Основные парадигмы изучения международного порядка в современной политологии (монография) (стр. 1 )

ОСНОВНЫЕ ПАРАДИГМЫ ИЗУЧЕНИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ПОРЯДКА В СОВРЕМЕННОЙ ПОЛИТОЛОГИИ

(Монография)

Москва, 2008

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение………………………………………………………………………...с.3

1.1. Международный порядок: сущность и механизмы……………………...с.6

1.2. Традиционные подходы к исследованию международного порядка….с.38

1.3. Неклассические парадигмы изучения миропорядка……………………с.65

Заключение……………………………………………………………………..с.98

Литература…………………………………………………………………….с.102

Введение

Проблема порядка в международных отношениях является весьма актуальной в практическом и теоретическом отношениях. Атрибутами современных международных отношений стали обострение конфликтов и противоречий, неопределенность мирового развития, тенденция его хаотизации. Некоторые исследователи видят в происходящих в мире процессах «наступление произвола и хаоса, в которых не действуют более общепринятые правила игры»[1].

Неудивительно, что многие ведущие политологи считают анализ проблемы порядка одной из первоочередных задач международно - политической науки. Так, английский исследователь К. Бус называет вопрос о мировом порядке «ключевым вопросом теории международных отношений»[2]. подчеркивает, что проблема международного порядка – одна из главных в науке международных отношений, поскольку в ней сконцентрировано представление о взаимодействующих на мировой арене социальных общностях как о составных частях, элементах единого социума, - «международного сообщества»[3]. относит понятие порядка к числу «интегральных концептов, обозначающих обширный комплекс измерений системы отношений, складывающихся между субъектами мировой политики на том или ином этапе исторического развития»[4]. Основоположник структурно-функционального анализа Т. Парсонс также полагал, что проблема порядка находится в центре внимания социологической теории[5].

Вместе с тем степень теоретической разработанности проблемы международного порядка абсолютно не соответствует ее актуальности. Во-первых, и в зарубежной, и в отечественной литературе явно недостаточно работ, в которых дается сколько-нибудь серьезный теоретико-методологический анализ понятия «международный порядок» и предлагается его определение. Часто термин «международный порядок» (или используемый как его синоним термин «мировой порядок») употребляется аксиоматически, без всякого разъяснения, что под ним подразумевает автор[6].

Как справедливо отмечает , «большинство ученых…не дают определения порядка вообще или нового порядка, наступившего после окончания холодной войны, в частности»[7]. также пишет о «блистательном отсутствии определения миропорядка в работах большинства авторов – как отечественных, так и зарубежных – пишущих об этом феномене…»[8].

Во-вторых, наблюдается разноголосица в понимании международного порядка, четко не разграничены категории «международный порядок», «мировой порядок» (миропорядок), «международный политический порядок». Так, А. Богатуров под международным порядком подразумевает порядок, складывающийся между всеми странами мира. «Мировым порядком» он называет отношения не между всеми странами, а только между теми, которые имеют фонд общих этических, моральных ценностей и основанные на них устойчивые нормы взаимного поведения[9].

В то же время ряд авторов полагает, что международный порядок характеризует отношения между государствами, а мировой порядок – между людьми, отражает общечеловеческие ценности[10]. считает, что мировой порядок предполагает уважение к правам человека внутри государств, поэтому международный порядок может существовать и без мирового порядка[11]. Близкой позиции придерживался [12]. Вместе с тем многие исследователи отождествляют понятия мировой и международный порядок, используют их как синонимы[13].

С учетом вышесказанного представляется вполне естественным, что среди политологов получила распространение мысль о невозможности дать определение международному порядку, поскольку это понятие носит субъективный характер[14].

Дефиниционная разноголосица, неспособность исследователей достигнуть согласия по поводу сущности международного порядка хотя бы на уровне самых предварительных подходов создают серьезные трудности в изучении мировой политики. Как справедливо отмечает , «если не произвести… необходимого понятийного упорядочения (не осуществить «исправления имен», как говаривали умудренные в подобного рода делах конфуцианцы), то мы можем прийти, в конечном счете, к концептуальному коллапсу, когда люди, пользующиеся одними и теми же понятиями, будут на самом деле говорить о разных вещах, а одни и те же вещи обозначать с помощью разных понятий»[15].

Попыткой такого упорядочения и является данная работа. В ее первой части мы изложим свое представление о сущности международного порядка, дадим ему авторское определение, раскроем структуру и механизмы поддержания. После этого проанализируем основные подходы к изучению международного порядка, сложившиеся в мировой политической мысли.

1.1. Международный порядок: сущность и механизмы

На наш взгляд, при определении сущности международного порядка необходимо исходить из системного подхода к анализу международных политических отношений. Такой подход декларируется многими современными отечественными исследователями, но на деле они часто не идут дальше этого. Не удивительно, что основные фундаментальные работы, использующие системный подход в международной политической науке, относятся к 1970-м – 1980-м гг.[16]

Вместе с тем, справедливо считает системный подход одним из самых продуктивных теоретических макроподходов к исследованиям международных отношений, т. к. он отличается комплексностью, включает в себя многое из того, что по отдельности реализуется в иных методиках[17]. Весьма перспективным для изучения международных отношений рассматривает системный подход и : «Применение системного подхода дает исследователю богатые теоретические и методологические возможности»[18].

Исходя из системного подхода, международный порядок, на наш взгляд, нужно рассматривать в тесной связи с системой международных отношений (международной системой). Она представляет собой целостную совокупность элементов, прежде всего государств, имеющую определенную структуру и обладающую определенными закономерностями функционирования и развития. Структура международной системы - это сложный комплекс устойчивых связей и отношений между ее основными элементами.

Элементы системы оказывают серьезное влияние на ее функционирование. Главными элементами системы, отношения между которыми носят системообразующий характер, долгое время считались государства. Однако сейчас многие исследователи, особенно представители таких школ теории международных отношений, как транснационализм, институционализм (Дж. Розенау, Р. Кохэйн, Дж. Най и др.), вполне обоснованно делают вывод, о том, что в мировой политике все более активную роль начинают играть другие элементы международной системы (межправительственные, негосударственные организации и движения, ТНК и др.)[19].

Система международных отношений является сложной системой, которая, в свою очередь, состоит из большого числа подсистем. называет ее «многослойной сверхсистемой или надсистемой»[20]. Подсистема представляет собой не фрагмент системы, а ее часть, обладающую качественной определенностью, собственной структурой. При этом подсистемы сочетают в себе как свойства системы в целом, так и специфические (подсистемные) качества.

Взаимоотношения между подсистемами, подсистемами и системой носят иерархический характер и подчиняются принципам координации и субординации. Каждая подсистема имеет собственное значение для жизнедеятельности международной системы в целом. Иными словами, подсистема и системы находятся в отношениях функциональной взаимозависимости.

Чаще всего выделяют следующие подсистемы международной системы, различающиеся масштабами происходящих в них политических, экономических, социальных, культурных и других процессов: глобальная (мировая), региональная, субрегиональная, международно-ситуационная, групповая, двусторонняя (три последних обычно вычленяются внутри первых трех)[21].

Международная система, как и любая другая социальная система, обладает определенными свойствами и состояниями. Свойство – это момент качественной определенности системы, который проявляется через взаимодействие с внешней средой. К свойствам социальных систем относятся целостность, иерархичность, способность поддерживать динамическое равновесие и др.[22]

Состояние – это комплексная характеристика системы, определяемая ее различными свойствами. Оно отражает единство моментов устойчивости и изменчивости, прерывности и непрерывности бытия объекта, взятого в определенном пространственно-временном срезе[23].

Порядок, по нашему мнению, как раз и является одним из состояний любой системы, в том числе международной. В чем специфика состояния порядка, его сущность?

Чтобы ответить на этот вопрос, выясним вначале, как определяется порядок в филологических словарях, поскольку слово необходимо использовать в соответствии с его значением. Сложность состоит в том, что понятие «порядок» носит полисемантический характер. Так, в Толковом словаре русского языка приводится семь значений слова «порядок»[24]. В Оксфордском словаре английского языка содержатся двадцать четыре значения термина «порядок» (order), не считая словосочетаний[25].

Конечно, многие значения слова «порядок» явно не подходят для характеристики международных отношений, например, «последовательный ход чего-нибудь», «военное построение», «числовая характеристика той или иной величины» и др.). Наиболее адекватными с этой точки зрения, на наш взгляд, являются следующие два. Во-первых, это «правильное, налаженное состояние, расположение чего-нибудь». Во-вторых, «правила, по которым совершается что-нибудь, существующее устройство, режим» (например, «порядок голосования, школьные порядки»)[26]. Заметим, что во втором смысле слово «порядок» употребляется чаще всего во множественном числе («порядки»). Близкое определение порядка дает Большой толковый словарь русского языка, добавляя, правда, к перечисленным характеристикам порядка в первом значении «организованность»[27].

В английском языке среди многочисленных значений слова «порядок» выделим такие:

- естественная, моральная или духовная система, в которой вещи происходят в соответствии с определенными законами;

- состояние, в котором законы и обычаи, регулирующие общественные отношения между индивидами и обществом и публичное поведение членов или групп общества, поддерживаются и соблюдаются[28].

В немецком философском словаре Г. Шмидта под порядком понимается «ясная и четкая организация какой-либо сферы действительности»[29]. В словаре права П. Коллина порядок определяется как «общее состояние покоя, где все действует планомерно и в соответствии с правилами»[30]. В словаре английского языка Коллинса дается следующее определение порядка: «Это состояние…, в котором имеет место нормальная активность и соблюдаются законы и правила поведения»[31].

В приведенных значениях слова «порядок» в английском и (что для нас особенно важно) в русском языке, можно заметить такие повторяющиеся характеристики этого состояния как отлаженность, организованность, соответствие каким-то правилам.

Поскольку международный порядок является разновидностью социального, выясним, какое определение данному понятию дают философские и социологические словари. В них встречаются разные точки зрения на сущность социального порядка. В Российской социологической энциклопедии дается следующая дефиниция: «Порядок социальный – центральное понятие многих социологических теорий, выражает идею организованности общественной жизни (подчеркнуто мной - М. П.), упорядоченности действия социального или системы социальной». Авторы полагают, что данное понятие содержит ряд логически взаимосвязанных оттенков значения:

·  мысль о неслучайности социального поведения каждого индивида;

·  о существовании взаимности, согласованности, дополнительности и, следовательно, предсказуемости в действиях людей;

·  представление об устойчивости и исторической длительности форм общественной жизни;

·  о существовании в ней ограниченного насилия и т. п.[32]

Целый набор значений социального порядка предлагается в Социологическом энциклопедическом словаре:

1.  Организованность общественной жизни, упорядоченность социального действия, социальной системы.

2.  Совокупность существующих в данном обществе институтов и способов их воздействия на социальную жизнь.

3.  Условия существования, при которых формируются, поддерживаются и разрушаются различные образцы социальной организации[33].

Далеко не однозначна в трактовке понятия «социальный порядок» и Социологическая энциклопедия. Ее авторы понимают под ним:

·  социальную интеграцию, объединяющую людей в единое целое посредством общезначимых ценностей и символов;

·  систему, включающую индивидов, взаимосвязи между ними, привычки, обычаи, способствующие деятельности, необходимой для успешного функционирования системы;

·  взаимопорождающее взаимодействие между личностью и социальной структурой.

В социологической энциклопедии отмечается, что «упорядоченный мир – это регулярное, безопасное, вполне предсказуемое окружение, в котором мы проводим большую часть своей жизни»[34]. Современный философский словарь дает следующую дефиницию социального порядка. Это понятие, «выражающее устойчивость и организованность (подчеркнуто мной – М. П.) жизни, а также возможность объективирования социального и, следовательно, его концептуализации»[35]. Такое же определение социального порядка включено в словарь по социальной философии[36].

Как мы видим, большинство определений социального порядка, за исключением тех, которые, по сути, отождествляют его с социальными институтами или общественной жизнью, в целом (что лишает социальный порядок как понятие качественной определенности), включает следующие качества порядка:

·  устойчивость;

·  организованность.

Эти свойства делают процессы и изменения, происходящие в социуме, закономерными, регулярными, предсказуемыми. Исходя из дедуктивной логики, цепочки рассуждений от более общего понятия («порядок») к частному («социальный порядок»), мы можем дать следующее определение социальному порядку – это состояние социальной системы, при котором отношения между ее элементами подчинены определенным правилам и нормам, что придает общественной жизни организованный и закономерный характер.

Некоторые авторы не проводят четких различий между социальным порядком, стабильностью и устойчивостью. Например, Т. Парсонс отождествлял порядок и устойчивость социальной системы[37]. фактически приравнивает стабильность к устойчивости[38]. А. Богатуров сделал вывод о том, что порядок является консервирующей и ограничивающей функцией стабильности[39].

На наш взгляд, понятия социальная стабильность, устойчивость и порядок являются близкими, но не тождественными. Устойчивость – это свойство системы сохранять свою качественную определенность, структурно-функциональную целостность, несмотря на внутренние и внешние возмущения. Безусловно, порядок способствует устойчивости социальной системы, а устойчивость, в свою очередь, укреплению порядка. Однако устойчивость является постоянным, атрибутивным свойством системы, в то время как порядок, - одним из ее состояний[40], которое периодически сменяется своей противоположностью – беспорядком, и наоборот.

Стабильность, по нашему мнению, представляет собой характеристику протекания процессов социальной системы, которая заключается в том, что ее функционирование и развитие происходит без резких качественных изменений. При этом стабильность не тождественна порядку, по отношению к последнему она выступает скорее как форма: порядок может иметь определенную степень стабильности («стабильный порядок», «нестабильный порядок»).

Итак, выяснив различия между понятиями «социальный порядок», «устойчивость» и «стабильность» социальной системы, мы можем, наконец, завершить логическую цепочку: порядок – социальный порядок – международный порядок – и дать определение последнему. Международный порядок – это состояние международной системы, которое проявляется в подчиненности отношений между ее элементами (государствами, межправительственными, неправительственными организациями и др.) определенным принципам, нормам и правилам, что делает их организованными и предсказуемыми.

При этом речь идет не только о писаных, официальных юридических нормах (международный правопорядок), но и о неформальных, неписаных обычаях, принципах и правилах, в том числе моральных, практических формах организованного взаимодействия: тайных соглашениях между субъектами мировой политики, экономических и политических обязательствах, согласовании интересов и т. д.[41] Структурно неоформленные связи и неформальные решения (например, принятые во время саммита «Большой восьмерки») могут порой играть более эффективную роль в упорядочении международных отношений, чем нормы права.

Хотелось бы подчеркнуть, что под порядком мы понимаем не сами правила, нормы и принципы международной жизни, а такое состояние международной системы, при котором они действительно играют регулирующую роль, реально организуют политические процессы.

Порядок – это состояние, имманентное международной системе, как и любой другой системе. Собственно, система представляет собой упорядоченное целостное множество взаимосвязанных элементов[42], упорядоченность – это «традиционный системный параметр»[43]. Дж. Розенау, давший яркое описание турбулентных процессов в мировой политике, тем не менее признает, что некий порядок предопределяет ход международных процессов[44].

Учитывая, что международная система – это разновидность социальной системы, функционирующей благодаря деятельности людей, есть основания предположить, что порядок представляет собой реализацию их потребностей. В его основе лежат главным образом потребности в безопасности и выживании. Если международные акторы в своей внешнеполитической деятельности не будут придерживаться определенных правил, взаимоотношения между ними становятся непредсказуемыми, что может угрожать самому существованию жизни на Земле. Поэтому человечество постоянно пытается определенным образом упорядочить международные отношения. Это выражается, в частности, в развитии международного права, создании международных организаций, усилении их роли в стабилизации мировой политики[45].

Еще раз подчеркнем, что порядок имманентен международной системе, поскольку в связи со сложными процессами, происходящими в мире, широкое распространение получили идеи «катастрофизма», наступления мирового хаоса. Так, пишет о нынешнем миропорядке как о «состоянии хаоса и анархии»[46]. описывает ситуацию в мире в не менее мрачных тонах: «Новый порядок становится порядком хаотизации мира, глобализацией страха и насилия и несет еще большую опасность, чем прежний «биполярный» порядок, поскольку не поддается контролю»[47]. , ссылаясь на хаотические процессы в международных отношениях, даже называет их «устройством», поскольку слово «порядок», по его мнению, к ним не применимо[48].

В действительности ситуация не столь пессимистична, поскольку упорядоченность, организованность не отделимы от социальных систем, включая международную. Как отмечает , «ситуация отсутствия порядка в мире в целом или в частных его сферах в принципе исключена: может отсутствовать некий определенный порядок – желаемый, полностью сложившийся, стабильный, социалистический и т. п., но какой-то порядок (порой наша ориентированная на прошлое перцептивная оптика не позволяет его разглядеть) существует в международном мире в целом и в отдельных его частях всегда, свидетельством чего является сам факт бытия этого мира как функционирующей системы»[49].

Вместе с тем, отвергая одну крайность – идею об отсутствии в мире порядка, мы не принимаем и другую – абсолютизацию упорядоченности международной системы. Как заметил Т. Парсонс, «упорядоченность, конечно, должна всегда рассматриваться скорее как относительная, нежели как абсолютная»[50]. Идеальный порядок, полная запрограммированность мировой политики не имеют ничего общего с реальностью.

Международный порядок – это динамическое состояние, которое характеризуется определенным уровнем зрелости, т. е. степенью выраженности его параметров. К ним, в частности, относятся:

а) полнота (соотношение порядка и отклонений от него в различных подсистемах, сферах международных отношений);

б) масштабы (размеры социального пространства, на которое распространяется порядок);

в) стабильность (частота и глубина нарушений порядка);

г) прочность (устойчивость порядка по отношению к возмущающим воздействиям).

В зависимости от степени выраженности перечисленных параметров международный порядок может иметь высокий, средний или низкий уровни зрелости. Это относится как к миру в целом, так и к отдельным его регионам. В истории международной системы были этапы большей или меньшей упорядоченности отношений субъектов мировой политики. Так, большинство ученых-международников едино во мнении, что в период «холодной войны» международные процессы носили более предсказуемый, организованный характер. В то же время человечество переживало эпохи крайней нестабильности, когда правила и нормы в отношениях международных акторов повсеместно и серьезно нарушались (например, периоды мировых войн). Многие авторы, как мы уже отмечали, считают, что конец XX – начало XXI вв. характеризуется ослаблением и даже деградацией международного порядка.

Для сторонников синергетики (науки о самоорганизации систем) динамизм порядка, его относительность являются вполне очевидными: «В открытой эволюционизирующей системе не может быть «единого на все времена» структурного порядка (гипотетическое наличие такового – тезис, на котором часто спекулируют тоталитарные идеологии). Социальный порядок в синергетике предстает как живой, развивающийся по законам самоорганизации, «дышащий», пульсирующий организм – становящийся, но не ставший»[51]. Впрочем, тезис об относительности равновесия, порядка, стабильности разделяют представители не только постнеклассической науки (синергетики), но и классического системного подхода[52].

Все более широкое признание получает идея о том, что порядок и хаос не являются диаметральными противоположностями, что между ними нет четкой грани. Более того, в любой открытой нелинейной системе, в том числе международной хаос и порядок могут переходить друг в друга. По мнению , мир соткан из чередований и взаимопереходов хаоса и порядка, организации и дезорганизации, равновесия и неравновесности, необходимости и случайности, динамизма и гомеостаза[53]. В. Лапкин и В. Пантин также подчеркивают сложность, противоречивость эволюции глобальной системы: «… В реальности имеет место гораздо более сложное движение, включающее крупные потрясения, упадок прежних мировых лидеров, частичную хаотизацию мировой политики и периодические изменения самого вектора ее развития»[54].

В результате «каскадных, нелинейных взаимодействий» акторов мировой политики, приобретающих порой вид турбулентности[55], международная система всегда характеризуется неким гибридным состоянием – смесью хаоса и порядка. Давая оценку современной эпохе, некоторые авторы, осознанно или нет, фиксируют амбивалентность ее состояния, включающего элементы беспорядка и порядка: «управляемый, контролируемый хаос»[56], «беспорядочный порядок»[57]. Согласимся с перечисленными определениями, но с одной оговоркой – причудливое сочетание порядка и хаоса не является уникальной чертой современного этапа международных отношений, а представляет собой их атрибут, неотъемлемую черту на протяжении всей истории человечества.

При этом порядок и беспорядок существуют как бы параллельно. На макроуровне может преобладать порядок, а на микроуровнях международной системы, в ее отдельных подсистемах – хаос. Возможен и противоположный вариант. Таким образом «происходит синхронизация пространственно разделенных процессов»[58].

Например, во время мировых войн, когда в отношениях между воюющими державами весьма слабо соблюдались какие-либо нормы и правила, на периферии международных процессов существовала небольшая группа стран, имевших статус нейтральных. Причем этот статус не нарушался противоборствующими сторонами. С другой стороны, локальные и региональные конфликты могут происходить в условиях, в целом, упорядоченных отношений на глобальном уровне (например, Ближневосточный конфликт).

Сторонники синергетического подхода считают, что хаос не только не противоречит порядку, но и необходим ему, играет созидательную роль: «хаос, созидающий на макроуровне, связан с конструктивной ролью диссипации, отсекающей все лишнее, нежизнеспособное, что ведет к сглаживанию неоднородностей, синхронизации и гармонизации процессов, а на микроуровне – с новационной ролью флуктуаций, несущих из открытой среды неэнтропийный импульс (дозу) порядка»[59].

С ними солидарны и авторы монографии «Мировой порядок или беспорядок», подготовленной Институтом Африки РАН: «Совершенно предсказуемая, выстроенная по единому образцу система международных отношений была бы лишена возможности изменять собственные характеристики под влиянием социального развития, общих изменений в среде международного общения и быстро развалилась бы. Хаос, понимаемый как основа и проявление сложности, случайности, саморазрушения и самоорганизации целого, столь же необходим для нормальной эволюции человеческой цивилизации, как и порядок – основа необходимости, закона, просты, ясности целого»[60]. Поэтому парадоксальная идея о «порядке из хаоса» имеет под собой определенные основания.

Однако соотношение хаоса и порядка в международной системе в целом, в ее отдельных подсистемах может быть разным на различных этапах ее функционирования и развития. На «быстрой стадии», в переходные периоды доминирует случайность, беспорядок, в эпохи более стабильного, равновесного существования международной системы преобладает упорядоченность, способная подавить случайные отклонения, направленные против установившейся детерминистской тенденции.

Мы разделяем вывод тех представителей синергетики, которые считают, что международная система представляет собой структуру, в которой достигается динамический синтез преобладания относительной устойчивости над неустойчивостью, упорядоченности над хаосом[61]. Поэтому трудно согласиться с авторами, которые считают, что режим динамического хаоса является базовым состоянием социальной системы, а все другие (в том числе порядок) – это производные состояния[62]. В этом случае в развитии международных отношений отсутствовали какие-либо закономерности, да и сама международная система перестала существовать.

В рассуждениях о взаимоотношениях порядка и хаоса некоторые авторы, на наш взгляд, допускают одну неточность. Она заключается в противопоставлении порядку не хаоса, а анархии. Например, А. Янов утверждает, что в межгосударственных отношениях господствуют сила и анархия, а общие для всех правила игры считаются невозможными даже теоретически[63].

По нашему мнению, отождествление анархии и хаоса теоретически неверно. Слово «анархия» переводится с греческого как «безвластие» и обозначает состояние общества, характеризующееся крайней слабостью государства, органов управления, законов и т. п., неограниченной свободой личности; безвластие, безначалие. И только в разговорном варианте оно рассматривается как «беспорядок»[64].

Конечно, отсутствие или слабость центральной власти могут негативно сказаться на общественном порядке. Однако ставить знак равенства между анархией и беспорядком было бы неверным, учитывая, что наряду с централизованными механизмами порядка существуют стихийные, механизмы самоорганизации, которые иногда показывают высокую эффективность.

Сказанное в полной мере относится к международной системе. В ней состояние порядка поддерживается с помощью механизмов двух типов: организованных и стихийных.

Организованные механизмы предполагают применение комплекса целенаправленных сознательных действий, осуществляемых с помощью системы управления с целью упорядочения международных отношений. Такие механизмы действуют во всех социальных системах, созданных человеком, поскольку их отличительной особенностью является целенаправленность[65]. Порядок в международной системе не возникает сам по себе, он является результатом усилий, организующих действий людей, которые позволяют обустроить отношения между народами и государствами, сделать их предсказуемыми, подчинить определенным правилам и нормам. А. Григорьев называет социальный порядок, возникший как следствие сознательных рациональных действий, «детерминистской моделью» порядка[66].

При такой модели международный порядок поддерживается с помощью определенных организаций, прежде всего таких глобальных, как ООН, МВФ, Международный суд и др. Существуют также институты упорядочения международных отношений на региональном, субрегиональном и других уровнях.

Международные организации вырабатывают нормы и правила, регулирующие отношения субъектов мировой политики, контролируют их соблюдение, используют санкции против нарушителей. Вместе с тем, организованные механизмы поддержания международного порядка далеко не всегда эффективны, обладают ограниченными возможностями.

Это обусловлено спецификой международной системы. В отличие от других социальных систем, она носит во многом децентрализованный характер[67]. Исходя из этого, некоторые исследователи называют систему международных отношений «анархической».

Неуправляемость международных отношений не следует преувеличивать. Но высокоэффективное централизованное управление международной системой, включая ее упорядочение, действительно невозможно, по крайней мере, в обозримой перспективе. Это объясняется следующими основными причинами:

·  наличием множества центров власти в мире ;

·  несовпадением интересов акторов международной политики;

·  отсутствием культурно-идеологической общности в международной системе.

Исходя из этого, многовековые надежды на формирование мирового правительства, питавшиеся еще основоположниками школы политического идеализма (Ф. Витториа, Г. Гроций, И. Кант), являются пока несбыточными[68]. Как необоснованными представляются и выводы о том, что оно уже существует [69].

Не хотелось бы, однако, соглашаться с пессимистами, утверждающими, что в мире в целом «никогда не сможет сложиться единый (ресурсно-принудительный) центр политической власти, способный задавать мировым связям и отношениям устойчивую и единую направленность развития»[70]. Процесс глобализации, несмотря на его противоречивость, укрепляет взаимозависимость международных акторов, расширяет и углубляет сотрудничество между ними, в том числе и в сфере поддержания порядка.

Причем институциональные формы этого сотрудничества могут иметь нестандартный характер, например, сетевое управление международными процессами. Его частью, возможно, станут и правительства суверенных государств, и международные организации, включая неправительственные, и ТНК. Также вполне вероятно, что организационный механизм эффективного международного порядка будет включать некое объединение ведущих, наиболее развитых государств, способное эффективно координировать усилия по упорядочению международных отношений и таким образом стать неким политическим центром.

Кроме целенаправленной деятельности определенных организационных структур, порядок в мире поддерживается стихийными механизмами самоорганизации. В их основе лежат объективные процессы и явления (например, общемировые, глобальные проблемы), которые устанавливают и укрепляют связи между государствами и негосударственными акторами, делают их взаимозависимыми и заставляют (неосознанно или осознанно) придерживаться определенных правил в отношениях друг с другом. В международных отношениях словно действует «невидимая рука», по выражению А. Смита, которая придает упорядоченность разрозненным действиям акторов мировой политики[71].

В столкновениях и переплетениях их интересов и воль методом «проб и ошибок» создаются некие образцы политического поведения, правила, обычаи и нормы. Попытки изменить правила в свою пользу порождают компенсаторные процессы, сопротивление других акторов, что приводит к восстановлению равновесия и порядка в международной системе.

Необходимость государств стихийно поддерживать порядок обусловливается, с одной стороны, дефицитом эффективных централизованных механизмов упорядочения в мире, с другой, - наличием у субъектов международной политики определенных общих интересов: безопасность, поддержание благосостояния, решение экологических проблем и др. Как мы уже отмечали, если в мире вообще не будут соблюдаться «правила игры», невозможно гарантировать реализацию названных интересов, а значит выживание человечества. В результате возникает своеобразная система самопомощи «элементов международной» системы[72].

Особое внимание стихийным механизмам упорядочения международной системы уделяют представители синергетики. Возникнув в 1970-е гг. прошлого века, это научное направление стало востребованным среди значительной части ученых-международников. С позиций синергетики, сложным, открытым, нелинейным системам, к которым относится и международная, нельзя навязать пути их развития – возможно лишь их самоуправляемое, стихийное развитие.

Организация возникает в них без управляющих команд, за счет локальных взаимодействий между элементами, которые «запускают» внутренний механизм самоорганизации[73]. Механизм самоорганизации поддержания порядка в таких системах состоит в следующем. Флуктуации, т. е. случайные отклонения от состояния равновесия, приобретая сильный и масштабный характер, вызывают конкурентные взаимодействия между ними. Система «раскачивается», нарастает неустойчивость, которая доходит до точки бифуркации (разветвления).

Эта точка характеризуется принципиальной непредсказуемостью: неизвестно, станет ли развитие системы хаотическим или возникнет новая, более упорядоченная диссипативная структура. Таким образом, схему механизма самоорганизации нелинейных систем можно выразить так: порядок – хаос - порядок[74].

На наш взгляд, в синергетике есть немало рационального (обоснование взаимных переходов порядка и хаоса, исследование механизмов самоорганизации в открытых системах и т. п.). Однако ее выводы нельзя абсолютизировать. Если они считаются вполне обоснованными в естествознании, то их применение при анализе общественных процессов (социосинергетика) еще нуждается в серьезной научной проработке. По крайней мере, заимствование понятий и методов синергетики требует их существенной модификации с учетом специфики социальных систем[75].

Это в полной мере относится к проблеме самоорганизации. Увлечение социосинергетикой, на наш взгляд, привело некоторых авторов к преувеличению роли стихийных факторов международного порядка: «Все исторически существовавшие системы международных отношений принадлежат к классу систем со стихийным регуляционным механизмом»[76]. также утверждает, что в международной системе «принципы самоорганизации преобладают над принципами организации, понимаемой как деятельность по упорядочению, структурированию и управлению системами»[77].