Примером такого рода служит, в частности, СП немецкой химической ТНК «БАСФ» и американской «Доу Кемикл». Первая полагалась на своего партнера в сбыте своей собственной технологии на американском рынке, в то время как для второй СП было средством сокращения затрат на НИОКР.

ТНК предпочитают для проведения масштабных НИОКР создавать СП, а не заключать чисто функциональные соглашения. СП как организационной форме отдается предпочтение, поскольку оно облегчает обмен информацией и обеспечивает повседневную координацию. Приобретение меньшей доли участия также согласуется с этими аргументами.

МСА в форме партнерств вертикального и горизонтального типов ТНК с фирмами-дистрибьюторами или заказчиками, перспективных и родственных диверсифицированных альянсов создают возможность для получения страте­гических выгод от сотрудничества.

СА (МСА) выступают как своего рода альтернатива осуществлению слияний и поглощений. Выбор между СА (МСА) и СиП производится ТНК путем оценки сравнительных преимуществ того и другого в каждом конкретном случае. Оба варианта играют существенную роль в регулировании со стороны ТНК их прямых капиталовложений за рубежом. Так, после длительного периода быстрого роста трансграничных СиП в гг. они, как и ПИИ, резко сократились в гг., и вновь выросли в 2004 г. Это было обусловлено общим переходом к понижательной фазе инвестиционного цикла в мировой экономике, что усугубилось важным неэкономическим фактором: шоком инвесторов в связи с терактами в США 11 сентября 2001 г.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

2.4.  Цели и средства регулирования прямых инвестиций со стороны ТНК

Управление международными финансовыми потоками путем использования оффшорных фирм и банков, а также других средств широко практикуется ТНК в регулировании ими своих прямых инвестиций за рубежом стран их базирования[32].

При регулировании финансовых потоков ТНК необходимо разделить процессы управления текущими, перспективными операциями и ключевыми проектами. Так, руководитель центрального офиса контролирует ход текущих операций, не вмешиваясь в оперативные решения низовых звеньев. Однако решения общефирменного значения, крупные инвестиционные проекты, определение стратегических целей находятся всецело в его руках.

Регулирование посредством оффшорных компаний. Управление ресурсами ТНК на международном уровне заключается в поиске возможностей оптимальной организации международных операций в рамках действующей системы ограничений. Формируются специальные «каналы» для международных переводов капиталов и доходов от них. Свободные ресурсы концентрируются на счетах компаний и банков в максимально благоприятных с налоговой точки зрения и политически стабильных юрисдикциях.

Оффшорная компания представляет собой один из наиболее распространенных корпоративных инструментов, обеспечивающих управление зарубежными операциями по осуществлению ПИИ. Крупные и средние ТНК имеют десятки и сотни оффшорных фирм. Оффшорная компания не имеет права вести какой-либо бизнес в своей оффшорной юрисдикции. Управление компанией, ее директора и реальный офис должны находиться за ее пределами. Использование оффшоров с финансовой точки зрения вызвано ускорением финансовых потоков и обеспечением их надежности, необходимостью уберечься от произвола фискальных органов. Оффшорная компания часто играет роль посредника между дочерней компанией ТНК и продавцом (покупателем), с которым ведется международный бизнес.

Можно выделить ряд особенностей оффшорных фирм:

• отсутствует необходимость оформления отчета о финансовых результатах (поскольку оффшорные фирмы не подают налоговых деклараций и обычно не нуждаются в расчете себестоимости продукции);

• оффшорная фирма имеет возможность передавать свои ресурсы в виде кредитов;

• в операциях оффшорных фирм велик удельный вес внутрифирменных сделок; их целесообразно выделять отдельной строкой.

Роль финансовых компаний, холдингов и страховых фирм в управлении финансовыми потоками. При организации зарубежных фирм и филиалов во многих случаях бывает целесообразно соединить в одном звене роль собственника и субъекта контроля компании, находящейся в льготной налоговой юрисдикции. Иными словами, материнская компания осуществляет владение дочерними фирмами и крупными долями не непосредственно, а через промежуточную компанию. Она играет роль вспомогательного центра прибыли материнской фирмы, центра управления зарубежными активами. Такие компании определяются в мировой практике как оперативно-холдинговые. В льготных «холдинговых» юрисдикциях холдингам предоставляются следующие основные виды льгот:

• снижение налога «у источника»;

• освобождение от налогов на прибыль доходов в виде дивидендов;

• освобождение налога на доходы от переоценки активов;

• снижение налога на собственный капитал.

Эти привилегии неодинаковы и встречаются в различных комбинациях. Между материнской фирмой и холдингом часто встречается еще одно звено - оффшорная компания. В результате владение холдингом становится конфиденциальным, а дивиденды, «переправленные» через него, выводятся из-под налога на прибыль.

Условия создания и развития холдингов в различных юрисдикциях неодинаковы. Каждая из них имеет свою специфику, благоприятствующую проведению операций конкретных типов. Например, если сравнить деятельность холдинговой компании в Люксембурге и на Кипре, то можно выделить то, что люксембургский оффшорный холдинг освобождается от любых налогов на прибыль, а кипрская оффшорная компания платит налог по ставке 4,25%. Однако люксембургский холдинг имеет право проводить только определенные виды операций и, прежде всего, владение «портфельными» пакетами акций, что делает его удобной формой для деятельности на европейских рынках ценных бумаг с целью осуществления ПИИ.

Кроме того, люксембургские оффшорные холдинги исключены из сферы действия соглашений об устранении двойного налогообложения. Кипрская же оффшорная компания имеет свои преимущества. Здесь отсутствуют ограничения на характер операций. В частности, отсутствует налог на доходы от распоряжения недвижимостью и другими активами. Это делает его удобным инструментом для проведения операций с капиталоемкими активами. Кроме того, Кипр имеет соглашение об устранении двойного налогообложения со многими странами. Действие большинства из них распространяется на оффшорные компании.

После вступления в силу (с 1 января 1992 г.) директив Европейского союза (ЕС) 90/436/ЕС и 90/435/ЕС были установлены единые правила налогообложения для всех стран Евросоюза. Так, были установлены унифицированные правила налогообложения материнской фирмы и ее дочерних компаний, находящихся на территории ЕС. Смысл новых директив заключается в том, что дивиденды, поступившие в адрес материнской компании, освобождаются от налогов у «источника» и исключаются из ее налогооблагаемой базы. Данная директива распространяется на дивиденды дочерней фирмы в том случае, если материнская компания владеет минимум 25% акций. Данные нормы налогообложения были введены для улучшения условий функционирования европейских ТНК. Например, если центр управления и контроля нидерландской компанией находится на Мальте (схема Нидерланды-Мальта - одна из самых распространенных), такая компания не может пользоваться льготами, вытекающими из директивы.

Холдинговые схемы с участием европейских компаний стали более эффективны. В соответствии со многими европейскими налоговыми соглашениями минимальная планка налога «у источника» сокращается до нуля. Например, в соответствии с налоговыми соглашениями Великобритании с Бельгией, Нидерландами, Францией, Италией и Люксембургом налог «у источника» составляет 5%. Новые директивы эти потери вообще устранили. К числу последствий от нововведений относится то, что по своему налоговому статусу дочерняя фирма в ЕС приблизилась к положению филиала. С налоговой точки зрения они стали практически эквивалентны (ранее выбор между ними требовал особого обоснования). В результате перевод капиталов в форме дивидендов стал более перспективен в отличие от перевода доходов от продаж активов. Также при планировании инвестиционного проекта разработчики должны рассмотреть оба проекта: реализацию доходов путем последующей продажи активов (доход обычно включается в налогооблагаемую прибыль) и перевод прибылей в форме дивидендов (его условия улучшились благодаря директиве). Ранее приоритет отдавался, как правило, первому варианту.

Финансовые компании, в отличие от холдингов, оперирующих инвестиционными капиталами, используются для перевода финансовых ресурсов в виде кредитов и процентов по ним.

Обобщенно деятельность финансовых компаний можно описать следующим образом. Финансовая компания получает заемные средства от материнской компании и выдает кредит независимым лицам или другой дочерней фирме материнского холдинга. Использование посреднических фирм позволяет значительно снижать налоговые потери, связанные с переводом кредитных ресурсов из одной страны в другую. Финансовые компании создаются в юрисдикциях, представляющих специальные налоговые льготы. Наиболее благоприятная юрисдикция для размещения финансовой компании должна отвечать следующим требованиям:

• предоставление финансовым компаниям официального права проведения кредитных операций;

• наличие широкой сети налоговых соглашений, снижение налога «у источника» на банковский процент (как правило, до 0);

• льготные принципы налогообложения кредитной «маржи» - разницы процентов по полученным и выданным кредитам;

В настоящее время многие оффшорные юрисдикции регистрируют на своей территории страховые фирмы. «Перестраховочную» фирму можно зарегистрировать практически повсеместно. При планировании крупномасштабных и систематических операций рекомендуется рассмотреть традиционные «страховые» юрисдикции. Среди них можно выделить Ирландию, Кипр, Багамы, Гернси и Джерси (Нормандские острова). Юрисдикция Терке и Кайкос (Карибское море) представляет уникальные возможности для создания страховых фирм широкого профиля. Оффшорный режим здесь сочетается с возможностями ведения страховых операций различного типа. Лицензия предоставляется на основании специального бизнес-плана. Вполне возможно создание оффшорных предприятий по имущественному страхованию и страхованию транспортных рисков.[33]

Использование оффшорных банков в регулировании финансовых потоков ТНК. Оффшорный банк - это своеобразный финансовый институт, обеспечивающий проведение банковских операций в благоприятных налоговых условиях. Он функционирует на «оффшорной» основе, что означает, что он вправе оказывать какие-либо услуги только для нерезидентов данной оффшорной юрисдикции. Оффшорные банки используются для деятельности в стране местонахождения его владельцев, в третьих странах и для международных операций, не имеющих определенной географической локализации.

Оффшорный банк часто выступает в качестве зарубежного расчетного и платежного центра холдинга или финансово-промышленной группы. В нем могут находиться текущие счета и депозиты компаний группы. Обслуживание через оффшорный банк позволяет избегать обращения к иностранным банкам. В результате значительная доля расходов на банковские услуги остается в распоряжении группы. Значительное снижение расходов на управление оффшорным банком достигается за счет услуг секретарской компании.

Оффшорные банки исключены из сферы действия международной сети налоговых соглашений об устранении двойного налогообложения. В связи с этим перспективны варианты, связанные с использованием их в комбинации с финансовыми компаниями, размещенными в благоприятных налоговых юрисдикциях. Так, процентные доходы нидерландской финансовой компании освобождаются от налогов на прибыль. В то же время страна располагает большим числом налоговых соглашений, включая и соглашение с Россией.

В последние годы в регулировании ПИИ и финансовых потоков ТНК наметился важный сдвиг, имеющий первостепенное значение для России: наблюдается опережающий рост их затрат на НИОКР, проводимых в рамках их дочерних фирм за рубежом, по сравнению с аналогичными инвестициями в странах базирования. ТНК прежде традиционно занимались НИОКР в основном как раз в странах базирования материнской компании (холдинга). При этом впервые ТНК выносят за границы развитых стран такие НИОКР, которые выходят за рамки адаптации к требованиям местных рынков, являющихся объектом их внешней экспансии. В некоторых развивающихся странах, переходных экономиках Юго-Восточной Европы и Содружества независимых государств (СНГ) ТНК все чаще ориентируют свои НИОКР на глобальные рынки, интегрируя их в ключевые направления своей инновационной деятельности.

Так, с 1993 г., когда ТНК "Моторола" создала первую иностранную лабораторию для НИОКР в Китае, число зарубежных подразделений, занимающихся НИОКР в этой стране, увеличилось примерно до 700. В Индии в НИОКР, которые "Дженерал электрик" ведет в таких областях, как авиационные двигатели, потребительские товары длительного пользования и медицинское оборудование, занято 2,4 тыс. сотрудников. Такие фармацевтические компании, как "Астра-Зенека", "Эли Лилли", ТлаксоСмитКлайн", "Новартис", "Пфайзер" и "Санофи-Авентис", проводят клинические исследования в Индии. Доля Юго-Восточной и Южной Азии в глобальной деятельности по разработке полупроводников практически с нуля в середине 90-х гг. XX века возросла почти до 30% в 2002 г. Компания "СТМайкроэлектроникс" разрабатывает некоторые из своих полупроводников в Рабате (Марокко). Бразильский филиал "Дженерал моторс" конкурирует с другими подразделениями этой компании в Соединенных Штатах, Европе и Азии за право проектировать и строить новые автомобили и заниматься другими направлениями инновационной деятельности этой глобальной компании.[34]

Число подобных примеров, характеризующих указанный сдвиг, обнаруживает тенденцию к росту. Более того, еще проведенный ЮНКТАД и консалтинговой компанией "Ролан Бергер" в 2004 г. опрос крупнейших европейских ТНК показал, что все виды услуг, включая НИОКР, сегодня являются кандидатами для оффшоринга. Указанную тенденцию можно считать несколько неожиданной потому, что НИОКР представляют собой такую форму услуг, которая требует высокой квалификации, знаний и поддержки. Эти потребности традиционно могли удовлетворяться лишь в развитых странах с их мощной национальной инновационной системой. Кроме того, НИОКР считаются наименее «дробимым» видом хозяйственной деятельности, поскольку в ходе НИОКР создаются имеющие стратегическую ценность для компаний знания и поскольку для их проведения часто требуется тесный обмен информацией (во многом негласный) между потребителями и производителями в рамках местных территориально-производственных комплексов.

На сегодняшний день в отмеченном выше процессе интернационализации НИОКР участвует лишь небольшое число развивающихся стран и государств с переходной экономикой. В то же время тот факт, что некоторые из них сегодня считаются привлекательными для проведения высокосложных НИОКР, свидетельствует о том, что страны могут создать потенциал, необходимый для подключения к глобальным системам НИОКР ТНК. С точки зрения принимающих стран интернационализация НИОКР открывает возможности не только для передачи технологий, созданных в других странах, но и для их разработки. Это может позволить некоторым принимающим странам укрепить свой технологический и инновационный потенциал. В то же время это может усилить отставание тех, кто не смог влиться в глобальную инновационную систему.

Ускорение глобализации финансового сектора и интеграция мировых финансовых рынков привели к возникновению огромных транснациональных финансовых конгломератов, представляющих собой, по сути, сложное сообщество структур как результат длительного процесса эволюции, каждый период которой порождал какой-то свой специфический способ организации ТНК. Это и сырьевые ТНК «первого поколения» и горизонтальные картельные структуры, далее с наступлением «эпохи концессий» на смену «эпохи колоний» пришло время вертикально-интегрированных структур, большого числа конгломератных слияний, а потом их же деконцентрации. Современный этап характеризуется становлением принципиально новых «глобальных компаний» и перестройкой старых ТНК, формированием узкоспециализированных ТНК в традиционных отраслях, созданием новых компаний на базе национальных финансово-промышленных групп[35]; характеризуется усиливающейся зарубежной экспансией ТНК и контролем над финансовыми потоками посредством новых методов - оффшорных фирм и банков, холдингов и страховых фирм и тд. И если раньше ТНК рассматривались лишь как инструмент извлечения выгоды из различия в процентных ставках, то сегодня в осуществлении ТНК глобальной международной деятельности, и, в частности, инвестиционной, что имеет для нас наибольший интерес, ими движут необъяснимые ранее, а потому и скрытые рычаги, новые мотивы, модифицированные в условиях современной экономики; и для того чтобы адекватно оценивать и прогнозировать их поведение, необходимо стараться мыслить на языке ТНК.

Глава 3. Международный опыт инвестиционной деятельности ТНК

3.1. Международное инвестиционное сотрудничество и место в нем ТНК России

Важной тенденцией мирохозяйственного развития последних десятилетий стали исключительно динамичный рост и крупные масштабы зарубежного инвестирования, причем опережающими темпами растут прямые инвестиции. В 2006 г. прирост мирового ВВП составил 8,6%, мирового экспорта – 12,2%, а прямых зарубежных инвестиций – 38,1%[36].

Тенденция опережающего роста прямых инвестиций наглядно прослеживается в долгосрочной ретроспективе. Так, за период с 1914 г. до конца второй мировой войны прямые зарубежные инвестиции увеличились на одну треть. Затем они удвоились за 10 лет, потом снова удвоились за 6-7 лет. За четверть века, начиная с середины 60-х гг. они возросли в 4 раза. В 80-е годы мир вступил с объемом накопленных прямых зарубежных инвестиций равным 450 млрд. долларов. В 1990 году был достигнут рубеж в 1,8 трлн. долларов, то есть их объем вырос почти в 4 раза уже за одно десятилетие. В 2006 году, по данным ЮНКТАД, этот показатель достиг 12 трлн. долларов.

В 2006 г. прямые иностранные инвестиции составили 1307 млрд. долл., почти достигнув рекордного уровня в 1,4 трлн. долл. 2000 г., их доля в общем объеме вложений в основной капитал в мировой экономике в целом превысила 12%, в развивающихся странах - 4%, а в некоторых новых индустриальных странах (НИС) – 2,5%.

Главными субъектами международного движения капитала выступают транснациональные корпорации, при участии и в рамках которых объем прямых накопленных зарубежных инвестиций достиг примерно 84% их общего объема. Не случайно ТНК представляют собой наиболее динамичный сектор мирового хозяйства. Валовой объем производства иностранных филиалов - 4862 млрд. долл. Объем продаж иностранных филиалов составляет 25177 млрд. долларов. Экспорт — 4707 млрд. долл., совокупные активы зарубежных филиалов — 51187 млрд. долл., численность занятых — 72627 тыс. чел.[37].

Деятельность глобальных ТНК как экспортеров капитала наглядно показывает направление происходящих сдвигов в отраслевой структуре его вывоза. Если в конце XIX - начале XX века, когда экспорт капитала только набирал силу, он направлялся, главным образом, в первичный сектор - добывающую промышленность и сельское хозяйство, то после второй мировой войны положение изменилось. В 1950-60 годы основной сферой вложений вывозимого капитала стала обрабатывающая промышленность, то есть вторичный сектор. А в 1970-80 годы резко возросла доля вложений иностранного капитала в третичный сектор - сферу услуг в широком смысле, которые растут опережающими темпами. И, наконец, на рубеже веков и тысячелетий набирает силу международное инвестирование, в основном по линии ТНК, в отрасли информационно-компьютерного комплекса - четвертичный сектор, представляющий материальную основу информационного общества.

При этом, хотя подавляющая часть ТНК - около 85% - по-прежнему базируется в странах Запада, все большее их количество появляется в развивающихся государствах, а также в некоторых странах с переходной экономикой.

Россия в международных прямых инвестициях находится примерно на уровне таких государств как Индия, Китай и Мексика. Однако сравнения России с другими государствами с переходной экономикой по масштабам вывоза капитала в форме прямых инвестиций показывают, что Россия не только занимает первое место среди стран Центральной и Восточной Европы, СНГ и Балтии, но и превосходит их всех вместе взятых по данному параметру.

Инвестиционная деятельность крупных российских корпораций разворачивается в самых разных странах. Так, например, в Финляндии действует свыше 1,5 тысяч совместных предприятий с доминирующим российским участием, а совокупный объем прямых российских инвестиций в этой стране уже превысил объем финских прямых иностранных инвестиций в России.

Россия занимает 10-е место среди стран-экспортеров инвестиций в Польшу, а компания "Газпром" находится на 5-м месте среди иностранных фирм - инвесторов в этой стране. Весьма активна инвестиционная деятельность крупных российских корпораций в странах Балтии: так, доля российских инвестиций в накопленных ПИИ в Латвии превышает 7%.

Среди них российская компания "Лукойл" заняла первое место. При этом "Лукойл" безоговорочно лидирует по объему зарубежных активов - свыше 4 млрд. долл. Однако инвестиционная экспансия "Лукойла" вышла далеко за пределы данного региона, она распространена также на страны Каспийского бассейна и Ближнего Востока. Так, инвестиции "Лукойла" в нефтегазовые проекты Казахстана достигли 1,5 млрд. долл. В США "Лукойл" приобрел компанию "Getty Petroleum Marketing", ведущую операции в Колумбии и странах Северной Африки, а также пакет акций греческой нефтяной компании.

15 марта 2007 г. в Афинах подписано межправительственное соглашение Болгарии, Греции и России о строительстве нефтепровода Бургас - Александруполис. Пропускная способность трубопровода 35 млн. тонн с возможностью повышения до 50 млн. тонн, стоимость проекта - 1 млрд. евро. России будет принадлежать 51,7% акций консорциума по управлению трубопроводом.

Крупнейшим российским инвестором за рубежом является "Газпром", который имеет инвестиции примерно в 20 странах. Ресурсы компании направлены, главным образом, на содействие ее экспорту и укреплению позиций в глобальном бизнесе.

Наряду с нефтегазовыми корпорациями активную инвестиционную деятельность за рубежом развернули крупные российские компании других отраслей:

- РАО "ЕЭС России" приобрело 75% акций тбилисской электросети и тбилисской ГРЭС, почти 50% генерирующих мощностей электроэнергетики Армении и намерено продолжать активно инвестировать в электроэнергетику других стран СНГ, а также за его пределы;

- компания "Алроса" в области добычи и обработки алмазов;

- "Норильский никель" в области цветной металлургии, который создал совместное предприятие в Норвегии с бельгийской компанией и вложил 260 млн. долл. в покупку 51% акций американской компании Stillwater mining, единственного в США производителя платины и палладия;

- "Северсталь" в области черной металлургии;

- "Русский алюминий" приобрела крупные заводы по производству глинозема в Гвинее, Румынии, Украине, а в последнее время сфера деятельности через создание СП охватывает также и Аргентину.

Египет создает индустриальную зону для привлечения российских инвестиций. Планируется, что в нее будет привлечено 60-80 российских компаний, а общий объем инвестиций будет не меньше 1 млрд. долл. В промышленной зоне предполагается развивать автопроизводство с участием моделей Волжского автомобильного завода (ВАЗа) и Горьковского автомобильного завода (ГАЗа), изготовление автозапчастей и комплектующих, а также авиастроение и производство насосной техники. В перспективе возможны экспортные поставки произведенной в Египте продукции в другие страны.

Министерством экономического развития и торговли зарегистрировано около 2 тысяч фирм с российским капиталом за рубежом. Эти данные весьма существенным образом расходятся с зарубежной статистикой и данными международных финансовых организаций. По западным оценкам, только в оффшорных зонах таких фирм насчитывалось несколько десятков тысяч.

По данным Росстата РФ, общий объем накопленных за рубежом российских инвестиций на конец 2007 г. составил 14,3 млрд. долл., т. е. примерно в 5 раз ниже современных оценок международных организаций. По мнению экспертов, объем прямых зарубежных инвестиций был бы на порядок больше, если бы российские корпорации полностью раскрыли свои зарубежные активы.

В России внутристрановые ресурсы развития близки к исчерпанию. Осталось достаточно ограниченное число привлекательных для поглощения активов. Это вынуждает российские ТНК к зарубежной экономической экспансии, причем речь идет далеко не только о рынке стран СНГ и стран Центральной и Восточной Европы, но и о компаниях-резидентах наиболее развитых стран мира. Россия уже стала абсолютным лидером на рынке слияний и поглощений в Восточной Европе. Аналитическая группа M&A-Intelligence журнала «Слияния и поглощения» опубликовала исследование об итогах этого рынка в 2006 году. Эксперты насчитали 345 сделок слияний и поглощений с участием российских компаний на сумму 42,3 млрд. долл., 35,4% объема сделок пришлось на трансграничные покупки. Российские инвесторы были более чем вдвое активнее иностранных инвесторов: они купили за рубежом активов на 10,3 млрд. долл., заключив 54 сделки, а иностранцы потратили в России 4,7 млрд. долл. (38 сделок). Объем российского рынка слияний и поглощений пока не превышает 4,5% ВВП. В развитых странах этот показатель находится на уровне 6-7% ВВП, а в развивающихся доходит до 8-10% ВВП.

3.2. Пути использования в России зарубежного опыта в сфере регулирования прямых инвестиций ТНК

Одной из наиболее характерных черт современной мировой экономики, оказывающей все большее влияние и на положение в каждой отдельной стране, является повсеместный рост иностранных инвестиций, во многом связанный с деятельностью транснациональных корпораций и интернационализацией общественного производства.

Для того чтобы получать наибольшие преимущества от иностранных инвестиций, России необходимо учитывать сложившийся зарубежный опыт.

В последние годы США и ведущие государства ЕС прилагают всё больше усилий, чтобы добиться многостороннего соглашения по инвестициям, которое не позволит союзным им странам ограничивать инвестиционную деятельность ТНК и, возможно, портфельных инвесторов. Считается, что противники такой политики пытаются воспротивиться ходу истории, ибо, по мнению либералов, экономика не может развиваться без свободной торговли и инвестиционной деятельности.

Ретроспективный анализ показывает, что эта позиция не столь уж корректна: эталонные для либералов США Великобритания, Франция, Германия, из малых стран - Финляндия, Южная Корея, Тайвань и другие ныне преуспевающие национальные экономики - не использовали политику свободных инвестиций до той поры, пока не перешли определённый рубеж экономического развития.

После 1950-х годов, когда Европа столкнулась с потоками американских, а впоследствии и японских инвестиций, использовалось множество механизмов, чтобы гарантировать, что национальные интересы не будут ущемлены. Фор­мальные механизмы включали валютный контроль и ограничения иностранных инвестиций в важнейших секторах: в первую очередь, это оборона и сфера куль­туры.

На неформальном уровне для контроля иностранных инвестиций исполь­зовались механизмы типа преференций госпредприятиям, запретов на "перехват власти" и "добровольных ограничений" транснациональных корпораций. На­пример, в Великобритании, начиная с 70-х годов прошлого века, было заключено множество частных соглашений, применяемых, в основном, для вытеснения японских и прочих азиатских компаний, связанных с автомобильным производ­ством и гражданской электроникой.

Следует признать, что такие методы ограничения нежелательных иностранных инвестиций требуют сотрудничества между политической и экономической элитами общества в рамках демократических процедур.

В США для того чтобы иностранные инвестиции не привели к потере на­ционального контроля над важнейшими секторами экономики со времён завое­вания независимости до середины XX века, когда страна стала крупнейшей ми­ровой экономической державой, было принято большое количество федераль­ных и местных ограничительных законов, которые концентрировались на секторах: финансы, кораблестроение и добыча натуральных ресурсов[38].

С первых дней независимости правительства многих штатов блокировали или запрещали иностранные инвестиции в землю; настроения против владения землей иностранцами только усиливались, подстёгнутые безумием земельных спекуляций на новых территориях в 80-е годы позапрошлого века.

К иностранным инвестициям в горнодобывающую промышленность отно­шение было менее враждебным, но всё же не позитивным. Федеральные законы последней трети XIX века отдавали права на добычу полезных ископаемых лишь гражданам и компаниям США. Однако все эти законы не были эффективны, так как было сложно проверить фактическую принадлежность добывающих компаний и землевладельцев. В результате, например, крупнейшие нефтяные корпорации США по характеру транснациональны.

Другой пример - Ирландия - является хрестоматийным. Только здесь успешная экономика была построена на основе изначально либеральной политики по отношению к иностранным инвестициям. Главными стимулирующими механизмами были:

- режим предоставления капиталовложений, который требовал лишь, чтобы фирмы-получатели были интернационально конкурентоспособными;

- освобождение от налога на прибыль, заработанную от экспортной продажи (отменён в 1991 году); меры по сокращению регионального неравенства; ускоренная амортизация инвестиций в развивающиеся районы; сооружение промышленных зон в бедных областях за счёт правительства.

По мнению автора, исходный либерализм Ирландии объяснялся тем, что в стартовый период там практически не было национального промышленного ка­питала, а безработица была, и, главное, в большом объёме поступали капиталы этнических ирландцев - граждан США. Ограничивать их было нелогично и чревато политическими последствиями.

Весьма либеральный, но с плотным государственным мониторингом режим для иностранного капитала был принят в Республике Корея.

Одновременно были поставлены цели: увеличение инвестиций, рост занятости, улучшение платёжного баланса, ограничение импорта и экспорта филиалов, снятие неэффективности из-за неконкурентной рыночной структуры, обмен технологиями и на этой основе - обновление промышленности. Преду­сматривалось также противодействие влиянию ТНК на формирование политики. В итоге относительно жёсткого государственного регулирования Южная Корея стала экономическим "тигром" с либеральной экономикой.

Примерно та же политика обеспечила экономический успех Республике Китай на Тайване.

Итак, опыт США, Англии, Франции, Финляндии, стран Восточной Азии по­казывает, что на стадии роста до конца прошлого века эти государства вовсе не проводили либеральную политику по отношению к иностранным инвестициям. Мало того, вначале эта политика почти всегда была запретительной для иностранного капитала в отношении земли и природных ресурсов. То есть либерализм как идеология побеждает только тогда, когда страна осознает себя развитой и уверена в конкурентоспособности национальной экономики.

На ранних стадиях трансформации постсоветское государство фактически упустило возможность привести в промышленность значительные иностранные прямые инвестиции. Действующие в России иностранные корпорации предпо­читают пока краткосрочные финансовые вложения и преимущественно в добы­вающие и металлургические отрасли. Не более 1,5% иностранных инвестиций вкладываются в научные и технологические проекты. Помимо этого в настоящий период в Россию поступают:

- средний и мелкий иностранный капитал, привлекаемый высокой рента­бельностью и быстрой окупаемостью отдельных проектов в торговле, строительстве и сфере услуг. Прибыльность перекрывает в глазах таких инвесторов риски, пока ещё присущие инвестиционному климату России;

- инвестиции от представителей российской диаспоры в зарубежных странах, а также оффшорных компаний, вкладывающих в Россию незаконно вывезенный и легализованный за рубежом капитал. Для таких инвесторов риски существенно снижены за счёт знания местной специфики и обширных деловых и статусных контактов.[39]

Подобные инвестиции не служат насущной потребности технического об­новления экономики за некоторым исключением - например, массовой "мо­бильной" телефонизации населения; но и здесь в основном присутствует так называемый серый капитал. Причина не только в "злокозненности" мирового капитализма. Просто вне отраслей ВПК в России почти отсутствуют бизнес-структуры, способные на коммерческой основе принять иностранные высокие технологии. А для национальных военно-промышленных компаний коммерция на технологическом поприще не главная задача.

Стратегические ограничения иностранного капитала в оборонной промышленности России, вплоть до запретительных мер, вполне логичны из соображений национальной безопасности: государственный сектор российской тяжёлой промышленности требует защиты от недружественного поглощения. Напротив, ожидаемым следствием изоляции будет сохранение общей технической отсталости. По мнению видных военных, и традиционная неготовность российской (советской) армии XIX-XX веков практически к каждой войне - прямое следствие подобной закрытости.

Сейчас методы давления ВПК на все ветви и уровни российской власти весьма разнообразны. Между тем имеется мировой опыт регулирования правил и условий лоббирования интересов в инвестиционной деятельности - в основном, это законодательно закреплённая подотчётность заинтересованных фирм и физических лиц в денежных и материальных ресурсах, затраченных ими на со­провождение инвестиционных проектов и получение государственных ресурсов.

В настоящее время перед Россией стоит сложная задача: привлечь в страну иностранный капитал с учетом его собственных стимулов и одновременно ориентируя его мерами экономического регулирования на достижение национальных целей. Для этого необходимо проведение согласованного комплекса мер в законодательной и административной сфере, направленных на максимально полное раскрытие и использование инвестиционного потенциала экономики и повышения ее привлекательности для иностранных инвесторов. Эти меры можно сгруппировать по определенным направлениям.

Меры, ориентированные на создание привлекательных условий для притока ПИИ, включают в себя 3 основные группы:

• базовые меры по созданию благоприятного инвестиционного климата;

• правовые и административные основы деятельности иностранных инвесторов;

• специфические стимулы для ПИИ.[40]

В отличие от большинства стран Центральной и Восточной Европы, Россия не смогла пока решить задачу создания благоприятного инвестиционного климата, предусматривающего формирований стабильных политических и макроэкономических условий, защиты прав собственности. Однако улучшение инвестиционного климата само по себе не способно обеспечить резкое увеличение объемов иностранных инвестиций. Как показывает опыт стран с развивающейся и переходной экономикой, улучшение инвестиционного климата является необходимым, но не достаточным условием притока ПИИ. Решение этой задачи требует реализации мероприятий по созданию правовых основ деятельности иностранных инвесторов и специфических стимулов для ПИИ, направленных на повышение инвестиционной привлекательности России для иностранных инвесторов и привлечения их внимания к перспективным инвестиционным проектам на территории страны.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5