Действие уголовного закона во времени и пространстве (стр. 5 )

Значительную трудность в правоприменительном плане представляет то обстоятельство, что международные договоры о борьбе с отдельными преступлениями, к сожалению, не только не кодифицированы, но и вообще не систематизированы, хотя количество таких конвенций (некоторые из них заключены еще в начале XX в.) достаточно велико. Кроме того, по тому или иному вопросу иногда действует несколько договоров (межгосударственных, международных организаций), что делает необходимым определять их иерархию. Привлечение соответствующих лиц к уголовной ответственности в соответствии с универсальным принципом происходит с учетом норм определенных международно-правовых договоров, но все-таки путем применения норм УК РФ (квалификация преступления и назначение наказания), что делает необходимым всякий раз устанавливать соотношение тех и других. В этих случаях указанные нормы УК РФ носят бланкетный характер и их содержание наполняется («корректируется») нормами соответствующих международно-правовых договоров. Это заключается в уточнении тех признаков состава соответствующего преступления, содержание которых устанавливается в том числе и путем наполнения их признаками, зафиксированным в нормах международного права (международных договоров).

Преступления связанные с реализацией универсального принципа, относятся к международным преступлениям в широком смысле этого слова. В свою очередь, они делятся на международные преступления в собственном (узком) смысле и преступления международного характера.[37] Первые – совершаются лицами, направляющими и осуществляющими в соответствующей стране государственную политику, выражающуюся в международном преступлении, и ответственными за нее.[38] Эти преступления получили современное название преступлений против мира и безопасности человечества.[39] Преступления международного характера (конвенционные преступления) в отличие от первых не находятся в непосредственной связи с действиями государства, хотя, как и первые, предусмотрены в соответствующих международных договорах.[40]

Преступления против мира и безопасности человечества, основным источником норм об ответственности за совершение которых является Устав Международного Военного Трибунала (Нюрнбергского) для суда и наказания главных военных (немецких) преступников, виновных в развязывании второй мировой войны, подразделяются на: преступления против мира, военные преступления и преступления против человечности. Уже после окончания второй мировой войны и завершения работы Нюрнбергского военного трибунала был принят целый ряд конвенций о борьбе с преступлениями против мира и безопасности человечества (например, конвенция о преступлении геноцида и наказании за него 1948г.; Женевские конвенции о защите жертв войны 1949г. и Дополнительные протоколы I и II к ним 1977г.; Конвенция о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия 1980г. и три Протокола к ней).

Параллельно с развитием нормативной (международно-правовой) базы о преступлениях против мира и безопасности человечества в рамках Организации Объединенных Наций уже многие годы идет кропотливая работа по кодификации соответствующих норм международного уголовного права. Еще в 1947г. в специальной резолюции Генеральная Ассамблея ООН поручила Комиссии международного права сформулировать принципы международного права, признанные в Уставе Нюрнбергского Трибунала (а также в его приговоре), и составить проект кодекса а преступлениях против мира и безопасности человечества (именно с этого времени эти преступления получили такое наименование, используемое и в наши дни). В 1991г. на своей XLIII сессии комиссия международного права приняла в первом чтении проект этого Кодекса.

К преступлениям международного характера относятся:

·  рабство и работорговля;

·  Торговля женщинами и детьми (без цели обращения в рабство);

·  захват заложников;

·  угон самолетов;

·  пиратство;

·  незаконный оборот наркотических средств и психотропных веществ;

·  неоказание помощи на море;

·  разрыв или повреждение подводного кабеля;

·  Преступления, совершаемые в исключительной экономической зоне и на континентальном шельфе;

·  загрязнение окружающей среды;

·  распространение порнографии;

·  подделка денежных знаков или фальшивомонетничество;

·  легализация («отмывание») преступных доходов;

·  коррупционные преступления.

В юридической литературе называются и другие виды преступлений международного характера, например, контрабанда и незаконное радиовещание.[41] Оба эти преступления действительно носят транснациональный характер (особенно первое) и в этом смысле претендуют на то, чтобы считаться разновидностью международных преступлений. Однако для реализации универсального принципа действия уголовного закона в пространстве отсутствует надлежащая нормативная база (нет соответствующих международно-правовых конвенций уголовно-правового характера о борьбе с данными преступлениями). Это же относится и к терроризму, одному из наиболее опасных преступлений, носящему международный характер. Борьбе с ним посвящена Европейская конвенция по борьбе с терроризмом 1977г. (конвенция государств-членов Европейского Союза) и Декларация о мерах по ликвидации международного терроризма 1994г. (одобренная резолюцией 49 сессии Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1984г. №49/60). Однако эти конвенции не дают понятия терроризма как определенного преступления, а «растворяю» его (на наш взгляд совершенно справедливо) в международных преступлениях, являющихся проявлением международного терроризма (захват воздушных судов, захват заложников и др.), отсылая к соответствующим международным конвенциям о борьбе с этими преступлениями.

Территориальный принцип действия уголовного закона не учитывает того, что иностранные граждане, а также лица без гражданства могут причинять серьезный вред интересам, охраняемым Уголовным кодексом Российской Федерации и тогда, когда они находятся вне пределов Российской Федерации. Поэтому реализация охранительной задачи УК требует законодательного формулирования так называемого реального принципа действия уголовного закона в пространстве. Как и универсальный, он выражен в ч. 3ст. 12 УК и заключается в том, что иностранные граждане, а также лица без гражданства, не проживающие постоянно в Российской Федерации, подлежат ответственности по УК РФ в случаях, если преступление направлено против интересов Российской Федерации, если они не были осуждены в иностранном государстве и привлекаются к уголовной ответственности на территории Российской Федерации.

Обязательными условиями для этого являются:

1.  направленность преступления против интересов Российской Федерации;

2.  Отсутствие осуждения за это деяние в иностранном государстве.

Поскольку в ст. 12 УК не указывается, против каких интересов Российской Федерации должно быть направлено преступление при применении реального принципа действия уголовного закона, можно сделать вывод о том, что это любые интересы, перечисленные в ч. 1 ст. 2 УК.

Под интересами России следует понимать не только государственные интересы, но и интересы личности – российских граждан. Таким образом, этот принцип распространяется на совершение вне пределов РФ преступлений против личности граждан РФ, против собственности, против конституционного строя РФ и т. п.

Применяя реальный принцип, Россия, как и ряд зарубежных государств, наиболее полно защищает свои интересы и интересы своих граждан.

В соответствии с современными условиями правового сотрудничества и взаимодействия государств в борьбе с преступностью, если иностранцы, совершившие преступления против России за ее пределами, понесли уголовную ответственность за границей, они не могут повторно привлекаться к ответственности по Уголовному кодексу Российской Федерации.

ПРОБЛЕМЫ ЭКСТРАДИЦИИ И ПРАВО ПОЛИТИЧЕСКОГО УБЕЖИЩА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ.

Во всем мире с каждым годом возрастает тенденция к расширению выхода преступности за государственные границы. Терроризм, торговля наркотиками и людьми, некоторые иные преступления, как уже отмечалось в предыдущей главе, приобретают трансконтинентальный характер, угрожая не только отдельным государствам, но и всему мировому сообществу.

Создавшееся положение обуславливает необходимость объединения усилий мирового сообщества в борьбе с транснациональной преступностью, в число которых входит выдача совершивших преступление или осужденных лиц одним государством другому – их экстрадиция.

Экстрадиция – осуществляемая в отношении между государствами процедура перевода правонарушителя под компетентную юрисдикцию с целью уголовного преследования либо исполнения назначенного судом наказания,[42] - как правило, основывается на положениях международных договоров. Именно нормы договоров позволяют облекать в правовую форму взаимосогласованные обязательства по выдаче лиц, совершивших преступления, добиваться еденных подходов к вопросам экстрадиции (правило «двойного влияния», «специализации» и т.).

Государства в целом рассматривают экстрадицию как суверенный акт. Большинство государств исходят из того, что обязательство экстрадиции создается посредством договоров. В отсутствие международных обязательств государства могут взаимодействовать в соответствии с принципами взаимности и вежливости, которые являются частью международного принципа взаимного сотрудничества и дружбы между нациями. Государства при отсутствии договорной основы могут удовлетворять либо отклонить экстрадицию в соответствии с национальным законодательством, предусматривающим подобную возможность.[43] Таким образом, если вовлеченные в экстрадиционный процесс государства не связаны соответствующими обязательствами, предусмотренными в двусторонних или многосторонних договорах по оказанию правовой помощи либо выдаче правонарушителей, но в этом случае решающая роль будет принадлежать национальному законодательству запрашиваемого государства.

Экстрадиция представляет собой достаточно сложную юридическую процедуру, которая регулируется различными отраслями национального законодательства, в частности конституционным, уголовным, уголовно-процессуальным. Например, конституционные нормы устанавливают такие фундаментальные принципы (правила) в сфере экстракции, как невыдача собственных граждан либо отказ от выдачи лица, преследуемого за политические убеждения, и т. п. Вместе с тем самую непосредственную роль для выдачи играют консолидированные внутригосударственные правовые акты – национальные законы об экстрадиции.

Практика принятия национальных законов об экстрадиции имеет длительную историю. Достаточно упомянуть, что впервые закон о выдаче был принят в 1833 году в Бельгии. В настоящее же время национальные законы об экстрадиции действуют в Австрии, Бельгии, Великобритании, в Канаде, во Франции, в Индии, Швеции, Исландии, Коста-Рике и других странах. Среди государств, ранее входивших в Союз ССР, впервые закон об экстрадиции был принят в 2001 г. Азербайджанской Республикой.

Сравнительный анализ показывает, что в основном национальные законы базируются на одних и тех же исходных, базисных правовых предпосылках с учетом некоторых особенностей, вытекающих из национальных правовых традиций, специфических черт правовой системы государств и т. д.

Как уже отмечалось, международному договору (двустороннему или многостороннему) отведена ведущая роль в регулировании отношений по выдаче. Что же касается национального закона, это незаменимый юридический инструмент в случае отсутствия межгосударственных соглашений. Ссылку на применение в отношении ситуаций, когда между заинтересованными сторонами не существует договоров о выдаче, предусматривают национальные законы Франции, Азербайджанской Республики и других стран.

Российская Федерация, не имеющая специального закона о выдаче, в вопросах экстрадиции тоже исходит из принципа взаимности, который формулируется в уголовно-процессуальном законодательстве. Согласно ч. 1 ст. 462 УПК РФ, Российская Федерация «на основе принципа взаимности может выдать иностранному государству иностранного гражданина или лицо без гражданства, находящихся на территории Российской Федерации, для уголовного преследования или исполнения приговора за деяния, которые являются уголовно наказуемыми по уголовному закону Российской Федерации и законом иностранного государства, направившего запрос о выдаче лица». При этом «выдача лица на основе принципа взаимности означает, что в соответствии с заверениями иностранного государства, направившего запрос о выдаче, можно ожидать, что в аналогичной ситуации по запросу Российской Федерации будет произведена выдача» (ч. 2 ст. 462). Применение принципа взаимности, по УПК РФ, распространяется не только на выдачу, осуществляемую из РФ, но и на выдачу, которая запрашивается российской стороной: «Российская Федерация может направлять иностранному государству запрос о выдаче ей лица для уголовного преследования или исполнения приговора на основании письменного обязательства Генерального прокурора Российской Федерации выдавать в будущем на основе принципа взаимности этому государству лиц в соответствии с законодательством Российской Федерации» (ч.1 ст. 460 УПК РФ).

Итак, Российская Федерация не имеет специального закона о выдаче, однако уже разработан проект федерального закона «О выдаче (экстрадиции)», разработанный сотрудниками НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ.

Нужно, безусловно, поддержать саму идею разработки проекта такого закона, столь необходимого стране. Заслуживают внимание и многие решения, предложенные на основе обобщения международного и отечественного опыта сотрудничества по выдаче.

По мнению авторов, этот закон должен регламентировать «основания, порядок выдачи и передачи граждан, совершивших преступления на территории Российской Федерации и скрывшихся за границей, совершивших преступления за рубежом и находящихся в пределах Российской Федерации» (преамбула проекта).

Проект закона содержит 27 статей и состоит из 5 разделов: I. Общие положения; II. Запрос о выдаче; III. Порядок выдачи; IV. Порядок передачи выдаваемого лица; V. Передача лица, осужденного к лишению свободы.

В них авторы попытались изложить цели, задачи, основания выдачи и отказа, предъявляемые к документам о выдаче требования, порядок выдачи, основания для заключения под стражу выдаваемых лиц, сроки их содержания и право на обжалование. Затронуты вопросы реализации процедур выдачи, предложено решение о характере преступлений, влекущих выдачу, рассмотрены и иные проблемы, вытекающие из предмета выдачи.

В пояснительной записке к проекту закона сказано, что при его разработке особая значимость придавалась развитию и совершенствованию внутрироссийского регламентирующего законодательства по процедурам выдачи и смежных нормативных законодательных актов, принятию специальных норм в УПК.

Разработчики закона в ряде позиций поддержали сложившуюся практику осуществления выдачи(ст. 8), но не учли расширению юрисдикцию общих судов и передаче им контрольных функций, бывших ранее предметом прокурорского надзора. Вместе с тем авторы Проекта не исключают возможности передачи функций Генеральной прокуратуры по экстрадиции непосредственно прокурорам субъектов РФ, но конкретного варианта в Проект не внесли.

В порядке, предусмотренном российским законодательством и международными договорами, Генеральный прокурор и его заместители (вариант – прокуроры субъектов Российской федерации) обращаются к компетентному учреждению юстиции иностранного государства с запросом о выдаче лица, совершившего преступление на территории России или вне ее территории, но против ее интересов, если в отношении этого лица вынесено постановление о применении меры пресечения в виде заключения под стражу или постановление о привлечении в качестве обвиняемого» (п. 1 ст. 5). Альтернативная позиция относительно должностных лиц прокуратуры для решений о выдаче требует непременного изложения раздельного регламента деятельности руководителей Генеральной прокуратуры и прокуроров субъектов РФ, ибо их должностное положение неравнозначно и при любых условиях требует единого центрального органа. Но авторы проекта в этом вопросе не определились.

Необходимо назвать и центральный орган для принятия окончательного решения о выдаче и направления экстрадиционного требования, единого для всех ведомств. В п. 1 ст. 5 и ст. 6 предложен альтернативный вариант, который проблему не устраняет. В проекте (ст. 2) прокуратура предлагается в качестве компетентного органа с неопределенными функциями. Отечественная, мировая практика всех исторических периодов возлагала принятие окончательных решений об экстрадиции на один определенный государственный орган.

Большинство международных договоров РФ предусматривают центральный орган для решения вопроса о выдаче, но оставляет это право и на усмотрение договаривающихся сторон. Это обязывает Россию назвать, определить такой орган в законе. В связи со сложившейся практикой по осуществлению выдачи центральным органом целесообразно назвать Генеральную прокуратуру РФ независимо от подследственности, подсудности уголовных дел и процессуального положения выдаваемого лица(обвиняемый, подсудимый или осужденный), Генеральная прокуратура должна быть правомочна направлять экстрадиционные требования и принимать окончательные решения о выдаче скрывшихся обвиняемых, подсудимых для суда над ними и скрывшихся осужденных по приговорам судов Российской Федерации, по исполнению приговоров иностранных судов в отношении российских граждан и передаче осужденных в страну своего гражданства. Другие органы предназначены выполнять вспомогательную роль. Эти положения необходимо закрепить в законе.

Положительным моментом является указание в Проекте (ст. 1) о комплексном регулировании аспектов выдачи, куда включены положения международных воров, норм национального уголовного и уголовно-процессуального законодательства, что в целом согласуется с основаниями международного сотрудничества, но требует большей определенности. Предложенный перечень регулирующего выдачу законодательства не полный и не охватывает иное отраслевое право – конституционное, гражданское, уголовно-исполнительное, без которых выполнение международных обязательств государства немыслимо.

Ключевые принципы взаимодействия – исполнение требований иностранных государств с применением национального процессуального законодательства, соответствие требований о выдаче законодательству Российской Федерации, обеспечение безопасности страны, отсутствие угрозы причинения ущерба не нашли отражения в Проекте закона. Между тем, если исполнение требований о выдаче повлечет негативные последствия, то может последовать отказ в оказании правовой помощи иностранному государству.

Не имеется предложений и по главнейшим проблемам: о коллизии норм национального и международного договорного права, возможности применения иностранного уголовно-процессуального закона при выполнении экстрадиционного требования. На наш взгляд, целесообразно принять во внимание, что конституционный приоритет норм международных договоров РФ (ч. 4 ст. 15) вступает в противоречие с другим положением Конституции (ст. 76), установившим правила иерархии нормативных правовых актов, и не способствует развитию внутригосударственного уголовно-процессуального права, необходимого для выполнения международных обязательств. Ратифицированный международный договор РФ, являясь федеральным законом, должен подчиняться правилам применения федеральных законов и не может вступать с ними в конкуренцию. В процессе осуществления выдачи уголовно-процессуальный закон и международный договор РФ дополняют друг друга.

В Проекте не назван компетентный орган, обязанный принимать решение о возможности применения иностранного уголовно-процессуального закона при выполнении требований о выдаче и связанных с ней поручений, не определены его полномочия и порядок их реализации.

Проект не свободен и от других недостатков. Содержащиеся в этом документе положения не связаны единой концептуальной идеей, имеют противоречия как с правилами международных договоров, так и с российским законодательством, не всегда согласуются между собой. Практически не учтены новеллы, внесенные в УПК под влиянием Конституционного и Верховного судов РФ, и будущие концептуальные установки, направленные на реализацию ряда положений Конституции в уголовно-процессуальном законодательстве. Проектом не затронуты вопросы выдачи лиц, обвиняемых в совершении преступления, перечисленных в действующих в РФ специальных многосторонних международных договорах, на которые не распространяется срок давности и в отношении которых заложена расширенная юрисдикция на уголовное преследование не только государств – участников, но и любых стран (то есть третьих лиц), на территории которых могут находиться обвиняемые в совершении таких преступлений (геноцид, терроризм, угон воздушного судна и т. д.). Этот пробел требует непременной регламентации в национальном законодательстве, что вытекает из положений упомянутых договоров РФ. Обнаруживается авторское пристрастие к прямому и приоритетному применению некоторых норм региональной Европейской Конвенции о выдаче, что не только не отражает интересы Российской Федерации, противоречит ее законодательству, не способствует развитию и охране ее правовой системе, но в немалой степени и создает барьер для расширения сотрудничества по выдаче на договорной основе. При острой необходимости ни одной нормы не посвящено регулированию выдачи вне рамок международных договоров РФ. Уголовная юрисдикция Российской Федерации изложена не достаточно определенно, а круг названных в Проекте субъектов выдачи – выдаваемых лиц – содержит неточности. Не всегда соответствуют сути российских уголовно-процессуальных норм некоторые юридические термины, использованные в тексте Проекта, вследствие чего создаются правовые коллизии. Представляется целесообразным более детально изложить регулятивные механизмы, связанные с выдачей иностранному государству и направлением требования о выдаче Российской Федерации. Причем предложить как общие нормы, так и единый последовательный порядок осуществления этих сфер деятельности, установить и разграничить полномочия соответствующих субъектов правоотношений. Актуальные проблемы против выдаваемых и выданных лиц должного отражения в Проекте не нашли. В настоящее время надзорные функции прокуратуры подвергаются критике и реформируются, в силу чего и в законе надлежит отразить концептуальные отношения этой проблемы.

«Основными задачами и целями выдачи (экстрадиции) являются оказание правовой помощи, осуществляемой в соответствии с положениями международных договоров и норм национального уголовного и уголовно-процессуального законодательства…» (ст. 1 Проекта). Такая редакция не разграничивает международные договоры РФ от международных договоров широкого значения, не только не обязательных, но и невозможных для применения в пределах государства. Не учтено, что эти международные акты широкого значения не входят в правовую систему России, в силу того, что она не является их участницей, на территории страны эти акты не действуют и применяться не могут. Необходима корректировка текста ст. 1 проекта и непременное указание в качестве регулирующих их международных договоров Российской Федерации со ссылкой на право государства осуществлять уголовное преследование выдаваемого лица.

Изложенное определение выдачи, «заключающейся в передаче лиц, совершивших уголовно-наказуемые деяния, другому государству для привлечения к уголовной ответственности лиц, суда над ними или для приведения в исполнение вынесенного в отношении их приговора» (ст. 1 Проекта) содержит неточности, ограничивает сферу выдачи и требует поправок содержания и терминологии. Уместно исключить из текста слова «лиц, совершивших преступления» и заменить иным «лиц, обвиняемых в совершении преступлений, попадающих под уголовную юрисдикцию государства…». В противном случае в нарушение конституционного принципа о презумпции невиновности предрешается вопрос о виновности выдаваемых лиц. Осужденные иностранными судами для передачи их в страну гражданства с целью отбывания наказания также не упомянуты, однако регулирующие нормы в отношении их Проектом рекомендованы.

В качестве документа о выдаче авторы называют запрос о выдаче (раздел 11 Проекта). Этот термин в более узком значении употреблен в статье 7 Проекта «Срочный запрос о выдаче», фактически сведенный к обоснованию задержанию выдаваемого лица. Такое обозначение сужает это понятие. Здесь необходимо смысловое разграничение понятий требования о выдаче и связанных с ней процедур, исполнение которых излагается в запросах.

Учитывая, что выдача обусловлена правом на уголовное преследование выдаваемого лица и вытекает из права обратившегося государства на осуществление уголовной юрисдикции этого лица, то предпочтительным представляется употребление в тексте термина «требование», а не «запрос» о выдаче.

Выдаваемые лица должны подпадать под уголовную юрисдикцию договаривающейся страны. В силу этого в требованиях о выдаче точное обозначение их процессуального положения обязательно, ибо именно статус выдаваемого лица порождает различия в процедурах выдачи.

Необходима корректировка содержания статьи 3 о преступлениях, служащих основанием для выдачи, и приведением ее в соответствие с УПК и международными договорами РФ. «Выдача для привлечения к уголовной ответственности производится за такие деяния, которые по уголовным законам Российской Федерации и иностранного государства являются наказуемыми и за совершение которых предусматривается наказание в виде лишения свободы на срок не менее года» (п. 1 ст. 3 Проекта). Сфера действия этого правила в сравнении с международными договорами РФ, предусматривающими и выдачу осужденных для исполнения приговора, ограничена выдачей обвиняемых. Предложенное правило не согласуется с преамбулой и ст. ст. 5, 8 Проекта, которые в предмет выдачи включают и иные категории граждан. Необходимый для выдачи срок наказания соответственно указан только для привлечения к уголовной ответственности, то есть в отношении обвиняемых и подсудимых.

В качестве основания для отказа в выдаче предполагается следующее положение: «Выдача не производится… если на момент получения запроса уголовное преследование не может быть возбуждено вследствие истечения срока давности, амнистии, отсутствия заявления потерпевшего по делам частного обвинения либо по иному законному основанию» (п. 1 ч. 6 ст. 4 Проекта).

Субъектами выдачи в Проекте называют «лиц, совершивших преступления…» (преамбула, ст. ст. 1, 3, 4, 5), что может означать, что эти лица признаны виновными судом по приговору, вступившему в законную силу. Но такое понимание субъектов выдачи неточно отражает фактическое положение выдаваемых лиц. В числе субъектов выдачи могут быть и лица, совершившие преступление, но они относятся к категории осужденных российскими или иностранными судами. На стадии предварительного расследования выдаваемые лица имеют процессуальный статус обвиняемых в совершении преступления (ст. 47 УПК), вину которых предстоит еще доказать и представить исполняющей стороне убедительные доказательства.

Некоторые положения Проекта в качестве выдаваемых лиц указывают подозреваемых (п.5 ст. 7), что не согласуется с другими положениями Проекта (ст. 5, ч. 2 ст. 9 и др.). Разночтения должны быть устранены с учетом российского уголовно-процессуального закона, практически международных договоров РФ, юрисдикции государства и правовой регламентации этого права при осуществлении выдачи. Соблюдение прав выдаваемого лица обязывает точно определять его процессуальное положение. Но в Проекте этой проблеме уделено недостаточно внимания.[44]

Проект федерального закона «О выдаче (экстрадиции)» не свободен и от других недостатков, связанных с несоответствием действующему законодательству РФ. Также существенным недостатком Проекта является неточность в употреблении юридических терминов.

Проект федерального закона «О выдаче (экстрадиции)» нуждается в доработке в соответствии с положениями УПК РФ.

В отсутствии закона о выдаче, непосредственно регулирующего отношения по выдаче, эти отношения регулируются, как правило, международными договорами, а также уголовным и уголовно-процессуальным законодательством, из чего и возникает право государств о выдаче.

Право государств неодинаково регламентирует институт выдачи. Существует два основных вида комплекса норм института выдачи: первый условно можно назвать европейским, второй – англо-американским. Первый распространен в странах романо-германского права континентальной Европы и латиноамериканских странах, а также бывших колониях, за исключением британских. Второй присущ государствам «общего права».

Европейский опирается на ряд четко определенных принципов: двойной криминальности (то есть уголовной наказуемости соответствующих деяний по законодательству запрашивающей и запрашиваемой сторон), специализация (имеется в виду соответствие деяний, за совершение которых осуществляется выдача, определенным требованиям, например, зависящим от вида и размера санкций, установленных за их соглашение), невыдачи собственных граждан. Эти принципы соответствуют общим принципам уголовного права. Второй вид основан на непризнании непреложности этих принципов. Его главная задача – обеспечить неотвратимость наказания даже путем «либерального» толкования договоров и законов.

Различия в правовых системах государств находят отражение и в международно-правовом регулировании института выдачи. Англо-американская система отрицает существование многих принятых другими странами принципов выдачи в качестве общеобязательных. Главное значение придается двусторонним договорам, особенно когда речь идет о сотрудничестве с государствами с иной системой права.

В качестве типичного примера можно привести Договор о выдаче между США и Аргентиной 1982 г.[45] Договор основан на принципе взаимности; содержит длинный перечень преступлений (30 видов), за совершение которых предусмотрена выдача. Носит следы компромисса в решении вопроса о выдаче собственных граждан. Стороны не обязаны выдавать их, хотя одновременно оговаривается, что соответствующие власти сторон «будут вправе выдавать их, если, по их мнению, это будет представляться целесообразным». В случае отказа в выдаче своего гражданина он должен быть судим в своем государстве за преступление, которое было указано в запросе о выдаче. Исключением являются случаи, когда содеянное не считается преступлением по местным законам (ч. 1 ст. 4).

Международные нормы о выдаче, основанные на европейской системе, были кодифицированы Европейской конвенцией о выдаче, принятой Советом Европы в 1957 г. Необходимо отметить правовой статус Конвенции. Во взаимоотношениях она заменяет положения любых двусторонних договоров, регулирующих выдачу. Это положение распространяется и на двусторонние договоры России со странами – участниками Конвенции, ноне на многосторонние соглашения в рамках СНГ, не все стороны которых участвуют в Европейской конвенции.

Конвенция 1957 г. достаточно подробно регламентирует вопрос о категориях (видах) правонарушений, совершение которых может служить основанием для выдачи совершившего их лица. В соответствии с ней выдача осуществляется в отношении правонарушителей, наказуемых, согласно законам как запрашивающего, так и запрашиваемого государства, лишением свободы на срок не менее одного года или более серьезным наказанием. Однако если просьба о выдаче касается лица, разыскиваемого в целях исполнения приговора о тюремном заключении или другой меры лишения свободы, вынесенного в отношении такого правонарушения, выдача разрешается только в том случае, если до окончания этого наказания остается не менее четырех месяцев. При этом Конвенция предусматривает право любой договаривающейся стороны, закон которой не предусматривает выдачу за некоторые преступления, пусть и наказываемые лишением свободы на срок не менее одного года или более строгим наказанием, исключить такие правонарушения из сферы применения Конвенции.

Ограничение в выдаче, определяемое пределом санкции за соответствующее правонарушение, не является единственным. Конвенция устанавливает также ограничения, связанные с некоторыми видами совершаемых правонарушений. В первую очередь это касается политических правонарушений или правонарушений, связанных с политическими правонарушениями, в отношении которых выдача не осуществляется.

Наряду с политическими правонарушениями из сферы применения Конвенции исключаются военные правонарушения, являющиеся таковыми в соответствии с военным правом и не являющиеся разновидностью правонарушений, предусматриваемых обычным уголовным правом. Наконец, особый статус определен для финансовых правонарушений, связанных с налогами, пошлинами, таможенными сборами и валютой. В отношении них выдача осуществляется, только если договаривающиеся стороны приняли об этом решение в отношении конкретного (любого) такого правонарушения или категории таких правонарушений.

Конвенция подтвердила в отношении выдачи общий принцип уголовного права «нельзя судить дважды за одно и то же» (non bis in idem). Сделано это в полном объеме: выдача не осуществляется, не только если лицо уже осуждено, но и если оно было оправдано или амнистировано.

Препятствием для выдачи является истечение срока давности в соответствии с правом запрашивающей или запрашиваемой стороны (ст. 10). Срок давности не применяется в отношении целого ряда международных преступлений. В 1968 году Генеральная Ассамблея ООН приняла Конвенцию о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям, пропив человечества.

В Европейской Конвенции нет полного запрета выдачи за преступления, наказанием за которые может быть смертная казнь. В выдаче может быть отказано, если в соответствии с правом запрашиваемой стороны преступление наказуемо смертной казнью, а право запрашиваемой стороны этого не предусматривает. В качестве выхода из такой ситуации предусмотрена возможность предоставления запрашивающей стороны гарантий того, что в случае вынесения смертного приговора он не будет приведен в исполнение.

Конвенция содержит принцип конкретности, известный также как принцип специализации: выданное лицо может подвергаться уголовному преследованию лишь за то преступление, в связи с которым оно было выдано.

Наконец, договаривающаяся сторона может отказать в выдаче своих граждан (независимо от характера совершенного лицом правонарушения и установленного за него наказания).

Конвенция предусматривает ряд процессуальных гарантий прав выдаваемого лица при производстве осуществления в отношении совершенного им правонарушения предварительного расследования и судебного разбирательства. А именно: лицо, которое было выдано, не подвергается преследованию, приговору (то есть осуждению) или задержанию в целях исполнения приговора или распоряжения о задержании за любое правонарушение, совершенное до его выдачи, кроме как за правонарушение, в связи с которым оно было выдано. При этом его личная свобода не может быть ограничена, за исключением двух случаев. Во-первых, когда на это дает согласие сторона, выдавшая его (запрос о таком согласии должен содержаться вместе с документами запроса о выдаче; такое согласие дается лишь в случаях, когда правонарушение в связи с которым запрещается выдача, само является основанием для выдачи в соответствии с положением Конвенции). Во-вторых, когда лицо, имея возможность покинуть территорию страны, которой оно было выдано, не сделало этого в течении 45 дней после своего окончательного освобождения или возвратилось на эту территорию после того, как покинуло ее.

Если в ходе судебного разбирательства в отношении выдаваемого лица изменяется формулировка предъявленного ему обвинения, обвинительный приговор может быть вынесен лишь тогда, когда новая формулировка обвинения является составной частью прежнего обвинения.