Дни славянской письменности и культуры (стр. 5 )

Развитие же предпринимательства в крупных городах губернии Торжке и особенно Ржеве не получило широкого развития. С конца XVII в. купечество этих городов активно занималось прибыльной транзитной торговлей хлебом, пенькой, солью, рыбой и железом.

Основным занятием ржевских купцов была закупка пеньки. Небольшая часть пеньки, а также пеньковая пакля перерабатывались на месте в канатную пряжу, веревку и другие снасти для речных судов. Переработка пеньки представляла собой рассеянную мануфактуру, хозяевами которой были торговцы пенькой. Только немногие прядильщики имели наемных рабочих. Экономические Примечания констатируют, что в городе «…было заводов… один вырабатывает кармину по 70, что 40 руб. фунт, бакан –10, что 20-30 руб. фунт; 2-ой вырабатывает кармин, румяна, бакан и продают в год на 2000 руб.»23.

В Торжке большое развитие получило производство солода. Издавна у горожан были участки выгонной земли, которая использовалась для хлебопашества. С начала XVIII в. выгонную землю у города стали арендовать владельцы солодовен и засевать большие площади ячменем. Не случайно Экономические Примечания указывают большое число солодовенных заводов: «каменных – 37, деревянных – 2»24.

Помимо этих заводов был «крупяной завод, семь – уксусных каменных заводов, один – гончарный, четыре – сальных, семь – кирпичных»25. Практически все заводы, кроме солодовенных, крупяного и кожевенного, обслуживали потребности строительного дела, которым активно занималась значительная часть новоторжцев. Другой развитой отраслью мелкотоварного и ремесленного производства в Торжке было кожевенное дело. Ежегодно через Торжок прогоняли 15000 голов скота, часть которого забивали на месте. Согласно Экономическим Примечаниям, в городе было 70 деревянных кожевенных заводов. Самым крупным кожеобрабатывающим предприятием была мануфактура купцов Морозовых26.

Практически не была развита промышленность в небольших городах Кашине, Калязине, Бежецке, Весьегонске.

В Калязине было два крахмальных, два кожевенных, пять кирпичных заводов. Кирпичи употребляли на месте, а из крахмала изготавливали крахмальную пудру и «отпускали в Петербург»27. В Бежецке было три завода: кожевенный, свечной, салотопенный. «Материалы получают: деготь и ворванное сало и прочее для выделывания кож из Москвы, Углича и Вологды. Кости и кора есть у здешних обитателей. На сих заводах обрабатывают кож до 8500, на салотопенных и свечных – до 1600 пудов (сало) и распродают часто в городе и отвозят в Петербург»28. В городе Красном Холме было три деревянных красильных завода, «на оных вырабатывается до 40 аршин набойки, которая и распродается как в самом городе, так и вокруг его»29.

Некоторый рост промышленного производства наблюдался в Вышнем Волочке. В конце XVIII в. здесь было 20 кузниц, канатный, свечной и кожевенный заводы301. Развитие обработки железа и канатного производства было связано с увеличением грузопотока через Вышневолоцкий канал. На канатном заводе было занято 15 рабочих, частично вольнонаемных, производилось на нем 1500 пудов канатов в год. Продукцию в основном продавали в городе при формировании караванов судов для прохождения по каналу31. Однако основная масса жителей была занята на обслуживании канала и судов.

Таким образом, во второй половине XVIII в., а особенно к концу века в таких городах, как Тверь и Осташков наблюдается достаточно выраженная тенденция перехода в некоторых отраслях к крупному мануфактурному производству. В Торжке, Вышнем Волочке, Твери, Осташкове увеличивается число мастерских с применением наемного труда.

В малых городах, особенно во вновь возникших и находившихся в удалении от Волжского водного пути, крупной промышленности практически не было, хотя и в них появляются небольшие заводы, работавшие на рынок.

Облик большинства тверских городов по-прежнему определяли торговля и ремесло.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Исключение составляет Осташков, промышленному развитию которого посвящен целый ряд работ.

2 Клокман социально-экономической истории Северо-Запада России в середине XVIII. М., 1960. С. 58.

3 ЦГАДА, ф. 1355, оп. 1, д. 1737, л. 15

4 Там же, л. 17.

5 Там же, л. 4.

6 Там же, л. 17.

7,,8 Там же, лл. 14-17.

9 Там же, л. 15.

10 Там же, л. 17.

11-13 Там же, л. 16.

14 Там же, д. 1740, л. 2.

15 Там же, д. 1737, л. 4.

16 Там же, л. 17.

17,18 Там же, д. 1740, л 2.

19Там же, д. 1762, лл. 2-6; д. 1725, л. 3; д. 1716, л. 4.

20-21 Там же, л. 4.

22 Там же, д. 1714, л. 4.

23 Там же, л. 3.

24-26 Там же, д. 1712, л. 19.

27 Там же, д. 1697, л. 1.

28 Там же, д. 1682, л. 13.

29 Там же, д. 1709, л. 2.

30 Там же, д. 1688, л. 3.

31 Там же, л. 4.

Е. Г. КИРЬЯНОВА

ИЗ ИСТОРИИ ТВЕРСКОГО КНИГОИЗДАНИЯ И КНИГОПЕЧАЧАНИЯ В ПОСЛЕДНЕЙ ЧЕТВЕРТИ XIX СТОЛЕТИЯ:

ТИПОЛИТОГРАФИЯ Ф. С. МУРАВЬЁВА

История провинциальной книги в России до настоящего времени исследована мало. Она в значительной мере фрагментарна и находится на стадии частного и оперативного изучения книжного дела того или иного региона, а часто и просто отдельных полиграфических предприятий или издательств1.

Ещё в меньшей степени исследована история тверской книги и полиграфической промышленности второй половины XIX – начала XXв. Не претендует на роль широкого исследования и настоящая статья. Ее цель – показать историю одного частного полиграфического предприятия Твери в контексте общероссийских тенденций развития книгоиздания и книгопечатания во второй половине XIX – начале ХХв.

Особенности социально-экономического и культурного развития страны во второй половине XIX столетия привели к коренным изменениям в развитии книжного дела в России. Активизация городской жизни, повышение уровня образования и национального самосознания, возрастание культурных потребностей общества вызвали повышенный спрос на продукцию полиграфической промышленности, что привело к стремительному увеличению числа полиграфических предприятий и объёмов выпускаемой ими продукции, а также к оживлению книжной торговли.

По своему характеру книгоиздание и книгопечатание в российской провинции в 1860–1880-е гг. продолжало оставаться государственным и ведомственным. Но вместе с тем особую роль в этот период начали играть частные полиграфические предприятия. Увеличение их числа стало одним из результатов внедрения капиталистических отношений в полиграфическую промышленность.

Наиболее крупными среди существующих в Твери полиграфических предприятий в 1880-е гг. были: Тверская губернская типография, типография Тверского губернского земства2 и успешно конкурирующая с ними частная типолитография ёва.

Свою типографию, как свидетельствуют архивные документы, коллежский секретарь Фёдор Сергеевич Муравьёв создал на основе приобретённых им ранее существующих в городе частных полиграфических заведений. По данным ежегодной инспекторской отчётности, в 1873 г. в Твери действовало девять полиграфических заведений3. Три из них были частными и принадлежали Ольге Степановне Алексеевой (с 1871 г.), титулярному советнику (с 1860г.) и московскому мещанину Николаю Александрову (с 1869 г.). Скупив одно за другим эти заведения, Муравьёв создал собственную типолитографию, ставшую со временем крупнейшим полиграфическим предприятием Твери.

Первым было выкуплено печатное заведение Татьяны Яковлевны Алексеевой и её компаньонов. Типография эта была хорошо известна в городе. Свою историю она вела с 1859 г., когда и была разрешена к открытию под фирмой “Никулин и К°”. Её владельцами в то время были надворный советник Николай Никулин, надворный советник Егор Степанович Алексеев и коллежский асессор Колодка4. В 1862 г. типография располагалась в доме купца Кобелева по Трёхсвятской улице и имела из оборудования “три ручных станка для печати, закупленных в Петербурге у крупных производителей и поставщиков полиграфического оборудования Ревильона и “Акционерного общества машиностроительного, чугунолитейного и котельного заводов “”5; две линевальные машины и шрифты на русском, французском, греческом и еврейском языках”6. В 1862 г. в типографии трудилось 9 человек7. Здесь печатались брошюры, этикетки и бланки по заказу частных лиц и различных учреждений города. Более широкую известность полиграфическое заведение Николая Никулина приобрело в связи с выпуском первого в Твери иллюстрированного художественно-литературного журнала “Фотографическая иллюстрация”, издание которого было предпринято Петром Архангельским в 1863 г. В 1868 г., после отбытия Н. Никулина из Твери, типография перешла в заведование надворного советника Егора Степановича Алексеева и получила новое название “Алексеев и К°”8. Компаньонами Алексеева стали Арсений Иванович Балкашин и дети Николая Никулина – Роман, Александр и Елизавета9. В 1871 г. печатное заведение под фирмой “Алексеев и К°” стало собственностью супруги прежнего владельца Татьяны Яковлевны Алексеевой. Последняя перерегистрировала заведение на имя своей дочери Ольги Егоровны Алексеевой. Совладельцами по-прежнему оставались дети Николая Никулина – Александр, Роман и Елизавета10. В 1872 г. типография была переведена в дом Сутугиных по Миллионной улице11. В январе 1875 г., заполучив поочерёдно согласие всех совладельцев, ёв скупил заведение . Типография вновь переместилась в дом купца Леонида Васильевича Кобелева на Трёхсвятской улице. В составе выкупленного предприятия новому владельцу достались три типографских станка: два лондонской фабрики и один габсбургской конструкции12.

Присоединением в мае 1877 г. типолитографского заведения Андрея Васильевича Новикова Муравьёв ещё более расширил своё предприятие. Типолитография , открытая с разрешения Тверского губернского правления в ноябре 1860 г., располагалась всё на той же Трёхсвятской улице, “близ церкви Козьмы и Дамиана”13. Она была создана на основе словолитни и литографии титулярного советника из Львова. Последний получил разрешение на открытие своего заведения ещё в январе 1835 г.14 Основной продукцией полиграфического предприятия были разнообразные гравированные картины, счета, расписки, ярлыки и этикетки, пригласительные свадебные билеты и визитки. В 1877 г., на момент передачи ёву, в печатном заведении имелось четыре типографских и два деревянных литографских, французской конструкции станка15.

В январе 1878 г. преуспевающий типограф купил третье печатное заведение в Твери, принадлежащее с 1869 г. московскому мещанину Николаю Александрову16. Литографическое предприятие Н. Александрова было небольшим. Всё его оборудование состояло из двух литографских станков перевесной конструкции17.

Таким образом, скупив к 1878 г. все существующие в Твери частные печатные заведения, Муравьёв создал достаточно крупное полиграфическое производство, более двадцати лет (с 1878 по 1899 г.) остававшееся единственным частным печатным предприятием в городе.

В мае 1884 г. он ещё более расширил своё производство, открыв при “означенной типолитографии” на Трёхсвятской улице торговлю писчебумажными и канцелярскими принадлежностями, учебниками и другими книгами, а также подписку газет и журналов из магазина18.

В это время в типолитографии Муравьёва, управляемой дворянином Дмитрием Розовым, работало 37 человек: пять наборщиков, восемь учеников наборщиков, шесть печатников, шесть наладчиков, два гравера, пять литографов, четыре пильщика и один корректор. Возраст рабочих, большинство из которых принадлежали к мещанскому сословию, составлял от 12 до 57 лет19.

По численности рабочих и объему выпускаемой продукции печатное заведение Муравьёва можно смело отнести к разряду средних промышленных предприятиях, хотя оценки эти несколько условны. В целом по России в 1894–1895 гг. на одно полиграфическое предприятие приходилось примерно 40 работающих, а в столичных городах – 60 работающих20. По данным тверской статистики за 1884–1888 гг., в губернии преобладающим (194) было количество промышленных заведений с числом рабочих в 15 человек и выпуском годовой продукции стоимостью от 10 до 25 тыс. руб. Значительно меньше (70) насчитывалось предприятий с числом рабочих в 36 человек и выпуском годовой продукции от 25 до 100 тыс. руб21.

20 мая 1903 г. история печатного заведения Муравьёва завершилась. В этот день с аукционного торга типолитография была продана личному почётному гражданину Твери Николаю Михайловичу Родионову22, человеку почтенному и в городе весьма влиятельному.

С самого начала Муравьёв непрестанно заботился об улучшении полиграфической базы своего предприятия. Он активно вёл закупки новой техники, выбирая в качестве поставщиков лучшие фирмы в Москве и Санкт-Петербурге. Среди них компании , Франца Маркса - в Санкт-Петербурге, - в Москве.

Архивные материалы, сохранившиеся благодаря чётко определённому в России с 1862 г. порядку регистрации новых печатных заведений и приобретаемой ими полиграфической техники, позволяют детально проследить ход укомплектования оборудованием типолитографии Муравьёва.

За 28 лет техническое оснащение полиграфического предприятия Муравьёва значительно увеличилось и улучшилось: по количеству типографских скоропечатных машин и типографских станков – в шесть раз, литографских станков – в три раза, шрифтов – в четыре с половиной раза.

Полиграфическое заведение Муравьёва успешно конкурировало с действующими в городе государственными типографиями Тверского губернского правления и Тверского губернского земства, получая крупные заказы на печатание брошюр и бланков различных учреждений и ведомств. Примечательно, что даже Тверская губернская земская управа, одно из крупнейших издающих ведомств губернии второй половины XIX в. с собственной полиграфической базой, солидную часть заказов передавало на исполнение в типолитографию Муравьёва. Иногда заказы исполнялись совместно, о чём свидетельствуют выходные данные на сохранившихся до нашего времени изданиях. Так, в 1880 – начале 1890-х гг. Тверское губернское земство предприняло издание ряда сборников статистических сведений по уездам губернии. Отдельные выпуски сборников были отпечатаны совместно типографиями губернского земства, губернского правления и Муравьёва23.

Успех печатного заведения Муравьёва и высокая его конкурентоспособность были обусловлены целым рядом причин. Одна из них заключалась в удачном размещении предприятия. Типолитография и книжный магазин ёва располагались на одной из центральных улиц города со множеством разнообразных магазинов, лавок, фотомастерских. Здесь всегда было многолюдно, что обещало потенциального заказчика. Да и сам дом купца Леонида Васильевича Кобелева на Трёхсвятской улице в плане размещения типографий был местом “насиженным” и хорошо известным тверитянам. Прежде, в гг., здесь содержалось типографское заведение надворного советника Николая Никулина, где печатался первый в Твери иллюстрированный литературно-художественный журнал “Фотографическая иллюстрация” (1863 г.)24. Ассоциированное восприятие горожанами “привычности”, “известности” и “традиционности” месторасположения типографии имело немалое значение для её успеха. Интересно, что позднее, на рубеже XIX – XX вв., на Трёхсвятской улице и примыкающих к ней Мироносицкой (бульвар Радищева) и Козьмодемьяновской (ул. Желябова) улицах образовалось целое внутригородское скопление частных типографий, литографий и книжных магазинов. Здесь содержали свои печатные и торговые заведения , , Н. Шатской. Близкое соседство позволяло предприятиям кооперироваться при осуществлении сложных издательских проектов, требующих иллюстраций, переплётных работ, и было весьма полезным. Иногда возникала необходимость воспользоваться недостающим клише, имеющимся у соседа, или передать часть срочного заказа.

Причины успешности предприятия Муравьёва заключались и в его хорошей технической оснащённости, и в его комплексности. Неплохая укомплектованность предприятия современной полиграфической техникой, наличие в одном заведении типографского и литографского оборудования с различными способами печати позволяли Муравьёву принимать и исполнять сложные заказы. Например, печатать книги с приложением многоцветных литографированных карт, схем или таблиц, что невозможно было сделать в других полиграфических заведениях города из-за отсутствия необходимого оборудования25.

Любопытно, что предприятие Муравьёва успешно выдерживало конкуренцию с типографией губернского правления и тверского губернского земства даже при сохранении достаточно высоких цен на отдельные издания. Сравнительный анализ цен на различные виды полиграфической продукции в 1894 г. типографий Муравьёва и земской показывает, что цены, назначаемые Муравьёвым, были в среднем на 32 % выше, чем в земской типографии26. Причина конкурентоспособности выясняется при сравнении выпускаемой продукции. Качество печати в типолитографии Муравьёва было значительно лучше. Чёткие шрифты, удачное композиционное исполнение, всякого рода украшения в текстах в виде виньеток, рамок и концовок, подбор хороших сортов бумаги для печати – всё это привлекало заказчика и позволяло держать достаточно высокие цены.

Какую продукцию выпускало печатное заведение Муравьёва? Было ли заведение только печатающим или ещё и издающим? Кто был в числе заказчиков и потребителей продукции типолитографии? Все эти вопросы требуют обязательного освещения при рассмотрении истории полиграфического предприятия.

Основным источником для изучения ассортимента того или иного печатного заведения могли бы стать книги заказов, которые в соответствии с действующим в России с 1862 г. Законом о печати обязательно велись владельцами всех печатных заведений – типографий, литографий и причисляемых к ним фотографий. Однако при просмотре архивных материалов фонда канцелярии тверского губернатора, где могли бы храниться подобные книги, названных источников не оказалось. Поэтому пришлось пользоваться косвенными данными: просматривать списки разрешённых цензурой изданий, тщательно изучать переписку по возникшим вопросам в ходе работы над тем или иным изданием, по судебным тяжбам, исследовать составы библиотечных и музейных фондов. В результате было установлено, что в типолитографии Муравьёва печаталась и издавалась самая разнообразная полиграфическая продукция: различные бланки, пригласительные билеты, афиши, рекламы, объявления, брошюры и книги справочного и краеведческого содержания, сборники статистические и фольклорные, литографии, различные литографированные схемы и карты, справочная газета под названием “Листок объявлений” и, наконец, видовые открытки.

Среди заказчиков Муравьёва – частные лица, художники, владельцы промышленных заведений, городские и губернские учреждения.

Стабильные заказы поступали от Тверской городской управы на издание смет доходов и расходов Твери (1897–1901), публикации отчётов о деятельности управы (1878–1901). Постоянным заказчиком была Тверская уездная земская управа, публиковавшая протоколы очередных и внеочередных сессий собраний управы (). Здесь же печатались и многие статистические сборники, издаваемые Тверской губернской земской управой по Ржевскому, Старицкому, Весьегонскому уездам и в целом по губернии. Издания содержали полихромные литографированные карты и схемы. Обращались также в типолитографию Муравьёва для печати отдельных брошюр и бланков правление Тверского общества взаимного кредита и Тверской епархиальный свечной завод.

Среди литографий, изданных Муравьёвым и сохранившихся до наших дней, наиболее известны две. Одна, с изображением крестного хода вокруг Тверского кафедрального собора, – выпускника Академии художеств “любителя изображения массовых сцен” Лилье Эбергарда, с 1860-го по 1879-й г. “жительствовавшего в Твери”. Другая, вид церкви Иоанна Предтечи Ширкова погоста, – неизвестного художника.

Можно ли назвать Муравьёва тверским издателем? Безусловно. В 1880-е гг. типографии, в том числе и частные, получили издательские права, что в предыдущем десятилетии было отмечено лишь в отношении типографий губернских правлений27. Муравьёв широко пользовался этими правами. Так, в 1888 г. он выступил в роли издателя брошюры “За русской песнею во след по Повислью: Впечатления и заметки на полях русским деятелям Повислья”, предложенной к печати женой известного певца народных песен Агрешева-Славянского.

В конце 1888 г. отставной коллежский секретарь Фёдор Сергеевич Муравьёв обратился в канцелярию тверского губернатора с прошением о дозволении издавать в г. Твери справочную газету “Тверской листок объявлений”. В программе нового издания, предполагаемого к выпуску под личным редакторством самого владельца типографии трижды в неделю, заявлялось следующее содержание: месяцеслов, расписание движения поездов железной дороги и пароходов, объявления от различных присутственных мест, частных учреждений и частных лиц, театральные, клубные и другие афиши. Это была третья по счёту газета в Твери после “Тверских губернских ведомостей” и “Тверского вестника”.

А в 1890-х г. Муравьёв выступил в роли издателя первых тверских видовых открыток и до 1900 г. был единственным их производителем в городе. Первые тверские открытки, изданные Муравьевым, датируются 1895 г. Отпечатаны они литографским способом Акционерным обществом в Стокгольме и хорошо узнаваемы по характерному голубоватому оттенку и красивым надписям по нижнему полю на лицевой стороне.

История типолитографии Муравьёва, конечно же, может быть дополнена новыми интересными эпизодами. Но и тот материал, который был исследован, позволяет сделать вывод о её масштабности и значимости в истории тверского книгоиздания и книгопечатания. Почти тридцать лет успешно руководил типографией Муравьёв, создав крупное полиграфическое предприятие в городе, успешно конкурирующее с другими подобными заведениями печати. В истории типолитографии Муравьёва нашли отражение все основные тенденции развития книжного дела в России во второй половине XIX – начале ХХ в. На примере заведения Муравьёва можно отчётливо проследить и процесс концентрации полиграфического производства в городе и его укрупнения вследствие комбинирования производства и технического переоснащения, и ход конкурентной борьбы предприятий различных форм собственности, и политику формирования печатного и издательского репертуаров.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Аверина воссоздания истории провинциальной книги: Из истории издания пермской книги // Проблемы книговедения и истории книги: Межвуз. сб. науч. трудов. М., 1985. С. 133-140; Фролова провинциальной книги в контексте исследования общероссийской истории книжного дела // Книга: Исследования и материалы. М., 1995. Сб. 71. С. 205-213.

2 Типография Тверского губернского земства, гг. / Сост. . Тверь, 1909.

3 ГАТО, ф. 56, оп.1, д. 29006, л..99; ф.56, оп.1, д. 438, л.21.

4 Там же, д. 14208, л. 23.

5 Там же, д. 29005, л.18-19.

6Там же, д. 14208, л. 23.

7 Там же, ф. 56, оп.21, л.21.

8 Там же, ф. 56, оп.1, д. 14206, л.121.

9 Там же, д. 14208, л..18.

10 Там же, д. 29006, л. 99; ф. 466, оп. 1, д. 90133, л. 188.

11 Там же, ф. 56, оп.1, д. 29005, л. 423.

12 Там же, л. 191.

13 Там же, ф. 56, оп.1, д. 29005, л. 33 об.

14 Там же, д, 14208, л. 23; ф. 466, оп.1, д. 45741, л. 4, 11.

15 Там же, ф. 466, оп.1, д.90133, л.261.

16 Там же, ф. 56. оп.1, д. 14206, л. 192, 194.

17 Там же, д. 29919, л. 83.

18 Там же, д. 28382, л. 92.

19 Там же, д.28386, л.7-8.

20 Книга в России, 1881–1895. СПб., 1997. С. 45.

21 Статистический ежегодник Тверской губернии за 1900 год. Тверь, 1901. С. 28.

22 ГАТО, ф. 56, оп.1, д.12348. л.9.

23 Статистическое описание Ржевского уезда Тверской губернии с литографированной картой / Издание Тверского губернского земства. Тверь, 1885; Статистическое описание Ржевского уезда Тверской губернии с литографированной картой. Тверь, 1885.

24 ГАТО, ф. 56, оп.1, д. 1428, л. 23.

25 Историческое и статистическое описание Тверской губернии. Тверь, 1879. Т. 1.

26 Гудзь Тверского губернского земства. гг. Тверь, 1909. С. 37.

27 Книга в России. 1881–1895. СПб., 1997. С. 209.

.

И. Г. ВОРОБЬЁВА

РОССИЯ И ОСВОБОЖДЕНИЕ БОЛГАРИИ. 1877-1878 гг.

6 марта 1998 г. в Тверском государственном университете проходила научная конференция, посвященная 120-летию освобождения Болгарии. На ней был прочитан доклад, текст которого публикуется.

120 лет назад закончилась русско-турецкая война, ставшая важным событием европейской истории последней четверти XIX в. Итогом войны стало освобождение болгарского народа от османского ига, длившегося пять веков. Каждый год 3 марта Болгария торжественно отмечает день своей национальной независимости.

Роль России в национально-освободительной борьбе болгарского народа значительна, и это признают все. В результате победы России над Турцией, доставшейся ценой огромных человеческих жертв, стало возможным возрождение болгарской государственности. С помощью России освобожденная Болгария создала собственное управление, гражданскую и военную администрацию и впоследствии сумела занять равноправное положение среди европейских стран.

Участник национально-освободительной борьбы болгарского народа классик болгарской литературы Иван Вазов, выражая чувства признательности своих соотечественников к России, писал:

Россия! Свято нам оно,

То имя милое, родное,

Оно, во мраке огневое,

Для нас надеждою полно.

Военным действиям на Балканах предшествовали длительные дипломатические переговоры, но, к сожалению, мирным путем не удалось разрешить возникший Восточный кризис.

В 1875 г. поднялись повстанцы в Боснии и Герцеговине, а вскоре начались военные действия в Сербии. Накалялась обстановка и в Болгарии. В апреле 1876 г. здесь также началось восстание, но правительство Османской империи жестоко подавило его. Вся европейская пресса сообщала о зверствах турок в Болгарии. Погибли и стали жертвами террора свыше 30 тысяч безвинных мужчин, женщин и детей. Десятки народных героев погибли на виселицах, сотни были отправлены в ссылку и на каторгу. Продолжавшиеся насилия над мирным болгарским населением при попустительстве европейских политиков и обращение болгар за помощью к России позволили русским дипломатам, очевидцам событий, придти к выводу, что “изнемогающий болгарский народ... возлагает все свои надежды на могущественное заступничество России”.

На встрече в Германии трех императоров Александр II предлагал совместными усилиями найти приемлемый выход из Восточного кризиса - как для славянских народов, так и для Порты. Но свидание в Берлине не оправдало надежд русской дипломатии. Российский посол в Константинополе граф , удрученный действиями западноевропейской дипломатии, обратился с запиской к Александру II. По мнению Игнатьева, Россия не должна была упускать возможности, создавшиеся в новой политической обстановке, и для решения вопроса о южных славянах и о других балканских народах необходимо было “употребить физическую силу”. Кстати, граф Николай Павлович Игнатьев () связан с Тверской землей, его родовая усадьба - с. Чертолино Ржевского уезда.

Однако русское правительство, учитывая экономическое и военное состояние страны, по-прежнему пыталось мирно разрешить Балканский кризис. На конференции великих держав, открывшейся в Константинополе в декабре 1876 г., российские дипломаты, в частности посол граф Игнатьев, предложили проект, который предусматривал будущее автономное государственное устройство Болгарии. При этом в проекте учитывалось мнение самих болгар. Но и этот шаг не удалось осуществить российской дипломатии.

Сведения, поступавшие из Болгарии о продолжавшихся жестокостях, всколыхнули широкие слои русского общества. То, что это было искреннее и прочное чувство самого народа, признавали многие современники. на заседании Московского славянского благотворительного комитета говорил: “Наше народное движение изумило не одну Европу, но и русское общество, то есть образованный, мыслящий слой России, именно тем самым, что оно было народное, не в риторическом, а в точном смысле этого слова”.

Широкую кампанию по оказанию материальной помощи южным славянам развернули славянские комитеты, среди них значительна была роль Московского комитета. О роли этих организаций в жизни России точно сказал русский философ в статье “Народная беда и общественная помощь”: “Славянские комитеты удовлетворяли сперва нашему славянолюбию лишь в скромных размерах... но, когда в 1876 г. разнеслись по России вести об избиениях в Болгарии и возникло сильное и, по крайней мере, некоторое серьезное стремление помочь избиваемому народу, те же самые славянские комитеты, над которыми года два перед тем покойный Катков в качестве реального политика издевался, как над пустою затеею “старца Погодина и его молодого друга Нила Попова”, вдруг выросли и стали руководящею общественною силою и увлекли за собою самого Каткова в числе прочих”.

Попов - секретарь Московского славянского комитета, профессор Московского университета, наш земляк, уроженец г. Бежецка Тверской губернии. Он способствовал созданию отдела славянского комитета в Твери, в состав которого входили известные тверитяне. Среди них - директор Тверского музея Август Казимирович Жизневский. В Государственном архиве Тверской области сохранилось письмо Славянского комитета с указаниями об отправке добровольцев на Балканы.

Характеризуя настроения в Твери, один из корреспондентов комитета писал Попову: “В настоящее время наше сочувствие основывается не на родстве с южными славянами, а на чувстве гуманности - в более образованной среде, с примесью сознания единства веры в простом народе”.

Комитеты обратились с воззванием: “Люди русские, да не оскудевает и ныне ваша помогающая рука. Вы спасли от голодной смерти многих и очень многих, бежавших из Боснии и Герцеговины. Теперь не оттолкните от вашего сердца и припавших к нему болгар!”

Обращение комитетов быстро распространилось по стране. “Пожертвования в пользу славян начинают приносить такие размеры, что следить за ними становится, наконец, затруднительным”, - писала одна из газет. Многочисленные пожертвования шли и от крестьян, приносивших холст, нитки и подобные вещи, а также мелкие суммы денег. Значительную роль в сосредоточении мелких пожертвований сыграла Русская православная церковь. В храмах читались воззвания, местные архиереи распространяли по своим епархиям подписные листы. Секретарь славянского комитета Нил Попов сохранил для потомков эти многочисленные свидетельства помощи южным славянам.

Продолжавшиеся репрессии в Болгарии вызвали возмущение и негодование значительной части русской интеллигенции. Известно, что обратился к правительству с требованием немедленной помощи болгарам.

Не сумев добиться мирного урегулирования напряженной обстановки на Балканах, Россия вынуждена была 12(24) апреля 1877 г. объявить войну Порте. Выступая в защиту балканских народов, правительство России стремилось упрочить свое влияние на Балканах, и это очевидно. Но каковы бы ни были намерения, цели войны отвечали национальным интересам болгарского народа. Кажется, этот путь для освобождения от османского гнета оставался единственным. Как ни печально, но русскому правительству тогда казалось, что все мирные возможности исчерпаны.

Русская армия вступила в войну, не закончив полностью военные реформы, поэтому число жертв оказалось значительным.

На пути русских войск было два крупных естественных препятствия — Дунай и Балканские горы, большое число укреплений и крепостей. Единственное обстоятельство благоприятствовало России на Балканах — сочувствие славянского населения.

Форсировав широкий Дунай 15 июня 1877 г., русские войска приступили к освобождению территории Болгарии. Военные действия развернулись в трех направлениях: на запад - в сторону Никополя, на восток - в направлении Рущука и на юг - к балканским перевалам.

18 июня был сформирован так называемый Передовой отряд под командованием генерал-лейтенанта , специально вызванного для этого из Петербурга. Его умелое руководство, сочетавшееся с хорошо поставленной разведкой, способствовало быстрому освобождению 25 июня древней столицы Болгарии города Тырново. При этом русские войска почти не имели потерь.

Жители Тырново радостно встречали русских солдат: дома и балконы были украшены гирляндами цветов. Эта встреча запечатлена на многих художественных полотнах, имя генерала любимо и почитаемо болгарами. Самая красивая улица Тырново носит имя Гурко. Судьба связала жизнь с тверской землей. В Твери, в своей усадьбе Сахарово, он и захоронен. На нынешней конференции пойдет речь о тверских местах, связанных с именем этого выдающегося военачальника.

На подмогу туркам вскоре подоспел новый сильный корпус, и отряд Гурко перешел к обороне горных перевалов. Тяжелые бои развернулись в районе Шипкинского перевала, захватив который, можно было выйти в Забалканскую Болгарию. Отряд русских солдат и болгарских ополченцев, руководимый , в течение четырех месяцев героически оборонял проход, отбивая многочисленные атаки турецких войск. Гарнизон стойко держался на перевале, несмотря на страшный холод и очень плохое обеспечение продовольствием. Порой солдаты не имели даже сухарей. Свидетели обороны Шипки вспоминали о помощи, которую им оказывали болгарские женщины и дети, приносившие воду, одежду, еду.

Шипка стала символом боевого русско-болгарского содружества. О бескорыстной помощи и любви болгарского народа к русской армии с большой теплотой отзывался русский корреспондент Н. Максимов: “Болгарин пошел следом за русским солдатом, начал ухаживать за ним, исправлять ему дороги, носить раненых, делиться последней крохою хлеба и носить воду в жаркий день боя, невзирая на убийственный огонь неприятеля”.

Сильно укрепленной была крепость в Плевне. Три попытки овладеть ею штурмом не дали результатов. Началась осада крепости, которой руководил один из героев севастопольской обороны 1853–1855 гг. генерал . В начале декабря 1877 г. турецкий гарнизон капитулировал, но потери русских были значительны.

Во взятии Плевны участвовал наш земляк , тогда 30-летний начальник штаба 16-й пехотной дивизии генерала , впоследствии военный министр России. Сегодня, в эти минуты, на могиле Алексея Николаевича Куропаткина в с. Наговье Торопецкого района Тверской области, рядом с его родовой усадьбой торжественно открывается памятник талантливому полководцу в связи с его 150-летним юбилеем. А в городе Торопце в эти дни проходят международные научные чтения, посвящённые этой дате.

Под Плевной героически сражались и другие наши земляки: Константин Николаевич Манзей, генерал-адъютант, командир Гвардейского корпуса (его родовое имение - Боровно, Вышневолоцкий уезд); Александр Алексеевич Свечин, генерал-лейтенант, командир 2-й гренадерской дивизии (родовое имение - Дубровка, Новоторжский уезд); сестра милосердия и создательница общества сестер милосердия “Утоли моя печали” княгиня Софья Александровна Шаховская, урожденная Олсуфьева (родовое имение - с. Горицы, Корчевской уезд); сестра милосердия баронесса Юлия Вревская (родовое имение - усадьба Малинники, Старицкий уезд) и другие.

Взятие Плевны дало возможность русской армии наступать. Командование решило, не дожидаясь весны, начать трудный в зимних условиях переход через Балканский хребет. При 30-градусном морозе, сменившемся оттепелью и гололедицей, русские войска преодолели Балканы. Втаскивать на обледенелые горные кручи орудия и обоз стоило неимоверных трудов, отмеченных знаменитым приказом Гурко: “Втащить зубами!” - в ответ на донесение, что на один из перевалов артиллерию даже на руках поднять нельзя. Ужас той войны запечатлел для потомков великий художник Василий Васильевич Верещагин, происходивший по материнской линии из дворян Калязинского уезда Тверской губернии.