Глава Поколения (стр. 4 )

Однажды перед выступлением профессора Брановера на конференции еврейских ученых Ребе сказал ему: "Как исследователь солнечной энергии, вы должж ризвать своих коллег быть подобными Солнцу".

– Чем эта звезда отличается от других? В чем ее колоссальное значение? Существуют небесные тела, превосходящие по размерам Солнце, по сравнению с ними Солнце представляется крохотным осколком. В чем уникальность Солнца? В том, что оно излучает свет и генерирует тепло. Науке известен феномен так называемых черных дыр, мощных источников энергии. Но энергия в этом случае направлена внутрь – черные дыры втягивают все, включая энергию, излучаемую ими, в самих себя. Солнце же, напротив, щедро излучает тепло, отдавая свою энергию всем планетам Галактики. Так и еврей, подобно Солнцу, должен излучать тепло братской еврейской любви – Агавас Исроэл. Ведь если бы Солнце было способно греть лишь свою собственную массу, кто бы его заметил?

ВЫИГРЫВАЕТ ТОТ, КТО ИГРАЕТ ЛУЧШЕ!

ИОСЕФ БЕН ЭЛИЭЗЕР

Дипломат высокого ранга рассказывает о своих встречах с Ребе, влиянии этих встреч на его личную жизнь и международные события.

Мой дед, американец во втором поколении, придерживался хасидской традиции даже тогда, когда в начале нынешнего века большинство других иммигрантов отказалось от иудаизма вообще. Мои родители не соблюдали еврейских обычаев, но позволяли мне проводить субботу с дедом. Он водил меня в синагогу на манхэттенском Ист-Сайде и учил ивриту три раза в неделю после занятий в школе.

В 1954 году дед повел меня к Любавичскому Ребе, чтобы получить благословение перед бар-мицвой.

Помню то удивление, которое испытал, войдя в кабинет Ребе. Я ожидал увидеть старика с длинной белой бородой, а хозяин кабинета оказался молодым и красивым человеком.

Ребе прочитал письмо, поданное ему дедом, и заговорил с ним на идише – языке, которого я не понимал. Затем он повернулся ко мне"и спросил по-английски, какой вид спорта я люблю. Меня поразило, что Ребе задает подобный вопрос. Но я сразу же ответил:

– Бейсбол.

– Как ты предпочитаешь играть в бейсбол, – поинтересовался Ребе, –двумя командами или одной?

– Рабби, – улыбнулся я, – в бейсбол невозможно играть одной командой.

– Почему? – спросил Ребе серьезным тоном.

– Смысл этой игры состоит в том, что одна команда должна победить другую, – объяснил я. – Вот почему требуются две команды.

–А кто обычно побеждает?–продолжал интересоваться Ребе.

– Кто играет лучше, тот и побеждает! – сказал я, весьма довольный своим ответом.

Мой дед молчал, пока мы с Ребе были поглощены беседой о бейсболе.

– Скажи мне, – снова спросил Ребе, – ты играешь в мяч со своими друзьями?

– Конечно,–охотно отвечал я, намереваясь рассказать Ребе, как хорошо я забиваю мячи.

– А ходишь ли ты смотреть игру взрослых команд?

– Разумеется.

–Тебя не удовлетворяет игра с друзьями? Почему ты считаешь нужным смотреть игры взрослых команд? – расспрашивал Ребе.

– Рабби,–учтиво отвечал я, – наша игра–это детская игра. В настоящую игру играют взрослые. Тогда Ребе перешел к делу.

– Иосеф, – обратился он ко мне с улыбкой. – Твое сердце представляет собой большое поле, на котором состязаются два игрока – ецер тов и вцер гора, хорошие и плохие наклонности. До твоей бар-мицвы это была только детская игра, но теперь борьба внутри тебя будет происходить по-настоящему. Б-г наделил ецер тов особой силой. Как и в бейсболе, в жизни выигрывает тот, кто играет лучше! Все в твоих руках. Если ты только захочешь, то будешь всегда победителем.

– Пусть твой дед и твои родители получают от тебя большую радость, нахес, – сказал в заключение Ребе.

Сияя от счастья, мой дед произнес: "Омейн!" и шепотом попросил, чтобы я сказал то же.

Мне понравилось, что Ребе интересуется бейсболом. Но я совершенно забыл о значении его слов относительно внутренней борьбы добра и зла...

Когда я стал подростком, религия отошла для меня на задний план. Но откровение Ребе возвращалось ко мне дважды, в школе и колледже, в критические моменты, при балансировании чаши весов с моим иудаизмом.

Когда мне было шестнадцать лет, наш класс выиграл приз, который давал нам право провести уик-энд в престижном лагере в Новом Орлеане.

Переполненный радостью, я сообщил родителям эту замечательную новость. Неожиданно лицо матери омрачилось.

–Джо, – сказала она, –у нас возникли трудности. Ваша поездка намечена на Йом Кипур, в этот день мы постимся и идем в синагогу. Мы всегда соблюдаем Йом Кипур, и я надеюсь, что ты не нарушишь семейную традицию.

– Но я не могу отказаться от этой поездки, мамочка! – воскликнул я. – Целый год мы работали, чтобы завоевать этот приз. Я никогда не прощу себе, если упущу такую возможность, которая может не повториться никогда.

Мы спорили всю неделю. Хотя родители и сочувствовали мне, они настаивали на своем. Я заявлял, что буду соблюдать Йом Кипур в дальнейшем, но должен нарушить его один-единственный раз.

Мои родители были непредубежденными людьми и оставили решение вопроса за мной. Они понимали, что я не в состоянии отказаться от этой поездки.

В четверг вечером, накануне отъезда в Новый Орлеан, я пошел к одному из своих друзей посмотреть игру в бейсбол. Вдруг между игроками возникла ссора, и я услышал слова комментатора:

– Такова жизнь. Кто играет лучше, тот и побеждает. Это напомнило мне сказанное Ребе:

– Выигрывает тот, кто играет лучше. Если ты только захочешь, то будешь всегда победителем.

В течение трех лет, которые прошли после моей бар-мицвы, я никогда не думал о Ребе. Но теперь я вспомнил его беседу со мной. Именно тогда, в доме своего друга, я решил не нарушать Йом Кипур.

Второй случай произошел спустя пять лет. Я, уже студент колледжа, пытался постичь смысл жизни.

Появившиеся в нашем колледже миссионеры мормонов сумели привлечь на свою сторону много молодых людей, в том числе и нескольких моих близких друзей. Те в свою очередь повлияли на меня, и вскоре я согласился пройти церемонию обращения в веру мормонов.

Естественно, это должно было привести в отчаяние моих родителей. Не желая причинять им зло, я вознамерился хранить в тайне свое решение как можно дольше.

Накануне церемонии мы играли в бейсбол. Наша команда потерпела поражение. Поздравляя капитана победителей, я сказал:

– Такова жизнь. Кто играет лучше, тот и побеждает!

Не знаю, что произошло со мной, но внезапно я вспомнил слова Ребе и побледнел.

Немедленно возникло решение порвать с мормонами. Друзья, которым я объяснил причину своего отказа от церемонии перехода в веру мормонов, были поражены и примкнули ко мне. Таким образом; своим иудаизмом они обязаны Ребе и его "интересу" к бейсболу.

Много лет спустя, в июне 1967 года, за несколько дней до Шестидневной войны, я снова встретился с Ребе. Под впечатлением кубинского ракетного кризиса 1962 года я специализировался по политологии. После окончания престижного университета я был принят на работу в Государственный департамент. В 1967 году, когда мне было 26 лет, я получил должность при Артуре Голдберге, представителе Соединенных Штатов в ООН.

Весной того же года мне позвонила кузина, чтобы сообщить о своих бедах. Она и её муж были очень встревожены поведением своего единственного сына Авраама. Он обратился к религии и поступил в любавичскую ешиву в Израиле. Нарастание опасной обстановки в стране побудило родителей предложить сыну вернуться в Нью-Йорк. Но тот категорически отказался, поскольку "Ребе считает, что Израиль надежно защищен и люди должны оставаться на своих местах".

Кузина написала Ребе письмо с просьбой посоветовать Аврааму, их единственному сыну, в котором заключен весь смысл их жизни, уехать домой. Но Ребе ответил ей: "Страж Израиля не дремлет и не спит".

–Джо, – говорила кузина – мы очень беспокоимся. Ты хорошо знаешь ситуацию. Так ли она серьезна, как об этом говорят? Скажи нам всю правду.

Я не хотел волновать напуганных родственников, но не мог и лгать им. По моему мнению, над Израилем действительно нависла серьезная угроза. Если война разразится, у арабов будут все шансы победить.

Я решил воспользоваться своим политическим положением и обратиться к Ребе. Разумеется, я надеялся убедить его в необходимости отправить Авраама в США.

-< Рабби Ходаков, секретарь Ребе, назначил мне прием на следующий день.

Тринадцать лет прошло с тех пор, как я увидел Ребе накануне своей бар-мицвы. У него было то же благородное лицо, все таким же проницательным был его взгляд, лишь борода поседела.

Я заговорил первым:

– Мой дед приводил меня сюда перед моей бар-мицвой.

Улыбка Ребе свидетельствовала о том, что он помнит меня.

– Прошу прощения за использование своего политического положения, я пришел сюда с личной просьбой.

И я рассказал о беспокойстве кузины по поводу безопасности ее единственного сына.

Ребе стал серьезным:

–У меня в Израиле тысячи единственных сыновей. Я советовал им оставаться на месте, потому что уверен – с ними ничего не случится. Скажите своей кузине, что она и ее муж могут быть спокойны, "Страж Израиля не дремлет и не спит". Б-г хранит евреев повсюду, особенно в Святой Земле.

– Ребе, – сказал я, – при всем уважении к вам они не могут быть спокойны. Я располагаю надежной информацией о том, что ситуация в Израиле очень опасная.

– Израилю ничто не угрожает, – настаивал Ребе. – Он накануне великой победы. С Б-жьей помощью это будет для еврейского народа месяц больших неожиданностей. У меня к вам тоже есть личная просьба. Передайте отцу Авраама, что он может сделать что-нибудь для своего народа, в частности надевать каждый день тфилин. И вы тоже должны это делать. Не знаю, в какой мере может помочь еврейскому народу ваша дипломатия, но надевание тфилин обязательно поможет. И в этом случае не возникнет вопрос о "двойной лояльности".

– Когда все образуется, я хотел бы снова встретиться с вами, – заявил Ребе в конце нашей беседы.

Я был поражен непоколебимой верой и той уверенностью, с какой Ребе принял на себя столь высокую ответственность. Теперь я понял, почему так много людей полагались на его советы.

– Ребе, – сказал я, и мои глаза наполнились слезами, – будучи евреями, мы в это страшное время рады сделать что-нибудь подобное тому, что делаете вы. Благодарю вас за то, что вы уделили мне свое время.

– Мы должны услышать хорошие новости, – было ответом Ребе.

Когда я выходил из комнаты, он улыбнулся и спросил:

– А вы еще увлекаетесь бейсболом?

Через несколько дней мир был ошеломлен блестящей победой Израиля. Ведя бои на трех фронтах, он разгромил всех своих врагов.

Я находился в кабинете Артура Голдберга, когда по телевидению показали, как освобождалась Западная Стена, как рабби Горен трубил в шофар и солдаты плакали у Стены Плача. При виде этого г-н Голдберг и я также не могли удержаться от слез. С волнением я поведал Голдбергу:

–Артур, неделю назад, когда все мы были охвачены тревогой и боялись самого худшего, один человек конфиденциально предсказал мне все это.

Поскольку Ребе выразил желание встретиться со мной после того как все образуется, я снова позвонил рабби Ходакову. Мне была назначена встреча через неделю.

Я ожидал увидеть Ребе в позе торжествующего человека, который собирается сказать: "Я ведь говорил вам!.." Но Ребе был серьезен и обеспокоен.

–Для еврейского народа настало критическое время, – начал он. – В нашей истории было много чудес. Но редко Б-r совершает такие великие и очевидные чудеса перед всем миром, трубя в шофар для евреев.

– Бывает время, когда Б-г скрывает свое лицо от своих детей, но в какие-то моменты Он показывает Свою доброту и совершает великие чудеса, как случилось на прошлой неделе.

– Создатель отдал Землю Израиля евреям, затем отнял ее у них и передал другим народам. На прошлой неделе Он вернул эту землю еврейскому народу.

– Никто не может сомневаться, что Б-г дал нам эту землю. Когда наши враги собирались уничтожить Израиль, евреи трепетали и боялись за его судьбу. Но Б-г разгромил врага и возвратил нам Иерусалим, самое святое из наших мест.

– Но еврейский народ должен помнить о двух вещах, – продолжал Ребе. – Он не должен самонадеянно заявлять, что его военная мощь и доблесть способствовали достижению победы. Военная мощь была лишь естественным сосудом, который содержал великое чудо, сотворенное Б-гом. Вторая вещь относится и к вам. Поэтому я попросил вас переговорить со мной. Я предвижу, что израильское правительство скоро направит в Вашингтон послания, свидетельствующие о готовности вернуть "оккупированные" территории. Они не понимают, что не захватили каких-то новых земель. Б-г вернул то, что принадлежит нам. Необходимо помешать этой инициативе.

Я слушал, затаив дыхание. Меня поразило, что Ребе говорит со мной о таких важных вещах.

– Ребе, но каким образом я могу вмешаться в это дело?

– Вы встречаетесь с членами израильской делегации в ООН У вас есть связи в Государственном департаменте. Когда вы увидите, что израильская делегация проявляет нерешительность, повторите все, что вы здесь слышали, с достаточной уверенностью и убежденностью.

Ребе прочитал мои мысли:

– Вы не должны работать против американского правительства, которому служите, игнорировать американские интересы. Америка не заинтересована в возвращении Израилем оккупированных земель. Все обстоит совсем иначе. А вы можете высказать свое мнение как частное лицо.

Ребе был взволнован, слова выходили из глубины его сердца:

– Если израильтяне спросят, на чем основана ваша вера и откуда вам известно, что хорошо для Израиля, расскажите им о единственном сыне, родители которого хотят вернуть его в Америку. Передайте им, что было сказано в этой комнате. Родителям обещано, что они не должны тревожиться за судьбу своего мальчика, как и за судьбы тысяч других единственных сыновей. На чем основана уверенность, высказанная вам в этой комнате? На том, что Создатель мира решил даровать еврейскому народу Святую Землю. Когда Б-г делает нам подарок, мы должны высоко оценить его и хранить, а не стремиться избавиться от него.

Никогда не испытывал я подобного духовного ободрения. Полчаса, проведенные в кабинете Ребе, изменили мое понимание мира. Они укрепили мою тождественность с еврейским миром. Я снова осознал, как счастливы мы, что у нас есть такой человек, как Ребе.

Я не имею возможности сообщить, в какой мере мною было выполнено поручение Ребе. Могу лишь сказать, что он остался доволен некоторыми аспектами моей работы.

Через несколько месяцев, осенью, меня посетил израильский представитель при ООН, который заявил мне следующее:

– Я был на Симхас Тойра в Бруклине. Ребе просил передать вам привет, свою искреннюю благодарность и признательность.

В 1971 году я женился на израильтянке, служащей израильского представительства, и мы переехали в Израиль. Некоторое время я работал в американском посольстве в Тель-Авиве, а затем поступил на службу в израильское правительство.

По характеру своей работы я был связан со многими проектами, о которых не могу здесь говорить. Но хочу сказать об одном аспекте деятельности Ребе, открытом мною во время поездок по разным странам. С полной уверенностью могу утверждать, что шлухим (посланцы) Ребе оказали большую поддержку еврейским общинам во многих странах, некоторые из них существуют лишь благодаря помощи Ребе. Государство Израиль многим обязано Ребе в критических вопросах политики (о них я также не могу распространяться).

Последний раз я видел Ребе четыре года назад, когда вместе со своим другом явился к нему в одно из воскресений, чтобы получить доллар на благотворительность. Я сообщил Ребе, что лечу в Германию. Он вручил мне дополнительный доллар и сказал:

– Возьмите это для благотворительности в Штутгарте. Я возразил Ребе:

– Мой маршрут не включает Штутгарт.

Но Ребе уже пожелал мне доброго пути и приветствовал других людей из очереди.

Вскоре после вылета из Франкфурта пилот объявил, что должен сделать вынужденную посадку в... Штутгарте. Я вспомнил, что у меня в кармане лежит доллар Ребе, и подумал, кому же я должен его отдать.

В аэропорту я познакомился с пожилым человеком и вскоре уже знал почти все подробности его жизни. Родители этого человека были евреи, единственно уцелевшие из всей семьи после Холокоста. Он был зол на Б-га, порвал с иудаизмом и перешел в другую веру. Удачливый предприниматель, он стал очень богат.

Я достал доллар, полученный от Ребе, и сказал ему:

– Послушайте, на этой неделе я встречался в Нью-Йорке с великим Ребе. Он дал мне этот доллар на благотворительность в Штутгарте, хотя первоначально я не собирался останавливаться в этом городе. Понимаю, что вы не нуждаетесь в помощи. Однако вы единственный еврей, которого я встретил здесь, и возможно, что Ребе имел в виду именно вас.

– Но я не еврей, – воскликнул он.

– Действительно, вы жили не как еврей. Но, быть может, однажды вы захотите умереть как еврей.

Он разволновался и со слезами на глазах подтвердил, что я выполнил данное мне поручение...

Я с тревогой следил за болезнью Ребе. Чувствовал, что накладыванием тфилин в течение последних 25 с лишним лет вносил сврю лепту в его здоровье.

Услышав печальное известие о кончине Ребе, я вспомнил его слова: "У меня тысячи единственных сыновей".

И я был одним из его единственных сыновей.

И я тоже осиротел.

ВЕНГЕРСКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ

АЗРИЭЛ БРАУН

Мне трудно забыть эту историю, волнующие переживания глубоко запали в мое сердце. В свое время я обещал не называть человека, который сидел тогда в автомобиле. Но теперь могу все рассказать, так как получил на это разрешение нескольких раввинов. Рассказать, как много лет назад меня потрясло, что Любавичский Ребе пересек границу, приехал из Вены среди ночи, чтобы спасти еврейского ребенка...

Я родился и вырос в Венгрии, учился в ешиве города Шупрон. Мы, бохрим, знали Ребе из Цанза или из Мункача, но не слышали о Ребе из Любавич. Учились мы хорошо, впоследствии один из нас стал Рош Ешива в Сатмарской ешиве в Америке.

Это происходило в 1938 году, мне было 17 лет. Человек, приехавший из Австрии, рассказал, что в курортном городке Пуркерсдорфе под Веной находится на лечении Ребе Раяц, благословенна его память. Нам очень хотелось увидеть его, поговорить с„ним о новом для нас понятии – "Хабад". Ведь Ребе Раяц был не кто иной, как глава Любавичского Движения!

Чтобы встретиться с Ребе в Австрии, нам следовало получить разрешение не только от нашей ешивы, но и от своих родителей, которые могли и не поддержать нашу идею. Мы вознамерились перейти границу Венгрии с Австрией нелегальным путем, без паспортов. Добравшись до города неподалеку от границы, мы поехали поездом до ближайшего австрийского города, а оттуда дальше, как если бы были местными жителями, до Пуркерсдорфа. Приближение второй мировой войны в тех местах еще не ощущалось.

У дома, в котором жил Ребе, стояла длинная очередь. Пришлось ждать несколько часов. В очереди мы познакомились с хасидами, которые, как мы узнали, тщательно готовятся к встрече с Ребе. Это нас заинтриговало. Венгерские бохрим не предполагали, что можно поступать подобным образом. Аудиенции у Ребе ожидали весьма почтенные люди.

Наконец мы всей группой предстали перед Ребе. Он говорил с нами о значении философии Хабад, хасидизма, излагал нам его основы, подчеркивал уникальность учения, объяснял, в чем состоит служение Б-гу в соответствии с этим учением. Все для нас было новым, будто из другого мира, как и сам Ребе. Мы узнали, что хасидизм придает особое значение служению Всевышнему с радостью, которая сочетается с глубоким размышлением во время молитвы. Встреча, которая длилась полчаса, произвела на нас огромное впечатление.

В Пуркерсдорфе мы увидели и зятя Ребе, его будущего преемника. Он выходил из автомобиля, в котором приехал. Вид у него был величественный, лицо сияло возвышенной красотой благочестия. Подобную красоту и сияние я никогда больше не видел. Все мы были сильно взволнованы.

После встречи с благословенной памяти Ребе Раяцем мы еще некоторое время оставались в этом городке, затем выехали в Вену, а оттуда вернулись в Венгрию.

Вскоре каждый из нас получил напечатанное на машинке письмо от Ребе, которое содержало ответ на оставленные нами "квитлах" и благословения на наши просьбы. Во время войны я потерял свое письмо, как и многие другие важные документы.

В праздник Пурим меня в ешиве разыскал один из помощников Ребе. Он сообщил мне, что для выполнения особого задания, которое может быть сопряжено с опасностью, требуется молодой энергичный бохер. Речь шла о тайном вывозе евреев из Австрии. В то время Гитлер, да будет его имя вычеркнуто из памяти человеческой, уже находился в Вене. Галицийские евреи пытались бежать в Польшу. Но граница была закрыта, и выехать из Австрии не представлялось возможным.

– Мы организуем группу из 40 человек (мужчин, женщин и детей), которые хотят перейти австрийскую границу и попасть в Польшу, – объяснил помощник Ребе.

Для участия в этой операции и понадобился молодой энергичный человек. Я согласился и через несколько дней после праздника на этот раз легально, с временным пропуском, прибыл в Вену. Место для тайного перехода границы находилось недалеко от селения, рядом с сельскохозяйственной фермой. Моя задача заключалась в том, чтобы наблюдать за этим местом и предупредить о возможной опасности или появлении чего-то подозрительного. Операция по переходу границы длилась несколько часов. Каждые полчаса мимо меня проезжал патрульный автомобиль с двумя евреями, которые на евреев вовсе не были похожи. Если возникала проблема, я подавал им условный знак.

Неожиданно мне пришлось сообщить патрулю, что заболел один из мальчиков, которому предстоял переход через границу. Ребенку было около двух лет, его состояние было весьма серьезным. Врач, доставленный патрульными из города, заявил, что больному может помочь только врач-специалист. Мы приостановили операцию и выбрали место для остановки на ферме.

Через полтора часа патрульный автомобиль прибыл с другим автомобилем, в котором находился новый врач, нееврей, на вид лет пятидесяти. Кроме шофера, тоже нееврея (позднее я узнал, что это был все-таки еврей), в автомобиле сидел еще один человек. Пока врач оказывал помощь больному ребенку, он оставался в машине с фонариком в одной руке и книгой в другой. Лицо его показалось мне знакомым, но я не мог вспомнить, где видел этого человека.

Я спросил одного из руководителей операции, кто этот величественный еврей. Он ответил:

–Я скажу тебе, но только при условии, что ты дашь обещание не говорить никому об этом.

Я пообещал, и он сообщил мне:

– Это зять Любавичского Ребе.

Так после Туркерсдорфа я снова увидел будущего Ребе.

Операция по переброске беженцев через границу была завершена. Я вернулся в Венгрию, евреи из патрульного автомобиля уехали в Польшу. Наши "подопечные" получили в Будапеште венгерские паспорта. Дальнейшая судьба их мне неизвестна. Некоторые из них были любавичскими хасидами, с бородами и в длинных пальто. В Вену они прибыли с Ребе Раяцем. По крайней мере, многие из них, если не все, принадлежали к Движению Хабад.

Было очевидно, что зять Ребе лично участвовал в описанной операции. В ту ночь крупный врач-специалист, профессор, приехал из Вены по его просьбе. Он сам сопровождал врача в этой ночной поездке, так как не представлял себе ничего более важного, чем спасение еврейского ребенка. В Австрии он должен был находиться тогда день или два, но оставался две недели. Чтобы подчеркнуть, насколько это было опасно, напомню, что в это время в Вену прибыл Гитлер.

После войны я поселился в Израиле, в Хайфе. В 1980 году я возвращался домой из Мексики, где занимался организацией дома для престарелых. Мой маршрут лежал через Нью-Йорк, где я сделал остановку, чтобы повидать Любавичского Ребе. Аудиенция длилась всего десять минут, но я успел рассказать Ребе эту историю от начала до конца, со всеми подробностями. Ребе ничего не сказал, только его широкая улыбка, казалось, все подтвердила

"РЕВЕ, ИХ ЛИБ ДИР!"

ДЭВИД (ТУВИЯ) ЧЕЙЗ

Автобиографический очерк близкого друга Любавичского Реве, которого Ребе назвал "мой генерал армии".

Я родился в Польше в 1930 году, за девять лет до начала второй мировой войны. По своему происхождению моя семья связана как с ашкеназами, так и с сефардами, наши предки во времена испанской инквизиции переселились в Польшу. Одним из моих предков был Моше Петриковский, известный богатый землевладелец. Некоторые из его сыновей, религиозные евреи, даже стали раввинами.

Мои религиозные родители придавали большое значение сионизму. Отец, который восхищался Герцелем и симпатизировал левым, часто спорил с моей матерью, поддерживавшей Жаботинского. Я учился в еврейской школе и посещал сионистский молодежный клуб.

Все это кончилось в 1939 году. Немцы, захватив Польшу, отправили нас в концентрационные лагеря, в Освенциме мне на руке поставили номер. Я побывал и в Биркенау, других концлагерях и чудом выжил. В 1945 году американская армия освободила нас из лагеря.

Лишб в конце войны я осознал всю глубину трагедии. Я остался один. Мать убили вскоре после того, как нас увели из гетто, а отец скончался от болезни. Помню, мать постоянно твердила: "все, что делается, к лучшему", но в это трудно было поверить. К счастью, я знал достаточно для того, чтобы сохранить свои корни.

Пытаясь хоть как-то наладить свою жизнь, я принял решение попасть в Америку и отправился в Германию. Там мне предстояло выбраться из Восточного Берлина в западную зону. Мне рассказали о еврейской девушке, которая работала на границе и, пользуясь своей арийской внешностью (белокурые волосы и голубые глаза), помогала евреям пересекать границу. Тем, кто до войны жил на Западе, разрешили вернуться туда. На границе эта девушка спрашивала: "Вы из Амстердама или из Мюнхена?" Евреи понимали, что им не следует называть Польшу. Таким образом им удавалось попасть в западную зону. Девушка знала идиш, она спасла много людей.

В конце концов выяснилось, что эта девушка – моя сестра! Она вышла замуж за еврея, служившего в американской армии, и я вместе с ними отправился в США. В 1946 году я был уже американцем.

В Америке я спешил погрузиться в открывшийся для меня новый мир, как можно быстрее ассимилироваться. Изучал английский язык, осваивал американский образ жизни. У меня обнаружились деловая хватка, интерес к финансовым проблемам. Через несколько лет я женился и посвятил себя бизнесу. На первых порах занимался заключением мелких сделок, связанных с недвижимым имуществом, а со временем открыл большие конторы, приобрел склады и, слава Б-гу, добился успеха.

В начале 60-х годов мне удалось расширить масштабы своего бизнеса. Действовал я главным образом в штате Коннектикут, где жил. Приобретение сети розничных магазинов в штате Нью-Джерси открыло передо мной новые горизонты. Тогда я и не подозревал, что этот шаг изменит и мою духовную жизнь...

РЕБЕ ПРОСИТ Г-НА ДЭВИДА ЧЕЙЗА СДЕЛАТЬ ЕМУ ПОДАРОК КО ДНЮ РОЖДЕНИЯ.... Мир и благословение! По случаю наступающего праздника Пейсах шлю Вам свои благословения, пожелания, чтобы этот праздник нашей Свободы принес Вам и Вашим близким истинную свободу, свободу от забот духовных и материальных, от всего, что могло бы помешать служить Б-гу искренне и с радостью, чтобы эта свобода и радость продолжались весь год. Желаю Вам и Вашим близким кошерного и счастливого праздника. С благословением М. Шнеерсон P. S. Мне было очень приятно встретиться с Вами на фарбренген по случаю 11 Нисана и обменяться добрыми пожеланиями. Хотя просить подарок ко дню своего рождения не принято, я осмеливаюсь поступить подобным образом, учитывая наши особые отношения и надеясь, что Вы отнесетесь к моей просьбе с должным пониманием. Подарок, который я имею в виду и рассматривал бы как большую честь, заключается в том, чтобы Вы уделяли ежедневно утром четверть часа Вашего времени священной цели надевания тфилин и читали соответствующую этому образу молитву, например Шма. Молитву не обязательно читать на иврите. Если Вы сможете совершить этот ритуал за десять минут, я готов отдать назад пять минут. Наряду с тем, что этот ритуал является одной из самых больших мицвойс, поскольку наши мудрецы говорят, что вся Тора сравнима с ней, мицва наложения тфилин на левую руку, обращенную к сердцу, и на голову, вместилище интеллекта, обладает особым Б-жественным свойством очищать сердце и разум, чувства и рассудок, приводить их в состояние равновесия и гармонии. Это важно для любого еврея и приобретает особое значение для того, чья деятельность связана с большим умственным и эмоциональным напряжением. Чтобы работать с максимальной эффективностью, такому человеку очень важно создавать надлежащее равновесие между умственным и эмоциональным напряжением. Все сказанное имеет дополнительное значение для Вас как председателя правления Американского раввинского университета, куда Вы сумели привлечь много людей к проводимой Вами работе. Таким образом, этот подарок ко дню моего рождения окажет также благотворное влияние на Ваш университет, его администрацию и студентов, будет способствовать дальнейшему расширению каналов, по которым все, на кого это распространяется, получают материальные и духовные благословения от Б-га. Надеюсь, что Вы будете надевать тфилин каждое утро Хотел бы, чтобы Вы сделали соответствующую отметку в своем расписании и чтобы Ваши занятия личным бизнесом, а также делами университета не отвлекали Вас даже изредка от надевания тфилин. И это будет мне подарком. Р. Р S. Хотя при ведении переписки по делам Американского раввинского университета я обычно посылаю копию нашему уважаемому общему другу раввину Моше Герсону, я не передаю ему копии этого письма, так как оно носит личный характер. Вопрос о том, показывать ли ему это письмо, я оставляю на Ваше усмотрение.

Мой зять, владелец сети магазинов самообслуживания, принадлежал к той же синагоге, что и раввин Моше Герсон, который пытался оказать поддержку ешиве в Ньюарке. Когда раввин узнал из местной печати о еврее, вложившем в их районе значительные средства (обо мне), он подумал, что этот еврей мог бы сделать вложения и в расширение еврейских учреждений. Получив от моего зятя, которому нравилась деятельность молодого раввина по укреплению иудаизма, мой домашний адрес, он прислал мне письмо, в котором попытался заинтересовать меня своими проектами. Я ответил ему, что еще достаточно молод и нахожусь в начале своего пути. У меня нет больших денег, и я не могу рассматривать себя в качестве партнера в его делах.

Но раввин Герсон не думал сдаваться. В течение трех лет он продолжал звонить и писать мне. У меня, как и у моей матери, да будет благословенна ее память, добрая душа. Мама всегда помогала людям. Каждую пятницу она пекла халы, готовила другие угощения и разносила их по бедным семьям.

Через три года я впервые встретился с раввином Герсоном и под его влиянием стал другом ешивы в Ньюарке. Это было в конце 60-х годов. Ешива процветала духовно, но не материально. В обветшалом здании, где она размещалась, было одно большое помещение для занятий и спальное отделение. Здание не удовлетворяло потребностей учащихся. Спонсоры предлагали различные проекты, и мы сошлись на том, что окончательное решение должен вынести Ребе.

Это было в 1969 году. В кабинете Ребе мы изложили наши точки зрения. Хозяин кабинета заметил, что мы должны не только заниматься краткосрочными проблемами, но и уделять внимание…

Это было в 1969 году. В кабинете Ребе мы изложили наши точки зрения. Хозяин кабинета заметил, что мы должны не только заниматься краткосрочными проблемами, но и уделять внимание долгосрочной перспективе. Он рассматривал проблему гораздо шире, чем мы. Наша идея покупки другого дома в новом месте представлялась Ребе слишком ограниченной. Он побуждал нас думать глобально, подвел нас к более масштабному проекту. В тот момент я понял, что между мной и Ребе образуется особая связь. Он доверил мне сделать больше того, на что я считал себя способным.

Не знаю, как это произошло. Может быть, под влиянием широких взглядов Ребе, а может быть, это шло из глубины моей души. Как бы то ни было, с того времени я почувствовал себя близким к Ребе.

Однажды, за несколько дней до Юд Алеф Нисан, я получил от Ребе письмо, в котором он просил меня сделать ему подарок к дню рождения: надевать каждый день тфилин. "Надеюсь, что вы согласитесь принять от меня пару тфилин", – писал Ребе. Я поспешил ответить, что очень рад выполнить его просьбу и благодарен ему за предложение прислать тфилин. Но мне нужна не одна пара тфилин, а по одной для дома, для яхты и для поездок. Однако тфилин стоят дорого, на них потребуются деньги, которые Ребе мог бы использовать на другие нужды. Поэтому я хочу заплатить за тфилин. К письму я приложил чек на сумму, с избытком покрывающую стоимость трех пар тфилин.

ПОВОРОТ В ПРАВИЛЬНОМ НАПРАВЛЕНИИ Эту историю о г-не Чейзе Ребе рассказал во время фарбренген 11 Нисана 1983 года. У одного богатого еврея есть яхта, на которой он иногда выходит в море. Став ближе к идишкапт, он даже во время круизов хотел молиться по всем правилам. В связи с этим он попросил капитана яхты всегда показывать ему правильное направление на восток. Капитан не сразу понял, насколько такая информация важна для хозяина, и счел его просьбу капризом. Убедившись, что для хозяина действительно имеет значение, обращен ли он к востоку, капитан заинтересовался смыслом этого Хозяин объяснил ему: "Когда я молюсь, мне надо стоять лицом к Иерусалиму, который относительно нашего региона расположен на востоке". • Эти слова произвели на капитана сильное впечатление. Он подумал "Если богатый человек, у которого есть собственная яхта, прерывает свои занятия, чтобы помолиться Создателю, то и я, без сомнения, должен начать больше думать о Б-ге!" Любая мицва характеризуется цепной реакцией. Позднее капитан признался владельцу яхты, что после их разговора он всегда объясняет людям, с которыми встречается, как важно молиться Б-гу. К этому капитан добавил: "Наш мир не был бы такими джунглями, если бы люди больше думали о Б-ге!"

Изменил ли меня Ребе внезапно? Не знаю точно, как это произошло, но одно не оставляет сомнений. Если вы хоть раз встретились с Ребе, то уже не можете продолжать свою жизнь по-старому. Счастлив тот, кому довелось его узнать. Каждый имеет с Ребе свои собственные, личные отношения. Я думаю о нем утром во время молитвы, а также вечером, перед сном. Это подобно тому, что случается с человеком в пустыне. Когда ему дают немного воды, он продолжает возвращаться к оазису еще и еще.