История твоей России (стр. 3 )

В период монгольского владычества произошло размежевание двух основных религий, на столетия определивших духовную жизнь народов этого региона, - православия и ислама. Мы уже поняли, что для Чингисхана характерна была веротерпимость. «Он приказал уважать все религии и не высказывать предпочтение какой-либо из них». Поэтому среди его воинов, полководцев и администраторов были как шаманисты, так и буддисты, мусульмане и христиане. Потому то в империи чингизидов длительное время сосуществовали ислам и христианство. И даже когда в начале XIV века хан Узбек насильственно ввел ислам как государственную религию, и его принятие стало обязательным для всех подданных хана под страхом смерти, его приказ не распространялся на русские земли. Значит, с XIV века возникла еще и религиозная грань между Золотой Ордой и Русью. Не лишним будет сказать и о том, что между Золотой Ордой и Северо-Восточной Русью существовала пограничная полоса, хотя она не защищала от нашествий и была достаточно условной.

В данных условиях сказывалось монголо-татарское влияние на процесс формирования русского народа и его государственности. Постоянные контакты русской элиты с Золотой Ордой неизбежно приводили к восприятию ее опыта, повороту Московской Руси к Востоку. Происходит смена цивилизационного типа развития, в основе которого лежит монголо-татарский (тюркский и туранскии) факторы. Другой причины, объясняющей данный цивилизационный разворот огромной территории, история нам не предоставила. Московская Русь значительно отличалась от своего исторического предшественника — Киевской Руси, формируясь, уже как собственно евразийская держава. Фактическая ликвидация демократических элементов управления, присущих Киевской Руси — политическая особенность монгольской эпохи. Попав под влияние Золотой Орды Русь в целом к концу XIII века, утратила связи с быстро развивающимся Западом и ранее сложившиеся черты прогрессивного развития. Окончательно блокирована была Русь еще одним «азиатским фактором» - падением в 1453 г. под ударами Османской Турции Византийской империи. Русь, ее государственность начинают приобретать черты восточной деспотии с ее жестокостью, произволом, полным пренебрежением к народу и личности. В результате на Руси сформировался своеобразный тип феодализма, с сильным «азиатским элементом».

Исторически окончание монгольского ига относят к 1480 г. — к царствованию Ивана III. Однако это был заключительный этап, которому предшествовала продуманная политика великого князя по отношению к разным татарским ордам уже разваливающейся Золотой Орды. Подобно тому, как монголы в свое время использовали распри между русскими князьями в своих интересах, так и Иван III приводил в действие эти рычаги, извлекая пользу из разногласий между татарскими ордами, среди которых уже были как дружески расположенные ханы, так и недруги.

Окончательно Золотая Орда была разрушена в начале 90-х гг. XV века крымским ханом Менгли-Гиреем. На ее месте образовалось Астраханское ханство, слабое образование, не представлявшее угрозы для Москвы. В Казанском же ханстве «посредством» русской армии на престол был посажен кандидат Ивана III. Решив ордынские проблемы, подчинив себе Новгород и Тверь, Ивана III обращает свое внимание на Запад и в качестве потомка Владимира Святого — великого князя Киевской Руси - заявляет права Москвы на Западную Русь как свое родовое наследство. С этого времени он стал титуловаться Великим князем всея Руси, чем вызвал большой переполох и враждебную реакцию в первую очередь «ближнего» Запада (Литвы, Польши, Швеции, Ливонии). Напомним читателю и реформаторам, что по другому пути пошло развитие западных и юго-западных земель Древней (Киевской) Руси. Они вошли в состав Великого Княжества Литовского и Русского. Близость к западно-славянским государствам, вошедшим в орбиту католического культурно-политического влияния и, впоследствии, лишь по касательной затронутых монгольским нашествием, обусловила тесные контакты с ними Полоцка и Волыни. Эти княжества первыми обособились с началом удельного периода. Дольше других сопротивляясь Орде, Даниил Галицкий, попытался опереться на Запад, но реальной помощи ни от римского папы, ни от европейских государей не получил. В середине XIII в. усиливается Литва. Ее князь-объединитель Миндовг в борьбе с крестоносным натиском в Прибалтике не только сплотил коренные литовские земли Аукшайте и Жемайтию (Жмудь), но и привлек западнорусских князей. Напомним, что в это же время ожесточенную борьбу с немецкими рыцарско-монашескими орденами ведут Новгород и Псков в союзе с северо-восточными княжествами. За два последующих столетия литовские князья Гедимин, Кейстуд, Ольгерд и Витовт присоединили к новой державе значительную часть русских земель с городами Гродно, Витебск, Киев, Минск, Переяславль, Полоцк, Чернигов. И периодически владели Смоленским, Брянским, Верховскими княжествами и Подолией. Для достижения этой цели они не останавливались и перед открытыми конфликтами с Ордой, которая в итоге была вынуждена отказаться от юго-западных земель Руси. Новое балто-славянское государство на 9/10 состояло из земель бывшей Киевской Руси, а 2/3 населения ее столицы Вильно были русскими. Язык и письменность в основном были славянскими, а господствующей религией (до середины XV в.) православие (литовцы сохраняли язычество).

Литовские князья не ставили целью жесткую централизацию. Великое княжество литовское было федерацией отдельных земель и княжеств с различной степенью зависимости от центральной власти и значительным самоуправлением городов. Формы зависимости определялись обстоятельствами вхождения тех или иных земель в государство и обеспечивали местному боярству и княжеским династиям значительную внутреннюю автономию и неприкосновенность исторически сложившихся в предшествующее время социально-экономического уклада и политической жизни. Хотя на престолах удельных княжеств Рюриковичи постепенно заменялись Гедиминовичами, многие из них, в том числе Войшелк, сын Миндовга, и Ольгерд принимали православие, многие были связаны с русскими князьями династическими браками. Договорной характер отношений с местной аристократией, церковью и горожанами определял их привилегии и формы земельных пожалований. Это были отношения вассалитета, характерные для многих европейских государств. С XVI в. за боярами закрепляется пришедшее из Польши наименование «шляхта», а в городах вводится магдебургское право.

До поры до времени, желание литовских князей расширять свои владения объективно отвечало стремлению восточнославянских земель к объединению. Понимая это, Ольгерд и Витовт пытались установить власть и над Владимирской Русью, поддерживали Тверь и сепаратистские устремления удельных князей в Московском государстве, неоднократно ходили походами на Москву. Однако этому препятствовали нараставшие силы нового национально-русского центра - Москвы и позиция православной церкви. На востоке русских земель литовцы встречают упорное сопротивление, преодолеть которое они не смогли. На Западе не прекращается борьба с Тевтонским Орденом, что все больше сближает Литву с Польшей. После Кревской унии 1387 г., заключенной Ягайло, начинается крещение литовцев в католичество, а после Люблинской унии 1569 г. и создания Речи Посполитой пути польско-литовского государства и Руси окончательно разошлись. Наступала эра централизованных государств и федерализм остался за порогом истории, как Востока, так и Запада, погубив впоследствии Речь Посполитую. Великое княжество Литовское и Русское стало колыбелью украинцев и белорусов, обусловив их субкультурное своеобразие. Восточная часть этих земель, воспротивившаяся насильственному внедрению католицизма, после восстания Богдана Хмельницкого начинает свое вхождение в Россию. Самая же западная часть, (бывшее Галицкое княжество) подверглась наибольшей полонизации, что сказывается и в настоящее время.

Вот она, историческая основа сегодняшних политических позиций, связанная с восточными и западными областями Украины.

Вопросы для самоконтроля:

1.  Каковы последствия Монгольско-татарского нашествия для Русской истории?

2.  В чем взаимосвязь феодальной раздробленности Руси и зависимости от Орды?

3.  Какова роль «азиатского фактора» в формировании самодержавия и специфике Московского государства?

4.  Почему Литва была также и «Великим княжеством Русским»?

7. Держава – Московская

«Сильна ли Русь? Война и мор

И бунт, и внешних бурь напор

Ее, беснуясь, потрясали –

Смотрите ж: все стоит она!»

.

Начавшийся в конце XI века распад Киевской Руси приводит к возникновению большого количества государственных образований, ведущих постоянную борьбу за собственное выживание с экспансионистскими устремлениями европейских соседей и «Степи». Подобное пространственное местоположение во многом предопределило историческую неспособность Киева быть центром России или, как говорил , ее «государственным зерном». Экспансия соседнего Запада и постоянно растущее давление Великой Степи (Востока), определяюще способствовали разрушению геополитической системы Киевской Руси, очертив восточное, или на первом этапе северо-восточное, направление миграции. Перемещению государственного центра с берегов Днепра на берега Оки, Клязьмы, Москвы, в верховья Волги, в лесные пущи Северо - Востока имело глобальные последствия для развития страны. Эти земли еще далее, нежели Среднее Поднепровье, отстояли от центров мировой культуры, их общее цивилизационное отставание ощущалось здесь особенно явственно. То есть, по сути дела, русское государство (или его осколки) было вытеснено на самый край Восточной Европы, где оно и пребывало почти до начала XVIII столетия. «Исход» на Восток был обстоятельством исторически обусловленным. Русь «потекла» на Восток, встречая в основном только природно - ландшафтные преграды. «Уход» на земли Волжско-Окского междуречья был ускорен и довершен монголо-татарским нашествием, определившем качественно новый цивилизационный и этнический абрис Руси - России. Смешение русских славян с фино - угорскими народами этих мест и активное влияние монголо-татарского фактора оказали решающее влияние на формирование великорусского этноса - русских. А перемещение интеграционного центра на Восток делает Москву геостратегической объединяющей основой формирования политического и военного союза для решения задач национального освобождения. «Сделалось чудо! - восклицает ,- Городок, едва известный до XIV века, от презрения его маловажности именуемый селом Кучковым, возвысил главу и спас Отечество». Однако никакого чуда не было. Интенсивное усиление Москвы происходит как объективная необходимость достижения политического единства Руси, без которого немыслима борьба за освобождение. Стратегия обретения независимости предполагала обособления сильного центра с общедержавными полномочиями. И как отмечал , совпадение династических тенденций московских князей с государственными потребностями великорусского населения определило Москве функции народного освобождения. Иначе говоря, московские князья сумели мобилизировать народ вокруг данного политического проекта, объединить ресурсы и внедрить технологии, способствующие его выполнению.

Смещение геополитического пространства на Восток и исторически длительное влияние монгольского, а затем и туранского факторов привели к сущностному изменению цивилизованных характеристик Русского государства. Московская Русь формируется уже как собственно евразийская держава. Черты данного цивилизационного типа, заложенные в основу своего менталитета, несли русские люди на новые территории, продвигаясь «встречь солнца» на восток, чему в немалой степени способствовали как постоянные западноцентристские устремления российской элиты, так и неблагоприятные природно-климатические условия хозяйствования, требующие для расширенного воспроизводства постоянного прироста новых территорий, новых ресурсов. По сути дела, осваивая «свежие» земли, русское население несло в себе первобытные черты «экстенсивного цивилизационного типа», которые закреплялись и получали свое дальнейшее оформление на этих бескрайних просторах. Пришлое население становилось основным преобразующим началом в их колонизационном освоении. Граница на Восток отодвигалась стремительно. По подсчетам специалистов, территориальные владения Российской империи за годы царствования Ивана Грозного и до первой мировой войны прирастали за каждые сутки в среднем по 14 кв, верст. «Что это? Благо или проклятье России?» - задается вопросом академик в статье, опубликованной еще в 1993 г.

На эти вопросы пытались ответить еще Н. Бердяев и В. Ключевский. Они говорили о том, что российский менталитет русского мужика, формировавшийся столетиями, не претерпел сколько-нибудь значительного изменения. По образному выражению , он «мыслит и действует, как ходит». Привыкание к тому, что страна неуклонно растет и ширится, укрепляло убежденность в неистощимости ее ресурсов. , указывая на это, писал: « Необъятность русской земли, отсутствие границ и пределов выразилось в строении русской души. Пейзаж русской души соответствует пейзажу русской земли, та же безграничность, бесформенность, устремленность в бесконечность, широта. На Западе все благоприятствует образованию и развитию цивилизации - и строение земли, и строение души. Можно было сказать, что русский народ «стал жертвой» необъятности своей земли, своей природной стихийности». из данной исторической особенности делает вывод о типе и характере развития России: «Принимая во внимание пространства, ресурсы заселяемых площадей, ловишь себя на мысли, что какой-то чрезвычайности в интенсификации производства просто не было. Сдерживая колонизационный натиск западно-центрально-европейских держав, фактом своего бытия Россия стимулировала интенсификацию их развития; сама же, не сковываемая внешней силой в колонизационном порыве, она еще очень долго оказывалась не в состоянии исчерпать возможностей экстенсивного типа странового движения». Мы же можем говорить о том, что данный процесс был ярчайшим проявлением в цивилизационном развитии Московской Руси черт, элементов восточного типа, для которого характерно стремление расширить территорию, подчинить другие народы, включая их в свое государство. Чем больше территория, тем более богатым является государство, больше собирается налогов. Россия как бы заглатывала прилегающие к ней территории, с разной цивилизационной направленностью, сгладить или ликвидировать совсем которые было весьма сложно. Поэтому, как только ослабевала основная несущая конструкция таких обществ - сильная государственная власть, - усиливались центробежные тенденции, приводящие их к разрушению. Подобная судьба характерна и для России, разваливавшейся в «смутные времена» после деспотии Ивана Грозного; после крушения Романовского абсолютизма, которое, по сути дела, началось сразу после смерти Петра I, а затем и в XX в. сталинского режима.

В пространственном расширении России и ее становлении как мировой державы особая роль выпала на ее восточные районы. Русь в конце XIV в., получает естественную историческую стратегическую инициативу, совпавшую с процессами перемещения геополитических и геоэкономических центров в Северо-Восточную Азию. Особенно возрастает геополитическая значимость Урало-Сибирского края с активным выходом Русского государства на европейскую политическую арену. Ведя изнурительные войны за "окно в Европу", Россия, практически, без особых государственных усилий вышла на берега Великого Океана, получая компенсацию за свои неуспешные попытки территориальной экспансии и политической интеграции в западном направлении. Опустевшая за полувековое царствование Ивана Грозного и лихолетья смутного времени государственная казна, вновь заблестела дублонами и талерами. Сибирь "подперла" Россию своей "мягкой рухлядью", давая половину годового дохода московской казне. Приращение Сибирью придало прочность и устойчивость внешней политике, возвысило авторитет московской государственности в глазах Западной Европы, с изумлением обнаружившей на восточных окраинах своего континента стремительно растущую державу мирового ранга. С этого времени приобретение Сибири становится критически важным шагом на пути превращения "Московии" в Россию. Особенно четко это просматривается в разрезе кризисных экстремальных ситуаций для России.

В период очередного державного кризиса, эпоху царствования Петра I и его приемников, когда пушки и корабли, любимые детища великого самодержца пожирали львиную долю государственных доходов вместе с церковными колоколами, он своими указами стимулировал поиски полезных минералов, инициируя энергичное движение отечественных и иностранных рудознатцев за Урал, в Сибирь, откуда российская казна стала пополняться золотом отечественного происхождения. «Балтийское окно» не оправдало возложенных на него надежд, Россия по-прежнему оставалась вдали от торговых, трансокеанских коммуникаций. Начинает осуществляться широкомасштабная постановка экспедиционного изучения полярного побережья Сибири и сопредельных с ним акваторий Ледовитого океана. Однако и эти великолепные начинания опирались в первую очередь на интересы европейской метрополии империи. Сибирский же регион, дав России, статус трансконтинентальной державы оставался окраиной России.

Приобретая видимые черты российского азиатского геополитического вектора, Сибирь становится плацдармом проникновения России в регионы Центральной (Средней) Азии и устойчивой «территорией отхода». Когда сибирские полки впервые стояли насмерть под Москвой в Бородинском сражении, император Александр I в случае неудачи в противонаполеоновской кампании, предполагал отход до Сибири со ставкой в Тобольске. В европейскую политику первой половины XIX в. вторгается военно-стратегический фактор Сибири, о котором впервые громко заговорили в ходе Крымской войны, когда Сибирская Россия впервые понесла территориальные потери самортизировав в очередной раз неуспешную политику Евророссии, продавшей Аляску за смехотворную цену, в результате неблагоприятного соотношения сил. "Территория отхода" с тех пор стала сокращаться, достигнув своего апогея в итогах русско-японской войны. Неповоротливость российского центра привела к тому, что был упущен шанс широкого и энергичного выхода России на азиатско-тихоокеанский рынок — "тихоокеанское Средиземноморье будущего" (). Запад все пристальнее приглядывался к Сибири. Его идеологи-отцы-основатели геополитики совершенно однозначно стали утверждать, что ранг мировой державы Россия получила благодаря присоединению Сибири, превратившей ее в ось «мировой истории». Особенно ярко это проявилось в XX в. - веке мировых войн, когда данный район становится важнейшим стратегическим ресурсом страны. Урал и Сибирь рассматриваются уже не только как «территория отхода». Важнейшей составляющей советской геополитики становится сибирский военно-стратегический фактор.

Созданный за годы советской власти сибирский промышленный комплекс постепенно приобретает черты глубокого индустриального тыла, до которого, как говориться, ни самолету, ни птице, не долететь, на корабле не доплыть и солдату не дотопать. Реализация программы индустриализации стала крупнейшей советской "геополитической революцией". По существу, именно районы «ближнего Востока» России формировали военно-экономическую базу, обеспечившую крах немецкой агрессии на восточном фронте. Сибирь, превратившись во второй стратегический фронт страны, позволила России в очередной раз, оправившись от неудач, устремиться на запад. Сибирь вместе с Уралом превращаются после войны в основную базу восстановления западных районов СССР, в том числе и тех, по которым сегодня маршируют вчерашние нацисты. Отрывая от себя, Сибирская Россия ограничивалась, в основном, закреплением крупных территориально-экономических сдвигов, произошедших в военное время. Однако сами по себе эти сдвиги уже определили кардинальное преобразование мировой геополитической сцены. Не случайно западные политологи подчеркивали, что с появлением нового сибирского "жизненного центра" Россия распространила свое влияние на всю Азиатскую ойкумену. Индустриальная база востока России стала мощным фундаментом, на котором были созданы ракетно-космическая и атомная отрасли советской промышленности, давшие новый мощный импульс развитию производительных сил на данных территориях.

Ресурсы Сибири и Дальнего Востока включаются во все хозяйственные и стратегические схемы развития СССР в качестве основного фактора общего экономического роста страны. Энергетическая, нефтегазовая программы и их осуществление буквально вынесли Сибирь на уровень глобальной политики. Данные виды ресурсов оказывают международное воздействие даже без прямого их вовлечения в мировую экономику на уровне простого осознания. В мире подобные многослойные по сырьевым видам пространства получили наименование "территорий прогресса". На них обращены взоры всех, даже не стремящихся к прогрессу сил. Сибирские энергетические ресурсы смягчили кризисные явления в экономическом развитии СССР и вполне могли быть ключом к поддержанию экономического роста, способствуя, в том числе деловым связям с Западом. В геостратегическом плане данные ресурсы усилили значение Урало-Сибирского геополитического вектора в системе национальной безопасности. Ракетно - ядерная система Урала и Сибири тесно смыкалась с главной топливно-энергетической базой страны, определявшей ее экономическую безопасность.

И сегодня, несмотря на кризис, Сибирь дает 3/4 всех производимых в России энергоресурсов: 70% - нефти, 92% - газа, 64% - угля, 30% - электроэнергии и 19% тепловой энергии. Она обеспечивает свыше 50% экспорта России. Вот откуда формируется стабилизационный фонд страны. Сибирская Россия продолжает играть роль донора, амортизируя сотрясающие Россию удары системного кризиса. Ресурсные отрасли Сибири определяют возможность устойчивого, независимого от внешних факторов поступательного движения всей страны. И если внешний, видимый, выраженный в показателях ВВП, эффект проявляется в большей степени на западе России, то базисный, его материально-вещественные основы формируются на территориях сибирского макрорегиона.

Такова сибирская историческая судьба России. Не видеть ее нельзя. Восток России - это ее спасение, путь в будущее.

Распространение на Руси агрессивного монгольского культурного круга имело существенные последствия для страны. Некоторые историки утверждали и утверждают до сих пор, что Москва обязана своим величием ханам. Московское княжество переняло у татарских ханов сильную княжескую власть, крепкую административную организацию, четкую систему сбора налогов, дисциплинированный и сменяемый бюрократический аппарат. Все это было следствием внедрения на русскую почву китайских и мусульманских управленческих традиций, наследия восточных цивилизаций, имевших тысячелетний исторический опыт. Русь, став подвластной, зависимой от Великой Монгольской Империи, в своих обычаях, культуре, образе жизни неизбежно подвергалась своеобразной трансформации по восточному образцу. Сражаясь вместе с непобедимой степной конницей, русские полки заимствовали ее вооружение и тактику. В русский язык незаметно вошло множество тюркских слов. Как всегда, сначала перенималось то, что было связано с войной и без чего нельзя было выжить, потом - то, что было связано с государственным управлением. Заимствовалась и одежда и обычаи.

Конечно же, монгольское влияние пересекалось на Руси с норманнским и византийским культурными наследиями. При этом некоторые области остались вне данного пересечения. В Новгороде и в Западной Руси почти в первозданном виде сохранились норманнские традиции - городской строй, вече, власть бояр. А в Северо-Восточной Руси владычество монголов привело к вытеснению многих старых традиций: городское самоуправление исчезло, городская Русь утратила значение привилегированного сословия, боярам пришлось подчиниться власти князей. Постепенно, но неуклонно начинает доминировать восточный принцип подданства, заменяющий европейского типа вассальные отношения. Как только Орда распалась, князья возобновили свои усобицы, и, казалось, что норманнские традиции снова восторжествуют - тем более, что эти традиции находили поддержку со стороны Западной Руси, Литвы и Польши. Но Московское княжество создало мощную государственную организацию Востока, противостоящую данным тенденциям, получив сильную, опять внешнюю, поддержку - Османской Империи, определяюще повлиявшей на Восточную и Юго-Восточную Европу, так называемый «турецкий культурный круг».

Турецкое влияние сказывалось, в первую очередь в перенимании турецкой техники и военных образцов. Появление постоянной армии способствовало становлению абсолютизма. Османская империя | XVI в. была символом государственного могущества не только для Азии, но и для Европы. Взоры многих государственных деятелей были прикованы к Турции. Россия не была исключением.

Здесь строится Пушечный двор, создаются первые отряды стрелков. Великий князь Московский использует опыт султанской Турции: покоряя непокорные русские города, он выводит из них знатных жителей и заселяет их места москвичами. Земли бояр и церкви конфискует и отводит в государственный фонд. Затем проводит перепись и кадастр, делит ряд земель на поместья и раздает доходы с них воинам («помесчикам»). Поместья давались на условии службы, они могли быть отняты или увеличены по мере того, как помещик проявлял себя на воинской службе. То есть шло интенсивное внедрение великокняжеской властью элементов восточного типа, составляющих постепенно основу цивилизационного облика Руси тех лет. Однако не забудем: влияние турецкого культурного круга причудливо переплеталось с византийским. Тем не менее, ближайшие советники Ивана IV («Грозного» впоследствии) энергично взялись за переустройство России по образцу Османской Империи. Модернизация достигла своей цели: была создана мощная армия, многочисленная конница из дворян, корпус стрельцов и пушечный наряд, не уступавший турецкому артиллерийскому корпусу. Началось быстрое расширение пределов Русского государства, одержали большие победы. Иван IV, находясь в зените славы, проводит конфискацию владений знати, раздавая их в поместья, увеличивая тем самым, по турецкому образцу, численность конницы. Считается, что и опричнину Иван Грозный учредил по образу двора османских султанов. Это было государство в государстве со своими землями, казной и маленькой армией, составленной из особых янычарских частей. Именно такой двор и создал Иван IV -вплоть до того, что скопировал и некоторые внешние черты. Он подражал турецким султанам, но главное, что перенял Иван Грозный у них — это самодержавие, абсолютная власть монарха. Порядки в России живо напоминали порядки Османской Империи. Один из английских послов того времени писал о России: «образ правления у них весьма похож на турецкий, которому они, по-видимому, пытаются подражать, по положению своей страны и по мере своих способностей в делах политических».

Таким образом, монголо-турецкое влияние, модернизация определили восточную природу Российского государства, наложившую свой неизгладимый отпечаток на всю его дальнейшую историю. В процессе столкновения культур были утрачены многие западноевропейские традиции. Преобладание монгольских и турецких традиций привело к торжеству абсолютизма. Вынужденная (не всегда) адаптация страной импортных социокультурных влияний способствовала укреплению в обществе «азиатского» компонента, при котором государство инкорпорировало все прочие социальные и экономические институты, в то же время, как в Западной Европе наблюдалась диверсенция политической и социально-экономической сфер. Институт частной собственности в Западной Европе сформировал базис для развития сильного противовеса государству, для эволюции структур гражданского общества, чего в России этого периода, в силу особенных исторических условий, сложится не могло. Исторически оформившаяся монолитная позиция государства определила и весь дальнейший ход российской модернизации как «процесса сверху», задающегося правящей элитой, а не инициативой граждан.

Вопросы для самоконтроля:

1.  В чем особенности евразийского пути развития Московского государства?

2.  Что такое «экстенсивный цивилизационный тип»?

3.  В чем значение «прирастания Сибирью»?

4.  Объясните понятие «территория прогресса».

8. Русь православная.

« Москва - Третий Рим, а четвертому не бывать» Из государственной доктрины XVI в.

К IX веку большая часть европейских государств приняла христианство. Как и все арийцы, русские славяне поклонялись силам видимой природы и почитали предков. Не секрет, что православная церковь веками старалась замалчивать суть и значение русского язычества, умалчивая, что борьба между языческой и христианской религиями не была столь кратковременна и победоносна, как это кажется. Говорить о язычестве, даже вспоминать о нем - считалось грехом, а, между тем, в оригинальной религии древних руссов не было ничего такого, чего мы могли бы стыдиться. Более того, многие из языческих обрядов оказались неистребимыми (вспомним День Ивана - Купалы, Масленицу и др.), и православная церковь, чтобы стать победительницей должна была многое воспринять и облечь в свои формы. Древняя славянская религия ко времени принятия христианства имела все черты развитого политеизма, основанного на общей для Европы индоарийской цивилизационной традиции. Сохраняющиеся архаичные анимистические и тотемистические черты (почитание священных камней, дубов, животных и птиц: кабана, медведя, коня, змеи, ворона) соседствовали вполне оформившимся пантеоном богов, который совершенствовался вместе с усложнением общества. Главные боги неба и земли Сварог, Даждьбог, Перун, Велес, Макошь, как и аналогичные божества греческого, кельтского, римского, германского пантеонов обретали новые имена и ипостаси после ассимиляции верований других народов. Таковы Хорс, Ярило, Лада, Мара, Световит, которые дополнялись второстепенными божествами: Стрибог, Яровит, Белбог, Жива, Чернобог, Купало, Коляда, Ругевит, Кощей, Лель и демоническими существами: лешими, кикиморами, домовыми, банниками, русалками, некоторые из них имели зооморфные черты (Семаргл, Полкан, Гамаюн, Сирин). Лесные божества были опасными, т. к. лесное пространство таило реальную угрозу – стрелы оттесняемых туда охотничьих племен. Водные божества не получили особого развития, т. к. славяне были «внутренним», т. е. не морским народом. Особо почитались боги племени и семьи: Род, Роженицы и Чур. До сих пор в нашем языке сохранилось множество слов и выражений с ними связанных: «чур меня», «чур мое», «чураться», «чересчур», «очерчивать», «чурка», «черт», «пращур», «прародитель», да и само слово Родина. Мироздание представлялось нашим предкам как гармоничное единство трех пространств, в котором каждых человек, не отделимый от рода и племени имел свое место. Небо – Правь – мир богов; Земля – Явь – мир людей; подземный потусторонний мир – Навь – мир предков, духов и умерших. Язычество регулировало отношения человека с природой, его повседневную хозяйственную жизнь и в этом качестве сохранялось и после принятия христианства, регулировавшего жизнь социальную. Ритуалы совершались князьями, совмещавшими светские и духовные функции, и волхвами – колдунами, чародеями, знахарями, прорицателями.

Поэтому отбросим традиционное представление о славянском языческом миросозерцании, как не достигшем большого развития и не имевшем прочной внутренней крепости, легко уступившего свое место другим религиозным влияниям, в частности, христианству.

Вопрос об исходе борьбы между христианством и язычеством был продиктован сугубо политическими мотивами. Не случайно, в эпоху Святослава (в связи с войнами с Византией) христианство стало гонимой религией. Князь Святослав всячески отнекивался от напряженных усилий княгини Ольги окрестить его в христианскую веру, говоря, что дружина будет смеяться над ним. Язычество было реформировано и противопоставлено проникавшему на Русь христианству. Языческая реформа, проведенная Владимиром, сопровождалась созданием кумиров. «Пантеон Владимира» был, с одной стороны, ответом христианству, а с другой, - заявкой княжеской власти на использование религии в политических целях. Однако попытка князя Владимира Святославовича создать общегосударственный языческий пантеон не удалась, и не в последнюю голову из-за великого разнообразия и разной иерархической подчиненности племенных, родовых и семейных идолов–кумиров

у восточных славян. Княживший примерно с 980 г. Владимир Святославович, умный, тонкий и коварный политик, не был похож на тот святочный идеал, который рисуется в христианской литературе. Но он сыграл значительную роль в расширении территории древнерусского государства (включая успешную оборону страны от печенегов), придавая большое значение характеру той религии, которая больше отвечала его политическим целям. Более соблазнительным оказался византийский вариант - христианство. И Владимир решительно заменил язычество христианством, которое принял после захвата греческой колонии Херсонес и женитьбы на сестре византийского императора Анне. Так языческий князь Владимир Красное Солнышко стал Владимиром Святым. Конечно же, данный исторический духовный переворот объясняется еще и тем, что Русь во многом походила и повторяла Византийскую империю: географически, геополитически и, в конечном итоге, духовно.

Многое византийское, в том числе и православие как духовная государственная основа, находило в Руси свою благодатную почву. В основе данных процессов лежал и играл выдающуюся роль путь «из варяг в греки». Такая удобная природная магистраль, пролегающая по всей территории Руси с севера на юг, явилась той аортой, по которой на Киевские земли вливалось византийское культурное и духовное наследие, подготавливая почву для принятия православной модели христианства. Данное обстоятельство в сочетании, конечно же, с политическими мотивами, стало основным в феномене христианизации населения на обширных просторах Руси в короткий исторический период. Процесс принятия христианства был длительным и сложным, растянувшимся на несколько столетий, и не укладывался в каноническую версию пяти крещений Руси (Апостолом Андреем Первозванным, Кириллом и Мефодием, константинопольским патриархом Фотием, княгиней Ольгой, Владимиром Святославичем). В договоре 944 г. с Византией русичи клянутся именами языческих богов и Христа. В это же время возникает христианская община Киева и строится первая церковь Святого Ильи. Новая вера затронула прежде всего «гостей», т. е. торговый люд, посещавший Константинополь, т. к. принадлежность к христианской вере обеспечивала им лучшие по сравнению с язычниками условия и воинов: славян и варягов, многие из которых служили Византии. Тесные связи с ней и обусловили принятие «восточной» версии христианства. Прежде всего военно-торговой, дружинно-княжеской верхушкой. Хотя с точки зрения поступательного развития Руси введение христианства в X в. было забеганием вперед. Оно не имело под собой прочной социальной опоры и скользило по поверхности древнерусского общества, остававшегося переходным и во многом патриархальным. На Руси церковь встретилась с обществом еще четко не дифференцированным на классы и сословия, к которому ей пришлось приспосабливаться, решая вместе с Рюриковичами задачу объединения и укрепления межплеменного союза, формирующегося вокруг Киева. Отсюда длительное сохранение язычества у окраинных или неславянских племенных групп: вятичей, дреговичей, мещеры, ижоры, муромы, веси и др. Отсюда же длительность христианизации (до XIII в.) и возникновение своеобразного двоеверия. Уже в «Повести временных лет» указывалось, что русские люди только на словах называются христианами, а живут как язычники. На Руси имело место длительное многовековое сосуществование византийского христианства со славянским политеизмом в виде двух компонентов единого христианского религиозно-церковного комплекса, именуемого русским православием, а не параллелизм христианских верований и обрядности с языческими суевериями и обычаями, как на Западе. Постоянное раздражение у церковных иерархов вызывали русалии – женские ритуальные пляски, бурные гуляния на Рождество, Пасху и после крестин, которые они называли «вакхическим безумством», погребальные пиршества – поминки (языческие тризны). Безуспешно церковь боролась с гаданием, ворожбой, народной демонологией. Священников принуждали участвовать в пирах князей, прихожане отказывались от соблюдения постов, совпадающих по времени с языческими праздниками. Разрушались церкви и увозились иконы из захваченных городов врага (языческий обычай уничтожения кумиров, покровительствующего врагу божества). Илья Муромец в былине, поссорившись с князем Владимиром, сбивает стрелами церковные маковки возле княжеского терема. Долго существовало многоженство, а в домовых церквях сплошь и рядом искажались обряды христианской службы. Пировали во время освящения церквей и в монастырях. В ювелирном искусстве, церковной архитектуре и декоре сохранились языческие мотивы. Языческому переосмыслению в Древней Руси подверглись христианские святые: Перун трансформировался в Илью-пророка и Спаса, Велес во Власия и Николая-угодника, Хорс в Георгия Победоносца, Макошь в Параскеву, Сварог в Козьму и Демьяна, покровителей кузнецов. Борис и Глеб стали святыми – пахарями, а Богородица отождествлялась с Рожаницами. Церковный календарь вплотную увязывался с языческими празднествами, например, почитание Иоанна Крестителя совпадало с купальскими обрядами, а культ предков превратился в родительские дни. Языческие верования оживали во время неурожаев, засухи, голода, мора, и церковь организовывала крестные ходы. Зооморфные тотемистические мотивы сохранились в народных сказках, а ритуально-карнавальные – в осуждаемом церковью скоморошестве. С языческим же трепетом относились к юродивым и убогим. Повсеместно были распространены обереги, амулеты, талисманы, ритуализировались почитание креста и крестоцелование. «Поле», «божий суд» продержались до ХVII века, а знахари процветают по настоящее время.