Медико-топография и санитарное состояние губернского города Ставрополя (стр. 3 )

Случайные ли эти явления или в самом деле от­носительная частота ветров изменилась на более прочное время — можно решить только на основа­нии многолетних наблюдений и сравнений. Данные же этой таблицы, а также предыдущей позволяют только заключить, что 1) температура последнего 4-летия повысилась весьма незначительно и 2) так как ветры влажные (з. и ю.-в.) стали дуть чаще и сухие восточные и северо-восточные реже, то ко­личество атмосферного осадка увеличилось на 181 миллиметр (это увеличение выпавшей влаги мень­ше действительного, так как за январь и февраль 1872 г., как сказано, измерения не производились).

Таким образом, резких изменений в главных климатических условиях города Ставрополя за последнее четырехлетие, сравнительно с предыду­щим, не произошло, и прежде чем вышеизложен­ным изменением частоты ветров и увеличением ко­личества атмосферного осадка объяснять причину появления эпидемий в городе и увеличения вообще болезненности и смертности в последнем четырех­летии, нужно доказать следующие положения:

1) что этих колебаний атмосферических явлений не было прежде, в годы, когда не наблюдались в Ставрополе вообще эпидемии.

Доказать это, за неимением материала, невоз­можно. Да если бы это и можно было несомненно констатировать, то все-таки было бы смело поста­вить в связь развитие эпидемий и большой смерт­ности в городе с изменением климата;

и 2) что в экономическом и социальном строе населения, а также в санитарном состоянии города не произошло никаких изменений, могущих хотя косвенно влиять на появление и распространение эпидемии. В пользу 2-го положения, надеюсь, мож­но найти некоторые указания в нашем труде.

Общее описание города Ставрополя

Город Ставрополь расположен на плоской воз­вышенности, которая переходит за пределы его лишь с юго-западной стороны, тогда как с других сторон возвышенность эта резко понижается непо­средственно за городской чертою, переходя в до­лины, отделяющие ее от других возвышенностей. Общая же возвышенность местности есть терраса отрогов Кавказского хребта, понижающаяся с юга к северо-востоку. Таким образом, положение города резко нагорное; границами его служат: с севера — р. Ташла, с юга — р. Мамайка, а за нею степи и дру­гие мелкие возвышенности, с северо-востока — до­лины, постепенно переходящие в обширные степи Ставропольской, а далее Астраханской губерний, с запада — Архиерейский лес и ряд плоскогорий. Это положение делает город одним из красивейших: почти с трех сторон открывается роскошная пано­рама возвышающихся друг над другом построек, утопающих весной и летом в зелени садов, так как вряд ли найдется в городе, исключая центра его, хоть один дом, при котором не было бы сада или просто группы деревьев во дворе.

Особенно красив вид с северо-западной сторо­ны, от монастыря на так называемое Подгорное предместье, представляющее собою крутой обрыв, по склону которого лепятся, возвышаясь друг над другом, здания и сады, круто увенчиваясь гребнем, на котором видно расположение больших зданий и храма Казанской Божией Матери, с высокою, кра­сивой архитектуры, колокольнею. С этой стороны панорама города открывается уже верст за 15; с дру­гой стороны, впечатление красоты положения уси­ливается, если стать на высшую точку города (подно­жие упомянутого собора): взгляд ласкается здесь не менее красивыми окрестностями, совмещающими в себе долины и холмы, и, теряясь в туманной дали, упирается в окружающие села: Михайловское, Наде­жду, Старомарьевское и Бешпагирское, причем по­следние два села отстоят более чем на 20—30 верст.

В административном отношении город разделя­ется на 4 полицейские части.

Первая часть занимает северную и северо-за­падную стороны города и, кроме того, заключает в пределах своих Заташлянское, Ташлянское, Под­горное предместье и группы19: Монастырскую, Ар­хиерейскую, Ясеновскую, Апальковскую и Тер-Ми-келовскую. Местоположение этой части вообще не­ровное, холмистое, в предместьях своих несколько глубоких оврагов, по которым протекают реки 1 и 2 Ташла; берега последних круты, обрывисты, усаже­ны садами и очень живописны. Местность начинает понижаться от Казанского собора, образуя довольно крутой склон, оканчивающийся площадью. На по­следней расположены улицы: Хоперская, 1, 2, 3 и 4 Станичные, 1, 2 и 3 Ясеновские и Казачья; затем — площадка ниже 4-й Станичной улицы опять по­нижается и, ограничиваясь оврагами речек, перехо­дит в Заташлянское предместье, расположенное по склону 2-го холма, который, в свою очередь, возвы­шается у Скомороховых хуторов и Иоанно-Мари-инского женского монастыря. Кроме 2-х церквей, в монастыре находятся множество келий и других хозяйственных принадлежностей обители, а также сад и лес, тянущийся по направлению склона холма к селу Михайловскому.

Таким образом, 1-я часть города в орографическом отношении представляет следующие особенности: ис­ключая 4-х Станичных улиц, Хоперской и Казачьей, остальные (Ташлянское, Заташлянское, Подгорное предместье) расположены между двумя нагорными возвышенностями в долине речки Ташлы. Такое ог­раничение возвышенностями, в связи с нахождением в этой части города большинства заводов, обрабаты­вающих животные продукты и распространяющих зловоние, делает эту часть города крайне нездоровой в гигиеническом отношении. Воздух, портящийся от разложения и гниения твердых и жидких органиче­ских отбросков с заводов, постоянно насыщен массою влаги и миазмов, происходящих в застоях и затеках ручьев и речек; он не имеет природной вентиляции благодаря замкнутости пространства и как тяжелая, редко движущаяся масса постоянно висит в виде ту­мана, производя страшную сырость и значительную малярию, отчего контингент лихорадок у живущих здесь самый большой. В этой части города находится, кроме 2-х речек, и много прудов (не менее 30), кото­рые содержатся крайне грязно и редко чистятся.

Улицы 1, 2, 3 и 4 Станичные, 1, 2 и 3 Ясеновские, Хоперская и Казачья довольно широки и сравни­тельно чисты. На 1-й Ясеновской улице находится шоссе, оканчивающееся площадью, на которой рас­положен бассейн ключевой воды Карабина; тако­вой же бассейн находится при слиянии улиц Хопер­ской, 1-й Станичной и 1-й Ясеновской, с разницею лишь в устройстве, так как последний бассейн уст­роен без водоема. На этой же площадке помещается красивая, своеобразного стиля армянская церковь. Улицы и переулки предместий и групп узки, кривы и крайне грязны.

Дома жителей позажиточней каменные, крытые железом, большею частью одноэтажные; у более же бедных деревянные или турлучные с соломен­ными крышами. При каждом доме большой двор и непременно сады, из которых очень много больших фруктовых.

Население этой части составляет бедный класс чиновников, служащих в разных присутственных местах, мещане и отставные солдаты, занимающие­ся садоводством, огородничеством, разного рода ремеслами и поденной работой.

Вторая часть города есть лучшая и красивейшая по постройкам; расположена она по покатости, соеди­няющей верхнюю нагорную возвышенность, идущую с ю.-з., с нижней с.-в. равниной, которая оканчивает­ся так называемою ярмарочною площадью.

Длина этой части около 21/2 версты, ширина око­ло 1/4 версты. Часть эта состоит из ровных, длинных улиц, расположенных параллельно длине города с з. на в. Лучшая во всех отношениях Большая ули­ца, или Николаевский проспект, весьма широка, по краям вымощена плитами из кремнистого извес­тняка, по средине местами шоссирована щебнем. Посреди этой улицы, по всему ее протяжению, тя­нется прекрасная тенистая (из акаций) аллея — го­родской бульвар, разделяя таким образом улицу на 2 части, правую и левую (в направлении покатости сверху вниз). На правой стороне улицы находится губернаторский дом и ряд больших зданий, верхние этажи которых заняты жителями (купцы, дворяне), нижние же — магазинами и лавками. (В месте со­единения Николаевской улицы с следующею 2-ю улицею на площади красуется Троицкий собор). По левую сторону проспекта находятся также большие дома и здание Городской думы (в стиле немецкой ратуши), в коей помещаются городское управление и городской общественный банк.

Эта сторона улицы расширяется в площадь, про­должающуюся параллельно идущей улице нижне­го базара. На этой площади находится, пред здани­ем думы, бассейн с фонтаном и открывается часть горы с большим, к сожалению, заброшенным пар­ком, среди которого находится каменная терраса, образуя лестницу, ведущую к Казанскому собору. Кроме того, в других местах как Большая улица, так и бульвар еще прерываются небольшими пло­щадками, на которых помещаются прекрасно уст­роенные бассейны. Южнее, параллельно Большой улице, тянется также красивая, большая, широкая 2-я, или Александровская, улица, в верхней час­ти которой находится общественный сад (Бабина роща), устроенный бывшим наместником Ворон­цовым и носящий его название. Сад этот, служа­щий местом общественных гуляний и увеселений, имеет виноградник, цветник, ротондо и два пруда, не чистившихся более 10 лет, с зеленой и зловон­ной водою. Пониже сада в переулке помещается больница приказа общественного призрения, сад которой прилегает к городскому саду. Параллельно левой стороне Большой улицы тянется, начинаясь площадью нижнего базара, грязная, хотя и места­ми шоссированная Поспеловская улица, ничем осо­бенным не замечательная. Все перечисленные ули­цы пересекаются 2—3 переулками и оканчиваются ярмарочною площадью, по которой расположены до 100 деревянных построек — приспособлений яр­марочной торговли, 3—4 трактира и до 30 кузниц. На эту площадь выходят 4 Станичные улицы 1-й части, и основанием их является главное кладбище с храмом во имя Успения Пресвятой Богородицы.

Вверху все улицы 2-й части ограничиваются по­перечно идущей Театральной улицей (половина которой принадлежит 3-й части) со сплошными почти 2-этажными зданиями. На ней помещаются клуб, театр, Ольгинская женская гимназия и римс­ко-католическая церковь. Перпендикулярно к этой улице идет небольшое продолжение Александровс­кой улицы, оканчивающейся в 4-й части площадью верхнего базара; параллельно к последней идет продолжение левой стороны Большой улицы (без бульвара), где находятся все присутственные мес­та, как то: казенная палата, казначейство, палата государственных имуществ, губернское правление, уездное полицейское управление, здание Алексан­дровской женской гимназии и др. Чрез площадку еще левее к Казанскому собору, на горе, располо­жены гауптвахта, интендантский склад и городская полиция, а ниже, к зданию думы, гостиный ряд, ныне пришедший в упадок. Как лучшая, часть эта, понятно, населена лучшими и богатейшими граж­данами города и представляет центр торговой и ад­министративной жизни его.

Третья часть, заключающая в себе и группы Мамайскую, Мутнянскую, Аульную, Каменолом­ную, Карабинскую и Ново-Форштадтскую, занимает южную оконечность города. Начинаясь «Каменною ломкою» на западной стороне, часть эта оканчива­ется, сливаясь с хуторами селения Надежды, так что длина этой части самая большая, около 6 верст. Эта часть города расположена параллельно 2-й части по весьма холмистой поверхности, образуя то бал­ки, то горные возвышенности (как в тех, так равно и в других имеются городские поселения). На этом пространстве в балках, довольно глубоких, протека­ют небольшие речки, а именно: с запада к востоку текут Желобянка, Мутнянка и Мамайка; с юго-за­падной же стороны к самому городу подходит лес. Вообще вся местность 3-й части обладает обшир­ною роскошною растительностью, и потому редкий из жителей не имеет здесь сада или огорода, в осо­бенности с коммерческою целью при своих обшир­ных (по несколько иногда десятин) усадьбах.

Кроме имеющихся здесь вышеупомянутых ре­чек, служащих преимущественно для поливки огородов, водопоя для скота и заводской промыш­ленности, редкий из домохозяев не имеет во дворе колодца с более или менее годной для питья водой; в этой же части города находится и знаменитый Карабинский источник, снабжающий водой, как уже неоднократно упомянуто, через глиняные водопроводные трубы около 2/з остальной части города. Местность этого источника поистине див­ная: вдали за огородом, на возвышенной площади, помещается густой тенистый сад, посреди которого находится здание, совмещающее 2 водоема; вода, лес и луга, комбинируясь в различных положениях, производят по своей живописной красоте на всяко­го наблюдателя чарующее впечатление, — только врач среди этой благодати усматривает и другие картины: обширные пруды в соседних садах, зава­ленные гниющими растениями, да кучи навоза и других органических остатков в дворах живущих здесь хуторян рождают малярию и ее выражение — интермиттент.

В этой части города расположены правильно широкие и длинные, идущие параллельно друг к другу и Николаевскому проспекту улицы: Барятин­ская, Мариинская и Ольгинская. К недостаткам по­следней улицы (заметим, кстати, самой лучшей в 3-й части города) нужно отнести находящийся на ней ров, именуемый городской канавой и устроенный с целью ската дождевой воды, но на деле служащий для жителей общей открытой помойной ямой; ров этот несколько раз дума пыталась закрыть, но безус­пешно, ибо жалела, кажется, произвести капиталь­ную затрату денег; засыпка же землей и навозом, не говоря уже о гигиеничности, была только паллиа­тивна: при первом проливном дожде все это сноси­лось в ниже текущие реки Мутнянку и Желобовку. В последнее время ров этот немного поочистили, обложили камнем и, таким образом, превратили в городскую канаву, как сказано выше.

Кроме названных улиц, есть еще следующие: Нижнеслободская, Желобовская, Мутнянская, пе­ресеченные 5 переулками и др.

Жителей в 3-й части города более 4/5 мещане, притом давние или переселившиеся из разных гу­берний России и сел Ставропольской губернии в последние годы; далее небольшая часть отставных солдат, приписавшихся также в мещане; только жи­тели Барятинской, Мариинской и Ольгинской улиц имеют в среде своей более или менее зажиточных, на других улицах преимущественно бедные, прожи­вающие в домах, сложенных или из соломы с гли­ной, или из битого щебня (лома), и живущие исклю­чительно заработками, доставляемыми огородами и садами. Сельские условия жизни резче выступают на вид в местности, именуемой Новым Форштадтом, так как это место заселилось лишь в последние годы выходцами сел других губерний, не успевшими еще опериться и принять на себя лоска горожан.

Четвертая часть находится на западной сто­роне города, занимая самую возвышенную обшир­ную равнину, называемую Воробьевской, по имени впервые поселившегося здесь, лет 80 тому назад, однодворца Воробьева. Эта часть города заключает в себе и предместья: Старый Форштадт и часть Под­горной. 4-я часть начинается от дома командующе­го войсками большою Александровскою площадью и продолжением ее — площадью верхнего базара. Эти площади окружены со всех сторон зданиями и как бы отделяют 4-ю часть — этот относительно недавний новый город — от остальных его частей; правая, северная, сторона Александровской площа­ди ограничена двумя гостиными рядами и другими постройками рынка, южная (левая) окружена кра­сивыми зданиями мужской классической гимназии (пункт метеорологической станции) и женского епархиального училища; на стороне, прилегающей ко 2-й части, находится юнкерское училище, а на противоположной — духовная семинария.

На западной стороне площадь эта продолжается в Воробьевскую и Гимназическую улицы, оканчи­вающиеся у самого Архиерейского леса. Параллель­но Гимназической улице к югу идут 4 Форштадт-ские улицы, получившие после последней турецкой войны громкие названия: Карская, Плевновская, Батумская и Шипкинская и, кроме того, Невынно-мысская, Батальонная и Госпитальная, на которой находится здание военного госпиталя, когда-то об­разцовое на всем Кавказе; на этой же улице поме­щается главная гауптвахта и соляная контора. Все улицы с турецкими названиями20 выходят на дру­гую большую площадь, уже выходящую за черту города и оканчивающуюся тюремным замком, за которым начинается 3 часть города.

Жители 4-й части города по преимуществу от­ставные солдаты, главный промысел которых со­ставляет, как и в 3-й части, садоводство и огородни­чество. Эта часть города населена относительно со­стоятельными (большею частью военными), хотя и тут иногда встречается население бедное, ничем не отличающееся от сельских обывателей губернии.

Из всех частей города 4-я, по моему мнению, самая лучшая в гигиеническом отношении, и если Ставрополю рок сулит порядочное будущее, то оно всецело будет принадлежать этой части: открытое местоположение, свободный доступ чистого воз­духа, не заражаемый органическими отбросками, о которых мы говорили и скажем более в главе о фабриках и заводах, находящихся только в 1-й и 3-й части города, далее высокое положение и ров­ность местности, близость значительного водяного источника, широкие улицы — все это вместе, при возможном в будущем старании думы о чистоте и правильности улиц и построек, достаточно гаран­тируют гигиеническую доброкачественность этой части города. В заключении мы приводим XIV таб­лицу распределения улиц, площадей, зданий и др.

Гористое положение города делает его трудно сообщаемым с другими местностями Кавказа, пока нет шоссейных дорог, не говоря уже о железной, что имеет несомненное влияние на благосостояние города, так как промышленная жизнь его с каждым годом все более и более падает; упадок же промыш­ленности, понятно, косвенно влияет на санитарную обстановку города.

Чтобы показать всю неприглядную сторону са­нитарного состояния города, остановимся несколь­ко подробнее на описании улиц, дворов, помойных ям, мест общественных собраний, заводов и пр.21

Улицы, дворы, помойные ямы, общественные канавы, площади, отхожие места, способ и места для вывоза городских нечистот

Обозрение санитарного состояния улиц и переул­ков, сообразно описанию города, мы произведем так­же по частям административного его разделения.

Самыми лучшими в санитарном отношении яв­ляются улицы 2-й (центральной) части города, в которой, как видно из предыдущей таблицы, нахо­дится 14 улиц и 3 переулка. Улицы эти прямы, ши­роки, имеют по обеим сторонам уклон для стока дождевой воды и по краям ограничены тротуарами из местного плитняка; местами посреди улиц заме­чаются остатки когда-то бывшего шоссе из щебня, местами же самородный плитняк; улицы покрыты в летнее время густым слоем пыли, образующейся от стирания плитняка. Значительный слой этой пыли, доходящий на Николаевском проспекте местами до 3-х вершков толщины, вздымаясь при ветре в сухое время, клубами несется по улицам, так как последние летом поливаются редко и лишь в некоторых только местах, что, конечно, не может не влиять вредно на здоровье жителей, пользующихся воздухом с приме­сью громадного количества пыли; этим, может быть, отчасти объясняется и множество случаев заболева­ния в летнее время конъюнктивитами и кератитами.

Улиц в 3-й части — 8, переулков — 7. Улицы этой части также довольно прямы, широки, но все, кро­ме Барятинской, немощеные, тротуаров здесь нет; в летнее время на средине этих улиц, особенно же переулков, большая часть которых узкая, вырастает сорная трава; осенью же и весной, вследствие дож­дей, образуется непроездная и непроходимая грязь. Кроме того, дождевая вода, скопляясь на улицах этой части, не имеющих боковых стоков, образует обширные и глубокие промоины (рытвины), служа­щие для жителей иногда местом для выбрасывания различного сора, падали животных (птиц) и других органических остатков, которые, разлагаясь, изда­ют в летнее время сильное зловоние. При сильном проливном дожде эта гнилая вода с промоин со вся­кими нечистотами несется потоками с юго-запада к северо-востоку, по направлению склона улиц, к низлежащим частям предместий Мутнянки, Ма-майки и Желобовки и вливается в протекающие здесь одноименные речки, заражая их и без того недоброкачественную воду.

Улицы 4-й части города (их 15) несколько лучше предыдущих: они очень широки, прямы, но также немощены, сообразно времени года покрыты или невылазною грязью, или таким же громадным сло­ем пыли, как и в других частях города.

Самыми плохими в гигиеническом отношении являются улицы первой части города, в особенно­сти по склону к речке Ташле, в предместье Подгор­ном — этом ставропольском лабиринте, где улицы кривы, узки, не мощены и пересекаются шестью та­кими же извилистыми переулками. Сточных канав вовсе нет, и все нечистоты выбрасываются в такие же, как и на улицах 3-й части города, образован­ные дождем рытвины. Летом громадные камни из природного плитняка выстоят среди улиц и делают очень трудным проезд по ним. Осенью же и вес­ной, вследствие сильной грязи, а зимой — снежных раскатов по ямам и оврагам, проезд окончательно невозможен и городские извозчики не соглашают­ся подчас ни за какие деньги везти туда, где экипа­жу грозит верная гибель; поэтому-то всякий врач, зная, какое видное положение занимает Подгорная в этиологии ставропольских вывихов и переломов, неохотно решается экспериментировать над вынос­ливостью своего скелета и навещать больных этой части города. Четыре Станичные улицы, Ясенов-ская и Хоперская устроены относительно лучше; улицы Ташлянская и Заташлянская ничем не отли­чаются от улиц любой деревни: та же грязь весной и осенью, те же кучи гниющего навоза, падаль жи­вотных и ряд других нечистот летом.

Водосточные канавы существуют лишь в од­ной второй части города, да и здесь они устроены весьма плохо, не имеют правильного стока и иногда загрязняются всякими отбросками домашнего оби­хода: помои, внутренности птиц, падаль и т. п., — и весь этот балласт, разлагаясь, дает богатый материал для порчи воздуха. В особенности редко чистятся и весьма грязно содержатся открытые водосточные ка­навы по второй улице и около Архиерейского моста.

Указав недостатки улиц в гигиеническом отно­шении, следовало бы указать средства, как испра­вить эти недостатки, но труд этот считаю излиш­ним: всем думским деятелям прекрасно известно, что следовало бы мостить все улицы, устроить хо­рошо и везде водосточные канавы и содержать их в надлежащей чистоте, что следовало бы в летние ночи сметать пыль с улиц, а днем поливать их все, а не исключительно пред некоторыми домами; что недурно бы ограничить это бесцеремонное выбра­сывание в городские канавы всего ненужного хла­ма; не мешало бы устроить и общественные мочеви-ки, ради избавления в летнее время от аммиачного запаха, раздающегося у всех угловых домов, — все это не раз уже было предложено, сообщено, указа­но полицией и нами, но благочестивые пожелания нередко остаются гласом вопиющего, только не в пустыне, а среди населенного города.

Ночное освещение производится посредством фотогенных ламп (в фонарях), и с этой стороны мы видим самую широкую эксплуатацию городской кассы антрепренером. Не говоря уже о том, что ко­личества фонарей (всех 337) весьма недостаточно для известной улицы, — так на самой бойкой улице (Николаевском проспекте) расстояние между фона­рями 50 сажень, а есть улицы, где расстояние около 100 сажень, — фонари эти горят не всю ночь, а за­жигаются весьма поздно и тушатся далеко до зари (около трех часов ночи); яркость каждой фотоген­ной лампы (размер фитиля по контракту с антре­пренером 10 линий) уменьшается еще более оттого, что свет, ради экономии, пускается весьма незначи­тельный, так что лампы едва освещают фонарные столбы и не более четырех саженей вокруг. В лет­ние (хотя бы только de jure) лунные вечера, если даже тучи заволокли все небо и шел бы проливной дождь, фонари не горят.

Площади. Больших площадей в различных частях города 5. Из них 3 содержатся относительно чисто (хотя не мощены) и кругом обсажены деревь­ями. Две же другие площади, имеющие значение как места собрания множества людей, содержатся крайне грязно, а именно: Александровская пло­щадь, находящаяся на верхнем базаре, среди весь­ма населенной местности и окруженная зданиями, в которых почти все учебные заведения города с множеством учащихся; здания эти суть духовная семинария, мужская гимназия, казачье юнкерское училище и женское епархиальное училище. Ску­ченность учащихся тем самым требует большого количества чистого окружающего воздуха, между тем площадь эта (несколько углубленная в середи­не) содержится весьма грязно, так как сюда съезжа­ются два раза в неделю более чем по 200 крестьян­ских подвод; конечно, после базарных дней оста­ется на этой площади масса навоза, который редко убирается, несмотря на то, что городской управой установлен трехкопеечный сбор с каждого воза; специальное назначение этого сбора для очищения площади после базарных дней, тем не менее чис­тится эта площадь очень и очень нечасто, хотя сум­ма трехкопеечного сбора достигает 2-х тысяч руб. в год. Понятно, что воздух на этой площади иногда удушлив и тяжел.

В последнее время дума, дабы дать сток нечисто­там с площади, обрыла ее с трех сторон широкой ка­навой, но это приспособление ни с технической, ни с гигиенической стороны не может считаться целе­сообразным, ибо редко очищающаяся канава во вре­мя дождей наполняется гнилой водой и органичес­кими остатками, не имея правильного стока в ниже лежащие части, да если бы такой и был, то канава снабжала бы только остальные части города гнилью и вонью при отсутствии целесообразно устроенных городских канав в других частях. Таким образом, эта открытая канализация, как устроенная в одной мес­тности, не приносит пользы, а только вред.

Другая площадь — Ярмарочная — находится в восточной части города. Три раза в год сюда съезжа­ются со всех концов губернии жители на осеннюю и весеннюю ярмарки. Масса остающихся нечистот по окончании ярмарок и вывозимые недалеко от этой площади экскременты гниют и заражают воздух, так что летом, во время жаров, площадь становится непроходимой вследствие сильного зловония.

Помойные ямы. Даже в центре города полови­на дворов не имеет помойных ям, в периферии же ямы эти встречаются в виде редкого исключения; там, где они существуют, просто «вырыта заступом яма глубокая», куда сваливаются все жидкие и твер­дые кухонные отброски. Изредка ямы эти выложе­ны плитняком и на поверхности устроена жестяная сетка, разделяющая твердые и жидкие нечистоты, причем жидкие части стекают в нижний резер­вуар, а оттуда по сточной, большей частью весьма узкой канаве идут или в общую городскую канаву, или (там, где ее нет) в соседний двор, или, наконец, просто на улицу. Чаще, однако, ямы ничем не вы­ложены и разделения на жидкие и твердые части помоев не существует. Вообще редко можно встре­тить помойную яму, которая была бы хорошо це­ментирована и чистилась бы часто, не говоря уже о дезинфекции ее. Там, где нет сточных канав, жид­кие нечистоты просачиваются в почву,22 заражая ее и близлежащие колодцы; если же где и чистятся эти ямы, то никогда не дезинфицируются, и пото­му, после очистки, стены и дно ямы только увели­чивают испаряющую зловонные газы поверхность. Чтобы не быть голословным, мы опишем устрой­ство помойной ямы во дворе дома С... на Алексан­дровской, весьма населенной улице, тем более что устройство этой ямы (и гигиеническая обстановка двора) может служить типом многих других помой­ных ям. Яма эта неглубокая, находится на дворе у восточной стены здания; железная сетка на ее по­верхности служит для разделения твердых и жид­ких частей; последние по сточной, имеющей весьма небольшое падение канаве текут к северной части двора и далее направляются на поверхность сосед­них ниже лежащих дворов домовладельцев З. Е. и Н. В эту же канаву выбрасываются различные остатки, образующиеся от содержания во дворе свиней и боя их (во дворе находится колбасное и пивоваренное заведение). Насколько вредно влияют эти нечисто­ты на органическую жизнь вообще, можно судить по тому, что деревья в соседнем саду Г. Е. засохли и роскошный пруд (когда-то со множеством рыбы) превратился в гниющее болото, — словом, вместо прежнего тенистого фруктового сада теперь име­ется пустопорожнее место, заваленное всякими не­чистотами и издающее летом зловоние.

Неоднократно «особой комиссией», свидетельс­твовавшей этот двор, при участии врача, предлагал­ся ряд целесообразных мер, напр., устройство двух резервуаров, разделенных между собой фильтром из толстого слоя камыша и угля, дабы жидкие не­чистоты, проходя сквозь этот слой, очищались; но все эти фильтры хороши, если они часто меняются, а резервуары чистятся, устроенные же, вследствие требования полиции, во дворе С... резервуары не чистятся и потому сами стали источником зараже­ния почвы и воздуха.

Конечно, полное отсутствие помойных ям, вы­брасывание и выливание нечистот прямо во двор (как в периферии города) гораздо менее должно считаться вредным в гигиеническом отношении, чем устройство вечно зловонного очага среди са­мой населенной части города.

Дворы. Если некоторые дворы и мощены плит­няком, то камни расположены крайне неправильно, с промежутками, с углублениями и возвышениями; обыкновенно же дворы не мостятся и содержатся крайне грязно; хоть редко, но встречаются дворы, в которых масса навоза и мусора, сваливаемого обык­новенно в углах дворов, далее падаль животных, экскременты и т. д. Величина дворов, сравнительно с числом жителей, живущих во дворах, весьма не­значительна; в центральной части города, напри­мер, в доме Щ., имеющем длину не более 13 саже­ней и в ширину 2У2, живет 22 еврейских семейства, состоящих из 85 взрослых, 123 детей; кроме того, в этом же дворе — одна еврейская школа, куда со­бираются дети утром. Двор этот, как и все сосед­ние еврейские дворы, содержится весьма грязно, не имея помойной ямы и сточной канавы; помои, мыльная вода, экскременты и т. п., иногда все это выбрасывается на поверхность двора, который к тому же служит еще местом детских игр. Понятно, такой небольшой двор при скученности населения, не имея хорошей естественной вентиляции, вследс­твие высоких соседних домов, при массе гниющих органических остатков во дворе, представляет ско­рее клоаку нечистот, чем резервуар чистого возду­ха, каким должен быть всякий двор.

Я не стану долго останавливаться на описании санитарного состояния отдельных дворов, упомяну только, что двор одного из богатых домовладель­цев был настолько занавожен, что, когда полиция принудила очистить домовладельца двор, рабочие были едва наняты за 120 руб. Эти факты могут по­казаться слишком мелкими и не стоящими описа­ния, но они были бы таковыми, если бы это явление не было общею принадлежностью многих дворов. Санитарное состояние дворов в периферии города ничем не отличается от дворов любой деревни: те же базы для загона скота, склады навоза для выдел­ки кизяка и т. д. Дворников, поддерживающих чис­тоту, нет и в трех десятках дворов города.

Отхожие места. В периферии города отхожих мест не строят, а нужды отправляются на дворе, в огородах, садах; впрочем, некоторые дома и в цен­тре города не имеют отхожих мест, и вследствие этого в этих дворах встречаются экскременты; тако­вы в особенности места жительства бедных еврей­ских семейств. Большинство центральных дворов хотя и имеют отхожие места, но устраиваются они самым примитивным образом, по системе выгреб­ных ям: ямы обыкновенно довольно глубоки, не це­ментированы, весьма редко чистятся и никогда не дезинфицируются; досчатые будки тесны, большею частью стары и едва защищают от дождя.

В 1879 г. при осмотре мной всех отхожих мест го­рода деревянные полы, там, где они есть, оказались стары, пропитаны мочою, издавали острый амми­ачный запах; некоторые отхожие места никогда не чистились (а многие не чистились по 15—20 лет) и были переполнены экскрементами. Расстояние от колодцев, из которых употребляли воду, во мно­гих дворах не превышало и двух метров. Понятно, что при этих условиях экскременты просачивают­ся в почву, заражают ее и близлежащие колодцы. Насколько это просачивание сильно, можно судить по тому факту, что мы видели отхожие места, ко­торые со дня устройства не чистились (около трех лет) и количество попадающих туда экскрементов должно было бы переполнить небольшие ямы, од­нако экскрементов было весьма немного — все они просачивались в почву; вообще, по отзыву многих хозяев, отхожие места в первый год их устройства редко чистятся. Кроме того, благодаря отсутствию дезинфекции и плохо устроенным навесам, испа­рение с экскрементов и заражение воздуха в летнее время весьма значительно. Во многих дворах отхо­жие места находятся рядом с жилыми помещения­ми и, не говоря уже о проникании вредных газов в последние, нечистоты эти впитываются в стены здания, которые становятся вечным источником, распространяющим зловоние; так, например, в Европейском переулке, в доме под № 2, высокая стена, на протяжении 7 метров вышины и 3 1/2 ши­рины, вся пропитана экскрементами и в летнее вре­мя издает сильное зловоние. Что касается способа вывоза нечистот, то он так же допотопен, как и уст­ройство отхожих мест: вывозят нечистоты обыкно­венно в теплое время года в простых, не смоленых и не закрывающихся герметически бочках, и эта опе­рация производится нередко с 11 часов вечера. Час­то гуляющим приходится быть свидетелями, как медленно, вереницею тянутся по улицам города эти зловонные бочки с исхудалыми клячами; убийст­венно тяжелый и зловонный воздух в летнее время проникает и через растворенные окна любителей свежего воздуха.

Мне не известно, чем руководились при указа­нии мест вывоза нечистот на восточную, юго-вос­точную и западную окраины города, т. е. за Тиф­лисскими воротами к Полковничьему яру и сейчас за Воробьевкой, по окончании жилых строений и несколько других (смотри план города); в таком выборе мест нет даже и экономических соображе­ний в смысле удобрения полей, ибо эти места редко возделываются (да наша земля еще не нуждается в таком искусственном удобрении), в гигиеническом же отношении это вредно, ибо, при господствую­щих юго-восточных и западных ветрах, зловон­ные испарения приносятся ими обратно в город. Гораздо было бы целесообразнее вывозить экскре­менты в северные и южные окраины, подальше от городской черты, тем более что со временем, с ис­тощением почвы, экскременты пригодились бы как удобрительный материал для множества огородов, находящихся в этих частях города. Канализации города не существует, — чему нельзя, впрочем, не порадоваться, ибо у нас и без того весьма много ис­точников, заражающих почву и воду.

Я не описываю устройства подвижных бочек и ватерклозетов, находящихся у некоторых, извест­ных чуть ли не наперечет домовладельцев.

Места общественных собраний в санитарном отношении

Из краткого исторического обзора жизнедея­тельности Ставрополя мы видели, что город этот возник как центр чисто русского движения, что этот русский характер его не был почти извращен примесями чужестранного элемента в дальней­шей жизни, и потому понятно, что характерные особенности и недостатки в гигиеническом отно­шении мест общественных собраний принадлежат в равной мере и Ставрополю: грязь, теснота и от­вратительная вода в общественных банях, недос­таток света и воздуха в ночлежных домах, теснота, давка и грязь в харчевнях и трактирах, отсутствие вентиляции и недостаток вообще гигиенических приспособлений в клубах, гостиницах, церквах, театре и других местах общественных собраний. Все, как нарочно, приспособлено к возможности заболевания населения, и понятно, что больных в городе, как увидим ниже, очень много.

Постоялые и ночлежные дома. Уже само понятие слов «постоялый двор», «ночлежный дом» дает ясное представление о существе дела. Неволь­но зарождается мысль о том, что это суть убежища разнокалиберного мелкого люда, ищущего притона и отдыха или после всевозможных дорожных пере­дряг, или изнурения поденной работой в городе, и эта мысль сама собой создает картину непригляд­ного существования человека. Если обыкновенные постройки жилищ людей относительно достаточ­ных, приспособленные к малому числу лиц, к по­стоянному их пребыванию, являются неудовлетво­ряющими условиям нормальной жизни, то, понят­но, чего можно ожидать от домов, куда стекаются лишь на время люди, ничем не связанные с этим определенным местом, люди нищеты и бедствий.

Литература (беллетристика), нисходя до обзора этих мрачных закоулков, подчас ярко очерчивает всю неприглядную сторону бытия, обрисовывая черными красками нравственный облик горемыч­ного бедного люда; она разбирает условия, как создаются отвратительные типичные черты харак­теров, низводящие личность человека до степени животного и как бы подсказывает: «смотрите и бойтесь — вот продукт ваших ненормальных усло­вий жизни»; но ей (литературе) нет дела до рас­смотрения всех этих ненормальных условий, она их ищет главным образом в духовной сфере человека, а между тем эта-то духовная сфера в своих бесчис­ленных вариантах от добродетели к пороку прямо пропорциональна состоянию тела. «Mens sana in corpore sano» — древнее изречение, но оно в наше время, более чем когда либо, должно иметь значе­ние, ибо мы знаем почти все условия, которые не­обходимы для того, чтобы тело наше было здорово. Если современные требования гигиены предписы­вают, имея в виду улучшение народного здравия, павильонную систему построек вообще и общест­венных учреждений в частности (госпитали, тюрь­мы и т. д.), то тем курьезнее, тем парадоксальнее выступают на вид существования этих ночлежных домов, где ни одно из примитивных требований ги­гиены в большинстве случаев не выполняется.