Фонд социального страхования (стр. 4 )

Повинуясь речевым стандартам страны пребывания, глава российской дипломатической миссии быстро приспособился произносить "в Украине" вместо "на Украине". А переводчик в беседах с Кучмой ему и вовсе не требовался. Судя по расшифровке скандального разговора, шпионски записанного майором Мельниченко и растиражированного на весь мир, Леонид Данилович владеет щедрой россыпью тех же словесных "бриллиантов", какие подчас слетают и с уст Виктора Степановича. Так что общий язык им искать не приходилось.

"Языковой барьер" между российским послом и первыми лицами украинской политики возник позже - после "оранжевой революции". И возник, понятное дело, не сам по себе, а отражением нарастающего взаимонепонимания между Россией и Украиной. Черномырдин же был, как и положено послу, только артикулятором сигналов, посылаемых Москвой Киеву. Сигналов важных. И по поводу устремленности Украины в НАТО. И насчет участившихся требований ускорить вывод Черноморского флота с украинской территории. И об оплате поставок российского газа. Базовым разногласиям между Киевом и Москвой российский посол уделял особое внимание и в меру своих полномочий способствовал их преодолению. Что разногласия не исчезли, даже стали острее - это другой разговор, не станем в него погружаться, заметим только, что не все тут зависело от посла.

У многих на Украине Черномырдин вызывал раздражение, особенно когда оценивал попытки украинских властей по-своему трактовать историю. Он говорил, что голод 30-х годов был общей бедой народов СССР, а не "актом геноцида в отношении украинского народа". О поднимаемых Киевом на щит ветеранах УПА отозвался лаконично: "Эти люди навеки прокляты".

В речах российского посла временами проскальзывали слова и выражения, далекие от дипломатического лексикона. "Может, рожа кого-то не понравилась - он и отправил в отставку", - так Виктор Степанович комментировал роспуск правительства Виктором Ющенко. Случались и другие перехлесты. В феврале этого года украинский МИД выразил протест российскому послу за "недружелюбные и крайне недипломатичные оценки, комментарии и высказывания по адресу Украины и ее руководства". Прозвучало предупреждение: за подобные действия Черномырдин может быть выслан из страны. В минувший четверг это предупреждение потеряло актуальность...

Кто-то говорит, что новый пост, на который назначен Черномырдин, это синекура. Кто-то называет это почетной, спокойной и комфортной пенсией. Наверное, отчасти так и есть. свое новое назначение еще не прокомментировал. Поэтому воспользуемся одним из его крылатых выражений, оно тут вполне применимо: "Вряд ли должность определяет или дает мне какой-то вес. Ну куда же еще больше нужно человеку, который все уже прошел, все знает в этой жизни? Многое знаю. Может, даже лишнее".

НОВОСТИ РЕГИОНОВ

«Русский вольфрам» пошел в лоно государства

(«Газета» 15.06.2009)

ОЛЬГА ГОРБУНОВА / ПРИМОРСКИЙ КРАЙ, ОКСАНА ГАВШИНА

Проблемный комбинат в приморском поселке Светлогорье взяли под контроль краевые власти

В истории с «дальневосточным Пикалево» — поселком Светлогорье Приморского края — наступила развязка. Местный Лермонтовский горно-обогатительный комбинат (ГОК), принадлежащий вольфрам», в воскресенье, 14 июня, перешел под контроль приморских властей. По соглашению, заключенному в Светлогорье представителем Родионовым и губернатором края Сергеем Дарькиным, основные фонды предприятия, обеспечивающие производственный процесс, на пять лет будут отданы в аренду юридическому лицу, которое определит администрация Приморья.

«Мы буквально молились, чтобы наше предприятие забрало государство, потому что нельзя ГОКи отдавать в руки некомпетентных работодателей, — рассказала корреспонденту «Газеты» зампред профкома комбината Татьяна Буханкова. — И собственник вынужден был принять сложное для него решение о передаче комбината в аренду. сообщил об этом, люди закричали, стали обнимать и целовать друг друга».

Родионов подписывал соглашение по доверенности собственника, которым в Светлогорье называют «москвича» Александра Мартынова, но точных сведений о структуре собственности комбината, похоже, нет даже у самих властей: она скрыта за цепочкой малоизвестных фирм.

Именно поэтому комбинат и был арендован, а не национализирован или выкуплен другим частным собственником. «Схема сделки вполне закономерна: вокруг активов предприятия идет череда судебных тяжб, имущество арестовано, собственники неизвестны. Продажа компании в такой ситуации невозможна. Судя по всему, единственное, что оставалось, — это передать предприятие в аренду властям», — говорит аналитик ИК «Финам» Дмитрий Баранов.

Что дальше? Трудоустройство работников ГОКа начнется с 1 июля. В штате предприятия, в лучшие годы насчитывавшем до 700 рабочих, сейчас числятся 179 человек. Многие уволились, отчаявшись дождаться перемен к лучшему. Но теперь, вероятно, начнут возвращаться.

Уже разработан план работ на месторождении. В августе запустят установку по переработке «хвостов»: из остатков уже выработанной породы с помощью современных технологий можно получить вольфрамовый концентрат приемлемого качества.

Теоретически спрос на продукцию комбината имеется: вольфрам и его соединения нужны химической промышленности и металлургии. Но цены на вольфрам в последние месяцы сильно упали, и «частники» проявят интерес к комбинату еще не скоро. Более вероятно, по мнению аналитика «Арбата Капитал Менеджмент» Артема Бахтигозина, что в дальнейшем компания может быть выкуплена государством или дружественным ему инвестором. Не исключено, что покупателем выступит «Вольфрам» (компания включена в список системообразующих предприятий РФ), которое ранее в течение двух лет уже владело долей в «Русском вольфраме» и до недавнего времени покупало его продукцию. Представители «Вольфрама» неоднократно подтверждали факт ведения переговоров о поглощении «Русского вольфрама», но сделка так и не состоялась: по неофициальным данным, не удавалось договориться о цене. Тем временем положение предприятия стало понастоящему бедственным: производство остановлено, запасы сократились, долговая нагрузка, в том числе перед работниками и налоговиками, растет. Впрочем, как полагает Дмитрий Баранов из «Финама», новые собственники смогут удержать производство на плаву до общей стабилизации рынка, если получат госзаказ от оборонной промышленности.

Что бы ни произошло в итоге с комбинатом, перед губернатором Дарькиным стоит задача спасти поселок Светлогорье: внимание дальневосточного полпреда Виктора Ишаева к его проблемам привлек на минувшей неделе лично президент Дмитрий Медведев. Это произошло вскоре после того, как светлогорцы по примеру пикалевцев пообещали в начале июня перекрыть федеральную трассу. Дарькин свою задачу понял. В минувший четверг один из коммерческих банков Приморья под гарантию губернатора края выдал кредит на сумму 6,3 млн рублей. Деньги были направлены на погашение всех долгов по зарплате работникам комбината.

Это еще не все. Как рассказала корреспонденту «Газеты» бухгалтер Лермонтовского ГОКа Татьяна Коломейчук, губернатор пообещал, что будут трудоустроены все жители Светлогорья и в поселке в скором времени будут открыты три деревообрабатывающих предприятия, что позволит создать от 60 до 100 рабочих мест. Для поселка, где сейчас проживает около тысячи человек, это немало. «Собравшиеся, конечно, обрадовались известию, встретили его аплодисментами, — говорит Коломейчук. — Не знаю, что будет дальше, но пока людей удалось обнадежить».

Кроме того, уже принято решение о создании в Светлогорье филиала компании «Примавтодор». Жители поселка будут заняты на реконструкции автодороги, которая будет передана на баланс краевой администрации. Перекрывать трассу светлогорцам станет просто невыгодно.

Месть за верную службу

Бывшего вице-премьера Ингушетии

расстреляли возле его дома

(«Российская газета» 15.06.2009)

Вадим Давыденко, Назрань

В субботу вечером в Назрани возле собственного дома неизвестными был убит бывший вице-премьер .

В разное время он занимал посты главы МВД, руководителя аппарата антитеррористической комиссии и секретаря Совета безопасности. 62-летнего Аушева расстреляли из автомата Калашникова, находящегося на вооружении федеральных спецслужб.

- Нападение произошло в 18.30, когда Аушев собирался входить в дом, - рассказала пресс-секретарь МВД . - От полученных ран он скончался по дороге в больницу, а преступник скрылся с места происшествия на автомобиле ВАЗ-2107 белого цвета.

Цвет и модель машины - это, пожалуй, и все, что знает следствие о нападавших на данный момент. Улица была пустой и свидетелей преступления нет. Не дал результатов и план "Перехват": за первые часы тотальной проверки всего транспорта в республике ничего подозрительного обнаружено не было.

На месте нападения поработали эксперты, и обнаруженные гильзы заставили следователей серьезно призадуматься: судя по всему, стреляли из модели автомата Калашникова, которая находится на вооружении у спецподразделений федеральных силовых структур. Следы от этого покушения тянутся аж в 2004 год, когда несколько подобных автоматов были похищены боевиками во время нападения на Назрань.

Назначение методом исключения

СО ВСЕМИ ВЫТЕКАЮЩИМИ

(«Коммерсант» 15.06.2009)

Юлия Рыбина, Махачкала

В ближайшее время Кремль должен выбрать кандидатуру министра внутренних дел Дагестана. Этот пост освободился после убийства 5 июня Адильгерея Магомедтагирова, которое вряд ли когда-нибудь раскроют.

"Я сегодня не могу сказать, что есть один кандидат, потому что такой яркой личности, которую все называли бы и поддерживали, нет,— сказал президент Дагестана Муху Алиев уже после состоявшегося 9 июня экстренного визита в республику Дмитрия Медведева.— Одни называют одного, другие — другого".

В Махачкале сейчас действительно теряются в догадках, кто мог бы стать достойной заменой харизматичному генерал-лейтенанту Магомедтагирову. Он проработал министром 11 лет, и, по признанию не только друзей, но и явных недоброжелателей, все эти годы, отмеченные войной с бандподпольем, именно на нем держалась система республиканского МВД. Называют не менее полутора десятков кандидатов — от действующих заместителей министра и начальников подразделений ведомства до дагестанцев, работающих в силовых структурах за пределами республики.

Но в Дагестане профессионализм претендента на высокий пост лишь один из критериев оценки. Не менее важными являются его национальная принадлежность и близость к одному из трех центров влияния — президенту, мэру Махачкалы Саиду Амирову и группе, условно называемой московскими дагестанцами (самый известный ее представитель — сенатор Сулейман Керимов), хотя в нее входят влиятельные фигуры и в самой республике. Противостояние групп резко обострилось в последние месяцы: в феврале 2010 года срок полномочий Муху Алиева истекает, и в республике уже идет борьба за президентское кресло. Самого министра также называли среди возможных претендентов на этот пост. Именно с этим связана и одна из версий убийства, согласно которой заказчики устраняли возможных кандидатов.

По мнению республиканских аналитиков, Москва, косвенно обозначившая поддержку Алиева, будет подбирать нового министра с учетом этих факторов. К примеру, назначение на пост главы МВД нынешнего заместителя министра даргинца Магомеда Исмаилова (пользующегося особым уважением сослуживцев) резко усилило бы влияние махачкалинского мэра (даргинец), что вряд ли будет приемлемым вариантом для президента республики (аварец). Очевидно, что метод исключения будет использован и при рассмотрении кандидатур претендентов-аварцев, и главным критерием станет лояльность к действующему президенту (аварская оппозиция в Дагестане весьма сильна). В противном случае события в республике могут развиваться непредсказуемым образом, а Кремль в последние годы действовал скорее по принципу сохранения статус-кво.

Что касается самого убийства Магомедтагирова, вопрос о его заказчиках рассматривается в республике в первую очередь как политический. Слишком много деталей указывает на то, что преступление было тщательно спланировано и осуществлено профессионалами (возможно, бывшими или действующими сотрудниками одной из спецслужб). Об этом прямо сказал и Муху Алиев: "Иногда все преступления, которые происходят, особенно громкие, приписывают экстремистам, но думаю, что это далеко не так. И в случае с Адильгереем Магомедовичем — я выражаю не только свое собственное мнение — здесь еще надо разбираться".

Однако поиски заказчиков не среди экстремистов вряд ли приведут к реальному результату. В Дагестане политическая версия предполагает, что за преступлением может стоять один из мощных кланов, которые давно поделили основные финансовые потоки в республике. И что бы ни было главной причиной убийства министра — стремление вывести из игры одного из потенциальных кандидатов на президентский пост или завладеть креслом главы структуры, покровительствующей, по утверждению оппозиции, криминальному бизнесу, в любом случае следствие выйдет на неприкасаемые фигуры. А значит, заказчика и этого громкого преступления, как и всех предыдущих, совершенных в Дагестане в последние годы, вряд ли когда-нибудь найдут.

«Случилось чудо, то есть кризис», — Олег Чиркунов, губернатор Пермского края

(«Ведомости» 15.06.2009)

Ольга Проскурнина

Лучший способ занять безработных — платить им за воспитание детей, разбивку клумб и ведение баз данных. А кризис — отличное время для перепланировки Пермского края, считает Чиркунов

Никакой финансовой помощи частным компаниям во время кризиса — таким принципом руководствуется бывший предприниматель, а ныне пермский губернатор Олег Чиркунов. По его мнению, если власти будут выбирать, какой компании помогать, а каким нет, — коррупции не избежать. А на то, чтобы помогать всем без разбора, у краевого бюджета денег не хватает, даром что до кризиса удалось сформировать местный «стабфонд». В интервью «Ведомостям» Чиркунов рассказывает о своих способах преодоления экономических проблем.

— Как Пермский край переживает кризис?

— Наверное, всем регионам, которые до кризиса были успешными, сейчас нелегко. Как говорится, машина раскрутилась, паровоз пошел — и тут кондуктор нажал на тормоза. Кондуктор в данном случае — провидение или Господь Бог, [которые] решили потренировать человечество. (Улыбается.) С точки зрения Пермского края, фондовый кризис нас не затронул. Конечно, кто-то играл на бирже — ну так кто-то и в казино играет. Но объем инвестиций, который пермский бизнес направлял на фондовый рынок, несопоставимо меньше, чем у столичного бизнеса. Я знаю людей, которые на этом потеряли — как в Перми, так и в Москве, так что могу соизмерить масштабы потерь. Вторая тема — кризис ликвидности. Это тоже нас коснулось, доступ к финансовому ресурсу сократился, но сказать, что произошли какие-то суперизъятия из [средств] предприятий, я не могу — скорее нет, чем да. Не факт, что такая ситуация продлится в будущем. С кредитными ресурсами стало тяжелее, но это не критично, не смертельно. Вот стоимость ресурсов — эта проблема. Ту стоимость, что есть сегодня, ни один бизнес отработать просто не в состоянии. Но в качестве основной кризисной темы я все-таки обозначу другую — это сворачивание рынков сбыта, в первую очередь внешних. Если уж говорить на тему, как выходить из кризиса, надо четко понимать, с чем мы боремся. Мы же как страна и как регион — поставщики сырья за рубеж, если там все сворачивается, то и на нас отражается. В какой-то степени нас коснулись и проблемы автопрома, потому что регион поставляет металлы для комплектующих автопроизводителям — в первую очередь ВАЗу, ГАЗу. Химическую промышленность сильно задело падение спроса, главным образом газопереработку. А в позитиве — наличие у наших предприятий госзаказа: это оборонка, самолетостроение. На производстве тех же авиационных двигателей есть постоянный заказ и у «Газпрома» (на газоперекачивающие агрегаты для магистральных трубопроводов. — «Ведомости»).

— Что у вас с безработицей?

— Уровень безработицы у нас соответствует общероссийскому уровню — 3,3%. До кризиса было 1,5%. Такой уровень точно не критичен — но надо понимать, что дальше это достаточно сложно прогнозировать.

— А бюджет в каком положении находится?

— Считаю, что мы достаточно хорошо подготовились к кризису. Мы, конечно, не знали, когда будет кризис и что он будет именно таким. Каждый год говорили, в том числе и депутатам законодательного собрания: шоколадная жизнь не надолго. И сделали две вещи: передавали наиболее устойчивые доходы муниципалитетам — налог на имущество, транспортный налог, часть подоходного налога, — а себе оставляли самый ненадежный источник — налог на прибыль. И инвестиционные программы держали тоже у себя [на региональном уровне]. Это значит, что муниципалитеты сейчас стоят [на ногах] достаточно уверенно, а доходы краевого бюджета серьезно сократились. Но на этот случай мы создали резервы. И для того, чтобы просто прожить этот год, какой-то резерв накопили. Это во-первых. Во-вторых, в октябре прошлого года мы пересмотрели бюджет и не исполнили его по расходам. В 2008 г. они составляли 110 млрд руб., а по исполнению — 95 млрд руб. В результате порядка 14% расходной части бюджета у нас хранится просто в виде денег на счетах. В этом году доходы бюджета 2009 г. вместе с ними прогнозируются на уровне 100 млрд руб.

— Где хранятся бюджетные резервы Пермского края?

— В Сберегательном банке Российской Федерации. Мы проводили конкурс, но его условия, не скрою, были прописаны так, чтобы победить могли только самые крупные банки с госучастием — в условиях кризиса важнее гарантия, чем доходность. У краевой администрации своего банка, кстати, нет: с моей точки зрения, это все непрозрачные инструменты, единственный смысл которых в зарабатывании денег [чиновниками].

— Насколько в этом году упадут доходы краевого бюджета?

— Пока нельзя сказать, потому что это зависит от возврата налога на прибыль бизнесу. Он же выплачивается авансовым методом — в прошлом году люди прогнозировали будущую прибыль на основании того, что уже имеют, а в этом году реальную прибыль получают уже другую. То, что бизнес переплатил в прошлом году, мы в I квартале полностью вернули. Теперь должны пойти какие-то новые поступления. Сегодня мы прогнозируем снижение налога на прибыль процентов на 50 по сравнению с прошлым годом, снижение подходного налога — процентов на 10. Второе более спорно: [собираемость] подоходного налога можно прогнозировать и более оптимистично, потому что значимая часть поступлений — от бюджетников, ведь их фонд оплаты труда остался неизменным. По среднепессимистичному сценарию, подоходный налог соберем чуть больше, а на прибыль — чуть меньше [названных выше цифр].

— Владельцы крупного бизнеса, работающего в Пермском крае, платят подоходный налог у вас или они прописаны за пределами региона?

— У нас, как и у любого другого субъекта Федерации кроме столицы, проблема в том, что большая часть собственников не являются местными налогоплательщиками — а зачастую не являются и налоговыми резидентами Российской Федерации. Но ведь подоходный налог в первую очередь складывается из платежей тех 1,3 млн налогоплательщиков, которые живут в крае.

— Смотрите, а вот Михаил Прохоров прописался в Красноярском крае — и сразу 16% доходов краевого бюджета за счет своего подоходного налога гарантировал. Роман Абрамович давно прописан на Чукотке — и окружной бюджет благодаря этому тоже себя неплохо чувствует.

— Ну, во-первых, я все-таки не вполне понимаю, откуда у физического лица могут быть такие доходы. Его компания получает прибыль, платит с нее налог — это еще понятно. В виде дивидендов в наше время мало кто прибыль распределяет. А во-вторых, что же теперь все регионы должны бросить свои силы на то, чтобы у них прописался Прохоров или кто-то другой, даже если он живет в другой стране?

— Вот в Пермском крае ведет бизнес Дмитрий Рыболовлев (основной владелец «Уралкалия», проживает в Швейцарии. — «Ведомости»). Почему бы ему у вас не прописаться?

— Видимо, ему выгоднее быть налоговым резидентом другой страны. Ну а потом, мы что — претензию ему хотим за это предъявить?

— Нет, конечно. Просто в стране кризис, и у регионального бюджета доходы падают.

— Если мы всякий раз в случае затруднений будем так формулировать свои требования к собственникам — мол, ребята, у нас тут кризис, поэтому идите-ка к нам все сюда, — мы этих собственников вообще потеряем. Не получим инвесторов. Вот создать условия для того, чтобы им было выгодно платить подоходный налог здесь — это отдельная тема. В большинстве стран подоходный налог от 20% и выше, кое-где он достигает 35% — а в России 13%. И тем не менее к нам не идут. Вот и надо подумать почему. К тому же в части налога на прибыль нам эту проблему уже удалось решить. Налог на прибыль в Пермском крае самый низкий в стране — 15,5%. Еще недавно, когда по всей стране он был 24%, у нас он был 20%. И собираемость его растет. Точно так же и по подоходному налогу надо думать. В конце концов, налоговый резидент в любой стране определяется по количеству дней, которые он проводит в стране — не меньше 185 дней в году. И муниципалитет той местности, где реально проживает какой-нибудь бизнесмен, должен по истечении 183 дней прийти к нему и сказать: дружище, мне неважно, где ты прописался, но налоги ты должен платить здесь, где живешь. Можешь платить и там, но у меня заплати тоже. Просто законодательство должно быть написано таким образом, чтобы определять налоговых резидентов. В европейских странах это делается по отметкам о пересечении границы, даже по распечаткам счетов за телефонные разговоры… Даже ребенка в детский сад нельзя устроить, если ты не налоговый резидент, зарегистрированный в конкретном районе. Я сам, когда работал дипломатом в Цюрихе, с этим столкнулся: хотел сына устроить в детский сад, комбинированный со школой, но, когда выяснилось, что живу в соседнем районе, мне отказали и отправили по месту жительства. Снимайте, мол, квартиру на нашей территории — тогда и ваш сын будет учиться у нас. Мы берем деньги со своих жителей [в виде налогов] за то, что оказываем им услуги. Если вы живете в другом месте — мы вам услуг не оказываем. Ну да это длинная история, которую России еще предстоит пройти…

В конце концов, у нас налог на прибыль до сих пор выше, чем подоходный. А на мой взгляд, логика должна быть обратная. Если твое предприятие работает, зарабатывает и инвестирует — ты с этого вообще налоги платить не должен. А вот с каждого рубля, который ты из бизнеса вытащил, — будь добр, заплати, и немало. Нынешнюю ситуацию оправдывает только то, что кроме подоходного налога у нас есть еще и единый социальный. В целом мы должны мотивировать людей быть богатыми по доходам, а не по расходам. Как только их деньги перестают работать и уходят на потребление, мы должны с этого срезать налог. Но налога на прибыль организаций вообще не должно быть, по-моему.

— Можете ли вы уже оценить, насколько снизился валовой региональный продукт в Пермском крае за время кризиса?

— Нет-нет, к этому показателю у меня доверия нету — сколько ни пытался разбираться, как его рассчитывают, все время натыкаюсь на множество статистических допущений. Есть более показательные для мониторинга вещи. Объем потребления электроэнергии, например, — в I квартале он снизился процентов на 15. Хотя и это не отражает картины в целом. Лучше всего, на мой взгляд, это видно по фонду оплаты труда и подоходному налогу — это уже не статистика, это бухгалтерия безо всяких допущений. Но здесь выводы можно будет делать ближе к концу года.

— У краевой администрации своего банка нет, а вот как чувствуют себя частные региональные банки? Разоряются, наверное?

— Разорилось несколько совсем маленьких банков, какая-то часть из них — из-за неудачной игры на фондовом рынке. Но с точки зрения экономики края это незначительные потери. У нас очень сильный Сбербанк в регионе, он, по сути, межрегиональный, так как работает еще в Удмуртии и Республике Коми. По публичной информации, объем привлеченных средств у него на 50 млрд руб. больше объема размещенных средств. С других территорий деньги уходят, а у нас наоборот. Из этих 50 млрд — 20 млрд наши, то, что край оставил на счетах Сбербанка.

Специфика нашего края еще и в том, что мы не даем бюджетных гарантий. В этом мы чуточку, немножечко расходимся с федеральной стратегией.

— И финансовой помощи бизнесу краевая администрация за время кризиса не оказывала?

— Да, никому — ни копейки. Финансировали только те программы, которые в бюджете записаны — в аграрном секторе, например. Ну как вы можете определить, какому предприятию помогать, а какому нет? Если администрация хочет иметь прозрачный бюджет, она должна сказать так: любой производитель, который ко мне придет, получает гарантию, скажем, на 10 млрд руб. Все остальное — почва для коррупции. И бизнес это понимает. Никто не кричит, что край не оказывает помощи. У нас по понедельникам в 17 часов что-то вроде дня открытых дверей для бизнеса всех муниципалитетов. В это время все муниципальные чиновники и региональные министры находятся в ICQ. И любой чиновник, к которому человек пришел за советом, вправе связаться с министром и задать вопрос, как этому человеку помочь. За полгода, что это правило действует, за государственной помощью практически никто не обращался. Все, о чем просят, — только не мешали бы, не вставляли палки в колеса да не занимались бы рейдерством.

— Скажите, а как у вас люди воспринимают ухудшение экономических условий? На площади с требованиями не выходят?

— Понимаете, риск сейчас не в том, что люди озабочены кризисом. Риск в том, что они этого еще не осознали. Население само не принимает адекватных мер — не особо ограничивает свои расходы… Предыдущий кризис был российским, а теперь-то повсеместный. Мы имплантированы в мировую экономику полностью, поэтому должны следить за тем, что происходит там, чтобы не опоздать с началом восстановления.

А раскачать общество желающие наверняка найдутся. Вопрос только в том, кто окажется в рядах недовольных. Нередко ведь бывает так: с требованиями на площади выходят вполне обеспеченные люди, у которых по сравнению с другими и так все неплохо. Рабочие заводов с иностранным участием, например на «Форде» в Ленинградской области. И у нас это каким-то эхом тоже отзывалось.

— Но многих людей в последние месяцы просто увольняют из-за кризиса.

— Вот это как раз функция государства — поддержать людей в таком положении, теми же общественными работами. Задача общественных работ в том, чтобы человек не деградировал, не спился. Часто ведь человек, потеряв работу, понимает, что можно жить и так, и полностью теряет интерес к труду. У нас такое было 10 лет назад в тех районах края, где закрывали угольные шахты. Вся система соцподдержки была нацелена на тех, кто долго не мог найти работу, — поэтому они ее и не искали. Масса системных ошибок была допущена.

— А сейчас вы как действуете?

— Сейчас на федеральные средства по линии соцстраха мы создаем места для общественных работ. Поскольку особенность нынешнего кризиса — в закрытии рынков сбыта, наша задача — создавать рабочие места, которые не создадут дополнительную конкуренцию в промышленности или в сельском хозяйстве. Иначе получится, что будут произведены новые товары, на которые потом не найдется покупателя, — если только речь не идет об импортозамещении. Поэтому мы выделили несколько направлений. Например, благоустройство территорий. И это не мусор мести, а деревья сажать. Я сам, между прочим, уже посадил первое в этом году — чтобы было меньше разговоров о том, что эта работа не годится для квалифицированных работников. Те, кто захочет, будут клумбы разводить, цветы растить — чтобы люди радовались.

Есть еще один критерий общественных работ — как можно большая часть себестоимости произведенного продукта должна уходить на зарплаты. Вот все говорят: дорожные работы [в США во время Великой депрессии 1930-х гг.], Рузвельт… А в дорожных работах доля заработной платы в себестоимости — процентов 20-30, остальное материалы, машины, оборудование. Значит, нужна такая работа, чтобы доля зарплаты в ее результатах составляла 90%.

— Какая же это работа?

— Во-первых, воспитывать детей. Всем семьям, дети в которых в возрасте от полутора до пяти лет не посещают детские сады, мы за счет регионального бюджета выплачиваем ежемесячно компенсации — на одного ребенка по 2000 руб. в сельской местности и по 5000 руб. в городе. Получается, все мамы у нас при деле. Правда, мы это ввели не из-за кризиса, а чтобы стимулировать развитие домашних детских садов — но во время кризиса это играет еще и роль гарантии заработка. В Перми де-факто таким образом создано 15 000 рабочих мест. Для сравнения: на учете в городской службе занятости стоит 40 000 человек (эти 15 000 в их число не входят). А во-вторых, это работа за компьютером. Ведь большинство квалифицированных офисных работников имеют дома компьютер, подключенный к интернету, стул и стол для работы — осталось только придумать занятие, чтобы человек трудился, не выходя из дома. К примеру, есть краевые архивы с огромным объемом генеалогической информации — ревизские сказки, переписи населения, церковные книги и проч. Мы сканируем все архивы и затем организуем работу на дому, чтобы эти люди все расшифровывали и делали электронную базу данных. Этот проект пока не запущен, но расчеты уже есть. В качестве идеологов мы привлекли суперкоманду, которая сделала один из лучших за последнее время, на мой взгляд, интернет-ресурсов — сайт Минобороны «Объединенная база данных «Мемориал» (www. *****). Это электронная база данных о погибших и пропавших без вести в Великую Отечественную войну. Там интересные вещи порой обнаруживаешь. Можно ввести фамилию человека — и увидеть несколько записей о нем: одна — о внесении в список безвозвратных потерь, другая — о месте захоронения, а третья — заявление жены о том, что ее муж пропал без вести. Так вот, до тех пор пока эта база данных не была сведена, все эти записи воедино «не срастались». В общем, попробуем аналогичный проект развернуть у нас. Несколько тысяч рабочих мест таким образом можно обеспечить для тех, кто не хочет сажать деревья.

— Что вы думаете о нынешних процентных ставках по кредитам? Есть у вас возможности повлиять на их снижение?

— Надо ведь искать экономические причины этой проблемы. Еще недавно они были очевидны: [банкам] было выгодно брать эти деньги [кредитные ресурсы] под высокий процент, покупать валюту, [затем продавать ее] и зарабатывать больший процент на валюте. Сейчас такого рычага нет, потому что рубль укрепляется. Значит, причина в чем-то другом. Те, кто взял [дорогой] кредит, оказались как бы заложниками: они уже не могут выйти из проектов [на которые привлекали финансирование]. И банки тоже понимают, что у них будут огромные невозвраты — потому что многие из тех, кого они кредитовали, рухнут, — и продолжают выдавать дорогие кредиты [чтобы это компенсировать]. Я не знаю выхода из этой ситуации. Какое-то время это так и будет существовать. На фоне повышения инфляции и укрепления рубля для тех, кто закредитовался, это страшно. Но любые высокие процентные ставки являются меньшим злом, чем низкие процентные ставки, предоставленные государством кому-либо в индивидуальном порядке. Это вообще один из принципов нашей антикризисной идеологии: никаких индивидуальных решений.

— А еще какие антикризисные принципы у вас есть?

— Помните, раньше у государства и бизнеса было море денег — и дефицит проектов? Сейчас денег нет. И можно поступить по пословице: когда дождь, крышу не кроют, а когда сухо, она и сама не течет. Но когда возобновится экономический рост, мы столкнемся, например, с тем, что наши железные дороги не пропускают имеющийся объем грузов. В Пермском крае так и получилось, когда государство продало на аукционе крупнейшее месторождение калийных солей, хотя вывезти их по имеющейся железной дороге, когда начнется добыча, невозможно. Развитие бизнеса затормозится из-за состояния инфраструктуры. На мой взгляд, кризис надо использовать для подготовки проектов. Сейчас многие проектные организации просто встанут из-за отсутствия финансирования. Если государство сейчас их загрузит заказами на проектирование инфраструктуры, которую мы будем строить через два-три года, — мы не завалим тогда рынок ненужным продуктом, который сломает его. Вот у нас в Пермском крае уже написан проект строительства железнодорожной трассы «Белкомур» — как раз от того самого месторождения калийных солей до северных портов. Я даже не обсуждаю сейчас, надо ли нам это строить (хотя понятно, что это лучший способ поддержать строительную отрасль), но проектированием заниматься однозначно нужно. Все равно же эти проекты будут делать — если не сейчас, так в 2016 г. или когда-то еще.

Из этих же соображений мы еще в прошлом году начали делать вместе с иностранцами мастер-план города Перми…

— А почему вы, а не мэрия города?

— Мы вместе с мэрией. Так вот, начали делать мастер-план и поняли одну важную вещь: то, что мы раньше задумывали строить три новых микрорайона, является смертью для города. Оказалось, для того, чтобы сделать центр города европейским, удобным для жизни, эти микрорайоны строить попросту рано. Каждый новый дом на окраине — минус инвестиций в центре. Но рынок-то требует жилья, нам же надо строить… И тут случилось чудо, т. е. кризис. Все стройки остановились. И теперь наша задача — в течение двух-трех лет сделать правильный мастер-план Перми, чтобы построить правильный город.

— Что сейчас в Перми неправильно?

— Да все. Как и в большинстве российских городов. Традиционный подход к планированию российских городов сильно отличается от того, что мы сейчас делаем с европейцами. Команда, которую мы взяли, делает сейчас три проекта — мастер-план Перми, мастер-план Олимпийской деревни в Лондоне к 2012 г. и реконструкция порта в Гамбурге, которой они тщательно занимаются уже много лет и еще будут заниматься. Выстраивают буквально каждый дом. И нам говорят: главное, чтобы в городе не было двух домов, построенных одним архитектором. Представляете — двух домов, а не то что типового микрорайона! Вот первая развилка с нашим городским планированием образца 1970-х гг. Вторая связана с плотностью строительства жилья на территории. Мы, разумеется, хотим, чтобы наш город был зеленым. А европейцы говорят: все правильно, только кто будет ухаживать за этими зелеными зонами? Пермь (как и многие российские города) — это город бессистемно расположенных пустырей. Очень много зелени, но все неухожено, потому что не разделены общественные и частные пространства. Или взять вопрос плотности застройки. Обычно, когда говорят про плотность, думаешь: господи, это же у меня под окнами построят многоэтажный дом и придется каждый день на него смотреть… А у них это совсем про другое: чтобы ты выходил из подъезда — а вокруг была жизнь, чтобы город не вымирал вечерами.