Стенограмма (стр. 3 )

Да, было очень тяжело, учитывая то, что при решении многих вопросов ставились определенные преграды и было соответствующее непонимание. Но мы прошли через это, и мы идем к этому сознательно, учитывая то, что открытость сегодня – это и наша внутренняя перестройка, и наши подходы, и наши позиции, это совершенно другое отношение.

Поэтому мы сегодня не ждем, когда в средствах массовой информации или в Интернете будут обсуждаться вопросы о каких-то правонарушениях, которые есть в субъектах. Мы сами об этом заявляем и не стесняемся об этом говорить. Надо признавать свои ошибки, надо признавать то, что есть проблемы. Но нужно их вместе решать.

Относительно кадровой работы я хочу сказать следующее. Да, действительно, мы сегодня проводим подготовку в 20 вузах МВД России. Сегодня наша главная задача заключается в том, что мы приближаем процесс обучения именно к практической деятельности органов внутренних дел. Мы для этого разработали 15 квалификационных стандартов. Для чего? Потому что реально то, что изучают наши сотрудники в стенах учебных заведений МВД, и то, что они встречают в жизни, совершенно не одно и то же. И старые затратные программы, и проблемы, которые существуют, решить с той базой невозможно. Поэтому мы сегодня делаем упор на инновационное образование, на информационные технологии. Я думаю, что это очень важно.

Если говорить о профессиональной подготовке, могу сказать, что за последние годы мы подготовили порядка 110 тысяч только специалистов с юридическим образованием. За эти годы в органах внутренних дел стало работать сотрудников именно с юридическим образованием на 8 процентов больше. К примеру, в следственных подразделениях – более 86 процентов (раньше эта цифра была очень низкой), в уголовном розыске – порядка 64 процентов (здесь тоже налицо изменения).

Но, конечно же, мы предъявляем большие требования к так называемому первичному отбору и расстановке кадров. Сегодня практически во всех субъектах Федерации существует 106 центров профессиональной подготовки, и в органах внутренних дел, и в наших вузах. Мы сегодня ежегодно готовим и осуществляем переподготовку и повышение квалификации наших сотрудников по 314 так называемым должностным категориям, от лейтенанта до первого лица субъекта Федерации.

Мы сегодня внедряем инновационное дистанционное обучение. Такое дистанционное обучение проводится уже в 39 субъектах Российской Федерации, в 55 центрах профессиональной подготовки. И я хочу сказать, что, действительно, мир изменился, изменились отношения, меняется законодательство, меняется отношение людей, и мы это всё прекрасно понимаем, меняемся и мы.

Для того чтобы понять, что же происходит в органах внутренних дел, мне пришлось несколько раз встречаться с главными редакторами средств массовой информации страны, встречался я с нашими парламентариями. Когда мне задавали такие вопросы, я думал: ну, эти люди должны же знать, что у нас происходит. И когда я эти вопросы слышал, я просто вынужден был сделать шаг вперед, который хотя бы должен был объяснить, что же происходит в органах внутренних дел. Поэтому на страницах "Российской газеты" я стал просто рассказывать, что же делается у нас, как и почему все это делается, какие мы сделали выводы и каковы причины, почему мы сегодня открыты и для средств массовой информации, и для правозащитных организаций, и для уполномоченных по правам человека, Общественной палаты, для чего мы создали общественный совет.

Да, вы правильно говорите, руководители сегодня несут персональную ответственность за подбор и расстановку кадров, поддержание морально-психологического климата. Действительно, это прописано в наших наставлениях, прописано в инструкциях, в наших приказах. И они также отвечают за проблемы собственной безопасности, коррупционные проявления. И это действительно очень важно.

Поэтому, когда мы видим, что в ряде регионов проблемы выходят из-под контроля, очень серьезные претензии предъявляются не только к первым лицам и кадровым подразделениям, но и к тем, кто рекомендовал, кто подписывал последние аттестации. Откровенно говоря, и к системе подбора.

Поэтому в этом направлении, еще раз хочу сказать, сделаны соответствующие выводы, и я надеюсь, что совместно с вами, уважаемые члены Совета Федерации, учитывая то, что вы представляете субъекты Российской Федерации… Если вы в общении с гражданами действительно будете видеть нарушения, проблемы, то знайте: мы всегда открыты для общения и готовы к тому, чтобы, объективно разобравшись, внести коррективы. И если эти факты действительно будут свидетельствовать об отсутствии руководящего контроля и требовательности, то тогда, безусловно, будут приняты самые серьезные меры для решения этих задач. Я полагаю, что для этого мы сюда и пришли – для того, чтобы вместе с вами обсудить проблемы и открыто рассказать сегодня о том, что у нас происходит.

Да, мне, как министру, очень горько говорить, что у нас есть такие проблемы, мне очень тяжело об этом говорить. Но не говорить об этом, замалчивать, я считаю тоже неправильно, учитывая то, что общество и вы – это тот катализатор, который поможет нам избавиться от многих уже хронических заболеваний, и это очень важно для нас именно сегодня. Мы должны пережить этот период вместе, хотя многие, откровенно говоря, не соглашаются с этим. Но, не пережив это, мы не перейдем на другой уровень качества. Это качество нам нужно достичь прежде всего для того, чтобы в нас поверили, чтобы нас уважали, чтобы профессия сотрудника милиции была почитаема в нашей стране.

Председательствующий. Спасибо, уважаемый Рашид Гумарович.

Виктор Александрович Пичугов – по ведению. Пожалуйста.

, заместитель председателя Комитета Совета Федерации по финансовым рынкам и денежному обращению, представитель в Совете Федерации от законодательного (представительного) органа государственной власти Ханты-Мансийского автономного округа – Югры.

Я бы очень просил точнее определиться с вопросами и ответами, потому что, допустим, я очень хочу задать вопрос, но чувствую, что может не получиться, и опять, уже в который раз, когда идет "правительственный час", уйду ни с чем, а вопрос хочется задать очень принципиальный. Поэтому просьба такая, Рашид Гумарович: можно покороче отвечать? Мы все хотим задать свои вопросы, по крайней мере успеть. Спасибо.

. Вы извините, просто я хотел более детально рассказать.

Председательствующий. Да, очень объемный вопрос, концептуальный. У нас по Регламенту до пяти минут для ответа на вопрос.

Пожалуйста, Михаил Михайлович Капура.

, заместитель председателя Комитета Совета Федерации по правовым и судебным вопросам, представитель в Совете Федерации от исполнительного органа государственной власти Республики Калмыкия.

Рашид Гумарович, я уверен, никто не сомневается в искренности того, что Вы говорите, и, в частности, что касается борьбы с коррупцией в органах внутренних дел. Вы сами задали вопрос: что у нас происходит в органах внутренних дел? А у нас в органах внутренних дел происходит следующее. Человек после убийства нескольких лиц в Новгородской области, в Великом Новгороде, заявил журналистам (дословно привожу), что "все, кто приходит в область, должны жить по местным правилам". Это сказал бывший начальник ГУВД Новгородской области Журавлев, который восемь месяцев спустя был назначен министром внутренних дел Калмыкии. В декабре он был назначен, а в октябре – ноябре вы принимаете план. Как вы собираетесь реализовывать план по борьбе с коррупцией, если человек?.. По результатам прокурорской проверки было установлено, что УВД области полностью самоустранилось от исполнения служебных обязанностей. Вопрос заключается в том, как можно реализовывать… (Микрофон отключен.)

Председательствующий. Включите, пожалуйста, микрофон.

. …план противодействия коррупции и принимать такие кадровые решения, представлять Президенту нашей страны таких кандидатов? То, что сегодня в Калмыкии происходит, — беспредел, иначе не назовешь. Только так. При этом МВД не реагирует ни на одно из обращений главы республики. Уже партия обратилась — и никакой реакции. Скажите, пожалуйста, как можно бороться с коррупцией в такой ситуации?

. Вы знаете, можно о многом говорить, но если касаться республики, то, конечно, есть вопросы, которые тоже не терпят отлагательства. Возбуждено уголовное дело в отношении одного из руководителей экономического блока, а потом, зная, что возбуждено уголовное дело, берут и назначают его на одну из должностей правительства Калмыкии. Возникает шум, возникают непонятные отношения, начинаются разборки, начинается информирование всех и так далее.

Да, Журавлев, когда были проблемы, связанные непосредственно с разбирательством в Новгородской области… Мы, оценив ситуацию, которая была после проверки, откровенно говоря, не видели, что там практически отсутствие всего и вся, как Вы говорите.

Для того чтобы эту ситуацию более детально обрисовать, я Вам предлагаю просто прийти к нам, и мы вместе с Вами посмотрим, что же творится в Калмыкии. Давайте вместе посмотрим, что на самом деле там происходит. Человек, который сегодня практически прибыл в республику, живет в режиме государственной защиты. В режиме государственной защиты, в режиме постоянной провокации. В режиме постоянной провокации, это я вам заявляю серьезно.

Так о чем это говорит? Это говорит о неприятии или просто… Вскрыты очень серьезные проблемы, в том числе и в окружении, есть материалы, которые позволяют с большой достоверностью говорить, что там надо серьезно заниматься окружением, очень серьезно. И этими материалами обладает сегодня Министерство внутренних дел Калмыкии. И это всё пытаются вот так перевернуть, пытаются все-таки использовать моменты, которые сегодня есть.

Почему же Кирсан Илюмжинов сам ко мне не приехал? Почему ни разу никто не пришел из Государственной Думы для того, чтобы разобраться? Ну, приходите, давайте вместе посмотрим. Я еще раз говорю: мы для этого открыты. Надо будет – пригласим и представителей службы собственной безопасности, они все расскажут и материалы покажут.

Но еще раз говорю, я вынужден, даже опасаясь, что будет такая провокация… Человек практически живет в гостинице, чтобы, не дай бог, чего-нибудь не случилось, живет с охраной. Это ненормальное явление!

Действительно, мы смотрим сегодня на Калмыкию с точки зрения того, что там нужно что-то делать, менять руководство… Но мы должны заниматься именно вопросами противодействия преступности. Мы выезжали туда неоднократно, результаты этих выездов объективно рассмотрены. Там сложная ситуация. Если руководитель субъекта Федерации ни разу ко мне не пришел и ни разу, откровенно говоря, не проинформировал о проблемах сам, а кто-то за него пытается информировать, это лишний раз меня наводит на мысль, почему не он сам… Я его прекрасно знаю, с уважением к нему отношусь.

Пожалуйста, давайте разберемся. Я готов. Мы вас ждем.

Председательствующий. Спасибо большое.

Валентина Александровна Петренко, пожалуйста.

, председатель Комитета Совета Федерации по социальной политике и здравоохранению, представитель в Совете Федерации от исполнительного органа государственной власти Республики Хакасия.

! Во-первых, я хочу поблагодарить Вас за личную позицию по многим вопросам, особенно в работе с комиссией по делам несовершеннолетних. Могу проинформировать коллег, что, абсолютно честно говорю, очень многое начинает меняться из-за очень жесткой, правильной личной позиции руководителя данного министерства – Рашида Гумаровича Нургалиева – по вопросам работы с детьми.

Вопрос у меня следующий. Мы провели, готовясь к сегодняшнему "правительственному часу", в 36 регионах собеседования с нашей молодежью, с нашими стариками, с нашими инвалидами. И мы задавали один и тот же вопрос: скажите, пожалуйста, что бы вы назвали обязательным для изменения в работе милиции по отношению к населению? На первом месте было слово "доброжелательность". То есть практически все население испытывает страх, когда видит человека в форме, не зная, как он… (Микрофон отключен.)

Председательствующий. Включите, пожалуйста, микрофон Валентине Александровне.

. Дайте мне еще 10 секунд: наболело, и я от имени большого количества людей говорю.

На втором месте – открытость, то есть возможность обратиться, чтобы тебя выслушали, и не просто выслушали, а еще и помогли. И помогли не отпихиваясь от проблемы, а вникая в нее. И вот эти вещи сегодня говорят о многом.

Рашид Гумарович, как сделать так, чтобы руководители областных органов внутренних дел понимали главное (как и Правительство, и Президент Российской Федерации говорят): человек – главный.

Как сделать так, чтобы человек, облаченный в форму, не отвечал, в общем-то, от имени государства на каждый вопрос, поставленный человеком или адресованный ему от имени конкретного человека. Чтобы понимал, что это – форма не лично для него, а что он с позиции государства на любом месте, начиная с ГАИ и заканчивая руководством органов внутренних дел, подходит к этой работе.

Как сделать так, чтобы милицию любили, уважали, ей доверяли и знали, что только эти люди могут помочь? Спасибо.

. Спасибо большое. Уважаемые коллеги, я очень много думал над этим вопросом. Понимаете, можно говорить о прошлом, можно говорить о лихолетье 90-х и так далее. Я могу вам сказать вот что: очень важно, на мой взгляд, чтобы в принципе люди хорошо понимали, что в милиции работают такие же люди, как и все мы. Мне неоткуда сегодня взять, будем говорить откровенно, других людей, их нужно отбирать. Но это наше общество, и мы должны хорошо понимать, что мы должны все-таки вместе с обществом меняться.

Почему мы взяли курс на открытость? Да потому, что общество сегодня иное, а у меня еще оставались большие блоки так называемых вопросов прошлого. И, конечно же, было очень тяжело правильно оперировать. Могу просто несколько примеров привести. Это учет и регистрация преступлений. Обыкновенная вещь. Я всегда говорил и буду говорить: "Уважаемые коллеги, ведь каждое заявление, каждое обращение – это судьба человека, его проблемы и вопросы. Как можно их не регистрировать? Как можно на них не реагировать? Это же преступление!"

Помните, мы еще в 2005 году вместе с Владимиром Васильевичем Устиновым, бывшим тогда Генеральным прокурором, очень серьезно взялись за вопросы дисциплины, стали заниматься этими проблемами. Сколько было вопросов, сколько вот таких серьезных проблем! Почему? Да потому, что многие говорят, что не может быть хуже, чем в предыдущем месяце, в предыдущем квартале, в предыдущем году, и всё это "хоронят". Люди начинают не верить в это. Люди не получают квалифицированных ответов, они не видят доброжелательности, профессионального отношения к делу.

Я полагаю, что прежде всего должно быть осмысленное понимание сотрудниками задачи обеспечения защиты прав и свобод человека и гражданина в нашей стране. Я полагаю, что здесь на первом плане должна быть законность, что деятельность органов внутренних дел и конкретных сотрудников должна быть открытой и публичной. Конечно же, они должны осознавать неотвратимость ответственности, и приоритет в этом отношении мы отдаем профилактике. Но самое главное – это воспитание.

С чего нужно начинать? Прежде всего – это отбор. Кто к нам приходит? Мы обратили внимание на воспитание непосредственно в наших учебных заведениях. Это уже старый, откровенно говоря, уровень. Совершенно другие подходы. Здесь нужно, наверное, душу лечить всем вместе. Мне кажется, уже давно назрел вопрос относительно общения с представителями наших конфессий. Почему? Да потому, что сегодня многие конфессии помогают нам в профилактике, а мы даже не умеем с ними разговаривать! Мы не понимаем людей многих других национальностей, другого вероисповедания. А эти вопросы должны быть, вопросы, которые должны понимать все люди! Пора возвращать этику, эстетику. Наверное, пора в наших фильмах, в наших сегодняшних произведениях больше говорить о добре, о правовом сознании людей. Но, самое главное, все начинается с конкретного человека.

Я, говоря об этом, хочу сказать следующее. Действительно, раньше, когда звонили в дежурную часть органов внутренних дел, мы спрашивали не "что Вам нужно?", а "чем я могу Вам помочь?". Совершенно другое отношение! Мы разработали новые требования, мы разработали новые инструкции для того, чтобы вежливость действительно пришла на смену хамству, чванству, равнодушию, безделью, разболтанности и, откровенно хочу сказать, бездарности.

Нравственные, духовные начала – это профессиональная подготовка, это знание обычаев и традиций людей, проживающих в том или другом регионе. Для нас это очень важно, и мы к этому будем стремиться. Мы открыты для диалога в этом отношении, и могу сказать, что вчера мы провели заседание общественного совета, в этом отношении было много интересных выступлений с точки зрения мировоззрения, с точки зрения сотрудников органов внутренних дел современного уровня, где выступали представители конфессий, представители бизнеса, где мы эти вопросы обсуждали. Думаю, что в ближайшее время такая же видео-конференц-связь будет установлена со всеми регионами.

Пора действительно сказать: не надо бояться человека с оружием и в погонах. Это добрый человек, это человек, который придет на помощь. Он должен быть в шаговой доступности, но к этому нам нужно идти постепенно. Сразу, на мой взгляд, мы это не сделаем. Мы только в начале пути.

Председательствующий. Спасибо большое, уважаемый Рашид Гумарович.

Алексей Иванович Александров, пожалуйста, Ваш вопрос.

. , действительно, в последнее время принимаются меры по уменьшению уровня коррупциогенности руководителей органов МВД, но у меня есть один конкретный вопрос. Он касается Департамента собственной безопасности.

Как Вы относитесь к возможному реформированию Департамента собственной безопасности, к выводу территориальных органов департамента из подчинения и системы территориальных органов милиции, что позволит создать жесткую вертикаль при усилении прокурорского надзора и парламентского контроля? И других видов контроля, кстати. Как вывести контролера из подчинения потенциальному нарушителю? Есть какие-то мысли в этом плане?

. Я честно скажу, что у нас контролеров очень много. Меня обеспечивают управление по контрразведывательному обеспечению, Федеральная служба безопасности, меня проверяют Главное контрольное управление, Счетная палата и много других контролирующих органов.

Я тоже много об этом думал. Понимаете, наверное, неправильно, когда сотрудник выявляет своего сотрудника… В какой-то степени, знаете, даже как бы возникает тема "мы все из одной шинели". Но, проанализировав ситуацию за последние годы, я хочу сказать, что у нас коренным образом изменилась работа в сфере собственной безопасности. Мы сделали акцент прежде всего на то, чтобы не идти сразу на какие-то пресечения, а создали жесткую систему, которая называется "профилактика правонарушений".

Вы знаете, есть очень много моментов, когда люди совершают первые ошибки. И здесь, конечно, очень важна работа на ведомственном уровне, где ответственные согласно нашим нормативным документам – начальники территориальных органов внутренних дел. Изучение морально-психологического климата в коллективах, своевременные доклады и принятие по ним решений – здесь вся ответственность лежит на командирах. В последние годы наши командиры от этой проблемы ушли в сторону, и поэтому мы начали этим вопросом заниматься только около трех лет назад. Тогда мы в МВД России в жесткой форме разработали концепцию собственной безопасности. Там мы прописали очень многие нормативы, которые позволяют нам сегодня объективно выявлять, пресекать правонарушения и активно работать в сферах профилактики.

Я должен сказать, что меры, которые сегодня принимаются, на мой взгляд, объективны. Я каждые полгода докладываю Президенту Российской Федерации о состоянии дел по линии собственной безопасности и коррупционности. Президент знает обо всех проблемах, которые есть, поэтому требования, которые он предъявляет, жесткие. Я полагаю, что и то, что я сказал в своем вступительном слове, очень важно: чтобы органы внутренних дел, и правоохранительные органы прежде всего, были защищены от коррупционных проявлений.

Мое мнение таково: система, которая существует сегодня, нас устраивает, она, еще раз хочу сказать, выстроена правильно. Есть соответствующие контролирующие органы. Но самое главное для меня – тот контроль, который осуществляет управление контрразведывательного обеспечения. Это контрразведывательное обеспечение осуществляется, оно работает, оно регламентировано, позволяет, как Вы сказали, независимо выявлять, предупреждать и пресекать преступления. Поэтому меня эта ситуация пока в принципе устраивает. Спасибо.

Председательствующий. Спасибо большое.

Олег Михайлович Толкачев, пожалуйста.

, председатель Комиссии Совета Федерации по жилищной политике и жилищно-коммунальному хозяйству, представитель в Совете Федерации от исполнительного органа государственной власти города Москвы.

Я хотел задать вопрос вот какого плана. Каким образом и в каких объемах в системе, о которой Вы сегодня докладываете, осуществляется обеспечение внутренних войск?

. Я хочу вам сказать, что внутренние войска – это те подразделения, которые действительно сегодня работают в очень сложных, непростых условиях. За последние годы внутренние войска очень серьезно модернизировались – и технически, и по вооружению, и по специальным видам. Мы очень много сделали для того, чтобы сотрудники наших подразделений, которые занимаются охраной важных государственных объектов, наконец-то стали получать жилье. Эта задача не решалась практически 15 лет. По линии Росатома (те объекты, которые тоже охраняют) мы уже получаем квартиры.

Я хочу сказать, что у нас очень серьезный отбор во внутренние войска. Практически всё региональное командование, все подразделения – это подразделения постоянной готовности. В этом направлении, хочу сказать, большое внимание мы сейчас уделяем обеспечению наших сотрудников, особенно тех, кто служит на контрактной основе, тем необходимым социальным пакетом, который предусмотрен. Надо сказать, что даже переходящее финансирование на 2010–2011 годы мы сохранили в полном объеме. Нет ни одной проблемы, связанной с какими-то ущемлениями в социальных вопросах. На техническое развитие нам тоже, по сути дела, удалось сохранить те объемы средств. И самое главное то, что мы большие заделы сделали в плане решения жилищного вопроса. Это очень важно для меня, учитывая то, что все равно, как бы там ни было, эти проблемы у нас существуют.

Я большое внимание уделяю вопросам жилищных сертификатов для внутренних войск и могу сказать, что мы только за девять месяцев этого года уже получили 1180 жилищных сертификатов, примерно на 1 млрд. 900 млн. рублей. И хочу сказать, что руководство, главком и его, будем говорить, заместители, – это сегодня то организационное ядро, которое постоянно нацелено на поиск нового, инноваций и технологий, обеспечение и защиту именно этих подразделений с учетом того, что они работают в самых непростых условиях, сопряженных с риском для жизни. Поэтому в этом отношении, честно говоря, у меня беспокойства нет, и я всегда в этом отношении поддерживаю их.

Председательствующий. Спасибо большое.

Александр Николаевич Лоторев, пожалуйста.

. Спасибо, уважаемый Александр Порфирьевич.

! Сегодня многие наши вопросы перекликаются, и на достаточно эмоциональном уровне. И Вы должны это понять…

. Понимаю.

. …потому что последние события как-то не настраивают нас на позитивный лад. К сожалению, Вы в своем выступлении не дали оценки вот этим безумным поступкам сотрудников МВД, которые они совершили за последнее время, когда стреляли в школьников, друг в друга, в невест, таксистов, давили пешеходов на дорогах. И всё это проходит как обычное явление.

Ну, чего не хватает? Ведь, кажется, и финансирование есть достаточное, и кадрами обеспечены. Сегодня в регионах уже по сравнению с прошлым десятилетием в три раза больше сотрудников МВД работает.

Рашид Гумарович, может быть, нам обратиться к политической партии "Единая Россия" и объявить партийный призыв в систему? Ведь были раньше комсомольские призывы, партийные призывы. Мы комплектовали наши органы внутренних дел.

И большая просьба с мест сократить бумажную отчетность… (Микрофон отключен.)

Председательствующий. Включите, пожалуйста, микрофон Александру Николаевичу.

. Ведь люди сегодня занимаются в большинстве своем только отчетами с мест, им некогда заниматься серьезной профилактической работой. Ведь когда-то нам надо что-то менять, должно же это измениться, ведь общество встревожено. И нас тоже волнуют эти проблемы. Спасибо большое.

. Вы знаете, действительно я, может быть, вскользь эти вопросы обозначил. Это, Вам скажу, не рядовые события. Я думаю, мало кто знает, но у нас сегодня работает система видеоконференции со всеми регионами, и я в прямом эфире работаю практически ежедневно, еженедельно с теми регионами, где у нас проблемы. Я вам скажу, что каждое, будем говорить, разбирательство, которое идет по этим фактам, очень серьезное. И откровенно хочу сказать, что выводы соответствующие…

Почему мы пока это до конца не делаем? Потому что надо, чтобы был весь так называемый процессуальный блок до конца изучен, для того чтобы были сделаны соответствующие заключения. Это преступление прежде всего. Это не зависит от формы: гражданский человек преступник или… Это преступление. Однозначно.

Мы знаем, что такое институт крайней обороны, необходимости и так далее. Если взять, допустим, преступление, совершенное сотрудником Мецем в Омске… Мы понимаем, что семейные, любовные отношения, ревность и так далее характерны для любого человека, будь он в погонах, будь вне службы и так далее, но не так, как сделал это он. Это преступление.

Если говорить непосредственно о Республике Тува, то я тоже очень серьезно занимаюсь этим вопросом. У нас работает там большая комиссия, она выехала сразу же после принятия этих решений.

Знаете, Вы совершенно правы. Есть какие-то вещи, которые очень серьезно настраивают… Только в прошлом году непосредственно при исполнении служебных обязанностей у нас погибли 1453 сотрудника. На 1 октября уже погиб 1091 человек, все погибли при исполнении служебных обязанностей. И когда происходит такое, как в Туве, трудно объяснить и родителям, и родственникам, и себе, как это произошло. Обыкновенная халатность, за которую должны ответить в том числе и руководители.

И еще один момент, о котором вы говорите, документооборот… Мы не замалчиваем. И, я еще раз хочу сказать, мы должны пройти эту стадию открытости. Это время, когда, я полагаю, мы должны все испытать на себе. И мы не сторонники, откровенно говоря, кого-то выгораживать.

Еще раз хочу сказать: человек, который живет в нашей стране, имеет право на жизнь, имеет права и свободы, какой бы он ни был. И если человек, который носит погоны, совершил преступление, он должен быть наказан. Но если, извините меня, в отношении него используется клевета, специальные, будем говорить, технологии, то тогда мы будем защищать его до конца. И таких случаев у нас очень много. Вот только за прошлый год поступило 1200 обращений со стороны сотрудников, которые работают по сложным уголовным делам и в организованных преступных группах. В прошлом году 734 сотрудника находились под госзащитой. Можете представить, уже в этом году поступило 651 обращение сотрудников непосредственно по причине угрозы жизни и здоровью, 572 находятся под государственной защитой.

Мир непростой. Если вам кажется, что это просто рядовые события, наверное, вы совершенно не так соотносите их с реальностью. Сложно сегодня, сложно даже внедряться в банды. Сегодня новые технологии, очень сложно сегодня, откровенно говоря, даже отчасти проявить позицию, когда есть угроза жизни для твоего сына, дочери, матери и так далее. И сотрудники идут на это. И они сегодня решают эти задачи. И такая же в принципе проблема с угрозами была в отношении общака на Дальнем Востоке. Преступники считали, что они никогда не будут наказаны и всю жизнь будут находиться непосредственно под кураторством так называемых теневых высоких чиновников.

Однако правосудие есть, однако решение есть, сотрудники, которые принимали решение, сегодня работают в органах, и работают очень серьезно.

Что касается документооборота, то Вы правы. Я сразу сказал в начале своего выступления, что мы сегодня унифицируем эту систему, поскольку она затратная, даже денежно затратная. По сути дела, многие наши руководители злоупотребляют этим. И когда все эти вопросы мы выведем на уровень электронного, будем говорить, обращения (а сегодня такие технологии у нас уже есть), то мы это сократим. Нам нужен сегодня непосредственно тот объем, который позволяет нам контролировать и, откровенно говоря, реагировать, а не то, что мы в бумажном обороте… Еще раз хочу сказать, что очень много обращений и жалоб. Вот я говорил — 11 тысяч. Я на каждую жалобу должен отреагировать? Есть соответствующие сроки, есть сложные дела, по которым я должен выехать на место и объективно разобраться. Это тоже и соответствующие командировки, и денежные траты, и, конечно же, хочу откровенно сказать, документооборот.

Но Вы совершенно правы, это затратно, и мы действительно унифицируем это. Спасибо.

Председательствующий. Спасибо большое.

Александр Петрович Починок, пожалуйста, последний вопрос.

Уважаемые коллеги, понимаю, что все хотели бы задать вопросы, но давайте их направим министру в письменном виде, и он ответит через статс-секретаря.

. Да, я готов ответить, уважаемые коллеги. Если нужно, я готов даже встретиться с вами в МВД.

Председательствующий. Давайте так. Кстати, хорошее предложение.

Александр Петрович Починок, пожалуйста.

, заместитель председателя Комиссии Совета Федерации по вопросам развития институтов гражданского общества, представитель в Совете Федерации от исполнительного органа государственной власти Краснодарского края.

Спасибо.

, спасибо за откровенный и честный разговор. А вопрос такой. Мы проводили в парламенте слушания по рейдерским захватам, буквально вопиют две проблемы.

Первая проблема. Практически во всех рейдерских захватах налицо участие сотрудников органов внутренних дел и судов.

И вторая проблема. В последние годы процесс носит трансграничный характер, когда в этих захватах задействованы и сотрудники внутренних дел, и суды другой территории для действий даже не на соседних территориях, а в другой части России. Что можно сделать для того, чтобы по этим процессам ударить, уж больно быстро они развиваются? Спасибо.

. Вы совершенно правы, это, наверное, еще одна острейшая проблема в нашей стране – рейдерство. Оно сначала было такое тихое, криминальное, потом, учитывая многие другие лоббистские интересы, стало полукриминальным. Не буду скрывать, что иногда в рейдерских захватах участвуют и наши сотрудники, мы таких выявляем, у нас очень много материалов, по которым мы сейчас работаем, мы этого не стесняемся.

Действительно, есть моменты, когда человек видит, что решение суда по делу о захвате, где непосредственно совершается этот процесс, – положительное. Вдруг мы видим, что в другом суде принимается совершенно другое решение, и возникает тяжелая ситуация, связанная с вытеснением одних, приходом других, столкновением, использованием силы и так далее.

Недавно прошло координационное совещание в Генеральной прокуратуре, и как раз одним из вопросов (вторым), которые мы рассматривали, был вопрос о рейдерстве. Там как раз и были поставлены задачи, в том числе и перед Министерством внутренних дел, выработать совместные решения и, может быть, даже выйти с законодательной инициативой.

Вы совершенно правы, это сегодня очень серьезный вопрос, как правило, он всегда аффилированный, и всегда есть проблемы, которые надо решать. На мой взгляд, и в процессуальной, и в судебной практике нужно предметно и серьезно квалифицировать эти составы преступлений. Откровенно говоря, нужна и профессиональная подготовка сотрудников. Здесь есть вопросы. Я поддерживаю то, что Вы сказали, и эта озабоченность у нас тоже есть.

Председательствующий. Спасибо большое.

Виктор Александрович Пичугов – по ведению. Пожалуйста.

Включите, пожалуйста, микрофон Пичугову.

. Спасибо.

Дело все в том, что меня как раз на заседании этого "круглого стола" назначили руководителем рабочей группы по данному вопросу. И я бы хотел задать Вам один вопрос, но сначала — некоторая предыстория.

В 2005 году проводилась так называемая кампания "Энергия". Господин Лесняк в то время очень многое сделал для того, чтобы эта кампания прошла успешно. Вы лично докладывали тогда Владимиру Владимировичу Путину о том, что раскрыта преступная группа во главе с двумя братьями и так далее, и тому подобное. И этих братьев потом освободили через два с половиной года. Полтора года они отсидели. Люди заслуженные в округе, получили по четыре ордена каждый в свое время, ни разу до этого не судимые. Судьбы сломаны, компания отобрана. Никто не понес никакого наказания. Никто не понес. Суд принял решение их оправдать "за отсутствием состава преступления".

Господин Лесняк – это притча во языцех у нас. Сейчас он в Туве себя проявил. Не знаю, чем это закончится, не мне судить. Вы комиссию проводите.

Меня прежде всего удивляет тот факт, что после таких вещей человека потом еще назначают и дают ему звание генерала. Он судьбы переломал. Вы же сейчас сказали, что за каждым человеком – судьба, что с человеком нельзя так обращаться.

Вопрос следующий. Мы сейчас разрабатываем предложения МВД о том, что, если только есть оправдательный приговор суда, те сотрудники, которые непосредственно принимали активное участие по данному вопросу, должны ответить за это. Почему человеку сломали жизнь, почему он в течение года катался по тюрьмам, а потом суд признает то, что он на сегодняшний день невиновен?.. (Микрофон отключен.)

Председательствующий. Всё, спасибо. Вопрос понятен.

Рашид Гумарович, короткий ответ.

. У меня к Вам большая просьба. Вот Вы к нам придите, тем более… Давайте мы по этому вопросу…

Из зала. (Не слышно.)

. Я заканчиваю, Александр Порфирьевич, я буквально заканчиваю…

Председательствующий. Хорошо. Коллеги, такое предложение: давайте руководителю комитета Виктору Алексеевичу Озерову поручим подготовить встречу.

. Я только одно могу сказать. Вы совершенно правы в чем? Здесь есть много вопросов, которые нам надо тоже разрешить. Прежде всего, такой. В других министерствах и ведомствах, если мы провели соответствующую проверку (инспекторскую, контрольную, ведомственную) и если есть, по сути дела, серьезные нарушения, просто пишется рапорт и увольняется человек по причине несоответствия занимаемой должности. У меня такого права сегодня нет — все подают в суды. Так надо нам просто принять соответствующее законодательное решение. Если человек дискредитировал звание и есть вопросы, то это не должно быть поводом для принятия судебного решения в дальнейшем, чтобы я с ним судился. Это неправильно.