Критерий «свой-чужой» в развитии ребенка // Ребенок в современном обществе. Сб. научн. ст./ Научн. Ред. , - М.: МГППУ, 2007.- С.323-328.
В современной России любая «инаковость» по-прежнему рассматривается не в качестве естественной характеристики партнера по социальному, политическому или культурному диалогу, а как индикатор, сигнализирующий о том, что речь идет о враге, диалог с которым бессмыслен или даже опасен. И способность воспринимать не только “своих”, но и “чужих” без предубеждения является актуальной проблемой общества. Отсутствие этой способности ведет, как правило, к различным отклонениям в развитии. Дифференциация людей на “своих” и “чужих”, по нашему мнению, это проблема соответствия - несоответствия мнений, взглядов и убеждений.
Общепринято, что другой человек воспринимается в качестве “своего”, если он обладает свойственными самому себе чертами личности или же связан родственными, близкими отношениями, совместной работой, общими убеждениями. “Чужой” - это посторонний человек, не связанный родственными отношениями или же имеющий взгляды, убеждения и интересы, противоречащие собственным. “Свой” человек, внутренне отдалившийся, утративший душевную близость и взаимопонимание переходит в разряд “чужих” людей. В этом случае человек в какой-то степени становится “чужим” среди “своих”.
Существование “своих” и “чужих” не является противоестественным: люди рождаются в определенной социокультурной среде, усваивают язык, традиции и обычаи своего народа, придерживаются тех ценностей, норм поведения, которые соответствуют принятым в данном сообществе и обладают сходными с ними признаками внешности. Именно поэтому всегда существует риск противопоставления “своих” и “чужих”.
Опасность заключается в том, что “чужие” - это объекты негативных оценок и враждебных установок, тогда как “свои” являются предметом позитивных установок, причем это одобрение имеет некритический характер. При этом “чужие” находятся социально ниже “своих” (Аdorno, 1959). Более того, “враждебная триада” - гнев, отвращение и презрение - составляет эмоциональный фон, который выключает “чужого” из принятых моральных и этических норм и категоризует социализированное зло.
Доказано, что психика человека содержит инстинкты самосохранения и сохранения своего потомства, в соответствии с которыми происходит деление окружающих людей на «своих» и «чужих». С этими инстинктами связано и то, что человек более лояльно относится к «своим» и проявляет настороженность, а иногда и враждебность в «иным».
Враждебное отношение к «чужим» приобретает особое значение в подростковом возрасте, когда идет интенсивный процесс взросления. Как правило, в этот период усвоение социокультурных норм и ценностных ориентаций идет довольно сложно и неоднозначно. Наряду с тем, что подросток испытывает потребность быть признанным в референтной группе и активно стремиться быть «своим», он осознает необходимость сохранения своего «Я». И в этой ситуации возникает проблема определения границ допустимого-недопустимого: как сохранить индивидуальность и автономность и при этом соответствовать социально приемлемым формам поведения?
«Я» есть особый мир существования, предполагающий других, но не отождествляющийся с ними. «Я» перестает существовать, когда внутри существования ему не дано существования Другого, оставаясь в себе безвыходным и в этом его социальность. «Я» познает себя как продукт собственной активности, которая возможна лишь при наличии Другого (1). Фиксация восприятия других людей на уровне “свой-чужой” не позволяет дифференцировать качества партнера по общению, порождает настороженность, недоверчивость, негативизм, недоброжелательность, замкнутость, неспособность вникнуть в его реальные качества, понять его как человека. “Чужого” можно и обидеть, и нанести ему какой-либо иной ущерб - все позволительно. Другое дело “свой”, но и он легко может стать “чужим”. У некоторых людей фиксация этого уровня может сохраняться в течение всей жизни.
В наиболее яркой форме это проявляется в группах подростков с девиантными формами поведения, где особенно четко противопоставляются “свои” и “чужие”. Для таких подростков характерно отсутствие собственного устойчивого мировоззрения, собственной шкалы ценностей, которые в этом возрасте заменяются «групповой» картиной мира и групповыми ценностями. Как пишет С. Гурски, подросток гораздо менее ориентируется на себя самого (или на родителей, по причине характерного для этого возраста негативизма), чем на группу сверстников с присущими ей нормами, ценностями и моделями поведения.
Характерна такая фиксация и для социальных общностей низкого уровня развития, где “чужой” является “табу”. Она становится естественной основой и для идеологического ее насыщения с формированием “образа врага”, стремлением объяснить любые неудачи действиями “вредителей”(4). Так, тревожные данные получены при ответе на вопрос о том, как часто молодые люди настроены агрессивно по отношению к другим людям. Около 80% в той или иной степени охарактеризовали свое поведение агрессивным по отношению к другим людям. Здесь стоит заметить, что окружающие к молодым людям относятся, по мнению самих опрошенных, менее агрессивно, чем они к окружающим (73%)(3).
Развитие способности к различению того, “что такое хорошо и что такое плохо” с точки зрения взрослых, происходит в раннем возрасте. Исходя из этого, можно предположить, что и первые “азы” нравственности ребенок начинает постигать столь же рано. Правильно сформированная потребность человека в другом человеке является важнейшим основанием нравственности. Стабильные отношения к окружающему миру в целом закладываются как функция стабильности, предсказуемости и доброжелательности отношений ребенка с близкими людьми.
Вместе с тем потребность человека в другом человеке может не только “возвышаться”, но также и деградировать, “выхолащиваться” или оставаться неразвитой. При этом ее фиксация на каком-либо промежуточном уровне искажает психическое развитие человека (4). Рассуждая о значимости толерантности, Г. Оллпорт указывает на то, что для детей, обладающих этим качеством, имеется устойчивость к неопределенности, и для них не обязательна определенная и структурированная ситуация. Сталкиваясь с ограничениями, они не впадают в панику... Если все идет не так, нет необходимости обвинять других: можно нести ответственность самому, не впадая при этом в панику. По мнению М. Уолцера, толерантность как установка включает в себя ряд возможностей. Первая - отстраненно-смиренное отношение к различиям во имя сохранения мира. Вторая - позиция пассивности, расслабленности и равнодушного отношения к различиям между людьми. Третья - признание того, что “другие” обладают правами, даже если их способ пользования этими правами вызывает неприязнь. Четвертая - открытость в отношении других, любопытство, даже уважение, желание прислушиваться и учиться. Пятая - восторженное одобрение различий. Способность понять и принять несоответствие Другого (читай, “чужого”), обладающего нетипичными свойствами, культурными стандартами и умение взаимодействовать с ним является признаком социально-психологической зрелости.
Критерий “свой” и “чужой” в понимании ребенка появляется в результате становления его личности. Как выше указывалось, критерий “свой” и “чужой” нами определяется как проблема соответствия-несоответствия. В свою очередь, доверительность является социально значимой характеристикой, которая определяет такой способ принятия различий, который исключает любые конфронтации с Другими.
Э. Берну принадлежат слова о том, что “на ранней стадии развития ребенок воспринимает всех как “волшебных” людей”. Но мы догадываемся о том, какое разочарование его ждет впереди, если учесть, что в процессе своего развития рано или поздно он столкнется со сложной дилеммой «свой-чужой». И вполне оправдано, думается, наше понимание того, что «выпестовывание» «волшебных» людей, способных проявлять эмпатию к Другим, вне зависимости от их внешних признаков, религиозной и национальной принадлежности – приоритетная задача современной семьи и системы образования.
В ходе исследования, посвященного изучению механизмов формирования критерия «свой-чужой» у детей в контексте внутрисемейного взаимодействия, было опрошено 285 семей в Кабардино-Балкарии.
Результаты исследования получены на репрезентативной выборке: представлены разные районы республики, соответствующие основным национальным признакам, пол, возраст, семейное положение, стаж семейной жизни, количество детей в семьях и их возраст. Так, подавляющее большинство опрошенных - женщины (71,13%). Мужчины-респонденты составили около 30%. Возрастной срез респондентов представлен следующим образом: родители в возрасте 40-49 лет составили 35,4%; 30-39 лет - 27,5%; 50-59-летние - 14,3% и 25-29-летние - 12%. Значительная часть опрошенных (93%) состоит в браке. При этом у 80% респондентов брак однонациональный, у 14% - межнациональный. Национальный состав обследованных выглядит следующим образом: русские - 38%; кабардинцы - 27%; балкарцы - 26%; другие национальности - 4,8%. Примечательно то, что большинство респондентов имеет значительный стаж семейной жизни: у 26,8% он составляет свыше 21 года, 16-20 лет - отмечается у 24,4%, 10-15 лет - указывается 16,84%, 6-9 лет - имеют 12,71%, от 1 до 5 лет - у 17%.
Целью данного исследования было выяснить потенциальные возможности семьи по формированию доверительности, влиянию межличностных отношений и поведенческих реакций на развитие доверия к миру у детей. Исходя из цели исследования, был сформулирован ряд конкретных задач:
изучение представлений родителей о том, как дети относятся (должны относиться) к “своим” и “чужим”;
выяснение особенностей родительского воспитания и межличностного взаимодействия в семье, а также способностей разрешения возникающих проблем;
выявление уровня сформированности в семье умений бесконфликтного взаимодействия с другими людьми;
описание и анализ психологических условий, способствующих формированию доверительности у детей в семье; влияние особенностей семейного воспитания и детско-родительских отношений на доверительность детей.
В качестве основы исследовательской работы была выдвинута гипотеза о том, что фундаментальные основы доверия к миру формируются в детском возрасте в семье.
Полученные результаты подвергались компьютерной обработке с использованием методов статистической обработки данных.
В анкету были включены вопросы относительно различий между людьми и особенностей их восприятия детьми:
в каком возрасте дети начинают различать “своих” и “чужих” людей; на какое различие дети не обращают внимание;
как дети воспринимают различия между людьми; если ребенок отрицательно воспринимает различия между людьми, то каким образом он реагирует на них;
в каком возрасте дети перестают бояться и обращать внимание на “чужих” людей;
по каким признакам дети определяют “своих” и “чужих”;
в каком возрасте дети больше всего боялись “чужих” и у кого из детей проявлялась большая чувствительность к ним.
Результаты, полученные в ходе нашего исследования, показали, что, по мнению опрошенных респондентов, между людьми существуют определенные различия, которые могут проявляться во внешности, в манере одеваться, в поведении и т. д. Респонденты считают, что, с раннего возраста дети начинают замечать эти различия и способны отличать “своих” от “чужих” уже в возрасте 1 года.
При этом особое значение придается разговору, мимике лица и жестам. Среди опрошенных превалирует мнение о том, что дети меньше всего внимания обращают на одежду, внешние признаки и реагируют на поведение людей. Восприятие детьми различий между людьми, по мнению 33,33% респондентов находят положительным, в то время как 23,71% считают отрицательным, и 31,62% отмечают безразличное отношение. Половина опрошенных полагает, что при отрицательном восприятии различий между людьми дети держатся ближе к родителям. Остальные утверждают, что дети реагируют плачем и попыткой дистанцироваться от посторонних людей. Дети перестают бояться “чужих” людей в возрасте пяти лет - признают менее половины респондентов.
По свидетельству большинства респондентов собственные дети проявляли наибольшую чувствительность к “чужим” людям в возрасте до трех лет, более четверти связывают это с возрастным периодом от 4 до 5 лет. Сформулировать свое мнение затруднились 8%, в то время как остальные называют другой возраст.
В результате нашего исследования мы пришли к выводу:
именно семья, где ребенок обретает первый опыт взаимодействия с людьми, учится оценивать и ценить окружающий мир, должна закладывать основы его позитивного восприятия как «своих», так и «чужих»;
роль родителя обязывает формировать не только “базовое доверие к миру”, но и предварять любую возможность возникновения предвзятого отношения к “чужим”;
воспитывать детей необходимо в понимании того, что люди различаются, и эти различия сами по себе ничего негативного не несут. Другие - “чужие” - не обязательно должны соответствовать собственному восприятию и пониманию образа, смоделированного самим человеком;
деформированное восприятие картины мира формируется тогда, когда в сознание растущего человека закладывается представление о том, что к “своим” следует относиться благожелательно и даже рисковать жизнью ради них, а к «иным» - проявлять нетерпимость.
Известен принцип гештальтистов: “Я живу в этом мире не для того, чтобы соответствовать твоим ожиданиям. А ты живешь в этом мире не для того, чтобы соответствовать моим. Ты - это ты, а я - это я. И если нам случится найти друг друга - это прекрасно”. Этот принцип, на наш взгляд, провозглашает доверительное отношение как к «своим», так и «чужим». И если «зона ближайшего развития» будет следовать соответствующим принципам, то это позволит создать оптимальные условия становления личности ребенка, которой будут чужды многие пороки современного общества, связанные с неоправданно жесткой дифференциацией людей на «своих» и «чужих».
ЛИТЕРАТУРА
Белых Я и Другого /Толерантность и проблема идентичности:Материалы Международной научно-практической конференции. Ежегодник Российского психологического общества. Т.9. Вып.4. / Отв. ред. , С. Ф Сироткин - Ижевск, 2002. - С.6-8. Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры. – Минск, 2000. Завражин делинквентность: транскультурная перспектива // Социологические исследования. 1995. № 2. Колесов психики и природа наркотизма. – М., 1991. Обухова психология. – М., 2007. О терпимости. – М.: Идея-пресс, 2000.