Стратегии и культура принятия государственных решений (стр. 4 )

МЭ – Он подчеркивает такие особенности, как «великое дело» для государства, наличие пяти явлений и семи расчетов и их решающая роль в достижении победы, если ими пользоваться. Когда он говорит, что дело великое, он выделяет судьбоносность, а когда говорит о явлениях и расчетах, то выделяет неслучайное, без которого нельзя обойтись.

МН - Можно и так. Великое дело, жизнь или смерть – все это как бы заказное и значимость заказа для заказчика. Заказчиком служит государство. Ставки велики. А вот с «явлениями» связана, видимо, сущность борьбы, а с расчетами – техника, технология борьбы. Надо бы приглядеться к явлениям.

М. – Эти явления: путь, небо, земля, полководец, закон. Про путь он говорит так: это достижение того, что мысли народа одинаковы с мыслями правителя и народ готов умереть с ним и вместе с ним жить, и он не знает страха, сомнений.

МН – А полководец?

М. – У него есть ум, беспристрастность, гуманность, мужество и строгость.

МН - А закон?

М. – Это строй, командование и снабжение.

МН – тем самым, если уж нужна борьба, то необходимо сплочение, настроенность на борьбу, подчиненность борьбе, а полководец идет по сути условий борьбы, всех организует, не дает выйти из нужной организованности и умело учитывает внутренние и внешние условия. Да, еще максимально использует ресурсы, заботится о них, особенно, о людях, без которых невозможно ничего.

П. – Здесь уже видна схема управленческой деятельности, похожая на ту, которую Вы разъясняли. Это Ваш Т- цикл. Но в него вовлекается весь ресурс, полная мобилизация, так как заказ государства связан с самим существованием. Как Вы говорили, он строит «тотальную» организованность, а его ум и искусство его применения позволяют не терять, а полностью использовать потенциал. Думаю, что туту и стойкость, и воля, и гибкость, талантливость!

М. – Действительно! Здесь как бы соблюдение законов космоса, законов сущности бытия и в максимальном объеме.

П. – Может быть и так, что почти явно введены предельные критерии и мировоззренческие, и ценностные.

М. – Замечательно! Следовательно, в деятельности и в мышлении полководца как стратега приобретена та максимальная неслучайность, которая отличает его от иных высших руководителей. Если ввести уровни неслучайности, то здесь как бы высший (см. сх. 19):

Сх. 19.

С другой стороны, ответственность объективно максимальна, так как судьба рассматривается не частей, даже очень значимых, например, правитель, а целого государства.

П. – Это очень важно. Интересно! И все приложимо к сегодняшнему дню. Например, мобилизация не вопреки, а с согласия и энтузиазма народа. Как его достигнуть? Это задача гигантская. И многое другое. А главное, неслучайность всеобщая. Хотя и прагматичность, совмещенная с критериальностью. Здорово!

МЭ – Если мы тут свое не внесли!

М. – Думаю, что если и внесли что-то от вневременности, то не вопреки, а в соответствии с мыслью Сунь-Цзы. И вот я спрашиваю, виден ли здесь специфически стратегический тип управления и виден ли здесь стратегический управленец?

МО – Ясно виден.

МН – Я согласен. Здесь и управление целостностью, макросистемой, и управление в судьбоносности целостности, и максимальность объема задачи, привлекаемых ресурсов и мобилизованность, и организационность предельная, и гибкость в меняющихся условиях с сохранением единости управляемого коллектива, и обращенность к Высшим основаниям.

59-М. – Кстати, проявление высших оснований является не настрой на драку, уничтожение натуры противника. Он говорил, что по правилам войны наилучшим является сохранение государства противника в целостности, но победив его, подчинив своей воле. А сокрушение – на втором месте. Главное устремление – «разбить» замыслы противника без сражения. А уж потом – разбить его союзы, а затем только – разбить его армию.

П. – Действительно, великий подход! Вот какая сратегичность! Если еще сама борьба во имя не эгоцентрических интересов, а во имя тотальной справедливости, объективных идеалов и т. п.! Вот тогда освсем здорово!

МК – Понятно, что для Вашей добавки нужен огромный опыт и уровень культурного бытия. Если даже стратег – военноначальник, правитель высоко развиты, они могут так хорошо опереться на народ лишь при развитии народа.

М. – Мне кажется, что уже выделены предикативные характеристики стратега, пока с учетом этого мыслителя. Это так?

П. – Мне кажется, это удалось. Спасибо ему, китайцу великому, и нам, вслед за ним!

М. – Сунь-Цзы подчеркивал, что правило стратегического нападения и состоит в неприменении оружия, но при извлечении выгоды. Но при невозможности этого хода, рассматриваются все типы поведения при разных соотношениях сил. Все подчинено получению успеха при сохранности своих сил и, если только это доступно, всего остального, так как разрушение чего-либо это вред универсуму. Он даже выделяет ценность талантливости, включая талантливость противника, его полководца, так как талантливость – достояние универсума. Проявлением таланта рассматривает умение найти незащищенность, «пустоту» у противника и его антипод, «полноту», сосредоточенность создавать у себя в этом месте соприкосновения.

П. – Вы еще раз убедили в том, что мы уже поняли. Сунь-Цзы великий мыслитель в управлении. Даже простое преобразование материала в продукт с помощью средства может быть иллюстрацией сказанного. У материала надо найти в требуемом месте максимальную» пустоту» и приложить максимальную «полноту» средств мобилизованности на это деятелем.

М. – В рядах мыслящих последователей Сунь-Цзы есть много интересных авторов. Они дополнительно выделили ряд качеств иерархического управленца.

П. – Интересно!

М. – Например, Ю. Сапай утверждает, что умный полководец предвидит все с самого начала, не обманывается никакой ложью, готовит заранее средство нейтрализации против неготивного оборота дел, не является консерватором и всегда готов изменить мнение для адекватности момента, превращает несчастье в счастье.

МН – Это предполагает построение таких картин, которые позволяют вычислить все возможные варианты ходов, поворотов в борьбе, проанализировать ходы противника, изменить свое поведение в непредсказуемых условиях на твердой базе источника вариантов, видеть относительность удач и неудач.

МК - Фактически – это предполагание онтологических картин, а также умение ими пользоваться.

П. – Вы рассказывали об уровне принятия решений, где такое происходит.

М. – И считаю, что на этом (пятом) уровне только и начинается профессиональное управление большими системами. Лучше, конечно, быть на седьмом, универсальном.

П. – Думаю, что без этих картин не только тактика плоха, но истратегия, усилия стратега будут иллюзорны.

М. – Конечно! Еще кое-что специфическое нашли. А вот Чжан Юй писал, что основным правилом стратегии войны является управление противником, не давая ему управлять собою.

МК – Здесь тоже виден принцип целостности, но в контексте противодействий с другими целостностями.

М. – Я согласен. А У-Цзы выделяет в характеристике пути обращенность к первооснове и возвращение в нее. Человек должен действовать, согласуясь с путем. И тогда он совершенен. Полководец, правитель должен учить общественным нормам, долгу, чести, отбирает не только отважных, но сильных духом, преданных, с радостью идущих в бой, ценя их. Кстати, законом руководства он считал управление многочисленным войском как небольшим отрядом.

П. – Видите, сколько интересного можно найти в истории.

МО – Я вижу у У-Цзы еще большое внимание высшим принципам, которые он распространяет в приложении не только к полководцу, но и другим, многим. А полководец способствует росту потенциала «принципиальных» людей.

П. – Действительно, здесь есть почва созданию команды стратегической ориентации. «Внизу» должны же быть понимающие стратега и сохраняющие у себя его же критерии самоорганизации!

МН - А еще видно, что стратег должен так однородно соорганизовать всех, все разнообразие, чтобы было «легко» управлять. А всех могут объединить лишь высшие принципы.

М. Так что вырисовывается картина специфических черт стратегического управления и стратега. Это закладка все более богатого предиката. Заготовки следует, при первой возможности, очистить и ввести в оборот. А пока мы привнесем материал более близкого нам по времени. Все знают знаменитого К. Клаузевица. Но не так хорошо знают его рассуждения о стратегии и стратеге. Они очень важны нам.

П. – Мы – во внимании.

М. – Он прямо говорит о стратегии как учении об использовании боев в целях войны.

МН – Тем самым он, как Вы говорите обычно, предполагал рефлексию хода войны, использование материалов рефлексии для их обобщения в учении, а поднявшись в учении к высотам принципиальных содержаний особое внимание уделял анализу частей единого хода войны, единиц как боав в соотнесении с целым, войной.

М. – Конечно. И что?

МН - Клаузевица интересует целое, война, тогда как обычно все погружаются в ход войны и застревают в нем, в деталях. Имея конечную цель и исходное состояние, он следит как единицы, части способствуют достижению конечной цели. Но он может не только следить, но и проектировать единицы, их сочетания с точки зрения достижимости конечной цели.

МЭ – Да. Часто управленцы берутся за любой момент, фрагмент с точки зрения даже поставленной конечной цели и ставят вопрос о том, почему все еще нет финиша! Поэтому здесь не видно того, о чем говорит Клаузевиц. Он работает единицами в системе расчета функции единиц, процессуально-организованных, в целостности перехода от начального состояния в конечное, целевое, желаемое.

МО – Вот в этом видится характеристика специфичности стратега!

МН – Да, я и хотел это сказать.

МЭ - Согласен.

П. – Стратег строит цепь единиц, не входя в детали, а поэтому довольно абстрактно и в конце имеет целостный успех. Если же реально что-то идет не так, то он вносит дополнительные единицы, корректирующие реальный ход и повышающие надежность прихода к конечному состоянию. Вроде бы тут – так!

М. Я согласен с ходм мысли коллег. Стратег работает крупными единицами, а не потоком процессов и смены ситуаций. Иначе говоря, он поднимается над конкретикой, используется как бы крупномасштабными картами, и там видит, абстрактно, ход войны, ход движения большой целостности, проявляющейся в единицах типа боев. Тем более он видит целое войны постоянно, которое меняет состояния в переходах от одного боя к другому. А вот не стратег видит бои как таковые, забывая динамику целостности.

П. – Давайте этот признак как-то зафиксируем!

М. – Хорошо. (см. сх. 20):

Сх. 20.

Бои, как единицы, рассматриваются стратегом абстрактно и оцениваются абстрактным видением целого войны. Нижестоящие начальники видят бой более конкретно и в деталях и оценивают целостностью боя, но тоже более конкретно. Тем самым, мы видим мыслительную иерархию, где абстрактный уровень занимает стратег. А в этом уровне принципиально видны не детали, а абстрактно выраженные единицы.

МО - Но надо же следить и учитывать сами детали и ход событий. Не витать только в облаках.

М. – надо учитывать, но на своем уровне. В этом суть, которая чаще всего не понимается высшими управленцами, но не являющимися стратегами.

МО – вы хотите сказать, что их не обучают такому мышлению, и они – вынужденные дилетанты в стратегии?

М. – Да, я соглашаюсь. А чтобы учесть детали и ход, нужна не только информационная служба, осуществляющая корректное абстрагирование деталей и хода, а также конкретизацию абстрактных указаний.

П. – Это очень интересно! Надо задуматься! А стратег и сам должен уметь конкретизировать и абстрагировать.

М. – Конечно! А это уже вопросы культуры мышления, логической его организации. Учат этому управленцев, да в университетах, ученых, например?

МО – Нет.

М. – А это и условие стратегических просчетов. Давайте вернемся к К. Клаузевицу. Он утверждал, что стратегия составляет план войны, намечает проекты отдельных компаний и дает установку отдельным боям. Видите подтверждение сказанному. Она обязана, писал К. Клаузевиц, выступить на театр войны, чтобы на месте распорядиться частностями и внести в целое кампании те изменения, в которых будет нужда.

МЭ – То есть, стратег следит за деталями и может к ним приблизиться, но для того, чтобы найти повод для изменений с точки зрения целого или изменить само целое.

МН – Возвратясь к своей высоте, с ее точки зрения учтя динамику.

М. – Вот он еще поясняет, говоря, что полководец умеет направлять войну в точном соответствии со своими целями и средствами.

МЭ – Сохраняя свой уровень и статус.

М. – Конечно, так как по Клаузевицу стратегия граничит с политикой и государствоведением. Вот уровень, который держит стратег, контактируя с заказчиком. Стратег, пишет он, находит путь к тому, как из состояния государства определяется то, чего должна и может достигнуть война, а затем неуклонно следовать этому пути, игнорируя массу возникающих обстоятельств, побуждени. й Здесь проявляется ясность ума и уверенность, сила харктера.

МК – Это же соответствует знаменитому управленческому «Т-циклу», когда управленец, а здесь – иерархический управленец анализирует содержание заказа по своему, в своих средствах анализа, соотносит с реальными ресурсными возможностями, приводит принципиальный проект в соотнесение с ресурсами, прогнозирует и выявляет тот вариант, когда прогноз дает положительный результат. Все проверив, он неукоснительно и с волей целостно видящего, идет к реализации.

М. – Да, так.

МК - Решив свою абстрактную задачу, он не поддается на провокации, идущие от деталей. Детали могут быть и печальными, а он реализует свой проект.

МО – А как он все же учитывает при этом детали, если они сигнализируют о неудачной стратегии?

М. – Подумав и стойко следуя своей стратегии, полководец может менять содержание стратегии, если есть достойный повод. К. Клаузевиц подчеркивает, что для принятия важного решения в стратегии требуется гораздо больше силы воли, чем в тактике, чтобы не поддаться водовороту событий. Он поясняет, что в стратегии все протекает гороздо медленнее, а детали провоцируют сомнения.

МН – Тем самым, стойкость стратега тесно связана с абстрактностью стратегических содержаний и охватом ими всего цикла управленческого соповождения перевода целостности из одного состояния в другое, конечное. Стратег ждет и ждет, пока будет повод увидеть прохождение очередного этапа всего перехода.

МЭ – Как бы справшивая, все остается в силе, в стратегии? Не поддаваясь стихии сиюминутных оценок.

М. –Правильно. Он добавляет к этому, что полководец может руководить только целым, а не каждой отдельно – частью. Для этого надо целое и иметь, и видеть. На своем абстрактном уровне.

МН – А ведь в управлении страной тоже должны быть образы страны как целостности. Если попытаться видеть ее конкретно, то это не получится.

МЭ – А ведь чаще всего сводится к конкретному!

МН – Вот и не видится страна. А нужно видеть большую систему как целое, живой объект, но абстрактно выраженный. Наподобие философов, строящих единое представление об универсуме.

П. – А Вы правы. Тут есть над чем подумать.

М. – К. Клаузевиц подчеркивал роль мышления в работе стратега. Он говорил, что стратег имеет не прямую информацию за счет наблюдения, а через сообщения и чаще, непроверенные, недостоверные. Поэтому и максимальная концентрация ограничена вероятностью неожиданных сообщений, для которых оставляется резерв. С дргой стороны, так как нужно разобраться в ринципе, то в проектировании стратега огромную роль играет теория. Выделяется немногое, что кажетсяпринципиальным. Кроме того, изучение событий использует форму причинно-следственного анализа, выведение следствий из причин. К этому добавляется оценка целесообразности применения средств, применение теорий для раскрытия истории. Он подчеркивал, что установление доли влияния каждой причины может вести к теориям, фиксирующим природу применяемых средств. Критика обеспечивает дохождение до несомненных истин, не оставляя произвольных допущений. Но и в применении теорий К. Клаузевиц не позволял формализма, достигая подходимости их в конкретных случаях. Теории, законы нужны как опоры в суждениях. Если есть отклонения от теории, то следует эти случаи исследовать, а не уклоняться от них, искать основания для них. Сама критика, по его мнению, должна избегать субъективности за счет учета объективных моментов. Она раскрывает тайную внутреннюю связь вещей, не воплощающуюся в видимых явлениях, она не только является спутницей военных действий, но и должна предшествовать действиям. Теории же являются орудиями ума, опора на истины, вложенные в них, крайне полезна при громоскости разбора событий в ходе управления войсками.

МО – Да здесь же целая программа подготовки к управлению большими системами! Управленец рассматривается как мыслитель, все вресмя потивопоставляющийся возможной случайности в проявлении реконструктивных и прогностических каотин как условий выработки решений.

МН – Тем более, что стратег все события оценивает и видит в принципе. Поэтому он соответствует технике мышления, о которой мы говорили в логическом этапе обсуждений. У стратега совершенно неслучайно вводится соотнесение текущего и вероятностного материала со средствами мышления. И это соотнесение обоих фундаментальных типов – подтверждение средств, теорий, принципов, общих схем и их сопровождение. Предполагается работа по созданию этих средств, так как в них уходит вся текучка, и события видятся в сущности, в том типе представленности, которая и нужна стратегу. А как он осознанно предполагает привлечение принципа каузальности! Любое движение процесса обусловлено причиной, внешними и внутренними факторами. И тогда стратег может вырабатывать решения, раставляя факторы в нужной последовательности и ведя объект управления к цели. И везде стратега интересует несомненное. Поэтому проблематизация общих оснований для него так же естественна, как и проблематизация конкретной динамики событий. Ему нужна несомненность как бы ни была привычной, ставшая популярной применяемая система оснований. Сами, основания, рассматриваются как относительные, как лишь орудия анализа, а не догмы. НО, если они не проблематизируются, то в них ищутся основные ответы на поставленные вопросы. Здорово!

П. – Действительно, красиво и фундаментально! Вот бы готовить таких управленцев, стратегов!

М. – Это хорошо. Но ведь и нестратегический управленец может быть общекультурно-мыслительно – подготовленным. Что же выделяет здесь стратега?

МК – Думаю, что акцент в мыслительных процедурах. Он состоит в том, что сама стратегия является обобщенным, абстрактным типом норм, и это предполагает использование абстрактных средств языка, а также утверждений типа теоретических как содержащих сущностные картины. Применяя теорию, стратег выделяет сущностное, и его удерживает в стратегеме. Этим он работает в общемыслительных процедурах соотнесения с двумя типами предикатов – теоретическими и нормативными. В каузальных слежениях за содержаниями стратегу важнее именно предикаты, подтверждаемые или опровергаемые и помещаемые в функции познания, прогнозирования или нормативную.

М. – Да, это именно так. Стратег находится на верхнем уровне организационной пирамиды и там осуществляет мыслительные процедуры, соотносит субъекты и предикаты. На этом уровне совмещаются два типа пирамид – организационная и мыслительная, тогда, как иные уровни в соотнесении большее внимание уделяют субъектам мысли во всех рефлексивных функциях (см. сх. 21):

Сх. 21.

П. – Видите, как ком растет содержание предиката «стратегия». Предшественники нам помогли. Давайте отдохнем.

V

П. Продолжаем. Наверное, у нас уже много предикативного. Попробуем соотносить с новыми материалами как с субъектом нашей мысли.

М. – Давайте! Условия для этого есть. Я буду предъявлять материал, а вы отвечайте на вопросы типа, подходят ли они под предикат, и есть ли нужда совершенствовать предикат.

П. – Хорошо! Так и пойдем.

М. – привлечем сначала военных мыслителей того же 19 века. Вот соображения Эрц-герцога Карла Австрийского. Главная задача разумного полководца – применение общих, главных правил воинского искусства и искусный подход к различным обстоятельствам, в которых он будет находиться. Принципы военной науки многочисленны и неизменны, а приложение не может быть одинаковым. Нужно обладать способностью одном взглядом охватить все целое и усмотреть следствия различных решений, избрать лучшее и определить метод его выполнения. Глазомером обладает тот, кто постиг сущность войны, основное знание его законов, на опыте узнал истину его принципов и изучил искусство их приложения. Стратегия – наука о войне, а не воинское искусство. Великий человек должен быть подготовлен, получить направление, обогатиться, обуздать себя необходимостью, размышлением, личным опытом. Стратегия намечает план и обнимает, определяет ход операций и предназначена для вдохновения полководцев, тогда как тактика учит методам осуществления стратегических предложений. Стратегия определяет решительные пункты для достижения намеченной цели, намечает связывающие их линии. Успех возможен там, где имеются в наличии все необходимые средства. Верховный главнокомандующий еще в мирное время должен готовить удачный ход событий. Ну, как? Есть здесь новое?

МО – Я не вижу. Несколько больше подготовительных условий, в том числе, подготовка стратега. Это хорошо. Но принципиального, здесь я, нового – не заметил.

МН – Соглашусь. Может быть подготовка к войне – имеет смысл ее включить в предикат.

МЭ – Да! Чаще всего «стратеги» в реальной истории мало уделяют внимания заблаговременной подготовке. Да, и обучние стратегов требует более тщательного анализа. Если учесть то, что мы выявили, то может оказаться, что так, как указывали нам предшественники, подготовка не ведется. За особыми исключениями, связанными с уникальной жизнью кого-то из гениев.

П. – Я подсоединяюсь к мнению коллег.

М. – Хорошо. Пойдем дальше. Вот мысли Леера. Главный вопрос стратегии это операционная линия, проницающая все частное в стратегической операции, дает смысл частям, направление, связывает и в одно целое, планосообразное. Стратег постепенно вырабатывает окончательную форму выполнения идеи, а изменения развивают основную идею операции. Предвзятая гипотеза очищается до решения. Глядит на предмет в целом. Имеет не готовые решения, а отправные точки, план. А правильные решения являются высшим творчеством в стратегии. Ну, как?

МК – Я не вижу нового. Хотя рассуждает интересно.

МЭ - Я тоже не нахожу.

М. – Ладно. А вот мысль Г. Дельбрюка. Тактика с эпохи Вохрождения изменилась глубочайшим образом, а основы стратегии остались теми же. Естественным принципом стратегии является – сосредоточение всех сил воедино, позыск главных сил противника, нанесение ему поражения и развитие победы до подчинения воле победителя. Есть здесь новое?

МО – Нет.

МН – Главное, понять – что, в том или ином управлении, ситуации является «силой», «противником» и т. п. А нового я тоже не вижу.

М. – Добавим еще мысли . Стратегия – наука о передвижениях вне пределов зрения противника, где не дерутся. Стратегия подготавливает тактику. Политическая стратегия ведет к тому, чтобы набросить удавку на горло государства, входящего во враждебный союз прежде, чем другие успеют прийти ему на помощь. Военная стратегия состоит в уничтожении выдвинувшегося противника прежде, чем придет ему помощь. Политическая стратегия относится к военной так же, как военная стратегия к тактике. Она является наивысшей, ориентиром на процветание государства в течение веков. Видится новое?

МН – Не вижу.

П. – Я тоже не вижу.

М. – Идем дальше. Фон Богуславский считал, что теория стратегии может состоять единственно их принципов, а не из методов применения средств. Многогранность войны ведет к тому, чтобы предоставить полководцу свободу в выборе средств. В свою очередь, Шефф считал, что руководство войной, при наличии плана войны, должно исходить из политической цели и никогда не следовать цели – с недостатком средств. Что-то есть новое?

МО – Нет, не видно.

МЭ – Я поддерживаю.

М. – Хорошо. Теперь Мольтке. Стратегия направляет свои усилия лишь на самую высокую цель при имеющихся средствах. Полководец никогда не упускает из вида свою главную цель, несмотря на всю изменчивость обстоятельств. ОН, в каждом случае провидит неизвестное положение дел, правильно оценивает, разгадывает неизвестное, принимает и реализует решение. А вот мысли Жомини. Все замыслы, охватывающие театр войны в целом, относятся к бласти стратегии. Стратегия – искусство вести войну на карте, охватывая целое. Основа стратегии – выбор лучшего направления. Не все стратегические пункты являются решительными, которые оказывают влияние на робщий ход войны. Имеем новое?

МК – НЕ вижу. Хотя дополнительное уточнение очень важно – война на карте. Это делает очевидным мыслительный характер работы стратега.

МН – Я согласен. Содержания о целом даются в символическом замещении, что ведет к возможности культуры мышления.

М. – Хорошо. Вот мы приобрели опыт опознания нового в предикате в соотнесении с материалом мнений.

П. – Может быть, таким путем мы поработаем еще и с отечественными мыслителями в военном деле?

М. – Давайте поработаем. Я введу ряд мнений советстких мыслителей. Начнем м . Он считал, что качественных различий между стратегией и тактикой – нет, но есть количественные различия. В стратегии явления более общего, сложного порядка. Ее задача – дать общую оценку обстановки, определить все факторов, наметить основные линии поведения. У стратега должна быть интуиция, способность быстро разобраться во всей сложности обстановки, остановится на основном и наметить план. Есть новое?

МН – Нет.

МО – Я согласен.

Теперь возьмем соображения . новая проблема организации боевого порядка – многоактная глубокая операция, требующая наслоения усилий с нарастанием при приближении к пункту достижения победы. То сратегический масштаб для слома сопротивления на всю глубину. Страна мобилизационно напрягается для эшелонированных стратегических усилий. Глубокая операция требует высокого искусства управления, оперативной культуры, расчета организаци с учетом новых средств борьбы, быстроодвижных соединений и беспрерывного вращения маневринного вала, постоянного взаимодействия различных групп войск. Ну, как?

МЭ – Здесь выделяется объективные условия усложнения механизма армии за счет новых средств борьбы. Соответственно, усложняется управленческая иерархия и само взаимодействие с подобными силами противника. Но на более сложном, технически насыщенном, подвижном, многоэшелонированном способе ведения борьбы меняется содержание стратегической мысли. А принципы стратегии остаются теми же.

МО – Объем и разнообразность мыслительного содержания увеличиваются, что усложняет сведение к простым моделям, на которых и сидит стратег. В сужности, нового, согласен – нет.

М. – Хорошо. А вот мысли . План стратегического развертывания армий должен быть продуман всесторонне. Но всех деталей не предусмотреть. Сосредоточение и развертывание вытекают друг из друга.

МО – Здесь тоже указание на сложность организационно-технического мехаенизма вооруженных сил и последствия для манипулирования им.

МЭ - Следует отметить параллель такого усложнения с усложнением экономического, производственного, научно-технического механизма из-за быстрого роста средств производства и усиления научно-технической и информационной конкуренции. Однако, это количественное коснулось особенностей работы стратегов. Принципы те же. Да и сама управленческая иерархия стала сложнее. И все.

М. – А теперь типовые рассуждения тех времен борьбы массовых армий с быстро растущим разнообразием и объемом техники, данные . Стратегия создает план кампании для осуществления целей, поставленных государством. Она осуществляет его в течении времени, в которое государство в состоянии выдержать войну. В зависимости от этого стратегия определяет объем живых и материальных средств, который отмобилизовывается государством. Но этот план не может быть вечным. Иначе стратег станет ремесленником. Пользуясь планом, стратег должен уметь творить и властвовать над событиями на театре войны. Стратег должен быть настолько велик и свободен в своем тврчестве, чтобы быть в состоянии самому создавать желаемые события, дирижируя событиями, стремясь к главной цели в плане войны. Стратег должен в совершенстве понимать настоящее и овладеть способностью правильно предвидеть будущее. Есть тут новизна?

МЭ – Здесь видна озабоченность ресурсами всей страны как условием возобнавления потенциала борьбы. Это может привести к полноте многоэшелонизованных операций. Но новизны для стратега здесь нет. Просто сложнее, больше хлопот.

МН - Немного размывается грань, определяющая стратега и тактика. Серьезного нового нет здесь.

М. – А вот рассуждения . Военные доктрины колеблются в зависимости от средств, сил, степени мобилизации. Сейчас сражния идут на колоссальных фронтах. Теперь стратегия не ограничивается с завязыванием сражения. Сражение превышает объем тактики. Корпус - высшая стратегическая единица и первая расчетная стратегическая единица. Армии, фронты, обеспеченные железнодорожным транспортом являются стратегическими объединениями. Стратегия не только подготавливает, но и участвует, влияет на ход сражения. Ну, как?

МЭ – Видно, что масштабы действий растут и иерархии руководства – тоже. Поэтому, техника управления «в тактике» становится похожей на стратегическое управление.

МО – Вот в игромоделировании сложность управления со стороны руководителя и его игротехнической команды такова, что легко возникают процедуры, похожие на стратегические.

МН - Но это лишь подобие процедур. Фиксация то остается тактической. Либо надо говорить, что в минимальных замкнутых оргструктурах при определенных условиях возникает соответствие понятию стратегического управления. Но само содержание остатся тем же. Нет нового.

Мэ - Я соглашаюсь.

М. – Посмотрим, что утверждал . Экономический план войны должен предусматривать не тольтко подготовку к войне армии и театра действий, но и экономиическую линию поведения государства. Мобилизация должна соответствовать видц войны. Стратегия сокрушения требовала быстрого сосредоиточения и почти одновременного их введения в дело для решительного успеха в молниеносном действии. Стратегия измора требует постепенной мобилизации, введения в боевую готовность, постепенного ввода сил, накопления сил. Ну, как?

МЭ – Здесь видна работа организационного типа с разной степенью напряженности. Мыслительная составляющая имеет нюансы, но принципы те же, что и во времена Сунь-Цзы. Объем огромный – вот в чем особенность. А если припомнить мышление сратега у К. Клаузевица, то все и здесь одходит. Не вижу новизны.

МН – Я соглашусь.

М. –Давайте ривлечем еще соображения А. Свечина. Стратегия рассматривает вопросы учета политического и экономического момента, а также, учета возможностей снабжения, искусства ведения войны. Стратег должен отдавать себе отчет в пределах, которые достижимы для оперативного искусства с наличными средствами, иметь острый оперативный и тактический глазомер, чтобы ставить действия своих войск в возможно более выгодные условия. Стратегические решения по своей природе радикальны, рассматривают вопросы в корне. Нигде так не требуется независимость, цельность мышления, а крохоборческаая мысль нигде не может дать более жалких результатов, чем в стратегии. Искусство вождя – усмотреть военную цель и указать путь к ее достижению. Тактика относится к технике действий, упорядочиванию, организации усилий для достижения результата наиболее прямым, скорым и экономичным образом. Стратегия измора предполагает не только развертывание на решительном участке превосходство сил, но и предпосылки для создания решительного пункта. Измор является тяжелым путем, требующим гораздо больше средств, чем сокрушительный удар в сердце неприятеля, когда война не может быть покончена одним приемом. Этапы измора являются и этапами развертывания материального превосходства, борьбой на вооруженном, политическом и экономическом фронтах. Любое стратегическое решение по своей сути необычно просто, ответ на вопрос: «кто –куда – когда». Стратегический успех – лишение противника его точек опоры или ослабление его в связи с этим. В любом вопросе стратегии теория не выносит жестких решений и должна аппелировать к мудрости. Стратегия это искусство комбинирования подготовки к войне и группировки операций вооруженных сил, использования всех ресурсов страны для достижения конечной цели, учитывая весь тыл свой и противника. Стратег будет действовать успешно, если правильно оценит характер войны, находящийся в зависимости от экономических, социальных, географических, административных и технических данных. Стратегическая мысль обороны состоит в нахождени предела успехам противника. До момента кризиса нужно тщательно дозировать усилия, ограничивать потери, перегруппировываться в сохранении армии. Стратег опознает требования эволюции военного дела, понимает средства, необходимые в данный момент, отдает отчет в возможностях обоих сторон, намечает промежуточные цели и их последовательность, регулирует стратегическое напряжение, связывает интересы минуты с интересами стратегического завтра, понимает роль глубины понимания обстановки, борьбы в целом. Теория подчеркивает разнообразие возможных решений в зависимости от предпосылки, а верное решение одного вопроса гармонизируется с решением других стратегических вопросов. Стратег должен понимать возможный характер войны, реальные формы операций, их размах, напряжение, последовательность и относительность значения, придаваемого им. В случае чрезвычайного значения операции даже брать руководство ею. Теория стратегии началась во времена А. Смита-Лойд, Клаузевиц, Вилизен, Длуме. Командующие армиями не справятся без ясного стратегического мышления. В случаях, когда возникают оперативная альтернатива, нужен не выбор оперативного метода, а подняться в стратегический этап мышления. Стратегия должна широко заглядывать вперед в широкой перспективе. Дальнозоркость возможна лишь при широком идейном кругозоре. Каждый вождь, указующий путь, является хотя бы отчасти пророком.

П. – Да, Вы преподнесли подарок. Это замечательное размышление, разностороннее видение проблемы.

МК – Конечно, многое уже ранее рассмотрено. Есть близость к глубине К. Клаузевица.

МЭ – Учитывается вся современная связанность вооруженных действий и подготовки к ним с жизнью страны, подчиненность жизни страны логике войны.

МК - В то же время акценты расставляются в плоскости мышления стратега. Стратег здесь предполагает слежение за тактическим и оперативным ходом событий и корректирование их, исходя из своего видения динамики, своей плановой схемы. Общие принципы борьбы, нахождение слабых мест, «пустоты» и концентрация сил, возможности нанести удар «полнота», все это рассматривается на уровне плановой схемы, видения динамики борьбы в целом, видения «себя» и «его», противника – реальных сил, возможностей их восполнения и усиления. Мысль идет как бы в актуальном и потенциальном измерении. Размышление идет самостоятельно, с полнотой ответственности от своего имени, но именно в абстрактной рамке, без «крохоборничества».

МН - Явно рассматривается сочетание и гармонизация возможностей обороны и нападения, измора и решительного действия, зависимость измора от готовности распределения имеющихся сил и возможных сил, узреваемость через анализ государства, его состояния и т. п. Не случайно, он акцентируется на роли мудрости, гибкости и гармоничности в мышлении.

МЭ – Кстати, он обращает внимание на прогноз динамики не только в самом противостоянии, но и в эволюционном рассмотрении механизма вооруженной, оборонной инфраструктуры.