Медико-топография и санитарное состояние губернского города Ставрополя (стр. 1 )

К. Бахутов. Медико-топография и санитарное состояние губернского города Ставрополя

Введение

В ряду многих вопросов современной врачебной науки в данное время, конечно, более чем когда-либо выступают на вид вопросы этиологические. Вопросы эти требуют разработки, которая дала бы возмож­ность найти общее отношение между действующими на организм разнообразными вредными влияниями и теми болезнями, которые наблюдаются ежедневно и на каждом шагу, составляя величайшее зло как от­дельных личностей, так и целых обществ. Стремясь изучить все разнообразные условия, действующие на наш организм, то есть находясь на этиологиче­ской почве, наука в отношении отдельных болезней многое уже выяснила и многое имеет возможность выяснить при появлении их; но если на этом пути мы можем уяснить себе процесс возникновения той или другой болезни, можем определить изменение нормального строя жизни отдельных лиц, то все это частности, которые имеют мало значения, если мы коснемся выяснения условий болезненности не от­дельных индивидуумов, а массы, подчиняющейся, по всему вероятию, особым законам жизни и заболе­вания. Поэтому-то и в деле профилактики, вытекаю­щей всецело из уяснения происхождения болезни, мы в огромном большинстве случаев не в состоянии удовлетворять сразу массе и невольно принуждены ограничиваться все-таки отдельными единицами.

Причиной такого явления, главным образом, необ­ходимо считать то, что до сих пор дело изучения фи­зиологии и патологии общественного организма оп­ределенного района играет вообще невиданную роль во врачебной деятельности в России и, к сожалению, работ в этом направлении очень мало: врачи скорее стараются отыскивать или новые средства, которые, становясь почти универсальными, скоро погибают в общей массе непригодного аптечного материала, или же преследуют в своих трудах хотя и важные цели, но касающиеся отдельных индивидуумов.

Кроме того, медицинское сословие у нас все еще как-то чуждо санитарно-общественной деятельно­сти в широком смысле этого слова: на врачей воз­лагаются надежды, как на якорь спасения, только в случае появления грозного бича — какой-либо эпи­демии; тогда врачи, перекочевывая с места на место, при условиях чиновничьей жизни и командировки, ограничиваются только куративной деятельностью и «принятием мер для прекращения оной эпиде­мии», т. е. формальным выполнением казенных тре­бований, предписаний, сообщений и т. п., ибо в раз­гар эпидемии нет ни места, ни времени, ни возмож­ности изучить подробно район своей деятельности в медицинском отношении. Весьма естественно, что при этих условиях все мероприятия, клонящиеся к прекращению эпидемии, как бы меры эти не каза­лись de jure целесообразными, остаются бесплод­ными de facto, так как применение научных начал общественной гигиены и медицинской полиции возможно лишь там, где предварительно изучены нормальные проявления жизни населения, а также уклонения жизненных условий и все от них проис­ходящее. Только такое всестороннее знакомство с территорией наших действий гарантирует успех са­мих мероприятий, — говоря иначе, в деле народной помощи необходима также этиологическая почва.

Мы видим, что та или другая местность является или благословенным уголком, где вредные влияния не достигают большой силы, или местом печали и скорби для всего живущего. Вот эти-то отношения местности и условия жизни населения и требуют постоянного изучения со стороны врача в течение его деятельности в известной местности. Выясняя условия жизни населения своего района, врач при­носит несомненную и существенную пользу, ибо указаниями ненормальных жизненных сторон он побуждает общество к преследованию своего врага целесообразными мероприятиями, за успех которых в огромном большинстве случаев можно ру­чаться, помня, что «sublata causa, tollitur effectus».

Забота об изучении с помощью врачей условий жизни и заболевания населения всецело лежит на обязанности земств и городских обществ. Оставляя в стороне деятельность многих земств, преследующих скорее куративные, чем санитарные цели, мы можем с уверенностью сказать, что весьма часто интересы го­родской кассы далеко расходятся с интересами обще­ственной гигиены и народного здравия. Громадная цифра убытков вследствие заболевания масс и поте­ри отдельных лиц, как рабочей и производительной силы, не так резка и очевидна, не колет глаза, будучи ежедневным, будничным, уже приглядевшимся яв­лением, а потому и поднятие уровня общественного здоровья не играет важной роли в нашем самоуправ­лении. Скорее какой-либо экстраординарный случай, вроде самовольной вырубки участка городского леса, растраты незначительной суммы общественных де­нег, эксплуатации земель и угодий, волнует общество и является вопросом дня.

Ввиду всего вышеизложенного всякий труд, ка­сающийся интересов изучения народной жизни и местных условий заболевания массы, является по меньшей мере желательным, и с этой точки зрения предпринята настоящая наша работа.

Такая работа по отношению к описываемому го­роду, кроме того, нам казалась нелишней ввиду сле­дующих соображений: губернскому городу Ставро­полю издавна врачи, а за ними и публика, приписы­вают много особенностей, в силу которых этот город считается здоровым в гигиеническом отношении.

По Миняеву, Ставрополь лучше всех городов Кавказского и Закавказского края: «Эти преимуще­ства, — по его словам, — заключаются в особенном географическом положении названного города, вы­соте местности, свойстве почвы, в качестве климата и зависящем от этих местных условий образе жиз­ни, занятиях и состоянии здоровья его жителей». «Похвалы, — продолжает Миняев, — приписывае­мые городу, могут показаться преувеличенными, но можно быть вполне уверенным, что проживший кто-либо в Ставрополе несколько лет, тот не толь­ко останется на весьма долгое время, но сделается постоянным, оседлым жителем». В приводимом им кратком перечне господствующих болезнен­ных форм в городе не встречается ни одной эпиде­мической или эндемической болезни; простудные же, катаральные и гастрические заболевания хотя и встречаются, но они, по его наблюдениям, легко поддаются лечению и, конечно, могут быть наблю­даемы в любом другом городе, как бы хороша ни была его гигиеническая и санитарная обстановка.

Врач Скаковский считает город тоже весьма здо­ровым и если упоминает о некоторых заразительных болезнях, эпидемически появляющихся в настоящее время, каковы оспа, корь, скарлатина и дифтерит, то болезни эти, по его наблюдению, никогда не при­обретают эпидемического характера вследствие от­сутствия для этого благоприятных условий. По Торопову, перемежающаяся лихорадка в Ставрополе почти редкость. Многие врачи различных губерний России, отправляя весною больных на Кавказские Минеральные Воды, советуют «на зиму не возвра­щаться в прежние места, а поселиться в соседнем, прекрасном в климатическом и во всех других отно­шениях г. Ставрополе и тут дождаться следующего летнего сезона». И немало видели мы больных, вы­бравших Ставрополь по совету врачей, мало знако­мых с гигиеническими условиями жизни в нем, как зимнюю климатическую станцию.

Трехлетнее же наблюдение мое (местного горо­дового врача) показывает, что

1) Ставрополь хотя и находится в соседстве с чудной в климатическом отношении группой Кавказских Минеральных Вод, однако климат его (и санитарное состояние) хуже многих других городов России, из которых к нам нередко отправляют больных на зиму, не говоря уже о том, что ставропольский климат не имеет ни­чего общего с таковым напр. Кисловодска.

2)  Ставрополь в настоящее время представляет центр-рассадник эпидемических болезней: оспа, корь, скарлатина, коклюш и в особенности дифтерит свирепствуют почти постоянно, хотя и с временны­ми колебаниями в интенсивности и экстенсивности.

3)  Перемежающаяся лихорадка, ревматизмы, страдания пищеварительных путей и сифилис — наичастые болезни.

4)  Вообще, несмотря на множество упоминае­мых Миняевым благоприятных условий для жиз­ни и здоровья, заболеваемость и смертность среди городского населения в последние годы ничуть не меньше многих городов европейской России, а из заболевающих эпидемическими болезнями уми­рает далеко более половины. Да и официальные отчеты губернского статистического комитета констатируют факт убыли (вымирания) населе­ния вследствие преобладания числа умерших над родившимися.

Таким образом, предлагаемое описание Став­рополя в медико-топографическом и санитарном отношениях имеет целью определение всех тех от­клонений в общественной жизни, которые порож­дают в настоящее время сильную болезненность и смертность, приведение в известность во всех на­правлениях социальной жизни того зла, которое подтачивает острым и хроническим путем народ­ное здоровье.

Взяв на себя такой труд, мы должны несколько оговориться. Мы далеки от того, чтобы представить какое-либо обширное сочинение с новыми взгляда­ми и выводами, чтоб охватить всесторонне интере­сы народной жизни и представить целесообразные мероприятия к улучшению их; нет, повторяем, что для нас интересен вопрос лишь, так сказать, мест­ного выражения жизненных условий, выяснение с точки зрения врача-гигиениста, как живет наш го­род, что в нем хорошего и дурного и откуда источ­ники этого последнего.

Всякий, кто знаком с трудностью собирания сведений, пригодных для наших целей, при отсутс­твии нередко самых основных статистических дан­ных даже в сыром виде, поймет, что предстоящая работа имеет существенные пробелы и крупные недостатки, не говоря уже о возможных промахах; мы пользовались лишь тем, что могли найти среди бедной обстановки провинциального врача, везде старались лично и из первых рук добывать нужный сырой материал, постоянно указывая в труде источ­ники и способ собирания сведений и степень досто­верности приводимых цифр; некоторые главы бед­ны содержанием и цифрами, которых мы не имели возможности собрать или, добытые с громадным трудом, при оценке оказывались неточными, не­годными для статистических целей.

В отношении добывания сырого материала нам помогли некоторые врачи и все судебные следова­тели города, предоставив для выборки одни книги амбулаторных больных, другие настольные реест­ры; кроме того, секретарь статистического коми­тета доставил мне официальные отчеты по губернии и имеющиеся в печати свои и чужие работы, которые имели какое-либо отноше­ние к моему труду. За оказанное содействие этим и другим лицам, упомянутым в труде, считаю своим долгом принести мою благодарность.

Литература, которой мы пользовались, была не особенно обширна и местами носит случайный ха­рактер, цитировали, что попадало под руку, так как всякий служащий врач на Кавказе и за Кавказом не имеет возможности, по условиям своей службы, долговременно отлучаться в столицу, чтобы поль­зоваться систематически подобранными сочине­ниями по тому или другому вопросу.

В заключение приношу мою глубокую благодар­ность профессору , советами и указаниями которого я пользовался при составлении этой работы, и благодаря его же теплому участию я решился представить на суд читающей публике этот посильный труд.

К. Бахутов 22 марта 1881 г. г. Ставрополь (Кавказский).

Географическое положение местности

Губернский город Ставрополь лежит под 45°3' северной широты и 41°59' восточной долготы от Гринвича, возвышаясь над уровнем моря на 1929,48 английских футов4; поэтому местность, занимаемая городом, находится немного севернее центра Кав­казского перешейка и отстоит от Черного моря (по прямой линии) на 200 верст, от Каспийского — на 250, от Эльбруса — верст на 150, от реки Кубани — на 30 верст и от реки Дона — на 200 верст.

Краткий исторический очерк города Ставрополя

Хотя названия некоторых родников и речек (Ташла, Мамайка) и свидетельствуют, что местность, зани­маемая в настоящее время городом, принадлежала некогда тюркским племенам, однако племена эти, ве­роятно, не имели здесь оседлости, так как не оставили никаких памятников или развалин, свидетельствую­щих об их прежнем существовании. Начало появле­ния оседлого населения история относит к 1776 году. Императрица Екатерина II, заботясь об укреплении границ со стороны Кавказа, приказала устроить, по предложению Астраханского губернатора генерал-майора Якобия, от Азова до Моздока 10 оборонитель­ных крепостей, в числе которых под №8 находилась и Ставропольская крепость. В 1778 году прибыл сюда Хоперский казачий полк и поселился к востоку от кре­пости по горному скату. В это же время начали при­бывать переселенцы из разных мест России. Казаки и переселенцы, конечно, не беспокоились о красоте и удобствах своих жилищ, а выстраивали себе кое-как, для прикрытия от стихий, деревянные дома и сараи.

Назначение в 1802 году города Ставрополя, в числе 5 других городов, вошедших в состав ново­образованной тогда Кавказской губернии, уезд­ным городом не послужило быстрому украшению и оживлению города, ибо сюда — в неведомый да­лекий край — переселялись выходцы различных губерний России, бедняки, едва поддерживавшие свое существование. Правда, выходцы эти скоро за­нялись торговлей, но торговля была меновая и ог­раничивалась мелочными товарами.

Жалкий и дикий вид имел Ставрополь в то время: лучшая теперь улица — Николаевский проспект — представляла пустырь, покрытый водой и камышом, окаймленный кругом дремучим строевым лесом; среди этого-то, почти первобытного, мира виднелось несколько десятков убогих деревянных хат храбрых казаков и предприимчивых выходцев.

В 1808 и 1809 годах прибыло в Ставрополь до 50 армянских семейств. Появление этого промышлен­ного народа оживило торговлю; армяне вошли в торговые сношения как с горцами соседних аулов, так и с южными городами России: Таганрогом и Ростовом, сбывая пшеницу и рогатый скот.

Вследствие быстрого увеличения переселенцев и обширных размеров торговли, по проекту главно­управляющего Грузией , Ставрополь в 1822 г. утвержден областным городом, а через два года перенесены сюда все присутственные места из г. Георгиевска. С этих-то пор город стал особенно процветать: выстроено много каменных двухэтаж­ных зданий, воздвигнуты храмы и основано не­сколько фабрик и заводов по р. Ташле. В 1826 году переселились сюда еще 30 армянских семейств из Георгиевска, а хоперские казаки, которые чужда­лись всегда мирных граждан, переселены к берегам Кубани. В связи с увеличением населения, размеров города и с развитием промышленности шло рука об руку и ухудшение санитарного состояния его. Влияние плохого санитарного состояния на здоро­вье жителей хорошо понимал управляющий тогда Кавказскою областью генерал Эммануэль и потому приказал каждому домохозяину устроить около сво­его дома тротуары и канавы для стока воды, помой­ные ямы и т. д. Наблюдение за чистотой улиц было поручено полиции, и Эммануэль, зная возможную небрежность последней в исполнении этих поруче­ний, назначил одного из своих родственников кон­тролером образа действий полиции. К этому же вре­мени относится постройка гостиных рядов и мно­гих других зданий. В следующие годы Ставрополь все более и более оживлялся и приобретал большие размеры; этому способствовало, главным образом, счастливое топографическое положение местности. Находясь на главном почтовом тракте, среди морей Черного и Каспийского, Закавказья и России, Став­рополь представлял весьма выгодный пункт для об­мена произведений Юга и Севера, что, конечно, не могло не отразиться на состоянии населения, бы­стром его обогащении и eo ipso увеличении значе­ния Ставрополя среди других мест Кавказа; кроме того, возникшая тогда же ярмарочная торговля, а равно и открытие Пятигорских Минеральных Вод, куда стекались путешественники и больные со всех концов России и проездом через Ставрополь оста­вались тут на некоторое время, еще более подняли материальное благосостояние жителей.

18 октября 1837 года Ставрополь посетил Авгу­стейший Монарх Николай I и приказал открыть мужскую гимназию с пансионом, чем и положено начало правильного воспитания и образования юно­шества. По распоряжению генерал-майора Граббе, в следующие годы раскинутые по всему городу при­сутственные места переведены в одно, вновь выстро­енное здание; улучшен быт преступников устройст­вом тюрьмы на наиболее правильных началах. В это же время осуществлена мысль некоторых граждан, ввиду недостатка воды и дороговизны доставки ее, устройства водопровода из Карабинского источни­ка, что и окончено в 1840 году. Граббе заботился так­же о религиозной и нравственной стороне жителей, и благодаря его стараниям в Ставрополе в 1842 году учреждена Епархия и архипастырем назначен Иере­мия, инициативе которого принадлежит устройство многих церквей, кладбищ, основание духовной се­минарии в 1846 году и т. п.

Вследствие постоянного увеличения городских построек и числа жителей Ставрополь, по ходатай­ству наместника кавказского, 2 мая следующего года назначен из областного губернским городом; в этом же году построено здание Городской думы. В следую­щие четыре года отменена квартирная повинность, устроены Воронцовский, Тутовый сады, учрежден дворянский клуб, основан приют святой Александры для воспитания дочерей, главным образом, бедных жителей. Администрация и граждане теперь стали обращать внимание на санитарную обстановку: вве­дено правильное освещение, устроены бесплатные народные кухни, общие торговые бани, насажен рос­кошный бульвар, открыт на ярмарочной площади второй обширный бассейн с карабинской водой и т. д. Фабричная и заводская промышленность разви­валась своим чередом: в городе в 1853 году было уже шесть кожевенных заводов, три мыловаренных, де­сять свечных, шесть салотопенных, два воскобойных, кирпичные, водочные, так что общая производитель­ность всех заводов была более чем на сто тысяч руб­лей. Общественная жизнь в Ставрополе стала самая широкая: театр с лучшими артистами (иногда даже заглядывали европейские знаменитости), клуб, об­щественная библиотека, сады для гуляния и проч.

В шестидесятых годах Ставрополь еще более увеличился в своих размерах: возникло много ка­менных домов, церквей; масса переселенцев из России увеличила народонаселение; садоводство, огородничество, фабричная, заводская промыш­ленность и торговля приобрели еще большие раз­меры. Путешественники восхищались красотой города, посещающие Пятигорские Минеральные Воды оставались тут по целым неделям; врачи счи­тали город благословенным уголком, куда редко за­глядывает какая-либо эпидемия.

Но в конце 60-х и в начале 70-х годов носивший­ся и прежде зловещий слух о миновании города Ставрополя железной дорогой подтвердился: линия ростово-владикавказской железной дороги остави­ла Ставрополь в стороне на 60 верст. С этих-то пор собственно и начинается падение города как центра административного и торгового. Некоторые уез­ды были перечислены к соседней Терской области, многие фабриканты, не видя особой будущности за Ставрополем, перенесли фабрики в города с лучши­ми условиями жизни, как-то: Владикавказ и Ростов; закрылось также много заводов. Открытие желез­ной дороги (в 1875 г.), способствуя развитию торгов­ли других городов, а также сельских ярмарок, eo ipso убило торговлю в Ставрополе. Заботы об украшении города во всех отношениях отошли на второй план: на чистоту улиц, дворов, помойных ям и городских канав обращали мало внимания. Вообще как будто сразу все в городе затихло, остановилось, заснуло! Однако и в периоде этого падения администрация и отдельные граждане старались поддержать благосос­тояние города и, действительно, во многом успели: были устроены новые бассейны с карабинской водой в различных частях города, для воспитания юноше­ства учреждены женская гимназия, ремесленная школа, основано общество распространения грамот­ности, общество вспомоществования учащимся и т. д., но обо всем этом хлопотали и устраивали лишь отдельные десятки граждан, и, к сожалению, навсе­гда, по-видимому, исчезла та коллективная, кипучая деятельность ради общественных благ, которой от­личались граждане 50-х и 60-х годов.

Между тем, вселение крестьян различных губер­ний России продолжалось (и продолжается до сих пор), но эти переселенцы уже встречали гораздо боль­ше препятствий при устройстве жизненной обстанов­ки: земля в окрестностях города, занимаемая прежде бесплатно, стала отдаваться с аренды; бесконтрольно вырубаемые леса незадолго до окончательного сво­его истощения, нашли себе хозяина ; одновременно возвысились, без особых на то причин, цены на жизненные припасы; словом, жизнь прежняя, привольная и дешевая, стала стесненной, и прежде мало знакомые Ставрополю нищета и бед­ность получили большее право гражданства, — гово­ря короче, Ставрополь стал таким, каким мы опишем его на следующих страницах.

Переходя к обзору бывших когда-либо в Ставропо­ле эпидемий, мы должны сказать, что относительно этого сведения наши крайне ограничены: в некото­рых отчетах врачебного отделения за старые годы есть кое-какие указания на бывшие в городе эпидемии, но указания эти неполны и отрывочны. Многим старо­жилам города достоверно известно, что в Ставрополь в 1816 году была занесена чума (двумя дезертирами из других мест Кавказа), но она не достигла больших размеров и была скоро прекращена; далее в 1847 году появилась холера, которая свирепствовала в течение шести месяцев и унесла немалое количество жертв; в 1865 году среди вятских переселенцев распростра­нился тиф (врач Скаковский полагает, что тиф был местного происхождения, а не занесенный); в 1873 г. было несколько случаев холеры; далее случаи оспы, кори, скарлатины и дифтерита, которые свирепство­вали в губернии, выхватывали отдельные жертвы и из городского населения; но до 1876 г. собственно в городе не появлялось ни одной сильно развитой эпи­демии, кроме сказанных выше. В конце 1875 г. появ­ляются в городе эпидемии оспы, кори, скарлатины, а к осени следующего года и эпидемия дифтерита. Эти болезни свирепствуют с некоторыми колебаниями до конца 1879 г. и даже 1880 года.

Геологические сведения о Ставропольском плоскогорье

Город Ставрополь расположен на Темнолесском, или Ставропольском, плоскогорье, составляющем продолжение Ташлы-Сырта, отрога Эльбруса. Плос­когорье это, по исследованию Абиха, состоит не из дилувиальных, или так называемых арало-каспийских осадков, как полагали прежде, а исключительно из миоценовых пород; арало-каспийские же образо­вания показываются далеко на север от Ставрополя, при самом окончании плоскогорья.

Средне-третичная (миоценовая) формация опи­сываемого плоскогорья состоит из двух различных по составу и органическим признакам ярусов: ниж­ний ярус образовался из мергелей и темно-серого, чрезвычайно плотного, кремнистого известняка, заключающих в себе преимущественно раковины: Trochus, Carithium и Buccinum. Верхний ярус состав­ляют уже другие породы, а именно: песчаники, гли­на и пористый известняк (известково-песчанистый слой, по Абиху). Скважистый, или степной, извест­няк содержит множество органических остатков, почему он называется также раковистым известня­ком (известковый ракушник, по Барбот-де-Марни, Muschel-Kalk, немцев).

В этом слое особенно часто встречаются Forami-nifera, каковы: Rotalina, Polystomella и Multiloculina. Из раковинных животных Абих упоминает только о тех видах, которые определеныпохорошим образцам; самыми характеристичными являются различные виды Mactra (M. ponderosa Eichw., M. podolica Eichw., M. deltoides, M. biangulata ) и Cardium (C. protractum Eichw., C. Fittoni d'Orb, C. exiguum). В раковистом известняке, добываемом на каменоломнях Ставро­поля, по Барбот-де-Марни, нам чаще встречается Mactra podolica Eichw., Buccinum dissitum, Paludina exigua и Cardium. Но, кроме всех вышеназванных ископаемых, составляющих главную органическую физиономию миоценовой формации, местами в ней встречаются остатки (разбитые, едва склеенные) Venus, Mediola (M. marginata Eichw., Navicula Dub.), Tellina subcarinata Broc., Bullina usturtensis Eichw и др. Тут же найдены кости одного из китообразных животных. Многие из перечисленных видов до сих пор живут в Каспийском море.

Раковистый известняк в некоторых возвышен­ных местах города прямо выходит на поверхность, в других же, низменных, частях лежит непосредст­венно под почвой на глубине на 1/3 — 3 аршин; ка­мень этот очень мягок и порозен так, что его весьма легко не только обтесывать, но и распиливать, хотя, впрочем, вследствие примеси большого количества кремнозема, местами представляет и кремнистые разновидности. Иногда встречаются камни чис­то белого цвета, большею же частью, вследствие большего или меньшего содержания водной оки­си железа, цвет камня желтоватый, иногда светло-ржаво-бурый, при прокаливании приобретающий красно-бурый цвет вследствие потери воды. Пласты камней совершенно горизонтальны, редко слегка изогнуты. Большая часть родников и ключей выте­кает из-под раковистого известняка.

Горизонтальность пластов известняка, относи­тельно небольшая толщина каждого пласта (до ½ аршина), поверхностное положение, далее мягкость и порозность камня — все это вместе дает возмож­ность как добывать камень, так и без особо трудной отделки употреблять его для городских построек. Обыкновенно выбираются места (в 3-й и 4-й части города, особенно в местности, называемой камен­ной ломкой), где пласты имеют одинаковую толщи­ны и горизонтальны; сначала вертикально врубают­ся клеваки, или койла, на протяжении 6 вершков, потом идет, поперечно к первому ряду, другой ряд вертикальных же врубов, длиной десять вершков; далее, горизонтально вбиваемыми клиньями, отде­ляется камень, имеющий форму параллелепипеда с довольно гладкими поверхностями; окончатель­ная же отделка состоит в стесывании камня особым инструментом (киргой), после обработки которым камень является годным для постройки домов, ле­стниц, тротуаров, заборов и т. д.

Этот краткий очерк геологического строения Ставропольского плоскогорья я счел нужным при­вести потому, что (не говоря уже о влиянии геоло­гии известной местности на весь строй социальной и духовной жизни населения) им объясняется на­правление некоторых занятий жителей, свойство воды, качество материала для городских построек и т. п., несомненно имеющих значение в характерис­тике здоровья населения.

Почва местности, на которой расположен Став­рополь, различна: по плоскогорьям, во многих мес­тах за городской чертой — черноземная; в местах подгорных, по склону к речке Ташле, кое-где по берегам рек Мамайки и Мутнянки, глинистая; в са­мых низменных частях (по Мамайке, Мутнянке и в особенности Ташле) болотистая; попадаются, впро­чем, и каменистая, и песчаная, но на небольшом протяжении.

Гидрография

Город снабжается водой из речек, родников или источников и прудов.

Самая большая речка 1-я Ташла (слово это с тюркского языка значит «каменистый»). Ташла бе­рет свое начало, образуясь из нескольких родников и между ними из так называемого Холодного ис­точника, в северо-западной окраине города, из-под холма, покрытого лесом; далее она течет по север­ной окраине города к востоку, принимает на своем пути несколько источников, вытекающих из сосед­них холмов, и впадает в р. Калаус, приток Маныча. Берега Ташлы вначале каменисты, далее черноземны, местами и болотисты; дно же везде каменисто. 2-я Ташла значительно менее первой, отделяется от нее плоскогорьем, течет параллельно ей, но по на­правлению к селению Михайловке.

По берегам 1-й речки находятся Ташлянское и Заташлянское предместье, по берегам второй — хутора и несколько заводов.

Речка Мамайка образуется из слияния шести родников в юго-западной части города на расстоя­нии одной версты от Карабинского источника; да­лее, обогнув город с южной стороны, направляется к востоку и с.-в., принимая речку Мутнянку. По­следняя вытекает из глубокого рва, около тюрем­ного замка, имеет довольно прямое направление с запада на восток. Наконец речка Желобовка об­разуется из пруда, находящегося в Воронцовском саду, и, пройдя не более двухверстного расстояния, впадает за ярмарочной площадью в р. Мутнянку. Все перечисленные речки в конце концов катят свои скудные дары в подарок Калаусу. В летнее время речки эти едва струятся, некоторые же, как Желобовка и Мутнянка, пересыхают. Вода этих ре­чек служит только для нужд заводской и фабрич­ной промышленности и орошения соседних полей, и поэтому большинство городских заводов, садов и огородов расположены по берегам их; поэтому же и новые выходцы из России предпочитают селиться тут же, способствуя этим раскидыванию города на громадное пространство.

Так как вода речек не годна для питья, тем бо­лее что засоряется различными отбросками с за­водов, то жители пользуются водой из колодцев и, главным образом, из Карабинского источника. Последний находится в трех верстах от центра го­рода в юго-западной части его и вытекает прямо из-под каменного пласта; тут устроены два больших чугунных водоема и отсюда проведены глиняные водопроводы, открывающиеся в городские бассей­ны, частью открытые, с бьющеюся, более сажени вышины, струей, частью закрытые, с кранами; во­дой их снабжается главным образом центральная часть города. Количество воды, получаемое из Карабинского источника, в сутки равно 12628 ведер (среднее из 6 определений, произведенных мной в различное время у самого источника).

Вода этого источника чиста, совершенно про­зрачна, безвкусна; из 100000 частей этой воды получено 58 частей твердого остатка, состоящего главным образом из сернокислой извести, магне­зии и хлористого натра; органических же веществ и железа — следы.

Кроме этого источника, водой которого, по даль­ности расстояния, не пользуется периферия города, на родниках, вытекающих из-под того же каменного пласта, устроены колодцы, которых в городе около 1100; из колодцев получается вода, годная для упот­ребления только в возвышенных частях города (Во­робьевка, Скомороховы хутора и др.), в других же, низменных частях, вода их, содержа много углекис­лых и сернокислых солей, хлористого натра и орга­нических примесей, не годна для употребления, — таковых колодцев в городе до 700. В общежитии годность для питья воды данного колодца опреде­ляется, конечно, во-первых, по физическим ее каче­ствам (прозрачна, бесцветна, без запаха, вкуса и хо­рошо мылится) и, во-вторых, по расстоянию другого источника, вода которого всеми и всегда признается хорошей; если последняя находится в дальнем рас­стоянии, то жители, например, по р. Ташле, употреб­ляют ту воду, которая поближе, лишь бы она отчасти удовлетворяла самым невзыскательным требовани­ям органов чувств простолюдина.

Пруды. Недостаток воды для промышленных и сельскохозяйственных целей во многих частях города принудил жителей устраивать пруды, кото­рых в Ставрополе около 100. Пруды эти образуют­ся частью из дождевой воды, частью из родников; в прудах последнего рода вода относительно чиста, прозрачна, и потому на некоторых из них устроены общественные купальни. Вообще во многих и так на­зываемых родниковых прудах источники и родники, питающие пруд, бывают незначительные, и потому вода, не имея скорого обмена, застаивается и гниет; это еще более относится к прудам, образованным из дождевой воды: вследствие медленного обмена воды и массы растительных гниющих веществ пруды эти представляются настоящими болотами. Вымачива­ние льна и сырых кож еще более делают воду прудов зловонной. Во многих местах центра города под име­нем пруда известны глубокие дождевые лужи, куда выбрасываются, как в помойную яму, всякие домаш­ние нечистоты, падали собак, кошек и птиц.

Определить точно число прудов по частям го­рода мы не имели возможности; вообще их очень много и содержатся наиболее грязно в 1-й и 3-й час­ти города, далее во 2-й и весьма немного в 4-й.

Ставропольские пруды важны как в санитар­ном, так и в судебно-медицинском отношении: зловонная вода прудов заражает в летнее и ве­сеннее время воздух, а также путем разложения, под влиянием теплоты, различных растительных веществ превращает местность, занимаемую го­родом, несмотря на высоту ее, в лихорадочную; кроме того, в городе ни один пруд, обыкновенно находящийся посреди двора, не имеет ограды или забора, и поэтому случаи утопления детей в Став­рополе нередки: за 1878 и 1879 год таких случаев было три. Надзор за чистотой прудов, речек и ко­лодцев хотя и поручен местной полиции и врачу, но они, имея другие служебные занятия, этой от­расли своей сложной деятельности уделяют мало времени, и разве какой-либо случай утопления ребенка обнаруживает в ином дворе ряд таких ан­тигигиенических условий и безобразий, которые поражают даже скромную в своих требованиях по­лицию и вынуждает ее принять самые энергиче­ские меры «к прекращению оного зла». Упомянем еще о Кравцовом озере, находящемся на земле, принадлежащей городу, верстах в двенадцати от последнего. Площадь, занимаемая этим озером, по сведениям управы, равна 61 дес. 1480 саж.

Царство растительное. В лесах и на полях ок­рестностей города Ставрополя (верст на 8 в окруж­ности), а также в городских садах произрастают до 700 различных видов растений, свойственных уме­ренно-теплой полосе России (полоса винограда и кукурузы географов). Из этих растений я перечислю наиболее часто встречающиеся и характеризующие местную флору, а также растения, употребляющие­ся в медицине. Леса окрестностей города состоят исключительно из лиственных пород (чернолесье); из хвойных деревьев весьма редко встречается (и то в городских садах) сосна (Pinus strobus L) и ель (Abies pectinata L).

Из лиственных деревьев произрастают: дуб (Quercus pedunculata Ehrh.), вяз (Ulmus campestris L), бук (Fagus silvatica L), клен (Acer camprestre L), липа (Tilia europaea L), ясень (Fraxinus excelior L), ива, верба (Salix alba et S. caprea L), кровяно-красный ки­зил (Cornus sanguinea L), граб (Caprinus Betulus L), тополь (Populus pyramidalis Rozier).

Из кустарных и дикорастущих плодови­тых деревьев встречается: груша (Pyrus communis L), яблоня (Pyrus malus L), ежевика (Rubus caesius L), калина (Viburnum opulus L), гордовина (Viburnum Lantana L), бузина (Sambucus niger L), жимолость (Lonicera caprifolium L), терновник (Prunus Spinosa L), бересклет (Evonymus europaeus L), шиповник (Rosa canina L) и др. К группе культивированных и фрук­товых деревьев относятся: желтая и белая акация (Caragana arborescens Lam. et Robinia pseudoacatia L), береза (Betula alba L) и греческий, или воложский, орех (Iuglans regia L); далее в садах, кроме грушевых, сливовых и вишневых деревьев различных сортов, разводятся кизил (Cornus mascula L), айва ^ydonia vulgaris L), каштан (Aesculus hippocastanum L), из кустарных: малина, смородина, крыжовник и вино­градная лоза (Vitis vinifera L.).

Из растений лекарственных произраста­ют: Achillea millifolium L (тысячелистник), Adonis vernalis L (черногорка), Anisum vulgare L (анис), Artemisia Absinthium L (полынь), Bidens tripartita L (череда), Betonica officinalis L (вуквица), Cichorium Intybus (цикорий), Centaurea Cyanus L (василек), Cynoglossum officinale (чернокорень), Chelidonium majus L (чистотел), Conium maculatum L (боли­голов), Datura stramonium L (дурман), Dictamnus Fraxinella Pers. (золототысячник), Foeniculum vulgare Gartn. (укроп), Genistra tinctoria L (дрок), Geum urbanum L (гравилат), Glycyrriza Glandulifera Waldst. et Kit. (солодка), Glechoma hederacea (буд-ра), Hypericum perforatum L (зверобой), Humulus lupulus L (хмель), Hyosciamns niger L (белена), Jnula Helenium L (девясил), Lappa tomentosa Lam (ло­пух), Lithospermum оfficinale L (воробейник), Linum usitatissimum L (лен), Matricaria chamomilla L (ро­машка), Malva rotundifolia L (просвирняк), Melilotus officinalis Lam. (донник), Medicago falcata (серепо-видная медунка), Mentha (различные виды мяты), Origonum vulgare (душица), Papaver somniferum L (мак), Plantago major, media, lanceolata L (подо­рожник), Petroselinum sativum Hoffm. (петрушка), Petasites officinalis (белокопытник), Rosa gallica (роза), Ramnus cathartica L (крушина), Saponaria officinalis L (мыльнянка), Claviceps purpurea Tulasne (спорынья), Sinapis arvensis (горчица), Tanacetum vulgare L (дикая рябина), Thymus serpillum L (тмин, или богородская трава), Taraxacum officinale Wigg. (одуванчик), Triticum repens (пырей), Viola tricolor L (анютины глазки), Tilia europaea (липа), Tussilago farfara L (мать-и-мачеха) и некоторые другие. Мно­гие из перечисленных растений употребляются в народной медицине.