Энциклопедия. –М., 1998. – С.216-218 В. Местоимение//Коми язык. Энциклопедия. –М., 1998. –С.254-255. В. Прономинализация// Коми язык. Энциклопедия. –М., 1998. –С.395. В. Склонение местоимений// Коми язык. Энциклопедия. –М., 1998. –С.436-437. В. Формальная вариативность коми местоимений в типологическом освещении // Congressus nonus internationalis fenno-ugristarum. P. II.–Tartu 2001. –S. 220-227. В. О статусе так называемых «местоименных наречий» в коми языке // Коми слово в грамматике и словаре. –Сыктывкар, 2000. –С. 73-83. В. Национальный коми язык: структура и перспективы развития// Коренные этносы европейского северо-востока России на пороге нового тысячелетия: история, современность, перспективы. Сыктывкар, 2000. С. 503-510. В. Местоимение// Республика Коми. Энциклопедия. –Сыктывкар, 1999, –С. 274. В. О системе s-овых словообразовательных суффиксов в пермских языках// Советское финно-угроведение. –Таллин, 1981. №1. –С. 17-25. В. Морфологическая семантика коми местоимений//Пермистика: Диалекты и история пермских языков во взаимоотношении с другими языками. Сыктывкар, 2001. – С. 274-280. В. Местоимение как микросистема частей речи // Пермистика: Вопросы пермской и финно-угорской филологии. –Ижевск, 2002. – С. 434-442. В. Личные местоимения в коми и русском языках: сопоставительно-типологический аспект // Коми-зырянская культура XX в. и финно-угорский мир. –Сыктывкар, 2003. – С. 152-160. В. Пермские местоимения 1-го и 2-го и 3-го лица в контексте финно-угорских (уральских) реконструкций// Компьютерные учебные программы и инновации № 9.  –М., 2006. В. Функционально-семантические разряды коми и русских местоимений: вопросы классификации // Русский язык и культура северного Предуралья. – Сыктывкар, 2002. – С.119-125. В. Местоимения 3-го лица в пермских языках: историко-диалектные соответствия // Вопросы коми диалектологии. –Сыктывкар, 2004. – С. 150-161. О суффиксах личных местоимений в пермских языках// Congressus decimus internationalis fenno-ugristarum Joshkar-Ola. Pars II Summariaacroasium in sectionibus. Linguistica. –Йошкар-Ола, 2005. – С. 162. В.. Демонстративы в пермских языках// Компьютерные учебные программы и инновации. №7. – М., 2007. –С. 130-131. В. Коми-зырянский язык // Государственные языки в Российской Федерации. Энциклопедический словарь-справочник. –М., 1995. –С.109-121. В. Коми (коми-зырянский) язык // Государственные и титульные языки России. Энциклопедический словарь-справочник. –М.: Academia, 2002. – С. 158-177. В. Диалектное пространство коми языков. История письменности и литературные коми языки. Лексический состав коми языка в историческом освещении // Атлас Республики Коми. –М., 2001. –С. 130-141. В. Новое в коми лингвистике: опыт системного описания морфологии коми языка// Linguistica Uralica. –Tallinn, 2001. № 4. – С. 2 В. К истории аффрикативных словообразовательных суффиксов в пермских языках// Советское финно-угроведение. –Таллин, 1981. №2. –С. 97-104. В. Словообразовательные суффиксы существительных в диалектах коми-зырянского языка и словообразовательная вариантность // Fenno-ugristica: Тартуский гос. ун-т. Вып.8. –Тарту, 1981.– С. 27-42. К вопросу идентификации коми наречий// Congressus Octavus Internationalis Fenno-Ugristarum. –Jyväskylä, 1996. Pars V. – S. 30-35. В. Субстантивные неличные местоимения в коми и русском языках// Сопоставительная филология и полилингвизм. –Казань, 2002. – С. 136-138. В. Пермское местоимение кин~код(i) «кто» как пример дивергенции в близкородственных языках // Сопоставительная филология и полилингвизм. –Казань, 2005. –С.136-141. В. К вопросу о прибалтийско-пермских языковых связях: коми местоимения миян, тiян «наш, ваш»// Пермистика: Диалекты и история пермских языков во взаимодействии с другими языками. –Пермь, 2005. – С. 192-199. Федюнева Г. В. Об указательных словах «сейчас» и «тогда» в пермских языках// Материалы XXXVI Международной филологической конференции. Вып. 9. Уралистика. –СПб: С-Петербургский гос. ун-т, 2007. –С. 88-94. Фактор одушевленности в дистрибуции местоимений kin- и kod- ~ kцd- ~ kud- «кто, который» в пермских языках // Конференция по уральским языкам, посвященная 100-летию . – М., 2007. –C. 236-238. В. Коми sijц ,najц ~ удмуртское so,soos: «тот, та, то, те» → «он, она, они»// Linguistica Uralica. XLIII, –Tallinn, 2007. № 4. – С. 283-295. В. К 100-летию Клары Евгеньевны Майтинской // Linguistica Uralica. XLIV, –Tallinn, 2008. № 2. – С. 136-139. Федюнева Г.В. Развитие системы личных местоимений в пермских языках: номинативные формы// Congressus decimus internationalis fenno-ugristarum Joshkar-Ola 15.08.2005. Linguistica. Pars V. Йошкар-Ола, 2008. –С. 338-346. Федюнева Г. В. Об отрицательных местоимениях с префиксальным n-(n'-) в пермских языках // Материалы XXXVII Международной филологической конференции. Уралистика. Вып. 11. –СПб.: С-Петербургский гос. ун-т, 2008. –С. 65-70. Fedjuneva G. Die Entwicklung der nominalen Ableitungstamme in den permischen Sprachen// Lapponica et uralica. –Uppsala, 1994. –C. 32. Fedjuneva G. Die Probleme der Identifizirungder Adverbien in der komi Sprache// Congressus Octavus Internationalis Fenno-Ugristarum. –Jyväskylä, 1995. –S. 97. Fedjuneva G. Die Entwicklung der nominalen Ableitungsstаmme in den permischen Sprachen// Laponica et uralica. –Uppsala, 1996. –S. 171-179. Fedjuneva G. Formal variativity and tipology of language (Komi pronouns, as an example) // Congressus nonus internationalis fenno-ugristarum. Pars II. –Tartu 2000. –S.52. Структурные типы неопределенных местоимений в финно-угорских языках // Пермистика XII: Диалекты и история пермских языков во взаимодействии с другими языками: Ижевск, 2008. - С.343-352.   Федюнева Г. В. Об одной этимологии в контексте пермско-чувашских языковых контактов// Материалы Международной научной конференции «Чувашский язык и современные проблемы алтаистики». –Чебоксары, 2009 (в произв.).

Сокращения

венг. – венгерский, вепс. – вепсский, вв. – верхневычегодский диалект (кз.), вс. – верхнесысольский диалект (кз.), вод. – водский, вч. – верхнечепецкий говор (удм.), вым. – вымский диалект (кз.), иж. – ижемский диалект (кз.), ижор. – ижорский, иньв. – иньвеньский говор (кп.), к. – коми, кар. – карельский, кз. – коми-зырянский, коч. – кочевский говор (кп.), кп. – коми-пермяцкий, кя. – коми-язьвинскиое наречие, лив. – ливский, лит. – литературный язык, лл. – лузско-летский диалект (кз.), манс. – мансийский, мар. – марийский, мокш. – мокша-мордовский, морд. – мордовский, нв. – нижневычегодский диалект (кз.), нч. – нижнечепецкие говоры (удм.), оньк. – оньковский говор (кп.), печ. – печорский диалект (кз.), рус. – русский, скр. – присыктывкарский диалект (кз.), сс. – среднесысольский диалект (кз.), сч. – среднечепецкие говоры (удм), тат – татарский, уд. – удорский диалект (кз.), уд.(Ваш) – вашский говор уд. диалекта, удм. – удмуртский, фин. – финский, ур. – уральский праязык, ф.-уг. – финно-угорский праязык, хант. – хантыйский, чув. – чувашский, эрз. – эрзя-мордовский, эст. – эстонский.

[1] Ш. Чуч объясняет появление этой формы также семантическим расподоблением указательного и личного местоимений, однако считает, что указательно-личное se уже в прапермском языке в аккузативе имело две формы: указательную *sejes и личную *seje. Последняя сохранилась в удм. аккузативе, а в коми произошло ее передвижение в номинатив (Csúcs 2005:228).

[2] Отдельные формы t-овых местоимений в диалектах также подверглись преобразованиям, напр., кп. юж. et®E, лл. et®I < *e-tat®E «сюда».