Дни славянской письменности и культуры (стр. 3 )

“Элементарная, или начальная астрономия” – свидетель эпохи декабристов – чудом сохранилась после разгрома восстания, когда сжег почти все письма и дневники братьев Муравьевых. Теперь эту книгу смело можно назвать семейной реликвией библиотеки Бакуниных.

Время шло - вырастали дети Александра Михайловича, на полках бакунинской библиотеки появлялись новые книги. С изучения работ немецких философов-идеалистов, и в первую очередь Канта, началось духовное развитие Михаила Бакунина. Особую роль в приобщении его к интеллектуальным занятиям сыграл замечательный сын своего времени, благородный и честный “рыцарь от философии” Николай Станкевич.

Четвертого ноября 1835 г. Станкевич пишет Якову Неверову: “Пришли мне, друг, два экземпляра “Критики чистого разума” Канта – один мне, другой – Клюшникову. Пожалуйста, поскорее! Свой я отослал к Мишелю”2. К сожалению, среди наших книг из бакунинской библиотеки ее нет. Зато сохранилась другая – “System der theoretishen Philosophie” Вильгельма Круга. Издана книга в Кенигсберге в 1823 г. На титульном листе автограф Станкевича, в нижней его части владельческая запись Михаила Бакунина (фамилия написана латинскими буквами). Рукой Станкевича помечена дата - 15 апреля 1836 года. Очевидно, в этот день он подарил книгу Михаилу Бакунину.

О философских пристрастиях Михаила Бакунина свидетельствует еще одна книга, под обложкой которой собраны две работы Людвига Фейербаха – “Geschichte der neuem philosophie” и “Darstellung, entwicklung und kritik der Leibnitzschen philosophie”. Издана в 1837 г. в Ансбахе. На титульном листа владельческая запись – “М. Бакунин”. Проставлена и дата: “27.Х1.1839”. В 1839 г. Михаил жил в Петербурге, затем, после короткого посещения Прямухина, поехал в Москву, где и приобрел книгу. Работая с ней, делал заметки на полях на немецком языке. Иногда эти записи представляют собой одно слово, чаще - одно или несколько предложений, написанных торопливым, неразборчивым почерком. В тексте много подчеркиваний, знаков внимания. Все пометы делались карандашом, некоторые полустерты. В этот же день Михаил приобрел и книгу немецкого философа Иоганна Эдуарда Эрдмана “Versuch einer wissenschaftlicheh Darstellung der Geschichte der neuiern Philosophie” – “Попытка научного изображения истории новой философии” (Рига; Дорпат, 1834). На титульном листе владельческая запись Михаила Бакунина и дата приобретения книги – 27.Х1.1839.

Зиму 1839–1840 г. Михаил прожил в Москве с младшими братьями. Особенно сблизился он с Павлом. 13 мая 1840 г., незадолго до отъезда за границу, Михаил дарит ему книгу Эрдмана. На нижней крышке переплета книги Михаил оставил дарственную брату: “Паше – в знак памяти М. Бакунин 13.V.1840”.

В начале 1841 г. резко ухудшилось состояние здоровья Павла. Мишель, уже из Берлина, пишет в Прямухино, что спасти брата может только поездка за границу. Родители дали согласие на это путешествие. Перед отъездом Павел дарит эту же книгу брату Николаю. И после дарственной Михаила появилась вторая запись: “Николаше – в знак памяти. 28.VII.41 П. Бакунин”. Дата написана два раза, так как в первом варианте несколько цифр оказались залитыми чернилами. Павел уехал в Берлин в начале августа 1841 г. и пробыл там до ноября 1842 г.

Одна из наиболее интересных книг бакунинской коллекции – “Die Günderode” Беттины фон Арним, изданная в Грюнберге и Лейпциге в 1840 г. “Die Günderode” – это переписка автора с “собратом по перу”, писательницей-романтиком Каролиной Гюндероде. Из владельческой записи на титульном листе видно, что книга была приобретена Михаилом Бакуниным в Берлине 24 ноября 1840 г. На нижней крышке переплета дарственная: “Сестрам – от Вариньки и Миши”. Почерк в дарственной, цвет чернил заметно отличаются от владельческой записи Михаила Бакунина. Возможно, это почерк Варвары Бакуниной, которая жила с Михаилом в Берлине в июне 1840 г. Страница 224 книги отмечена авторским знаком внимания (крестом) и подписью под ним: “Чудная страница”. Обе записи выполнены темно-коричневыми чернилами. Внизу, на полях - записи карандашом (очевидно, перевод немецкого текста): “Святая женщина, любовь дала тебе целый мир блаженства, ты не искала что любить все было любовью для тебя”. Написание букв схоже с почерком в дарственной. Можно предположить, что это рука Варвары Александровны. Слова перевода – это, по сути, жизненное кредо Бакуниных – абсолютная, всепрощающая любовь и отречение от собственного эгоизма. Кроме этой записи, в тексте встречаются подчеркивания отдельных мест.

Сохранилось несколько книг с владельческими и дарственными записями братьев и сестер 50-80-х гг. XIX в. Среди них книга известного американского писателя Ральфа Эмерсона “Representative men” – “Великие люди”, изданная в Лейпциге в 1856 г. На припереплетном лиcте книги дарственная запись: “Tatiana Bacounin от брата Алексея”. Есть книга с владельческой записью Александры, в замужестве Вульф, - “Voyage a Surinam et dans lґinterieur de la Guiane”, par 1е сарitaine J. G. Stedman. А Раris. Тоme ргеmieг. – “Путешествие на Суринам с заездом на острова Гвианы капитана Стедмана” (Париж, Б. г. Т.1).

Таковы наиболее, интересные книги бакунинской коллекции Научной библиотеки Тверского государственного университета.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Из литературных исканий конца XVIII- начала XIX века ( и ) // Материалы общества изучения Тверского края. 1928. №6. С.28.

2 Цит. по: Корнилов годы Михаила Бакунина. Из истории русского романтизма. М., 1915. С. 135.

В. А. БУШЛЯКОВА

КОЛЛЕКЦИЯ КНИГ И ДОКУМЕНТАЛЬНЫХ ПАМЯТНИКОВ СЕМЬИ БАКУНИНЫХ В СОБРАНИИ ТВЕРСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБЪЕДИНЕННОГО МУЗЕЯ

Судьба бакунинского наследия сложилась очень непросто. Революционные потрясения 1917 г. не обошли стороной Прямухино. Гибель имения началась сразу после революции, началась с разорения усадебного дома.

Все имущество Бакуниных было вывезено в Торжок, где предполагалось создание музея. Особый интерес к Прямухину был связан в первую очередь с личностью Михаила Бакунина. В “Отчете о деятельности подотделом по делам музеев и охране памятников искусства и старины за период времени с декабря 1918 по апрель 1919 года”1, хранящемся в научном архиве музея, говорится о двух командировках в Торжок агента-специалиста для ознакомления с состоянием бакунинского имения Прямухино и соединения разобранной ранее различными учреждениями бакунинской библиотеки в одно целое, а также для выяснения вопроса по собранию всех предметов, относящихся к семье Бакуниных. При Тверском историко-археологическом музее предполагалось устройство комнаты имени М. Бакунина.

Документы научного архива Тверского государственного объединенного музея (ТГОМ) говорят только о самом факте вывоза из Прямухина книг, предметов старины, мебели в Торжок – в уездный комитет народного образования, городскую публичную библиотеку – и далее в Тверь. Но судьбу книг библиотеки Бакуниных по материалам научного архива музея проследить не удается. В фондах музея нет книг, поступивших в 1920-е гг.

Иначе обстоит дело с документами. В марте 1921 г. Тверской губернский земельный отдел и Тверская губсекция по делам музеев разослали циркулярное письмо2, в котором давался перечень предметов художественного и исторического значения из бывших помещичьих усадеб, подлежащих охране. В перечень вошли книги на иностранных языках, рукописи, свитки, грамоты, чертежи, планы, записки, мемуары, дневники.

Можно лишь предположить, что в этот период в музей попала коллекция писем и дневниковые записи из семьи Бакуниных. При оформлении коллекции (ТГОМ, КВФ1056) в 1974 г. использовалась формулировки “время и источник поступления в музей не известны”. Однако в дневнике библиотекаря Тверского музея М. Рубцова (ТГОМ, КОФ20301) от 01.01.01 г. сделана следующая запись: “Виноградов дал мне работу, сделать реестр содержания рукописей из бумаг Бакуниных”. А 28 апреля 1923 г. записано: “ ... составил “опись бакунинских бумаг”, набрался целый лист материала. Бумаги принадлежат, по-видимому, некоторым из братьев анархиста МА. Бакунина”.

В коллекцию книг ТГОМ не входят издания бывшей прямухинской библиотеки Бакуниных, кроме “Месяцеслова” на 1837 г., на котором имеется известный ярлык этой библиотеки (ТГОМ, КОФ741). Многочисленные записи на страницах календаря носят в основном имущественно-хозяйственный характер. Коллекция, составляющая сегодня “бакунинскую библиотеку” музея, собрана из книг, принадлежавших членам семьи Бакуниных.

В 1980-х гг. у приобретены журналы и книги, принадлежавшие Екатерине Александровне Цирг (урожд. Бакуниной). Среди них обращает на себя внимание комплект ежемесячного журнала для любителей искусства и старины “Старые годы” за 1912 г. Журнал выходил в С.-Петербурге с 1906 г. и распространялся по подписке. Великолепные гравюры и иллюстрации выполнены на высоком профессиональном уровне. Рубрики журнала знакомили читателя с предметами различных коллекций, как музейных, так и частных собраний, рассказывали об антикварных аукционах и новостях культурной жизни Европы. На титульных листах книг имеются автографы и пометки с указанием на имение Столовое Тамбовской губернии. Это имение досталось (урожденной Мордвиновой) от отца в приданое в 1893 г. В начале 1900-х г. Мария Николаевна переезжает из Прямухина в Столовое с семьей своей дочери .

Большая коллекция книг поступила в музей после смерти краеведа, заслуженного учителя РСФСР . В числе документов его личного архива, введенных в оборот в 1991 г., обнаружена записка с упоминанием о принадлежности этих книг к библиотеке Бакуниных. На некоторых книгах имеются владельческие записи Екатерины Бакуниной, М. Бакуниной, Петра Цирг, . Книги были собраны Арсением Дмитриевичем Баранцевым в 1960-е г. в Прямухине. Это и позволило идентифицировать их принадлежность к бакунинской библиотеке.

В коллекции большое место занимают книги на иностранных языках - французском, английском, немецком. Это в основном многотомные издания исторического и философского содержания, классика, представленная сочинениями Корнеля, Шекспира, а также романы популярных в то время авторов, например Мультатули. Кроме книг, в коллекции представлены популярные журналы того времени: “Современник”, “Русское слово”, “Вестник Европы”. Среди книг есть уникальное издание 1858 г. “Устройство быта помещичьих крестьян”. Многочисленные карандашные пометы на полях говорят о детальном изучении материалов сборника. Известно, что в 1858 г. Николай Александрович Бакунин принимал активное участие в работе Тверского губернского комитета по устройству и улучшению быта помещичьих крестьян, и, вероятнее всего пометы, сделаны именно им. О его деятельности в комитете свидетельствует черновик речи от 01.01.01 г. на трех листах, входящий в состав бакунинской коллекции документов.

Единственный автограф Михаила Александровича Бакунина, имеющийся в нашей коллекции, оставлен на книге немецкой писательницы Беттины фон Арним 1840 г. издания. Это дарственная сестре: “Вареньке - в знак горячей, сильной, испытанной любви...”. В 1840г. Варвара Александровна, путешествуя по Европе, остановилась на некоторое время в Берлине.

Особенность бакунинского собрания в фондах музея состоит в том, что в него входят книги, автором которых является Михаил Александрович Бакунин, теоретик анархизма.

Замечательным историческим источником для нас сегодня являются письма, дневники и личные документы. Своеобразие личных документов в том, что события и факты реальной жизни они отражают через призму индивидуального восприятия людей. Таким образом, в руках исследователя это прекрасный материал для ознакомления не только с историческими событиями, но и с обстановкой частной жизни, ее укладом. В этих документах отражение мыслей, чувств, переживаний людей того далекого от нас времени.

Между членами семьи Бакуниных велась активная переписка. Коллекция писем охватывает временной промежуток с 1835 по 1902 г. В фондах музея сегодня находятся: письмо Александра Михайловича и Варвары Александровны Бакуниных (без даты, не позже 1854 г.) к дочери Варваре и ее мужу Николаю Дьяковым (за Александра Михайловича часть письма написана рукой жены, так как он был к тому времени слеп), два письма к родителям от (без даты), два письма от к родителям из Варшавы от 13 мая и 14 июня 1836 г. Письма написаны на специальной почтовой бумаге с гравюрами, на которых изображены летний дворец короля Станислава Августа-Лазенки и Варшавский банк. Любопытно письмо (урожд. Мордвиновой) из Торжка в Одессу к бабушке Идалии Петровне Полетике от 01.01.01 г. Письмо написано на французском языке и содержит просьбу о рассмотрении дела кормилицы в связи с жалобой на нее управляющего.

Наибольший интерес вызывает письмо Павла Александровича Бакунина к от 01.01.01 г., в котором он, откликаясь на предложение Жизневского написать воспоминания о годах учебы в Тверской гимназии, описывает свои впечатления о том времени. Павел Бакунин обучался в гимназии с 1835 по 1839 г., и через 50 лет он с теплотой вспоминает как о своих товарищах, так и о педагогах. Директор гимназии , по характеристике , был “совсем не строгим, а даже, наоборот, мягким, добродушным человеком”. Интересны и образы других наставников, упомянутых в письме: учителя математики , учителя греческого , учителя латинского , учителя истории .

Сохранилась целая тетрадь писем к Екатерине Алексеевне Бакуниной за период с 1897 по 1902 г. Письма специально переписаны в тетрадь рукой Екатерины Бакуниной. Почерк дяди к тому времени стал настолько неразборчивым, что прочитать его постороннему человеку было невозможно. Переписывая письма, Екатерина Алексеевна таким образом читала их и сохраняла.

В бакунинской коллекции представлены дневники двух поколений этой семьи. Сегодня в фондах музея хранится дневник Варвары Александровны Бакуниной (в замужестве Дьяковой). Это три тетради, датируемые 1855 г. Частично текст написан на немецком и французском языках. Несколько листов одной из тетрадей содержат записи, сделанные рукой Павла Александровича Бакунина, родного брата Варвары. Свой дневник Варвара Александровна назвала “Воспоминания о нашей жизни”, написан он во время ее пребывания в Прямухине, Зайкове, Ивановском (имение мужа). Много места отведено воспоминаниям о бабушке Любови Петровне, описанию некоторых комнат прямухинско-го дома. Подробно описана поездка матери и брата Алексея в Шлиссельбург для свидания с Михаилом Александровичем Бакуниным.

На выставке “Семья Бакуниных в общественной и культурной жизни России ХХ века”, расположенной в залах музея Салтыкова-Щедрина*, экспонируется дневник Алексея Александровича Бакунина, датируемый 1853–1856 гг. На сегодняшний день он мало изучен.

Интересны дневники, оставленные дочерью Алексея Александровича Бакунина – Екатериной. В нашей коллекции находятся три тетради ее дневниковых записей. В одной из них делает выписки из прочитанного и размышляет над произведениями . Вторая тетрадь содержит дневниковые записи 1897–1902 гг., сделанные в Прямухине, Москве, Ялте. И, наконец, третья тетрадь являет собой дневник , написанный в период пребывания ее в Тамбовской губернии, в имении матери Столовое. Записи начинаются 7 мая 1919 г. и обрываются 17 ноября 1920 г. Материалы дневника ярко бытописуют жизнь Екатерины Алексеевны с матерью и детьми в Тамбовской губернии, ее тревогу за судьбу родных и близких, желание вернуться в Прямухино, надежду на перемены в лучшую сторону.

Комплекс документов бакунинской коллекции в основном состоит из личных документов Циргов. Это Указ из Сената Тверскому депутатскому собранию о дворянстве рода Цирг от 1 декабря 1852 г., выписки из метрических книг о рождении детей, свидетельство о браке с от 1865 г.; автобиография – врача прямухинской больницы. Среди личных документов: свидетельство об окончании частной гимназии в Москве, выданное на имя Екатерины Алексеевны Бакуниной в 1896 г., ее же паспорт (1907 г.), а также паспорт ее матери – , выданный в 1896 г.

Сравнительно небольшой объем рукописных материалов бакунинской коллекции музея не уменьшает их научной ценности, они сохраняют постоянный интерес для исследователей.

Таким образом, рассмотренные книги и документы из фондов ТГОМ являются составной частью бакунинской коллекции. Само поступление ее в музей стало историей, требующей отдельного исследования, историей, наглядно отражающей судьбу русских дворянских усадеб после 1917 г.

В силу запрещения разработки многих тем в советской исторической науке документы и материалы, связанные с культурой дворянства, к сожалению, в течение десятилетий по-настоящему востребованы не были.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Научный архив ТГОМ, ф. Р-1, д. 10.

2 Научный архив ТГОМ, ф. Р-1, д. 17.

Т. В. ЦВЕТКОВА

БАКУНИНСКАЯ КОЛЛЕКЦИЯ В БИБЛИОТЕКЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО АРХИВА ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ

В конце 1968 г. фонд научно-справочной библиотеки тогда Калининского областного архива пополнился собранием книг, известным ныне как “библиотека Бакуниных”. Даже самый беглый просмотр обнаруживает, что лишь часть коллекции принадлежала Бакуниным и что в ней волею судеб оказались книги из других личных собраний, например, известных земских деятелей Новоторжского уезда Петрункевичей, различных государственных и общественных учреждений и организаций, учебных заведений г. Торжка и уезда, а также издания, совершенно очевидно не имеющие никакого отношения к семье Бакуниных.

Трудно найти более объективного и красноречивого свидетеля мыслей и чаяний человека, чем его книги, именно это свойство личных библиотек придает им значение важнейшего первоисточника, когда мы пытаемся по крупицам восстановить духовный мир давно ушедших из жизни людей.

Старинная дворянская семья Бакуниных оставила заметный след в истории русской культуры, особенно в эпоху русского просвещения, которая вызвала к жизни немало удивительно целеустремленных и вместе с тем энциклопедически образованных людей. Одним из них несомненно был Александр Михайлович Бакунин, который собрал основную часть книжной коллекции, имеющейся в архиве. Кстати, судя по времени издания книг, владельческим и другим приметам, они принадлежали трем поколениям семьи Бакуниных.

Александр Михайлович – представитель среднего поколения. В е г. он – глава большой и счастливой семьи, в которой стремился создать особый духовный мир – мир интеллектуальных интересов, искусства, душевной гармонии. В разностороннем развитии детей, удовлетворении духовных запросов членов семьи первейшая роль принадлежала, конечно, книгам.

В данной статье рассматриваются книги с автографами членов семьи Бакуниных или с экслибрисами их библиотеки, т. е. имеющие явные признаки принадлежности к ней. Всего таких книг в архивной коллекции оказалось 108. В основном это издания второй половины XVIII – первой половины XIX в., часть из них на немецком, французском и английском языках.

Экслибрис библиотеки Бакуниных в графическом исполнении предельно прост, его роль – обозначить владельца и зафиксировать место книги в устоявшейся классификации и ее инвентарный номер. Из информации, содержащейся в книжных знаках, становится понятным, что все книги в библиотеке Бакуниных подразделялись на четыре крупных отдела, которые обозначались римской или арабской цифрой, с нечастым нарушением этой системы.

В I отделе были собраны издания по естественным наукам: химии, астрономии, медицине, физиологии, сельскому хозяйству, ботанике, которой особенно интересовались в семье, о чем свидетельствуют трогательные гербарии, попадающиеся в книгах, и записная книжка, в которую в течение гг. заносились наблюдения над флорой Крыма в разных его местах: в Симферополе, на Южном берегу, по реке Сапгир, в степи. Все ботанические названия в ней даны на латыни, комментарии, замечания о погоде и другие сведения – на русском языке. Почерк записей похож на почерк одного из многочисленных представителей младшего поколения Бакуниных Алексея.

Справочным пособием в науке о растениях служил фундаментальный для тех времен “Ботанический подробный словарь, или Травник” Андрея Мейера, члена Вольного Российского собрания при Императорском Московском университете. Две части словаря печатались в течение 1гг. в Московской университетской типографии у Н. Новикова. Справочник содержит научное описание трав, грибов, а также их лечебных свойств. Названия приводятся на русском, латинском, французском, итальянском, английском и греческом языках. Своеобразную оценку употребления иностранных языков дает Иван Михайлович Бакунин в записи, сделанной после предисловия: “Истинно почитая труд Мейера, напрасным нахожу его старание каждого растения, кроме латинского и русского означить английские, немецкие, итальянские имена – Я по аглицки и немецки не знаю, но должен признать, что как италианские имена, так и правописание оных очень исковеркано”*. На форзаце рукой Александра Михайловича Бакунина написано: “Из книг принадлежавших брату Ивану Михайловичу, подарена им мне”. удалось идентифицировать по архивным документам.

Теоретические познания по ботанике черпались из “Философии ботаники” К. Линнея (СПб.,1800), на полях которой встречаются множество помет, рисунков, замечаний, свидетельствующих о внимательном ее прочтении, и из других книг, посвященных этой теме.

Благодаря записям в “Ботаническом подробном словаре” Мейера удалось определить принадлежность Ивану Михайловичу Бакунину прелюбопытной книги, изданной в Москве в 1786 г. под названием “Малое здание, или Разговоры, касающиеся до астрономии, физики и механики, основанные на ясных доказательствах и самопростейших опытах, сочиненные ТГМ в пользу малолетних детей”. За этой аббревиатурой скрывается Тверской губернский механик Лев Федорович Сабакин, выдающийся знаток техники своего времени, уроженец г. Старицы. Книга написана в популярной тогда форме диалога автора с воображаемым собеседником, в котором доступно детскому восприятию, живо и увлекательно излагаются начала трудных научных дисциплин.

Запись на обороте титульного листа и многочисленные комментарии в тексте характеризуют Ивана Михайловича как сведущего и вдумчивого читателя, к тому же наделенного чувством юмора. На обороте титульного листа читаем: “Малое здание – здание без основания – я автора люблю и знаю – он ведь механике искусен, а сожалею для чего сделал из астрономии, физики, механики три науки, позабыв что одна наука физика, а прочие как астрономия механика химия оптика гидравлика и так далее суть только частные науки, которые все вместе называются физикою... и для чего автор написал подробнее и основательнее об одной механике, той части физики в которой он искусен...” А на 70-й странице удалось прочесть следующее высказывание, неожиданное своей лукавой афористичностью (вспомним незабвенного Козьму Пруткова), касающееся действия центрифуги: “Егда труднее вынесть оплеуху от человека имеющего долгие руки нежели от имеющаго короткия”.

Первый том прижизненного издания “Трактата по элементарной химии” (Lavoisier. Traite elеmentaire de chimie), вышедшего в Париже в 1793 г., не имеет традиционного экслибриса библиотеки Бакуниных. Зато на первом титульном листе обнаруживаем собственноручную запись “Из книг Александра Бакунина”, а на втором имя и фамилия владельца изображены в виде печатного оттиска по-французски: “А1ехапdre Bacounin”.

В первом отделе библиотеки находим и сочинение профессора медицины Королевского университета в Берлине “Очерки физиологии”, которое увидело свет в 1833 г. (Schultz C. H. Grundrifs der Physiologie). Книгу не переплели (она в издательской обложке) и не прочитали (ее разрезали только до 32-й страницы), но на титульном листе начертано “М. Бакунин” его собственной рукой и дата 1 XII 1839.

Второй отдел семейной библиотеки Бакуниных самый многочисленный. В него вошли книги по истории, философии, политической экономии, географии, истории государства и права.

Александр Михайлович Бакунин особенно интересовался историей. Он много читал, делал выписки, а в 1827 г. завершил свою “Историю России”. Он написал еще несколько исторических работ, в том числе составил комментарии к древнерусскому летописному своду. Возможно, он пользовался для этой цели уже имевшимися в семейной библиотеке “Русскою летописью по Никонову списку” и “Летописью Нестеровой с продолжателями по Кенигсбергскому списку до 1206 года”, вышедшей в “Библиотеке российской исторической, содержащей древние летописи и всякие записки, способствующие к объяснению истории и географии Российской древних и средних времен”. Обе летописи были изданы императорской Академией наук в 1767 г.

Никоновская летопись издавалась до 1792 г. и вышла в восьми частях. В библиотеке областного архива имеется шесть частей, переплетенных в три тома – по две части в каждом. Седьмая и восьмая части отсутствуют. Экслибрисы на книгах оборваны, остались только следы, по месту расположения и видимым контурам идентичные бакунинским. В первом томе отмечены закладками, подчеркнуты карандашом и еще помечены знаком NВ все места, где упоминаются град Новый Торг, Торжок и новоторжцы.

Уже в конце XIX в. считалось величайшей библиографической ред-костью сочиненное “Историческое описание российской коммерции” (СПб.: Имп. Академия наук). С 1781 по 1788 г. вышло 7 томов в 22 книгах и только 11 из них находятся в архивном собрании. Судя по инвентарным номерам на экслибрисах, издание было полным.

На полях некоторых книг разнообразными знаками помечены заинтересовавшие читателя места, сделаны краткие уточняющие замечания и дополнения почерком, характерным для человека, жившего на рубеже XVIII - XIX вв., на русском и немецком языках. Например, в первой книге 6-го тома рядом с фразой “Белое море, есть морской залив Северного океана, Вологодской губернии...” стоит “+ архангелогородской”.

Среди авторов исторического отдела бакунинского собрания достойное место принадлежит сербскому историку Йовану Раичу. Свой труд “История разных славянских народов” он издал сначала в Вене в 1794-95 гг. и тогда же, в 1795 г., в Санкт-Петербурге. Напечатана она была в типографии Корпуса чужестранных единоверцев. Попутно заметим, что книга почему-то не нашла отражения в пятитомном “Сводном каталоге русской книги гражданской печати XVIII века. 1725–1800”. “История” Раича вся пронизана духом просветительства, стремлением пробудить патриотическое самосознание. На титульном листе рукой Ивана Михайловича Бакунина сделана запись: “Подарена мне другом моим Максимом Дмитриевичем Кипренским. Сего 1804. 5 февраля”. В тексте множество подчеркиваний, знаков, фиксирующих внимание, на полях той же твердой рукой сделаны выписки на память, замечания.

Похожие краткие комментирующие записи, раздумья, встречаются в двух сохранившихся томах из десяти “Древней истории” Ш. Роллена, переведенных В. Тредиаковским. На титульном листе каждого мягким беглым почерком написано: “Из книг Любови Бакуниной”. Это единственные в нашем собрании автографы старшей дочери Александра Михайловича, умершей в молодом возрасте. Названные два тома – самые ранние (1749 и 1751 гг.) издания коллекции.

Расцвет книжного дела в России во второй половине XVIII в. связан с книгоиздательской деятельностью русского просветителя, писателя, журналиста, критика Николая Ивановича Новикова. Он, в частности, систематически издавал сборники различных исторических документов – старинных рукописей, княжеских грамот, ханских ярлыков, статейных и послужных списков – под названием “Древняя российская βиβлiоoика”, благодаря которым широкий круг образованных людей самых различых сословий русского общества мог знакомиться с текстами исторических памятников, удовлетворяя свой интерес к прошлому России.

В библиотеке хранится несколько разрозненных сборников “Bиβлiоoики”, но бесспорно принадлежащими бакунинскому собранию пока можно назвать только “Продолжение древней российской βиβлiоoики” первого ее издания. В “Продолжении” опубликованы “Русская правда” “Свод древнерусского феодального права” и “Судебник царя и великого князя Ивана Васильевича”. Публикация была осуществлена в 1786 г. в типографии при Императорской Академии наук. На внутренней стороне верхней крышки переплета можно прочесть: “[Ст. Дж]унковской. СПБург. 1795”. Чуть ниже другим почерком: “Суд присяжных был и в России. Стран. 123”. И на нижнем поле 123-й страницы дано более пространное изложение этой точки зрения. К сожалению, установить принадлежность почерка кому-либо из членов семьи Бакуниных с достаточной достоверностью не удалось.

В собрании имеется еще одно издание “Судебника”, которое вышло в том же 1786 г., но в Москве. На обклейке переплета и форзаца несколько раз, по-русски и по-немецки, расписался А. Полторацкий. Возможно, это муж Татьяны Михайловны Бакуниной, сестры Александра Михайловича. Есть в библиотеке Бакуниных первая часть учебника , одного из наиболее распространенных в начале XIX., под названием “Руководство к познанию всеобщей политической истории”, посвященная древней истории (СПб.: Тип. И. Иоаннесова, 1817). Энергично и исчерпывающе формулирует автор в предисловии к “Руководству” свой взгляд на историю в духе просветительских идеалов гражданского служения и вместе с тем выражает глубокую уверенность, что “она (история) научит... шествовать непоколебимо по пути добродетели; ценить благо своего отечества выше всего на свете и быть некогда достойными и ревностнейшими исполнителями высочайшей воли Августейшего нашего Монарха”. Подобный взгляд на науку и воспитательные принципы полностью совпадает с мировоззрением Александра Михайловича Бакунина. И, возможно, это его рука густо испещрила поля книги различными замечаниями, записями, к сожалению, трудно читаемыми – карандаш почти стерся. Можно не сомневаться, что многочисленные чада Александра Михайловича, подрастая, черпали знания по истории из этого учебника.

Согласно передовым педагогическим взглядам русского просвещения, которым следовали в семье Бакуниных, особенно полезными для юношества считались книги историко-биографического содержания. Поэтому не случайно присутствие в семейной библиотеке, к сожалению, только первой части сочинения Д. Малетта “Житие канцлера Франциска Бакона” в переводе В. Тредиаковского (М., 1760) и только второго тома исторического очерка “Житие и славные дела Петра Великого самодержца всероссийского” (СПб., 1774) сербского просветителя, писателя и историка Захарии Орфелина (Стефановича).

Ф. Бэкон, английский философ, родоначальник английского материализма, чье учение оказало огромное влияние на развитие науки, в частности естествознания и философии, и Петр I, великий реформатор, повернувший Россию на путь европейского развития, – это ли не высокие примеры для молодого поколения беззаветного служения отечеству и науке, достойные подражанию?!

Прошли годы, выросло поколение Бакуниных-детей, и с ними новая культурная эпоха и новая литература вошли в жизнь старинной усадьбы Прямухино.

В 1835 г. старший сын Александра Михайловича Михаил вступил в кружок молодого философа и оказался наиболее восприимчивым его учеником и единомышленником. Свидетельством их близких отношений является запись на первом титульном листе второй части “Системы теоретической философии “Метафизика или учение о познании” (сб. T. Krug. System der theoretischenPhilosophie. Т.2. Methaphysik oder Erkenntnisslehre. Konigsberg, 1830): “Н. Станкевич” (или “Станкевичу” – край листа обрезан), ниже другим почерком – “М. Вакоunin” и между ними дата – 11 [12] 1836.

Бакунина имеются также на титульных листах “Опыта научного изложения истории новой философии” , вышедшего в 1836 г. в Лейпциге, Риге и Дерпте (G. E.Erdman. Versuch einer wissenschaftliche Darstellung der neuern Philosophie. – Leipzig; Riga; Dorpat, 1836) и второй части книги “Система логики”, второе издание которой в русском переводе вышло в Санкт-Петербурге в 1833 г.

В собрании книг Бакуниных обнаружена пока одна книга философского содержания, принадлежавшая старшему поколению. Речь идет о сочинении Вейсса “Принципы философии, политики и морали” (Principes philophiques politiques et moraux. – Geneve, 1806). На форзаце с одной стороны видна незаконченная дарственная надпись: “Любезному братцу Александру Михайловичу Бакунину...”, а с другой – “Александру Михайловичу Бакунину от многолюбящего его братца Михаила Муравьева 23го Генваря 1816го года Санкт-Петербург”. Вероятно, это автограф двоюродного брата Варвары Александровны, жены Александра Михайловича.

Заканчивая обзор второго отдела книжной коллекции Бакуниных, обратим внимание на внешне ничем не примечательную книжку небольшого объема и формата, в обычном для XVIII в. картонном переплете, покрытом неброского цвета велюровой бумагой, с красным обрезом. Время пощадило ее, она прекрасно сохранилась. Речь идет о довольно редком, но весьма ценном издании – “Книга Большому чертежу или Древняя карта Российского Государства, поновленная в Розряде и списанная в книгу 1627 года”, вышедшем в Санкт-Петербурге в 1792 г. Это второе издании, первое появилось в Санкт-Петербурге в 1775 г. под заглавием “Древняя Российская Идрография”. В уникальном географическом и этнографическом источнике дано текстовое описание крупнейшей карты России XVII в., которая не сохранилась. Оно ведется по рекам с увязанием их длины. Кратко описываются города, монастыри, погосты, приводятся расстояния между ними, а также данные о полезных ископаемых и размещении народностей. В “Книге Большому чертежу” имеется единственный по полноте перечень исчезнувших позже городов Сибири и Кавказа.

Третий, весьма небольшой отдел бакунинской библиотеки составила собственно художественная литература. Но представленная в этом отделе книга, о которой здесь хочется рассказать, по содержанию скорее нравственно-философское сочинение с ярко выраженной просветительской, дидактической и воспитательной направленностью. Речь идет о весьма любопытной книге , переведенной с латинского языка И. Виноградовым, “Храм всеобщего баснословия или Баснословная история о богах египетских, еллинских, латинских и других” (полное название, по обычаю того времени довольно длинное, не будем здесь приводить целиком). Она была напечатана в 1785 г. в Московской вольной типографии И. Лопухина. Сонм языческих богов древности и мифы, в которых они живут и действуют, представлены в сочинении достаточно полно и подробно. Рассказано о них живым, острым, хочется сказать, раскованным языком, с доскональным знанием предмета, но таким образом, что они начисто лишаются какого-либо пиетета, величия, а это делает явными их человеческие пороки. В “Приступе к храму баснословия” с обезоруживающей прямотой причинами возникновения многобожия называются “крайнее незнание древних людей”, “чрезмерное ласкательство подданных своим государем”, “безумное желание бессмертия”, а главное – “поругание истинного бога”.

“Двоякий оная плод книга заключает: во баснях веселит и купно наставляет”, – сказано в эпиграфе. Развлекая, наставляет истинного христианина в истинной вере. Таким образом достигаются серьезные цели и образования, и воспитания молодого поколения. “Не требовать, чтобы дети мои волею или неволею богомольничали, – запишет для себя как-то Александр Михайлович Бакунин, – а внушать им, что религия – единственное основание всех добродетелей и всего нашего благополучия”.

Подлинным украшением библиотеки является Полное собрание сочинений Вольтера. Оно содержит 70 томов, изданных на французском языке в течение гг. в Готе (Oeuvres completes de Voltaire). Кроме экслибриса, все книги имеют товарные знаки университетского книжного магазина Э. Хармса во Фрейбурге, а на титульных листах проставлено, очевидно, имя прежнего владельца собрания “Von Carloviz”. Обращают на себя внимание перечни цифр, сделанные карандашом на внутренней стороне обложек некоторых томов. При ближайшем рассмотрении обнаружилось их соответствие подчеркиваниям в текстах чаще всего философских произведений. В некоторых томах сохранились закладки, такие трогательные и сделанные в домашних условиях, они свидетельствуют, как и многочисленные заметы на русском, немецком, французском языках, о внимательном читателе. К сожалению, в архивном собрании отсутствуют 19 томов.