Школьные уроки по теме «История политических репрессий и сопротивления несвободе в СССР» (стр. 4 )

Завершается справка информацией, что «2 марта 1936 г. в одну из квартир с. Кендя, где о. Михаил справлял требы, пришла женщина и просила написать заявление о выходе из колхоза. Беляков дал ей ответ – писать заявление не буду, а ты иди в колхоз и на словах скажи, что в колхозе я быть больше не могу».

По этой справке было вынесено постановление об избрании меры пресечения. На основе материалов дознания Белякова Михаила Николаевича, найдя, что последний среди населения ведет антисоветскую агитацию, направленную против существующего строя и колхозного строительства, и имея ввиду, что от следствия может скрыться, меру пресечения избрать под стражей при КПЗ Ичалковского РОМ РО НКВД.

11 июня 1936 г. уже был выписан ордер на обыск и арест. Что было и сделано. В справке Кендянского сельского совета от 4 июля 1936 г., имеющейся в материалах уголовного дела, говорится, "что гр. является служителем религиозного культа - исполняет обязанности священника церкви с. Кендя. По этим признакам лишен избирательских прав. На с. Кендя в должности священника служит с 1926 года, что и Кендянский сельский совет удостоверяет".

Как видно из справки, отец Михаил лишался избирательских прав только по той причине, что был священником РПЦ. А вот с какого года отец Михаил служил в церкви, нареченной во имя Казанской иконы Божьей Матери с. Кендя, сельский совет ошибся. Он служил в ней с 1924 года.

24 июня 1936 г. было вынесено постановление об избрании меры пресечения и предъявлено обвинение по ст. 58-10, ч. 1 УК РСФСР, что он среди населения ведет антисоветскую агитацию, направленную против существующего строя и колхозного строительства, меру пресечения избрать с содержанием под стражей в Саранской тюрьме. Это постановление отцу Михаилу было объявлено 26 июня 1936 г., о чем он поставил свою подпись.

Из протокола допроса от 01.01.01 г.:

Вопрос: «Признаете ли Вы себя виновным гр. Беляков в предъявленном Вам обвинении?»

Ответ: «Виновным в предъявленном мне обвинении я себя не признаю, так как антисоветской деятельностью направленной против существующего строя, колхозного строительства и мероприятий советской власти я не занимался».

Несмотря на то, что были проделаны все следственные действия по сбору и доказательству виновности отца Михаила - были проведены допросы свидетелей, очные ставки и т. п., на этот раз следствие вынуждено было 8 августа 1936 г. издать постановление о прекращении дела. В постановлении следователь пишет: «… рассмотрев следственный материал по обвинению гр. Белякова Михаила Николаевича из с. Кендя Ичалковского района, по ст. 58-10 ч. 2 УК РСФСР и приняв во внимание, что добытые данные для его привлечения к ответственности являются недостаточными и руководствуясь ст. 5 п. 4 УПК

Постановил:

Материал следствия, помещенный в деле в отношении гр. Белякова Михаила Николаевича за недостаточностью собранных данных производством прекратить и из-под стражи немедленно выпустить

Пом. нач. СПОУГБ УНКВД по МАССР подпись».

Следствие длилось около двух месяцев. Все это время отец Михаил находился в заключение под стражей. Он сам вспоминает об этом так: «По истечении двух месяцев следствия, я из-под стражи был освобожден как невиновный. Об этом мне сказал сотрудник НКВД. Я опять возвратился в с. Кендя и продолжил работать священником».

Но через год, 24 августа 1937 г., отец Михаил был вновь арестован органами НКВД на основе «дополнительно добытых материалов», которые явились основанием для вынесения очередного заключения от 01.01.01 года «по обвинению попа Белякова Михаила Николаевича, судимого за злостное не выполнение государственных платежей на 8 лет лишения свободы (освобожден досрочно), вторично арестовывался органами НКВД по ст. 58-10, ч. 1 УК РСФСР и в процессе следствия был освобожден.

Установил следующее:

будучи враждебно настроен к советской власти, распускал провокационные различные слухи о скорой войне и падении советской власти. Призывал к террористическому методу борьбы с активом:

- «В апреле 1936 г. в с. Кендя идя с колхозником Л-м, вел антисоветский разговор о жизни в колхозах и говорил: «Уходи из колхоза, в нем ты погибнешь. По газетам видно, что скоро будет война, советскую власть уничтожат обязательно, колхозов не будет».

- «В январе 1937 г. в своей квартире в беседе с К-м Беляков говорил: «Советская власть является властью не нашей. Она создана вопреки Бога. Ее скоро все равно должны уничтожить…».

- «В феврале 1937 г. при встрече колхозника Л-на Беляков обрабатывал его на выход из колхоза. В беседе высказывал свои антисоветские мнения и говорил ему: «Вот сам видишь, что колхозы созданы против Бога, поэтому и был неурожай. А по Священному писанию говорится ясно, что сойдет на землю Господь и он своей рукой уничтожит всех нечестивых людей, которые идут против Бога. А тебе, как грешнику, как изменнику Бога, нужно учесть, что, сколько не ходи в церковь, но своих грехов не замолишь. Так как ты, состоя в колхозе, продался сатане. Если хочешь быть с Богом, то должен уйти из колхоза. А если не уйдешь, то тебя Господь Бог, сам накажет жестоко. Ты будешь уничтожен вместе с коммунистами».

- «В апреле 1937 г. возле дома Д-й вел антисоветский разговор и доказывал: «Что законы советской власти направлены на уничтожение религии. Если мы решительно не возьмемся, то нас варвары коммунисты задушат…».

Постановил:

Следственное дело на обвиняемого Белякова Михаила Николаевича направить на рассмотрение Тройки НКВД.

И вот уже 16 сентября «тройка» при НКВД МАССР слушает дело «Ичалковского РО НКВД по обвинению Белякова Михаила Николаевича, служителя религиозного культа – попа, судимого на 8 лет лишения свободы, который обвиняется по ст. 58-10 ч. 1 УК РСФСР в активной, антисоветской агитации, против советской власти и призыве населения за выход из колхоза.

Постановили: Белякова Михаила Николаевича заключить в исправительно-трудовой лагерь на 10 лет, считая срок с 24 августа 1937 г.».

Сам отец Михаил Беляков, на допросе в Кемле при восстановлении утраченного на него уголовного дела, уже 4 июня 1968 г. на вопрос следователя: «За что Вы были осуждены в 1937 г.?» - говорил следующее: «Когда меня арестовали 24 августа 1937 г., то я сначала пробыл в КПЗ Ичалковского РО НКВД, а затем меня перевели в числе других арестованных в Саранскую тюрьму. Помню, со мной вместе были священник (умер в 1947 г.), священник (умер в 1956 г.). В Саранской тюрьме мы пробыли недолго. В начале октября 1937 г. меня вызвали в канцелярию тюрьмы и объявили, что я осужден Тройкой за антисоветскую агитацию по ст. 58-10, ч.1 УК РСФСР к 10 годам лишения свободы. В этот же день у меня сняли отпечатки пальцев. А на следующий день меня в числе других арестованных направили в Усть-Вышлаг Коми АССР. За все время пребывания под арестом в 1937 г. меня ни разу не вызывали на допрос и, поэтому в каких конкретных фактах антисоветской агитации, я обвинялся, не могу. Я никакой антисоветской агитации среди жителей села Кендя не проводил».

Был и следующий вопрос: «Вам зачитывался текст обвинительного заключения, составленного в 1937 г. бывшим начальником РО НКВД. В этом обвинительном заключении, в частности, указывается: , будучи враждебно настроен к советской власти, распускал провокационные различные слухи о скорой войне и падении советской власти. Призывал к террористическим методам борьбы с активом».

Ответ на этот вопрос был коротким «Нет, не зачитывался».

Вопрос этот следователь, восстанавливающий уголовное дело, задавал, видимо, неспроста, так как начальник Ичалковского РО НКВД А-в, который вел это и много других уголовных дел 1937 года, сам попал под пресс репрессивной машины, но уже в 1938 г. В частности, в обвинительном заключении на него сказано: «Начальник Ичалковского РО НКВД А-в, выполняя работу следователя при 3-м Наркомате НКВД МАССР по непроверенным агентурным данным и, по справкам написанным им самим, арестовывал совершенно ни в чем не винных граждан и, путем применения физических мер воздействия к ним – «стойка смирно», до сотни раз приседание и вставание, избиение кулаками и твердым предметом – ножкой от стула, добивался от арестованных признания в шпионаже, в контрреволюционных высказываниях и в подготовке терактов, не читая написанных протоколов обвиняемым, заставлял их подписывать таковые».

Далее отец Михаил рассказывал следователю, «что, прибыв в Усть-Вышлаг Коми АССР, находился там до сентября 1943 г. А в 1943 г. был освобожден из заключения по состоянию здоровья. Прибыл опять в Кендю к своей семье. Церковь к этому времени была закрыта и я около года нигде не работал. Болел в это время стенокардией и водянкой. В 1944 г. я нигде не работал, просто жил и лечился в с. Кендя. В 1945 г., когда была открыта церковь в с. Ичалки, я переехал туда и с тех пор был священником Ичалковской церкви и безвыездно проживал в с. Ичалки МАССР».

Служил отец Михаил в Ичалковской церкви с 1945 г. до 1960 г. В 1960 г., во времена хрущевских гонений на Русскую православную церковь, по представлению материалов Комиссией по соблюдению законодательства о культах при Исполкоме Ичалковского районного Совета депутатов трудящихся на три года был «снят с регистрации» только за то, что надумал без согласования, договорившись с рабочими литейного цеха Ичалковского райпромкобината, отлить колокола для церкви. В 1963 г. по ходатайству прихожан Ичалковской церкви, «уполномоченным Совета по делам РПЦ при Совете Министров МАССР Михаил Николаевич Беляков был снова зарегистрирован священником этой церкви», где отец Михаил служил до окончания земного пути.

, дочь отца Михаила Белякова: «Когда папу отпустили из тюрьмы в 1943 г. он был в крайнем истощении, болен в тяжелой форме дистрофией, стенокардией и водянкой. Из Коми АССР до Кенди, папа почему-то добирался через Дальний Восток в теплушке вагона. Вероятно, такой маршрут этапа был. Может, не надеялись, что и жив останется. Приехав в Рузаевку, он вышел на перрон - голодный, больной и обессиленный. Подошел к торговым рядам, чтобы хоть что-нибудь покушать, а там на его счастье оказались мужчины из с. Кенди. Они его вначале не признали. Так как своим видом он у окружающих вызывал большие опасения. Только после того как он их назвал по именам и, спросил, знают ли они священника Белякова. Они сказали – знают, хороший человек был. А он им ответил – это я и есть Беляков. Проявив большое милосердие, прихожане своего батюшку очень любили, они довезли его из Рузаевки до железнодорожного разъезда Кендя. Но из-за опасения за его жизнь, оставили в одной благочестивой семье, а сами пошли в с. Кендя и, сказали нам с мамой. Мы с ней вдвоем пришли с салазками, но перевезли его только недели через две, предварительно отпоив козьим молоком и откормив тем, что Бог послал. Не будем забывать, что была война. Такой он был безнадежно больной. Только любовь и молитва семьи и, прихожан, помогли ему стать на ноги. Ну, а дальше.… За все, слава Богу».

Реабилитирован священник Михаил Николаевич Беляков по всем судимостям 31 июля 1968 г. решением Президиума Верховного Суда МАССР.

Учитель. И ещё одно исследование касается священника .

Феодор Иоаннович Голубинский, священник церкви во имя Димитрия Ростовского с. Ульянки Ичалковского района, родился 16 января 1901 года в селе -Сергачского уезда Нижегородской губернии в семье священника Иоанна Павловича Голубинского.

На момент ареста отца Феодора 10 июня 1936 года его отцу было 65 лет и он проживал в Сибири. Феодор Иоаннович был женат на Степаниде Васильевне, 1905 г. рождения (ей был 31 год в день ареста мужа). Имел сына Геннадия, 1926 г. рождения (10 лет), дочь Тамару, 1928 г. рождения (ей было 8 лет), дочь Маргариту, 1932 г. рождения (5,5 лет). Семья отца Феодора проживала по его возвращению из Свирских лагерей совместно с ним в с. Ульянки.

с женой Степанидой Васильевной и дочерью Тамарой

В Сибири с отцом находились еще два брата отца Феодора – Василий (39 лет) и Алексий (31 год), адреса которых ему были неизвестны, а скорее всего, он их следователю просто не называл.

Среди особых примет в следственных материалах на о. Феодора указываются: «высокого роста, русый, лицо белое, глаза голубые».

Феодор Иоаннович Голубинский служил красноармейцем в РККА с мая 1920 года по апрель 1924 г. в Крыму, на Южном фронте. Был писарем штаба бригады (69 пехотной и в др.).

С 1926 года диакон, а затем священник церкви во имя Димитрия Ростовского села Ульянки Ичалковского района.

Прошел через все виды и формы гонений как на священно-церковнослужителя: лишение избирательских прав в 1923 г., три уголовных преследования. Третье уголовное дело для него оказалось последним в земной жизни.

Первый раз началось все с решения президиума Ичалковского районного исполнительного комитета (РИК) от 01.01.01 г. по закрытию Никольской и Архангельской церквей села Ичалок. Основанием для принятия такого решения стали акты президиума Ичалковского сельского совета от 01.01.01 г. об отказе церковных советов с. Ичалок от уплаты налога со строения и страховых платежей за здания Ичалковских Никольской и Архангельской церквей. В актах сельского совета говорится, что «извещение церковному совету Никольской церкви на сумму 1324 руб. 33 коп. вручено под подписку 15 февраля 1931 г. Срок уплаты 15 марта 1931 г., а Архангельской церкви на сумму 11088 руб. вручено 10 января 1931 г. Срок уплаты 15 января 1931 г. Несмотря на неоднократные предложения о погашении означенных сумм как со стороны сельского совета, а также Ичалковского районного финансового отдела (Райфо), налог со строения и страховые платежи до настоящего времени церковными советами Никольской и Архангельской церквей не внесен».

И вот выходит постановление президиума Ичалковского РИК от 01.01.01 г. следующего содержания: «Договора считать расторгнутыми, церкви закрыть и запечатать. Одновременно объявить всем религиозным общинам района, что если последние желают иметь здания религиозного культа для постоянного и бесперебойного пользования, то они должны об этом в 7-дневный срок подать заявление в Райфо с обязательством внести причитающиеся за означенные церковные здания налог со строения и страховые платежи.

Поручить Райфо и РУМ провести указанное здесь мероприятие в 3-х дневный срок».

Райфинотдел Ичалковского района 25 мая 1931 г. дублирует эту информацию через объявление.

А днем раньше, 24 мая 1931 г., для того чтобы не дать закрыть церкви, прихожане ударили в «набат» в церковные колокола. К церкви со всех сторон стали сбегаться ичалковцы. Сначала их было около ста человек, преимущественно женщины. Шум все усиливался. Приближалось еще очень много людей. По свидетельствам очевидцев, постепенно толпа достигла человек. Народ собирался с целью не допустить закрытия церкви представителями Райфо. люди постепенно этих представителей выгнали из церковной ограды. Вскоре прибыл начальник РУМ. Его сначала слушали, а потом закричали, стали перебивать, поняв, что он также приехал для выполнения постановления президиума Ичалковского РИК от 01.01.01 г. по «закрытию и запечатыванию» Ичалковских церквей.

В этот же день на имя начальника Мордовского областного отдела ОГПУ из Ичалковского района была направлена телефонограмма следующего содержания: «24 мая 1931 года, в с. Ичалки, в 15 часов 45 минут, начались массовые выступления на почве закрытия церквей и церковных налогов. Сигналом выступления был колокольный звон Ичалковской церкви. Быстро собирается народ. Избит пом. прокурора и пом. нач. РУМ колхозниками. Со стороны выступивших есть попытки освободить арестованных кулаков. Громят сельский совет. Райуполномоченным приняты меры мобилизации актива для охраны арестованных, недопущения к освобождению и ликвидации выступления мирным образом».

На следующий день, 25 мая 1931 г., вышло постановление ОГПУ Ичалковского района «О принятии дела к производству на гр. и других в числе 19 человек по ст. УК РСФСР». Прошли первые задержания, появились первые показания задержанных и свидетелей по этому делу. Среди показаний есть такие, которые говорят о том, что «толпа действовала организованно, по ней все время бегали отдельные личности и руководили ее действиями».

Доброхоты уже начали показывать на священника отца Феодора Голубинского, говорить, что он дома выдавал инструкции, как поступать при закрытии церкви. В частности, одним из них показывалось, что во время нахождения в доме Голубинских при проведении подписной кампании на газеты он слышал, что будто бы отец Феодор сказал какому-то мужчине в голубой рубашке: «Ты уже сам знаешь порядок. Как только в случае чего я дам вам сигнал, собирайтесь и бейте в набат… Дальнейшее я уже не слышал, так как находился очень далеко от разговаривающих».

А 2 июля 1931 г. вышло постановление СПО Мордовского облотдела ОГПУ о привлечении в качестве обвиняемых граждан села Ичалки и других, всего 16 человек. В постановлении говорилось, «что поименованные выше обвиняемые между собой тесно связаны и то, что подготовительная работа к выступлению проходила под руководством священника , председателя церковного совета Рауткина и церковного старосты , которые, будучи осведомлены о том, что, в случае непогашения числящейся задолженности за обеими церквями около 10000 рублей, церкви будут закрыты. Церковники, во главе с попом Голубинским, предупредив об этом своих сторонников, а затем центр опоры переложили на массу – монашек и монашествующих старых дев, которых в селе Ичалки около 200 человек. Группа эта, до выступления проводила вербовку среди верующих и по указке попа Голубинского намечали план противодействия властям в момент, когда придут закрывать церкви. Работа церковного совета также проходила под непосредственным руководством попа Голубинского, По данным следствия, все заинтересованные лица были осведомлены о предполагавшемся закрытии церквей и, что будет набат и, они тут же должны бежать к церковной площади. Как только начался набат, толпа стала сбегаться в условленное место. Набат являлся сигналом не только для монашек и монашествующих старых дев и религиозных фанатиков, но и для остальной массы людей, которые принимали активное участие в массовом выступлении.

Церковный совет во главе с попом Голубинским накануне выступления, стали группировать старых дев и монашек, пользующихся среди религиозных фанатиков большим авторитетом, одновременно стали находить и группировать себе сочувствующих, которые быстро поддались их влиянию. Накануне закрытия церквей монашки и старые девы , , начали группами посещать попа Голубинского. Приходили также председатель церковного совета Рауткин и церковный староста Названов о предстоящих платежах и закрытии церквей был предупрежден председателем церковного совета Рауткиным накануне массового выступления в церкви, где присутствовали старые девы, монашки и верующие, которые быстро об этом распространили слух по селу».

Далее в этом Постановлении говорилось о том, что женщины кричали от отчаяния такие слова: «не дадим закрывать церкви», «уходите насильники и издеватели над храмом Божьим».

В пункте 19 социально-экономической характеристики от 4 июня 1931 года на священника Феодора Голубинского стоял вопрос: «Участие в бандах, вооруженных выступлениях, восстаниях», а в другой колонке на этот вопрос был ответ: «Голубинский в с. Ичалки, того же района, 24 мая 1931 г. руководил массовым выступлением, заранее агитировал в церкви и так подготовлял население с 1923 г.». Так и хочется сказать, какой же был провидец отец Феодор, за 10 лет вперед все готовил!

В этой же анкете, есть пункт для отметок, некоторые из них представляют для нас особый интерес:

1. Голубинский … хорошо знал о том, что церковь за неуплату налогов будет закрыта, заранее готовил массу к выступлению.

3. Голубинский пользуется большим авторитетом среди верующих.

5. Голубинский после волнений благодарил прихожан за то, что не допустили закрытие церкви.

6. Голубинский 25 мая 1931 г., на другой день после выступления со своим послушником ходил по домам, в 8 и 10 участке. В доме Косенкова Василия Федоровича, где собрались старые девы и монашки проводили церковную службу.

7. Голубинский, накануне массовых выступлений, по окончании церковной службы, объявил о предстоящем закрытии и платежах, несомненно, в этом масса поняла, что нужно быть готовым и, на случай чего, выступить на защиту церкви.

31 мая 1931 года Ичалковский сельсовет выдал справку на , служителя религиозного культа, где характеризует его уже «как руководителя вооруженного восстания, который вел подготовку среди верующих, а также среди кулачества. Работал против мероприятий партии и советской власти. Начиная с 1923 года вел периодическую подготовку верующих путем одурманивания по Евангелию, устраивал тайные беседы, благодаря его влиянию в с. Ичалки коллективизация плохо поддавалась. В 1931г. 24 мая подготовил вооруженное восстание. Благодаря его умелой подготовки выступило не менее 3000 человек, из них часть граждан была подготовлена из соседних селений… Это восстание длилось с 15 до 20 часов вечера».

5 июля 1931 г. по завершению следствия СПО МОГПУ было оформлено обвинительное заключение на 14 страницах на 16 человек по ст. ст. 58-8-10 и 11 УК РСФСР с таким окончанием: «Полагал бы дело № … по обвинению перечисленных лиц направить в Тройку ПП ОГПУ по СВК для рассмотрения его во внесудебном порядке».

17 июля 1931 г. зам. прокурора Мордовской области своим Постановлением нашел, что расследование по данному уголовному делу проведено достаточно полно, в дополнительных материалах не нуждается и что предъявленное им обвинение доказано. В силу изложенного постановил: «С обвинительным заключением по обвинению вышеперечисленных граждан по ст. ст. 58-8-10 и 11 УК РСФСР и направлением дела для рассмотрения в внесудебном порядке в Тройку при ПП ОГПУ по СВК согласен. Зам. Облпрокурора».

28 августа 1931 г. вышло Постановление Тройки при ПП ОГПУ по СВК по слушанию дела Ичалковского РО ПП ОГПУ по СВК.

Постановили:

1. , 32 лет, попа-лишенца приговорить к трем годам концлагерей.

2. Названова Лазаря Федоровича, 54 лет, церковного старосту, приговорить к трем годам концлагерей.

3. Артюшова Владимира Степановича, 60 лет, приговорить к 1 году лишения свободы.

4. , 64 лет, кулака-лишенца, приговорить к трем годам высылки в Северный Край.

5. Носову Марию Андреевну, 49 лет, бывшую торговку-лишенку, приговорить к трем годам концлагерей.

6. Дувалкину Ульяну Никитичну, 47 лет, лишенку, приговорить к трем годам концлагерей.

7. Названову Ольгу Михайловну, 40 лет, спекулянтку-подкулачницу, приговорить к шести месяцам лишения свободы.

8. Вдовину Агриппину Ивановну, 42 лет, дочь крупного торговца-лишенца, приговорить к 1 году лишения свободы.

По остальным 8 счастливчикам «тройка» вынесла решение следующего содержания: «Освободить, дело прекратить».

Срок наказания по этой судимости отбыл полностью, что подтверждает сохранившееся в другом уголовном деле удостоверение, выданное 2-м Отделением Управления Свирских ИТЛ от 01.01.01 года № 000.

В удостоверении была сделана характерная пометка: «Видом на жительство служить не может. Утерянные удостоверения не возобновляются». В самом документе было записано:

«УДОСТОВЕРЕНИЕ

Дано сие гр. Голубинскому Федору Иванович осужденному ОГПУ по СВК от 01.01.01 г. по ст. УК РСФСР сроком на три года, конец срока 28 апреля 1934 года в том, что он сего числа освобожден из Свирских лагерей ОГПУ по окончании срока лишения свободы с зачетом рабочих дней и направляется в село Ичалки, Ичалковского района Мордовской АССР.

Подписи».

Пробыв некоторое время дома и приступив к продолжению службы в качестве священника в с. Ульянки, отец Феодор вновь был арестован. Теперь уже 10 июня 1936 года. В постановлении на арест вменялось в вину то, что он «среди населения ведет антисоветскую агитацию, направленную против существующего строя и колхозного строительства». Содержание до предъявления обвинения было определено под стражей при КПЗ Ичалковского района РОМ РО НКВД, а 24 июня 1936 года ему было предъявлено обвинение по ст. 58-10 ч. 1 УК РСФСР с содержанием уже при Саранской тюрьме.

Но за недоказанностью вины отец Феодор был выпущен до окончания следствия.

И опять свобода почти на год. Но тучи над головой отца Феодора все более и более сгущались. Никак власти не могли простить отцу Феодору его стойкости в вере Христовой. Даже пройдя через концлагеря, он и не помышлял о том, чтобы оставить священническое дело. И начали придумывать всякие небылицы про «преимущества Гитлера», «дискредитацию тов. Сталина» и пр. с одной лишь целью - как убрать с дороги, а если представится возможность, и из жизни, неустрашимого священника. И вот уже в РО НКВД «накопились» другие материалы, среди них:

«Справка

на попа 1901 г. рождения, русского, женатого, судимого ранее за контрреволюционную деятельность, попа Ульяновской церкви, Оброченского сельсовета, проживающего в с. Ульянки Ичалковского района.

– поп Ульяновской церкви, настроен враждебно к существующей власти, проводит антисоветскую агитацию, пытаясь создать нездоровое явление среди граждан, как пример: 16 марта 1936 года в с. Ульянки Оброченского сельсовета в своей квартире в группе церковников доказывал преимущества Гитлера, дискредитировал лично тов. Сталина.

Во второй половине марта 1936 г. в своей квартире со своим единомышленником Беляковым вел пораженческую антисоветскую агитацию и говорил: «Война неизбежна, советская власть потерпит крах. В этом виноваты большевики. Если не будет большевиков, то будет Россией править сам Гитлер».

В апреле 1937 г. в беседе с колхозниками говорил: «У советской власти правды нет нигде. Вот вам факт. В колхозах вас дураков и то обманывают. Нет, вам нужно об этом требовать, как полагается. Если слушать не будут, то поступать надо решительно».

Справка подписана следователем 10 июля 1937 года, а 5 августа 1937 года Голубинский Феодор Иоаннович был арестован Ичалковским РО НКВД и этапирован в Саранскую тюрьму.

Приходится отмечать, что все свидетели, оговорившие отца Феодора, в последствии, уже в 1957 году, от своих показаний отказались, а следователь вскоре после неправедного суда был осужден на длительный срок за чрезмерную ретивость и жестокость к подследственным, фальсификацию следственных материалов. Но поправить уже ничего было нельзя, так как священник Феодор Голубинский и его трое «подельников»: , 1871 г. рождения, уроженец села Оброчное; Демьянов Алексий Иоаннович, 1888 г. рождения, уроженец села Оброчное; Греков Ксенофонт Алексиевич, 1869 г. рождения, уроженец села Ульянки; , 1869 г. рождения, уроженец деревни Языковка, немногим более чем через неделю после принятия постановления «тройки» НКВД МАССР от 22-23 августа о расстреле указанных граждан были казнены. Приговор приведен в исполнение между 22 и 24 часами 3 сентября 1937 года.

Вот некоторые материалы из протоколов допроса:

«Вопрос: Следствию известно, что в марте 1934 г. в своей квартире в присутствие граждан вы вели антисоветскую беседу. Вы подтверждаете это?

Ответ : Отрицаю, так как с моей стороны антисоветского суждения не было.

Вопрос: Вы при беседе доказывали положительные действия Гитлера и дискредитировали тов. Сталина. Верно ли это?

Ответ: Нет, на эту тему я лично суждения ни с кем не вел.

Вопрос: Вы в марте 1936 г. доказывали: «Война неизбежна и советская власть потерпит крах». Вы это подтверждаете?

Ответ: Отрицаю, так как с моей стороны антисоветского разговора на эту тему вообще не было.

Вопрос: В апреле 1937 г. Вы в разговоре доказывали: «У советской власти правды нигде нет. Колхозников-дураков обманывают везде!»

Ответ: Отрицаю, я лично ни с кем на эту тему разговоров не вел.

Вопрос: В 1936 г. Вы подвергались аресту органами НКВД и за что?

Ответ: Арестовывался в 1936 г. органами НКВД, но в процессе следствия был освобожден 10 августа 1937 года».

Далее следователь дважды задавал вопросы, называя конкретных лиц, с которыми якобы вел антисоветскую агитацию. На что отец Феодор говорил: «Отрицаю, так как с гражданами, называемыми Вами, я никогда антисоветского разговора не вел».

Из обвинительного заключения следует, что «выше перечисленная группировка, возглавляемая попом , будучи враждебно настроена к существующей советской власти по проведению мероприятий партии и правительства, по ликвидации кулачества и укреплению колхозов на протяжении 3-х последних лет проводили оголтелую антисоветскую агитацию, стараясь сорвать важнейшие мероприятия партии в укреплении колхозов. Обсуждали вопросы о террористической расправе с активом села».

Завершается обвинительное заключение постановлением от 01.01.01 года о направлении следственного дела по обвинению Голубинского и других на рассмотрение «тройки» при НКВД МАССР.

Выписка из протокола заседания «тройки» при НКВД МАССР составлена 22-23 августа 1937 года. В ней записано, что «слушали дело № … Ичалковского РО НКВД МАССР по обвинению . Постановили - расстрелять».

Двадцать лет жена его, , и дети, Геннадий и Тамара, не знали ничего о том, что случилось с их близким человеком – супругом и отцом. А по христианским традициям им необходимо было молиться об упокоении невинно убиенного священномученика и исповедника веры Христовой отца Феодора Голубинского. И вот измучившаяся в ожиданиях Степанида Васильевна Голубинская смиренно и с большой надеждой пишет письмо в МВД СССР с нижеследующим заявлением:

«Заявление

Прошу МВД СССР рассмотреть дело моего мужа . До ареста он был священнослужителем в селе Ульянки Ичалковского района МАССР. 5 августа 1937 года он был арестован органами НКВД, и с тех пор никаких сведений от него не поступало. Официального уведомления, о его осуждении и о чем-либо другом, не поступало. В связи с тем, что в настоящее время установлено нарушение революционной законности в указанные годы, у меня невольно возникает мысль с сомнением в правоте ареста.

Прошу МВД СССР, в случае его невиновности, реабилитировать. Кажется странным то, что он, защищая советскую власть в годы гражданской войны, в 1937 г. стал против нее. Я считаю, что его единственная вина – религиозные убеждения.

После 20 лет можно все же узнать о его судьбе. Я хочу, чтобы его имя осталось незапятнанным и, если против него нет обвинений, исключая ложные, прошу реабилитировать.

Все члены семьи просят проявить гуманность и справедливость. Очень тяжело оставаться в течение 20 лет в полном неведении. Нужно знать правду, как бы она горька не была.

3 июня 1957 года. Голубинская».

В связи с жалобой жены осужденного по указанию прокуратуры МАССР по делу и других КГБ при Совете Министров проведена дополнительная проверка. Вновь допрошенные по делу Голубинского свидетели от своих показаний отказались, заявили, что об антисоветской деятельности Феодора Иоанновича Голубинского им ничего известно не было. В связи с этим прокуратурой МАССР был вынесен протест (в порядке надзора) на постановление «тройки» при НКВД МАССР от 22-23 августа 1937 года об осуждении к высшей мере наказания расстрелу с просьбой это постановление отменить и дело в отношении Феодора Иоанновича Голубинского прекратить за недоказанностью состава преступления.

Президиум Верховного Совета МАССР выносит свое постановление от 3 октября 1957 г. об отмене постановления «тройки» при НКВД МАССР от 22-23 августа 1937 года: а дело прекратить по следующим основаниям: так как виновность и других осужденных была основана на показаниях свидетелей, а показания носят общий характер.

Голубинский Феодор Иоаннович по делу от 01.01.01 г. осужденный «тройкой» ПП ОГПУ по СВК 28 августа 1931 г. по ст. ст. 58-8-10 и 11 УК РСФСР к трем годам концлагерей реабилитирован 24 апреля 1989 года (основание: заключение Прокуратуры МАССР от 01.01.01 г.).

Учитель. Мы прослушали краткие сообщения о 3 деятелях РПЦ. Ответьте, в чем состояла их деятельность? Приносила ли она вред человеку?

Ученики. Работа священников заключалась в том, что они помогали людям в трудные годы советом, не давали разрушать храмы. Они мыслили самостоятельно. О том, что неправильно делала советская власть, они открыто говорили.

Против личности и любых проявлений индивидуальности было направлено острие репрессий, вся система ГУЛага. В исправительно-трудовом лагере личность должна была окончательно превратиться в винтик безликой машины.

И труд, и быт лагерей были организованы так, чтобы убить в человеке чувство собственного достоинства, превратить его в бессловесного раба.

Учитель. А как относились прихожане к судьбам священников?

Ученики. Многие вставали на защиту, помогали материально преодолевать трудности жизни. Но были и такие, что под давлением органов власти клеветали на них, в душе же ощущая неправильность событий. Ведь потом-то они раскаялись, оставаясь верующими.

Учитель. Эти люди поплатились только за то, что попали в период сплошной коллективизации, когда душа крестьянина искала ответы на поставленные государством вопросы, когда сломали, перестроили деревню под идеал коммуны. Перекраивались судьбы огромной страны, каждого отдельного человека. Оставшихся в стороне не было, равнодушных тоже не было. Репрессивная машина дотронулась до каждого социального слоя.

Так ответьте на вопрос: в чем состояла чума ХХ века?

Ученики. Большое количество расстрелянных среди крестьян. Сломанные судьбы. Репрессированы священники. Разрушены храмы. Репрессии по отношению к интеллигенции. Жизнь человека не ценилась.

Учитель. В чем смысл выражения «пир во время чумы»?

Преобразования, проведенные большевиками, дали небывалые результаты. Индустриализация, коллективизация, культурная революция возвели страну в ранг передовых индустриальных стран. Но наряду с этим уничтожались тысячами люди разных социальных слоев, разных народностей, разного вероисповедания. И сегодня мы пожинаем плоды эпохи разрушения идеалов, добавив к этому 1990-е годы.

Трагические события нашей истории в 1х годах находят свое решение. Создана законодательная база по реабилитации жертв политических репрессий. Начала деятельность Ассоциация жертв политических репрессий.

И для закрепления нового материала закончите предложения для самоконтроля:

- Я узнал… и мне захотелось…

- Мне удалось осознать…, теперь я…

- Самым интересным сегодня было …

- Труднее всего мне показалось, когда…, и все-таки…

Домашнее задание будет таким: узнайте, коснулись ли вашей семьи сталинские репрессии? Поговорите с родными, обсудите вместе эту тему. Не будьте равнодушными наблюдателями жизни. И на этом мы с вами урок закончим.