История стран Азии и Африки в новейшее время (стр. 2 )

Шестой пятилетний план Турции (1989-94 гг.) на 39% финансировался из госбюджета.
Госсектор в новых условиях избавился от ранее присущих ему пороков - теперь он функционирует на основе рентабельности в форме госкорпораций и не висит гирей на госбюджете (неэффективность госсектора прежде была обусловлена директивным, сверху, занижением цен на его продукцию в пользу потребителя этой продукции - частного сектора). В новых условиях самоокупаемости хозяйственная прибыль на одного занятого в госсекторе на 55% выше, чем в частном. Частный сектор понял выгоду раздела сфер влияния в экономике - даже крупнейшие турецкие монополии не требуют теперь приватизации госсобственности.

Как пишет видный экономист Кахраман: "Государственные монополии - это горб на экономике свободного рынка, но мы не желаем, чтобы вместо него появилось множество новых горбов, причин безработицы и незаживающих социальных ран". Любопытно, что при "рыночном" политическом руководстве страны (Т. Озал, С. Демирель) в 80-90 гг. доля госсектора в условиях рыночной конкуренции не уменьшилась, а даже увеличилась. Возникнув однажды для выполнения сугубо определенных функций, госсектор сохранил внутренние стимулы к саморазвитию в новой ситуации: параллельно росту производства в частном секторе происходит рост и в государственном.
Что касается частного капитала, то он устремился в наиболее выгодные экспорториентированные производства, чрезвычайно конкурентоспособные в Европе благодаря дешевизне турецкой рабочей силы.

Подводя итоги турецкого пути к рынку, отметим следующее:
- во-первых, его длительность, постепенность и драматичность. Многие турецкие специалисты считают, что в стране только завершается создание условий для нормального функционирования рыночного механизма.
- во-вторых, положительную роль третьей силы - Армии в предотвращении лобового столкновения рыночников и государственников. Парадокс, но военные оказались умереннее гражданских политиков, вовлеченных во внутрибуржуазное противоборство.
- в-третьих, хорошую продуманность и исполнение конкретных экономических проектов, выгодных и стране в целом, и частному капиталу (сначала развитие импортзамещающего, затем экспорториентированного производства).
- в-четвертых, издержки либерализации (в 80 гг. внешний долг Турции вырос вдвое до 30 млрд. долл., произошла резкая социальная дифференциация - не от хорошей жизни миллионы турецких рабочих-гастарбайтеров заполонили Европу и особенно ФРГ, хотя в целом турецкая экономика выигрывает от подобной рабочей эмиграции благодаря ее денежным переводам на Родину и приобретению гастарбайтерами квалифицированных специальностей).

Наступление торгово-финансового капитала на политику этатизма сопровождалось появлением элементов политической нестабильности в эпоху двухпартийной демократии в 50 гг. и хронической нестабильностью при многопартийной системе с 60 гг.

Парадокс многопартийной демократии в Турции - она способствовала укреплению политических позиций традиционных и консервативных сил. В борьбе за голоса избирателей буржуазные партии были вынуждены искать поддержку деревенской помещичье-кулацкой верхушки, поскольку "голоса деревни аги - часть собственности аги". Это воспрепятствовало ликвидации полуфеодальных пережитков в турецкой деревне. Кроме того, в 50 гг. ДП положила начало использованию мусульманской религии в политических целях. Отказавшись от принципа лаицизма, демократы выдвинули лозунг "каждой деревне - своя мечеть" (в то время как 16 тыс. деревень не имели начальной школы). За заслуги перед религией Премьер-министр Мендерес даже был причислен к лику "святых". Допущенная в 50 гг. в политику, мусульманская община 70 гг. включилась в "исламский ренессанс", стала выходить из-под государственного контроля и выдвигать собственные лозунги и требования.

В послевоенный период в Турции интенсивно идут процессы кристаллизации классового самосознания и самоопределения, возникают и распадаются причудливые социально-политические коалиции. Наиболее крупной является застарелая аграрная проблема. За 20-70 гг. количество крестьянских семей увеличилось с 1,7 до 4,1 млн. В результате на 25 млн. крестьян приходится 25 млн. га пашни: деревенская верхушка владеет 65% площадей, а количество безземельных крестьян за 50-70 гг. выросло с 64% до 84%. В конкретных условиях Турции даже уравнительный передел земли между крестьянами может привести лишь к экономически неэффективной парцеллизации сельского хозяйства по 5-6 га на семью с неизбежным последующим новым капиталистическим переделом. Аграрно перенаселенная деревня выталкивает в города огромную массу сельских мигрантов, оседающих в т. н. "геджеконду" (до 25% городского населения), которые являются питательной базой для экстремистских политических движений.

Государственная политика по отношению к крестьянству исходит из необходимости "поддержания внутреннего мира" посредством отчуждения земель у помещиков сверх установленного потолка землевладения (с 1973 г. 33 га на семью) с компенсацией и установления двойного потолка для "образцовых хозяйств", использующих капиталистические методы ведения хозяйства, и передачи земель государственного фонда (целинные, осушенные) по принципу очередности (безземельным, малоземельным, с/х рабочим). Для тех крестьян, кто земли получить не сможет (а таких большинство), государство обещает содействие в трудоустройстве на предприятиях и приоритет при выезде на заграничные заработки. Таким образом, аграрная проблема в Турции не может быть решена преобразованиями в деревне - лучшее средство ее смягчения - в создании достаточного количества рабочих мест для деревенских мигрантов в городе, чему в принципе способствует либерализация экономической политики. При всей остроте аграрного вопроса Правительству удается спускать его на тормозах и не допускать возникновения организованного крестьянского протеста.

Промышленный пролетариат Турции относительно немногочислен (накануне открытой либерализации его численность составляла около 4 млн. чел., из них фабрично-заводской пролетариат преимущественно на предприятиях госсектора, высокомеханизированных, около 1,5 млн. чел., 50% которых трудятся в коллективах численностью более 500 рабочих). Либерализация экономики способствует ускоренному росту рабочего класса мелких предприятий частного сектора, менее оплачиваемого. В городе, как и в деревне, около трети рабочей силы экономически невостребованы, что ведет к жесткой конкуренции за рабочие места. Все это обуславливает раздробленность рабочего и профсоюзного движения.

В связи с тем, что главным вопросом общественной жизни послевоенной Турции стал вопрос о типе капиталистического развития, водораздел политической борьбы до сер. 80 гг. проходил внутри буржуазного класса. До нач. 80 гг. наблюдается борьба двух основных тенденций внутрибуржуазного противоборства: сохранения госсектора как ведущего и превращения введущий частного сектора. С принятием Конституции 1982 г. на первый план выходит вопрос использования госсектора (в общенациональных интересах или для обслуживания крупного капитала?) Существенную роль играет противоборство наступающей западнобуржуазной группировки (26% территории, 39% населения, 69% промышленного производства) и обороняющейся восточной группировки (35% территории, 23% населения, 9% промышленного производства, более 50% с/х производства), в т. ч. по вопросам аграрной политики и интеграции Турции в Общий рынок.

Сложную социально-политическую эволюцию в послевоенный период претерпел офицерский корпус турецкой Армии. В 50 гг. плохо оплачиваемые военные вместе с административно-экономической бюрократией противостояли наступлению частного капитала на принципы Ататюрка. В 60 гг. торгово-промышленная буржуазия привлекла генералитет на свою сторону посредством экономической ассимиляции Армии в ВПК через Акционерные общества военных (АОВ). Интегрированные в частнобуржуазный сектор генералы в 1970 г. упредили антибуржуазное выступление офицеров-этатистов (более 100 старших офицеров и 8 генералов), а в 1974 г. провели процесс над ОРО (Организация революционных офицеров), в результате которого 33 офицера были осуждены на 6-12 лет заключения. В 70-80 гг. процесс перехода офицерского корпуса на сторону рыночников завершился, поскольку военные превратились в наиболее обеспеченную часть государственных служащих. При этом военные сохранили за собой статус и репутацию надпартийной общенациональной силы. Пестрота социально-политического спектра Турции и противоположность устремлений рыночников и этатистов позволили Армии играть роль верховного арбитра и добиться компромисса двух типов капиталистического развития.

Незавершенность процесса классообразования, ведущая роль традиционного сектора в демографической структуре несмотря на удвоение городского населения каждые 20 лет, молодость населения страны (более половины его моложе 25 лет), резкая имущественная дифференциация (на 20% населения приходится 57% национального дохода) - все это создает питательную среду для левого и правого радикализма и террористического движения. В 60-70 гг. базой леворадикального движения было 600-тысячное турецкое студенчество (25% из рабоче-крестьянской среды, 42% из семей государственных служащих), столкновение которых на заработках с суровыми социально-экономическими реалиями способствовало росту влияния на них идей Мао и Маркузе. Широкой популярностью среди них пользовался лозунг ликвидации "полуфеодального полуколониального режима", имеющий под собой определенные основания. Рост леворадикальных тенденций в молодежной среде в указанные десятилетия обусловливался также отсутствием легально действующей партии левой альтернативы типа КПТ, наличие пяти конкурирующих между собой социалистических партий.

В 70-80 гг. усиливается праворадикальная тенденция, олицетворением которой стала неофашистская организация "Серые волки", получившая мировую известность после покушения Агджи на Папу Римского. В самой Турции неофашисты практикуют индивидуальный террор не только против левых, но и против умеренно-либеральных политиков, журналистов, интеллектуалов. Неофашисты спекулируют на законном недовольстве значительной части населения страны негативными для них последствиями частнокапиталистической трансформации общества и взывают к традиционным, в т. ч. исламским ценностям. Образцом социальной демагогии "Серых волков" стали призывы их лидера А. Тюркеша: "Я не призываю турецкую нацию к грошовой демократии, где права попираются взяточниками и мошенниками, к свободе, где нет места нравственности, к экономике, допускающей ростовщичество и спекуляцию - я призываю вернуться на путь Аллаха, к единству и братству, к исламской нравственности и добродетели".

Неофашистское движение эксплуатирует не только социальный протест традиционных и маргинальных слоев населения. Оно является также реакцией на роль инонационального капитала в экономике страны и особенно на "космополитическом" Западе (Стамбул производит более трети НД), на армянский антитурецкий терроризм, на курдское сепаратистское движение (курды составляют 10% нас. Турции вообще и около 20% ее азиатской части), на внешнеполитические трудности Турции (кипрская проблема), на турецко-греческий конфликт из-за нефтяного шельфа Эгейского моря.

Деятельность левых и правых экстремистов дестабилизирует обстановку в стране и препятствует ее нормальному развитию, особенно в эпоху либерализации экономики. Поэтому турецкая Армия ведет решительную борьбу со всеми разновидностями политического радикализма.

Внешняя политика Турции после Второй мировой войны

Со времени переориентации внешней политики Турции с нейтралитета на Запад (1936-39 гг.) она, по выражению местного журналиста, "напоминает вагон, прицепленный к локомотиву, которым управляют другие". В 50 гг. односторонней ориентации на США Анкара превратилась в наиболее преданного союзника Вашингтона: вступила в НАТО (хотя не являлась страной Североатлантическооо региона) и другие военно-политические блоки, создание которых на Ближнем и Среднем Востоке было инспирировано США; участвовала в Корейской войне; поддержала англо-франко-израильскую агрессию против Египта в 1956 г.; разместила американские военные базы на своей территории и т. д. В результате Турецкая Республика, родившаяся в национально-революционной войне 1919-23 гг., противопоставила себя не только советскому блоку, но и национально-освободительному движению стран Азии и Африки. Военный переворот 1960 г. был вызван не только социальными последствиями политики обвальной либерализации демократической партии, но и протестом патриотически настроенных офицеров против того, что они называли "распродажей национальных интересов".

В 60 гг. внешняя политика Турции становится более самостоятельной. Это объяснялось не только национализмом военных, но и осознанием того факта, что Вашингтон готов поддержать Анкару только в случае ее маловероятного столкновения с Москвой, но не может быть полезен в конфликте Турции с несоциалистическими странами (например, с Грецией из-за Кипра). В Анкаре также убедились в нежелании США содействовать комплексной индустриализации Турции, т. к. это ослабило бы ее зависимость от Вашингтона. Турции также необходимо было выйти из международной изоляции в третьем мире для обеспечения его поддержки турецкой политики на Кипре. С учетом вышеуказанных соображений Анкара, сохраняя общую военно-политическую ориентацию на США, начала экономическую переориентацию на ЕЭС - Западную Европу. Расширение экономического сотрудничества с СССР помогало Турции шантажировать Запад с целью установления более благоприятных для нее условий взаимодействия с ним.

В 70 гг. произошло некоторое осложнение турецко-американских отношений. Во время обострения турецко-греческих отношений вокруг Кипра Вашингтон, не заинтересованный в военном столкновении двух членов НАТО и ослаблении юго-восточного фланга этого блока, наложил запрет на использование Турцией американского вооружения и прекратил ранее оговоренные военные поставки. В ответ на это Анкара установила контроль над американскими военными базами на турецкой территории, кроме базы НАТО в Инджирлике. Впоследствии на США было оказано давление в пользу резкого повышения арендной платы за пользование военными базами в Турции.

В 1963 г. начался процесс вхождения Турции в Общий рынок. Поскольку на Западную Европу приходилось 93% турецкого экспорта, в Анкаре надеялись на ликвидацию перед ним таможенных перегородок, а также на предоставление со стороны ЕЭС займов, кредитов, экономической помощи, инвестиций в экономику страны. На первом, подготовительном этапе вступления в эту организацию (1963-72 гг.) стороны изучали друг друга и возможности взаимодействия. На втором, таможенном этапе (1972-87 гг.) Турция приводила тарифы и стандарты в соответствие с европейскими, обеспечивала свободу движения рабочей силы и капиталов, интегрировала в ЕЭС свое с/х. По намеченному в нач. 60 гг. графику на третьем этапе (1984-90 гг.) завершается выработка единой для Турции и Общего рынка экономической политики. Экономическая либерализация в Турции сблизила типы капиталистического развития этой страны и стран ЕЭС.

Интеграция Турции в европейскую капиталистическую экономику способствовала ускоренной модернизации страны, что заметно хотя бы на роли турецкой рабочей эмиграции: она существенно смягчает проблему безработицы: 70% эмигрантов получают на европейских предприятиях профессиональное образование и возвращение их на Родину есть инвестиция человеческого капитала ЕЭС в турецкую экономику (при условии их использования дома по-назначению), переводы инвалюты эмигрантов (в среднем по 970 долл. каждый в год) покрывают 76% дефицита платежного баланса страны (а в самой Турции каждый рабочий производит только 500 долл. ВНП, т. е. чистая прибыль страны от каждого эмигранта составляет 470 долл./год. Трудовая эмиграция - разновидность турецкого экспорта). Адаптация изначально неквалифицированных турок к индустриальной экономике ЕЭС способствует приспособлению страны в целом к современным социально-экономическим стандартам. Эпохи спадов экономической активности в Западной Европе существенно отражаются на пока еще слабом турецком звене ее экономики и особенно на масштабах и прибыльности турецкой эмиграции.

Сложную эволюцию претерпела политика Турции по отношению к арабскому миру. В 50 гг. она играла роль орудия и посредника Запада в мусульманском мире, обвиняя арабов в конфликтах с Израилем (в то время как даже Пакистан становился в этом вопросе на позиции мусульманской солидарности). В 60 гг. Анкара начала борьбу за восстановление доверия к себе со стороны арабо-мусульманского мира для решения внешнеторговых и кипрской проблемы. Это выразилось в сочетании прозападной и проарабской позиций турецкой дипломатией: с одной стороны проарабский нейтралитет в третьей и четвертой арабо-израильских войнах (признание Резолюции ООН № 000, пропуск советских кораблей через Проливы в Средиземноморье), с другой стороны сохранение дип. отношений с Тель-Авивом и неучастие в санкциях против него. Однако арабских соседей устраивала и подобная позиция Турции, выгодно отличавшаяся от прежней. С Ираком Турция нашла общий язык в борьбе против курдского сепаратизма в обеих странах (20% нас. Ирака) и в нач. 90 гг. даже совершала рейды и авианалеты на позиции курдских повстанцев на иракской территории с согласия (или по просьбе) Багдада. Следует отметить существенные расхождения позиций курдов обеих стран. Турецкие курды добиваются создания независимого курдского государства на части территории Турции, Ирака, Ирана и Сирии. Иракские же курды согласны ограничиться внутренней автономией Иракского Курдистана с правом приоритетного пользования доходами от Мосульской нефти, за что турецкие курды считают их "предателями" общего дела. Исламская революция в Иране содействовала повышению роли Турции на Ближнем и Среднем Востоке как олицетворения светской альтернативы развития мусульманского мира и способствовала увеличению западной военной и экономической помощи этой стране.

Наиболее острой внешнеполитической проблемой Турции 60-90 гг. стала кипрская. Особенностью НОД на Кипре против британского господства было выдвижение греками-киприотами лозунга "энозиса" (присоединения) острова к Греции, поскольку греки составляли три четверти населения Кипра; и турками-киприотами лозунга "таксима" (раздела Кипра между Турцией и Грецией). Пока Кипр был британской колонией, Анкара не интересовалась ни островом, ни его турецкой общиной. С провозглашением независимости Кипра в 1959 г. местные турки почувствовали слабость своих позиций перед более развитой в социально-экономическом отношении греческой общиной и греческими экстремистами из организации "ЭОКА", и апеллировали к Анкаре о поддержке. Правящие круги Турции использовали проблему турецкого меньшинства на Кипре как политический громоотвод от сложных внутренних проблем страны. Попытка "черных полковников" из Афин в одностороннем порядке осуществить энозис вынудила Анкару осуществить превентивную военную операцию на Кипре в 1974 г., в результате которой под турецким покровительством была создана "Турецкая Республика Кипр", признанная Анкарой, но не признанная остальным миром. Раскол Кипра стал результатом действий экстремистов обеих островных общин, поддержанных Анкарой и Афинами.

Советско-турецкие отношения, дружественные до 1936 г., находились в процессе ухудшения до 1954 г. В 50 гг. между Москвой и Анкарой сохранялась напряженность, несмотря на ряд шагов со стороны советской дипломатии по ее ослаблению после смерти Сталина. 30 мая 1953 г. Москва заявила об отсутствии у нее территориальных претензий к Турции (косвенно предъявленных Анкаре через советскую прессу в декабре 1945 г.) и об отказе от выдвинутых в 1946 г. пяти требований СССР по Черноморским Проливам. Турецкие политики и историки не любят упоминаний об отказе СССР от своих претензий. С. Демирель заявил, например, что "Турция вступила в НАТО в 1952 г. и создала американские базы на своей территории после1953 г., т. к. СССР потребовал Карс, Ардаган".

С 60 гг. происходит улучшение советско-турецких отношений, что объяснялось стремлением Турции диверсифицировать внешнеэкономические связи, вынудить Запад к более благоприятным для Турции условиям сотрудничества для нейтрализации советского влияния в этой стране, а также общей разрядкой отношений Восток-Запад. К тому же, позиция Москвы по Кипру против энозиса оказалась ближе к интересам Турции, чем западная политика невмешательства в конфликт, в котором у Греции было больше шансов на победу.

Результатом экономической помощи СССР Турции стали: Искендерунский металлургический комбинат, нефтеперерабатывающий завод в Измире, алюминиевый завод в Сейдишехире и др. Создание экономической базы взаимных интересов позволило на рубеже 60-70 гг. провести демаркацию советско-турецкой границы (длиной 616,5 км). С распадом СССР развернулось соперничество исламского шиитского Ирана и светской (суннитской) Турции за влияние на Закавказье и Среднюю Азию, от исхода которого зависит во многом будущее этих регионов.

Тема 3. Иран в послевоенный период (1е годы)

(лекция - 4 часа)

План

1. Иран в годы Второй мировой войны. Подъем национально-демократического движения в Иране (2-я пол. 40-х гг.).

2. Политическая борьба, социально-экономическое развитие и внешняяполитика (1е годы).

3. Иран в гг.

4. Период «белой революции»: внутренняя и внешняя политика. Успехи и проблемы.

5. «Исламская революция» и провозглашение Исламской республикиИран. Внешняя политика («экспорт революции»).

6. Проблемы внутренней и внешней политики послереволюционногоИрана.

Литература:

Агаев : рождение республики. - М., 1984.

Агаев в прошлом и настоящем. - М., 1981.

Агаев между прошлым и будущим. - М., 1987.

Агаев РухоллаМусави Хомейни // ВИ№ 6.

Алиев и общественно-политическое развитие Ирана в ХХ в. -

М., 1983.

Арабаджян . Изменения в отправной структуре экономики в 60-70-

х гг. (К проблеме ломки колониальной структуры экономики). - М., 1983.

Арабаджян . Власть, реформы, революции (XIX-XX вв.). - М., 1991.

О так называемом «Первом плане» Исламской Республики

Иран (1989/1/1994) // Восток№ 6.

Виноградов : люди и события (из записок посла). - М.,1998.

Россия, Иран и независимые государства Средней Азии после распада СССР () // Восток№ 1.

Дорошенко духовенство в современном Иране. - М., 1985.

Дорошенко : О некоторых современных толкованиях проблемы

валайатефаких // Восток№ 4.

«Иранский кризис» гг. По рассекреченным архивным документам // ННИ№ 3.

Жигалина движение курдов в Иране (). - М.,

1988.

Жигалина эволюция иранского общества. - М., 1996.

Западная Азия: этнополитическая ситуация. - М., 1993.

Иванов в 60-70-х гг. ХХ в. - М., 1977.

Иранская революция гг. Причины и уроки. - М., 1989.

Иран. Очерки новейшей истории Ирана. - М., 1976.

Кляшторина 60-80-х годов: от культурного плюрализма к исламизации культурных ценностей. - М., 1990.

Мамедова производства и капитала в Иране в 60-70-е

годы. - М., 1982.

Мамедова фонды и предпринимательская деятельность

иранского духовенства // МЭМО№ 7.

, Хромова путей реформации в исламе. Опыт

Ирана. - М., 1991.

Ниязматов -иракский конфликт. - М., 1989.

Орлов политика Ирана после Второй мировой войны. - М.,

1976.

Скляров 60-80-х гг.: традиционализм против современности. - М.,

1993.

Реза Иран в ХХ веке: Политическая история. - М., 1994.

Резников : падение шахского режима. - М., 1983.

Цуканов регионального развития Ирана. Экономика и

политика (60-70-е годы). - М., 1984.

Юртаев : студенты в исламской революции. - М., 1993.

1. Иран в годы Второй мировой войны. Подъем национально-демократического движения в Иране (2-я пол. 40-х гг.).

С началом второй мировой войны прогерманский режим Реза-шаха оказался в сложном положении: не рассчитывая на прямую военную поддержку со стороны Берлина, Тегеран не во всем следовал пожеланиям Гитлера, опасаясь реакции Лондона. Недовольный нерешительностью шаха, фюрер послал в Иран Канариса с инструкцией "установить в Иране Республику по образцу третьего Рейха", если обнаружится, что шах "проанглийский реакционер". Параллельно недовольству Германии нарастало недовольство шахом в Москве в связи с деятельностью в Иране фашистской агентуры. После четырех предупреждений о нарушении Тегераном ст. 6 Договора 1921 г. в августе 1941 г. советские войска на основании указанного Договора были введены в Северный Иран, а британские части по договоренности с Москвой высадились на Юге. Реза-шах был вынужден отречься от престола в пользу своего сына Мухаммеда Реза-Пехлеви, правившего страной с 1941 г. по 1979 г.
Оккупация Ирана англо-советскими войсками избавила страну от перспективы военных действий на его территории, способствовала его экономическому развитию благодаря интенсивной добыче нефти для нужд антигитлеровской коалиции, транспортировке грузов по ленд-лизу в СССР и экономической и иной помощи союзных Держав (поставки продовольствия, борьба с нашествием саранчи и т. д.). После Сталинграда вожди кочевых племен выдали союзникам главу германской разведки в Иране Майера, отказавшись от профашистской деятельности. Провал профашистской ориентации Ирана и оккупация страны советскими, британскими, а позднее и американскими войсками способствовали компрометации реакционных кругов и усилению национально-демократического движения. В наибольшей степени этот процесс развился в советской зоне оккупации, на Севере, где окрепли позиции иранских коммунистов из Народной Партии Ирана (НПИ), Демократической Партии Курдистана (ДПК), Демократической Партии Азербайджана (ДПА). В послевоенный период ДПК и ДПА добились широкой национально-культурной автономии с правом проведения аграрных преобразований, причем Тегеран обязался демократизировать весь Иран по образцу иранского Азербайджана (в состав Правительства Кавама даже были включены 3 члена ЦК НПИ). Как показали последующие события, эти временные уступки были сделаны Тегераном для накопления сил и последующего разгрома национально-демократического движения, на чем настаивали Лондон, Вашингтон, АИНК, вожди кочевых племен, реакционная иранская военщина.

2. Политическая борьба, социально-экономическое развитие и внешняя

политика (1е годы). Второй этап борьбы Ирана за нефть (1950-53 гг.)

Внутриполитическая борьба в стране происходила на фоне усиливающегося англо-американского противоборства за влияние в Иране. Разгром национально-демократического движения в 1946-47 гг. воспрепятствовал модернизации страны, жизненный уровень которой был в 2, 5 раза ниже турецкого, что было залогом будущих социальных взрывов и дальнейшего ослабления ее самостоятельности на международной арене. Наиболее дальновидные представители правящих кругов видели гарантию сохранения социально-политической стабильности в стране в форсировании экономического развития, что было невозможно без использования доходов от иранской нефти на благо самого Ирана, а не АИНК. Таким образом, нефтедоллары рассматривались ими в качестве заменителя коренных социально-экономических преобразований. Сторонники подобной политики объединились в Национальный Фронт (НФ) во главе с Мосаддыком (аристократ по рождению, экономист по образованию, бывший дипломат). В 1950 г. НФ под лозунгом национализации иранской нефти победил на выборах и приступил к реализации своей программы. Начиная борьбу за установление иранского контроля над своими нефтяными богатствами, Мосаддык рассчитывал использовать межимпериалистические, прежде всего англо-американские противоречия, и не стремился вовлекать в борьбу широкие народные массы. Однако, в отличие от первой попытки начала 30 гг., борьба за нефть на этот раз стала поистине всенародным делом, о чем свидетельствует переименование в ходе борьбы возникших повсеместно массовых организаций: в 1950 г. "Общества борьбы с АИНК", в 1951 г. "Общества борьбы с империалистическими нефтяными компаниями", в 1952 г. "Общества борьбы с империализмом". Радикализация массового движения с одной стороны напугала консервативные круги иранской правящей верхушки и оттолкнула их от Мосаддыка, а с другой стороны способствовала англо-американскому сближению на антииранской основе: в результате бойкота и блокады нефтяному экспорту Ирана на Запад Правительство Мосаддыка оказалось без средств (попытка главы итальянской государственной нефтегазовой корпорации ЭНИ Э. Маттеи наладить взаимовыгодные контакты с Тегераном завершилась загадочной гибелью Э. Маттеи в авиакатастрофе, организованной, предположительно, совместно ЦРУ и Интеллидженс Сервис). В сложившейся ситуации Мосаддык не решился сделать ставку на массовое антиимпериалистическое движение для противодействия внутренней и внешней реакции и не использовал возможности продажи нефти социалистическим странам. Оказавшееся практически в политико-экономической изоляции, Правительство Мосаддыка было свергнуто в результате государственного переворота 1953 г.

3. Иран в 1954-60 гг.

Поражение Ирана в борьбе за нефть завершилось перераспределением позиций империалистических Держав в этой стране. В 1954 г. за спиной Тегерана был создан Международный Нефтяной Консорциум (МНК), известный как "Семь сестер", для эксплуатации нефтяных ресурсов Ирана. В него входили несколько американских компаний (40% акций), АИНК (40%), Ройял-Датч Шелл (14%), Франсез де Петроль (6%). Таким образом, монополия АИНК была нарушена не Тегераном, а ее западными конкурентами. Новое Правительство Ирана генерала Захеди вопреки Закону 1951 г. о национализации национальных нефтяных богатств согласилось на деятельность МНК в стране до 1994 г. при расширении площади концессии без права ее аннулирования Тегераном в одностороннем порядке. Реальный выигрыш Ирана заключался в обязательстве МНК отчислять ему прибыли по принципу "фифти-фифти" плюс 12% добываемой нефти. Не желая укрепления экономической самостоятельности Ирана, МНК ограничивался расширением добычи и вывоза сырой нефти без создания системы нефтепереработки. Экономическая капитуляция Ирана перед западными Державами сопровождалась укреплением военно-политического сотрудничества Тегерана с Вашингтоном. В 1954 г. страна вступила в Багдадский Пакт (СЕНТО), отказавшись тем самым от официально нейтрального статуса (за сопротивление такому изменению основ внешней политики было арестовано более 600 офицеров). Была одобрена "доктрина Эйзенхауэра" в 1957 г., отвергнуто советское предложение заключить Пакт о ненападении, поскольку такой документ ограничил бы возможности американо-иранского военно-политического сотрудничества. Военные расходы в 50 гг. в 4 раза превосходили государственные инвестиции в экономику. Большая часть американской помощи Ирану направлялась в строительство военной инфраструктуры. Страна запуталась в сетях иностранных займов - выплата старых долгов превосходила поступления от новых займов. Экономические планы промышленного строительства выполнялись только наполовину. Развитие сельского хозяйства, и особенно ирригации, сковывалось полуфеодальными отношениями в деревне. Страна находилась на пороге глубокого социально-экономического и политического кризиса.

4. Эпоха "Белой революции Шаха и народа" (1961-79 гг.): внутренняя и внешняя политика.

"Белая революция" (серия реформ сверху для предотвращения революции снизу) была обусловлена как внутренними потребностями модернизации страны, так и настояниями США ( Кеннеди полагал, что американская помощь союзникам не может заменить внутренних преобразований в этих странах). Поскольку большая часть господствующего класса, связанная с полуфеодальным землевладением, не желала перемен, Шах распустил Меджлис и проводил реформы своими декретами.

Важнейшей реформой была аграрная, проведенная в несколько этапов и ликвидировавшая остатки феодализма в деревне. В первой половине 60 гг. площадь землевладения ограничивалась землями одной деревни, а остальные передавались безземельным крестьянам в рассрочку на 15 лет. В сер. 60 гг. был введен максимум землевладения 30 га орошаемых и 200 га богарных земель (устанавливалась привилегия до 500 га хозяйствам, применяющим капиталистические методы с/х производства). В нач. 70 гг. государство создавало условия для кооперативного движения и для крупных зерноводческих хозяйств на государственных землях. В целях общекультурного подъема села туда были направлены добровольцы-военнообязанные из Корпусов просвещения и здравоохранения.
Последствия аграрных преобразований были неоднозначны и противоречивы. В 60 гг. крестьянское безземелье (60% крестьян) сменилось крестьянским малоземельем (иного при ограниченности пахотных угодий в этой стране и не могло быть), но социальная база шахского режима в деревне резко увеличилась на указанное десятилетие. С другой стороны, парцеллизированное с/х в эти годы само стало потреблять большую часть производимой продукции и в связи с необеспеченностью городов продовольствием Иран был вынужден прибегнуть к с/х импорту. Таким образом, уже в 60 гг. наблюдаются противоположные социальные и экономические последствия аграрных преобразований.
В 70 гг. выявилось, что темпы аграрных преобразований в стране оказались слишком высокими: на смену феодальному безземелью крестьянства через короткий период малоземелья приходит процесс обезземеливания обуржуазивающейся деревни, земли которой интенсивно переходят в руки деревенской кулацкой верхушки и тех же бывших помещиков (около 30% деревенского населения). До 41% крестьянства были вынуждены в 70гг. мигрировать в города, не нуждавшиеся в таком количестве рабочей силы, и составили там значительный слой маргиналов, взрывоопасный в плане социального протеста, традиционно массового в этой стране.
Период "Белой революции" характеризуется быстрыми темпами промышленного роста благодаря политике реформизма, проводимой Шахом, и притоку нефтедолларов, особенно с 1973 г. ВНП на душу нас. увеличился за 1963-78 гг. со 100 долл./год до 1521 долл. Темпы прироста пром. производства составляли 8,8% в год в 1962-68 гг., 11,5% в 1969-72 гг., 26% в 1973-78 гг. Однако эти блестящие показатели были достигнуты в основном за счет развития сборочного производства, не укрепляющего экономической самостоятельности страны и, что самое существенное, на путях развития капитализма сверху, блокирующего возможности демократического развития капитализма снизу с втягиванием в буржуазно-рыночные отношения основной массы населения. Следовательно, капиталистический прогресс обеспечивал средства для существования незначительной части населения. В то же время не только в деревне, но и в городе старые формы существования разрушались быстрее утверждения новых.
Несчастье Ирана эпохи "Белой революции" заключалось в том, что темпы модернизации страны были слишком быстрыми, реформы недостаточно учитывали национально-религиозную специфику, а потому натолкнулись на слишком серьезное сопротивление - культурно-цивилизационную реакцию традиционного иранского общества на утверждение новых буржуазных норм и условий существования, возглавленную шиитским духовенством. Гибельными для "Белой революции" оказались слишком большие доходы от нефти (в результате повышения цен на нее с 1973 г. по 1978 г. казна получила более 100 млрд. нефтедолларов, из которых 40 млрд. были истрачены на силовые структуры и столько же на государственные промышленные проекты). Уникальное явление в мировой практике реформ - наличие средств, и наличие мощного репрессивного аппарата побудили Шаха игнорировать оппозиционные преобразованиям силы (вместо кропотливой работы с оппозицией для ее раскола и привлечения части ее на свою сторону Шах практиковал ее тотальное подавление).
Многочисленное шиитское духовенство (только в городах их 15 тыс. чел. в 5400 мечетях) выступало против реформирования систем образования и судопроизводства в светском направлении из опасения потери своей идеологической монополии и влияния на массы. Посягательство светской власти на свои традиционные привилегии улемы трактуют как посягательство на исламские устои. В период "Белой революции" Шах целенаправленно ограничивал своими реформами не только политико-идеологическую роль духовенства, но и его экономическую мощь (секуляризация церковной земельной собственности), чем восстановил его против себя. Внешняя политика Ирана в эпоху "Белой революции". В 60-70 гг. во внешней политике Ирана произошли существенные изменения и появились принципиально новые ее направления. Во-первых, Шах резко расширил масштабы экономического сотрудничества с социалистическими странами. Это было обусловлено нежеланием Запада содействовать строительству базовых отраслей промышленности Ирана; более выгодными условиями внешнеэкономического сотрудничества с СЭВом; стремлением Тегерана к выгодному балансированию между двумя противоборствующими системами, позволяющему проводить более самостоятельную внешнюю политику; попыткой обеспечить Ирану тылы на его северных границах на случай возникновения конфликта в районе Персидского залива; надеждами нейтрализовать влияние Багдада на формирование советской политики на Среднем Востоке. Основным объектом советско-иранского сотрудничества стал Исфаханский металлургический комбинат. Важное значение для обеих стран имела "сделка века" о поставке по Трансиранскому газопроводу иранского газа в Закавказье и аналогичного количества сибирского газа в Западную Европу по ирано-европейским контрактам, что открыло Тегерану "окно в Европу". Параллельно советско-иранскому сотрудничеству развивались связи Ирана со странами Восточной Европы, особенно с Румынией, имевшей излишние для нее мощности по производству нефтедобывающего оборудования.

Во-вторых, Тегеран принял активное участие в создании ОПЕК и борьбе нефтедобывающих стран за установление равноправных отношений с промышленно развитыми странами Запада и прежде всего за повышение цен на нефть и увеличение отчислений за право ее добычи. В 1973 г. все имущество МНК было передано Иранской национальной нефтяной компании (ИННК) с гарантией поставок нефти в распоряжение МНК в течение 20 лет и отчисления последним в пользу Тегерана 60% суммы прибылей. В результате повышения цен на нефть и отчислений от МНК в пользу ИННК нефтяные доходы Ирана выросли с 2, 4 млрд. долл. в 1972 г. до 20 млрд. в 1974 г.

В-третьих, во внешней политике Шаха появляются не только проимпериалистические, но и империалистические черты, подкрепленные стремительным ростом военного потенциала Ирана (военные расходы за 70 гг. выросли в 20 раз), планами установления контроля Ирана над "керосиновой бочкой" планеты - Персидским заливом, что поставило бы мировую капиталистическую экономику в определенную зависимость от Тегерана. Создав самый сильный в мире флот на воздушной подушке, самую совершенную в третьем мире ракетную систему ПВО, превосходя по ВВС и вертолетному парку всех членов НАТО, кроме США, Иран добивался подавляющего контроля над важнейшей транспортной нефтяной артерией мира - Ормузским проливом. Добиваясь присутствия на другом берегу Пролива, Шах вмешался во внутренний конфликт в Омане и послал свои войска против партизанского движения в этом султанате. С остальными арабскими государствами у Тегерана сложились напряженные отношения. Шах прилагал большие усилия к поддержанию дружественных отношений с Пакистаном и Афганистаном, поскольку опасался сепаратизма белуджей.